Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 350 страниц)

Глава 20
Дома на болотах

Флориана

Сквозь сырую вонь мешковины пробивался запах болота. Вокруг слышались приглушенные голоса, не значащие ничего. Как ни пыталась она сложить воедино обрывки фраз, складной картинки не получилось. После дурмана голова соображала плохо, а уж когда Флори швырнули на землю и поволокли, мысли вообще исчезли, уступив место жгучей боли.

Скрюченную и связанную, ее протащили по влажной траве и бросили у огня. Лицо опалило жаром костра, в нос ударил едкий запах дыма, а треск поленьев раздался в опасной близости от нее. Шальные искры, вырывавшиеся из костра, пару раз ужалили в ногу, и Флори попыталась отползти подальше, чувствуя, как за ней наблюдают, тычут пальцами и зубоскалят. Различив среди взволнованного шепота слова молитвы, она догадалась, куда попала. Община.

Рядом упало что-то грузное и сквернословящее. Узнав голос Деса, она немного успокоилась. Вдвоем у них был хотя бы призрачный шанс спастись. Стоило об этом подумать, как раздался глухой звук удара, и гневная тирада прервалась. Прислушиваясь к неровному дыханию друга, Флори тихо позвала его по имени, чем только привлекла к себе внимание.

Ее подхватили и точно тряпичную куклу усадили на землю. Когда с нее сорвали мешок, первым, что увидела Флори, было суровое заросшее лицо, от которого несло кислым запахом лука.

– Давно не виделись, пташка, – пробасил бородач, и лишь тогда она узнала в нем одного из удильщиков, встретившихся ей в Марбре. Именно он перерезал горло Тодду. – Вовремя ты попалась! Сегодня проверим, что домограф прячет в той клоаке. Молись, чтобы нас устроило найденное. Иначе ваши хибары сгорят дотла, а ты станешь растопкой для костра. Поняла?

Холодные и заскорузлые, как ржавый металл, пальцы сдавили подбородок, принуждая ее ответить. Флори послушно кивнула, и хватка немного ослабла. Теперь, когда в голове немного прояснилось, она задалась вопросом, каким образом удильщики попали в общество фанатиков. Уж точно не религиозные взгляды свели их вместе.

Ее размышления прервал стеклянный голос, неприятный и отдаленно знакомый. Спустя мгновение Флори увидела его обладательницу среди скопища серых роб. Это казалось невероятным, немыслимым: лютина среди фанатиков. Не плененная и дрожащая от страха, а напыщенная, как гусыня, Лиза из Дома циркача. Ее белокурые волосы были стянуты на затылке, открывая бесцветное надменное лицо.

– Лучше спроси, что они здесь делали, – подначила она.

– Сгинь, дура! – гаркнул удильщик. – Без тебя разберусь.

Лиза отпрянула и исчезла в тени. Предательница, примкнувшая к врагу, она могла рассчитывать лишь на мнимую защиту, пока терпела грубость и унижение.

Болотный запах и клочья тумана в темном небе свидетельствовали о том, что лагерь, куда их притащили, располагался на Северных землях. Радоваться было нечему, однако теперь, зная, где находится, Флори испытывала чуть меньше страха. Значит, их быстро найдут и придут на помощь.

– Что вы тут рыскали?

– Осматривали территории, – солгала она, даже не надеясь, что ей поверят. Главное, не молчать. Молчание злит сильнее, чем нелепое вранье. Она убедилась в этом, когда заметила кривую ухмылку, скользнувшую в неопрятной, окладистой бороде.

– А что в мешках? – Удильщик бросил взгляд куда-то за спину Флори, и она поняла, что опирается на деревянный поддон с тровантами, который притащили вместе с ними.

– Проверьте.

Пальцы, словно железные тиски, с силой сдавили ее челюсть. Флори едва стерпела, чтобы не закричать, но выступившие слезы все сказали за нее.

– Она не признается. – Осмелев, Лиза снова вышла из тени и нависла над плечом удильщика, как зловредный демон, шепчущий на ухо. – Спроси второго.

Бородач прорычал что-то неразборчивое, а затем повернулся к Десу. Он беспомощно ворочался в траве, пытаясь освободиться от пут. С него сняли мешок, и Дес, жадно вдохнув свежий воздух, зашелся в приступе кашля. Когда он затих, удильщик задал ему те же вопросы и закономерно получил те же ответы. Это привело его в ярость. Кулак размером с кувалду, способный размозжить голову одним ударом, обрушился на землю, промахнувшись лишь потому, что Дес успел увернуться.

Лиза снова вмешалась:

– Какой от него толк, если ты его прибьешь?

Бородач хрипло засмеялся в ответ.

– А разве минута забавы уже ничего не стоит?

– У меня есть идея получше.

Она так хотела выслужиться перед удильщиками, доказать им свою нужность, что была готова на любую подлость. Получив дозволение, Лиза повернулась к толпе в серых робах и потребовала кнут. Фанатики расступились, пропустив вперед тщедушного паренька-конюха с хлыстом за поясом.

– Это же… для лошадей.

Его возражение звучало не убедительнее, чем писк комара, а никто из остальных, ведущих праведный образ жизни под строгим оком Хранителя, даже не попытался остановить произвол. Они молча наблюдали, как Лиза склонилась над пленницей, чтобы объяснить правила игры:

– Он получит столько ударов, сколько раз ты промолчишь или соврешь, – прошипела Лиза, решительно сжимая в руке хлыст. Сейчас, искаженное гримасой злобы, ее лицо совсем не выглядело красивым.

Следом она переметнулась к Десу, которого прижали лицом к земле.

– Могла бы просто сказать, что хочешь меня высечь, – сдавленно сказал он, слегка повернув голову. Даже в таком положении он продолжал дерзить и отпускать скабрезные шуточки. – Мы бы решили это мирным путем.

Вместо ответа он получил хлесткий удар по спине и зашипел сквозь стиснутые зубы. Флори онемела от ужаса. Ее молчание длилось слишком долго и стало причиной следующего удара. Дикий вопль, вырвавшийся из груди Деса, эхом разнесся по округе и напугал фанатиков. Они похватали склянки, висящие на шее, забормотали молитвы, но никто не попытался остановить происходящее, зная, что в случае непослушания с ними поступят точно так же. Когда хлыст в третий раз со свистом рассек воздух, Флори сдалась.

– Я все расскажу! – выпалила она в отчаянии.

Лиза медленно, нехотя опустила руку.

– Так выкладывай.

И Флори, путаясь в мыслях, рассказала о тровантах и оградительных крепостях, способных защитить безлюдей от поджогов. Она понимала, что своим признанием перечеркивает все их усилия, рушит план спасения и подвергает безлюдей еще большей угрозе, однако молчать не могла. Ни одна тайна не стоила страданий.

Выслушав ее, удильщик присвистнул, а Лиза самодовольно ухмыльнулась, косо глянув на него, убеждаясь, что тот доволен ее работой. Она стояла над распростертым телом Деса и вертела в руках хлыст, обращаясь с ним так легко и умело, будто снова оказалась на арене. Вряд ли в своем цирковом прошлом Лиза была укротительницей, но сейчас выглядела именно так: грозно и величественно. У ее ног раненым зверем корчился Дес. Окружившие их фанатики с восхищением и страхом наблюдали за происходящим. Свет прожекторов заменял разгоревшийся костер, в который подбросили поленья. И даже аплодисменты прозвучали в финале представления. Бородач несколько раз хлопнул в ладоши в знак одобрения, а затем обратился к «укротительнице»:

– Пойду покумекаю, что с этим делать, а ты пока управься с ними. Гляжу, ты быстро схватываешь.

Прежде чем уйти, он отдал несколько указаний, и фанатики разбежались как муравьи. Один из них уволок за собой поддон с тровантами, безостановочно нашептывая молитву. Ослушаться удильщика было для него страшнее, нежели прикоснуться к камням, добытым в безлюдях.

Еще двое подхватили Деса и потащили куда-то во мрак, а Флори так и осталась сидеть на земле, с опаской следя за Лизой.

– Вставай, – бросила она, довольствуясь своим превосходством. – А не то…

Хлыст предупреждающе щелкнул. Флори не оставалось ничего другого, как покориться. Со связанными руками и несгибаемыми, точно одеревеневшими ногами она медленно, неуклюже поднялась. Лиза наклонилась вперед, делая вид, что хочет помочь, когда на самом деле использовала шанс незаметно задать вопрос:

– Они найдут что-нибудь в тюрьме?

Слабая надежда на то, что она окажется на их стороне, исчезла после ответа Флори, сказавшей твердое «нет». Глаза Лизы сузились от злости, а заговорщицкий шепот превратился в змеиное шипение.

– Если мой брат пострадает, я тебя своими руками придушу, лживая дрянь.

– Думаю, тебя опередят, – с горькой усмешкой сказала Флори, гадая, кем является брат Лизы и как он связан с безлюдем-тюрьмой. На ум приходило только одно, что он – лютен, отбывающий срок за нарушение Протокола.

Спросить об этом она так и не решилась, подгоняемая грубыми тычками. Если когда-то Лиза и была похожа на фарфоровую чашку – хрупкую, изящную, – то сейчас больше напоминала медный чайник, раскаленный добела. Шагая через лагерь, Флори ощущала на спине ее гневный взгляд и не удивилась, если бы тот оставил на коже настоящие ожоги. Временное пристанище фанатиков выглядело так, будто кто-то сбросил с неба ворох тряпья: из парусины они сделали палатки, а матерчатые тюки так и оставили на влажной земле. Община еще не успела обжиться на новом месте, обосновавшись здесь совсем недавно. Для пленников подготовили узилище в стороне от лагеря. Перед ними разверзлась глубокая яма – такие заменяли погреба и кладовые. Трое мужчин при помощи ручной лебедки поднимали ящики со снедью, и среди них мелькало еще одно знакомое лицо. Ларри? Лоран? Флори видела близнецов лишь мельком и не различала их. Кто бы это ни был, он выбрал, чью сторону занять, решив, что лучше прислуживать врагам, чем защищать от них безлюдей.

Пленников опустили в яму. Ее глубина не оставляла никаких шансов для побега. Оказавшись внизу, Флори свернулась калачиком на холодной земле, готовая заплакать от бессилия.

– Ты как? – голос Деса вывел ее из тупого оцепенения.

– В порядке, – отозвалась она и, приподнявшись на локтях, отползла к стене, чтобы опереться на нее и сесть. Странно, но так меньше хотелось себя жалеть и думалось лучше.

– Как твоя спина?

– Немного ноет после щекотки.

– А кричал так, будто умираешь…

– А что бы изменилось, если бы я терпел? – хмыкнул Дес. – О, знаю. Ты бы героически молчала, пока меня не забили до полусмерти.

В темноте Флори не видела его лица, но точно знала, что на нем нарисовалась самодовольная ухмылка.

– Меня нужно беречь. Я тебе еще пригожусь.

– Ты придумал, как выбраться?

– Нет. Прости, был чуточку занят.

Флори проигнорировала его колкий ответ и прислушалась. Постепенно все стихло, последние огни погасли, и лагерь погрузился в сон. Будь у них хотя бы малейший шанс сбежать, они бы воспользовались им сейчас. Но они, связанные, сидели в глубокой яме – сырой и холодной, как могила. Отсюда им не выбраться.

– Эй, – подал голос Дес, – я даже отсюда слышу, как у тебя зубы стучат. – Он подполз к ней и притулился рядом. – Лучше держаться вместе, чтобы не окоченеть за ночь.

Флори не возражала. Пытаясь согреться, она прижалась к Десу, и несколько минут они сидели неподвижно, сохраняя слабое тепло, объединяющее их, а потом он внезапно спросил:

– Как думаешь, они убьют нас?

Он озвучил то, чего Флори боялась. Стоило вспомнить, что скоро в лагере объявятся обманутые удильщики, и призрачная надежда растаяла. Все ее душевные метания вылились в короткий ответ:

– Не знаю.

– Если точно убьют, – Дес заговорил тише, словно собирался поделиться секретом, – я бы предпочел провести последние часы жизни в удовольствии.

Флори осуждающе фыркнула.

– Хорошо, что руки у тебя связаны.

– Знала бы ты, какие чудеса творят мои губы и язык…

– Тогда, может быть, развяжешь ими веревки, болван?

– Слишком грубая работа.

Флори толкнула его плечом и отстранилась, хотя понимала, что сказанное – лишь глупая шутка, попытка отвлечься и заглушить страх перед тем, что ждало их впереди.

Долгое время они просидели в тишине, пытаясь свыкнуться со своим положением, пока их внимание не привлекло хриплое карканье ворона. Его темный силуэт зловещим предзнаменованием покружил над ними, а потом растворился в беззвездном небе. Дурной знак, подумала Флори.

Ночной воздух, сырой и холодный, жалил щеки, и она, подтянув колени к груди, уткнулась в них лицом. От тугой веревки руки занемели, пальцы налились неприятной тяжестью. Чтобы переждать эту невыносимо долгую ночь, Флори закрыла глаза и представила себя сидящей в ванне, в воде настолько горячей, что кожу жгло и щипало, а дыхание перехватывало от пара. И тут же воображение само дорисовало гудящие трубы водогрейки, лавандовое мыло на бортике медной ванны и латунный краник с застывшей на нем каплей. Ей почти удалось обмануть свои ощущения, но внезапное прикосновение все разрушило. Она испуганно вздрогнула и распахнула глаза.

– Не бойся, это я. – Дес помахал перед ней руками. За те минуты, что она провела в забытьи, он умудрился освободиться, а теперь хотел помочь ей.

Флори заметила, что запястья его непривычно бледные – голые. Благодаря платкам, скрывавшим рубцы и шрамы, Десу удалось выскользнуть из веревок. Окрыленный своим успехом, он попытался освободить Флори, однако крепкие узлы не поддавались, а разрезать их было нечем. Дес возился долго, нервно вздыхая и бормоча ругательства; ни то ни другое не помогало. У него получилось лишь немного ослабить путы.

Внезапно ночную тишину пронзил истошный вопль.

Они оба застыли, напряженно вслушиваясь. Раздались голоса: мужские, резкие, гневные. Они звучали наперебой – так, что ни слова не понять. Шум накатывал волнами, то стихая, то проступая с новой силой. В нем были резкие выкрики и грубый смех, а сквозь них изредка прорезались жалобные всхлипы. Это только дразнило удильщиков, как зверей, учуявших запах крови. Флори помнила, с какой легкостью они убили Тодда; помнила дикий огонь в их глазах, хищные взгляды и угрозы расправы.

Время будто остановилось и зациклилось на одном и том же: криках из лагеря, попытках освободиться и жгучей боли в запястьях. Холодные пальцы Деса дрожали, но продолжали упорно ковырять веревку, пока где-то рядом не загорелись огни. Тяжелая поступь и голоса приближались слишком быстро, не оставляя им шанса. Дес метнулся обратно, к сброшенным путам, а Флори вжалась в земляную стену, не сомневаясь, что удильщики идут за ней. От страха свело желудок.

На краю ямы появились двое крепких мужчин, держащих извивающееся тело. Третий сопровождал их с фонарем. Тени на бородатом лице стирали человеческие черты, оставляя лишь звериный оскал.

– Сбросьте ее к ним, раз она так хочет быть на их стороне, – приказал удильщик, а в следующее мгновение кричащий комок рухнул в яму головой вниз.

Тело упало рядом с Флори, так что она могла разглядеть сломанную шею и залитое кровью лицо. В изорванной одежде изувеченная фигурка Лизы напоминала тряпичную марионетку, а голоса кукловодов, сбросивших ее, постепенно отдалялись и сливались в бессвязный гул.

Задыхаясь от ужаса, Флори отвернулась, и ее стошнило на землю. Даже с закрытыми глазами она видела сломанное тело, словно жуткая картина отпечаталась на внутренней стороне век.

Откуда-то из темноты донеслось истеричное бормотание Деса:

– Скажи, что она жива! Она жива? Жива?

Но ей нечем было его успокоить.

К утру, когда за ними пришли, они были измотаны и обессилены.

Обнаружив, что пленник развязал руки, фанатик нахмурился и молча стал наматывать веревки обратно, затягивая узлы. Дес не сопротивлялся и, кажется, вообще плохо соображал после нескольких часов, проведенных рядом с мертвой. Будь здесь Паучий дом – насытился бы его страхом вдоволь.

Из земляного узилища, теперь еще больше похожего на могилу, их подняли на лебедке, точно мешки с грузом, а потом заставили идти через лагерь на своих двоих. Едва держась на затекших ногах, они следовали за фанатиком, который сжимал в ладони склянку и шептал молитвы. Он привел их к кострищу, где двое мужчин в робах разводили огонь. Рядом, у котла с водой, возилась молодая краснощекая женщина с затравленным видом, но, когда она украдкой поглядывала на пленников, на ее лице мелькало сожаление. Отвлекшись, она просыпала целую горсть зерен. Заметив это, седой мужчина, складывающий щепы, стал браниться, называя ее неумехой. Кашеварка сделалась пунцовой от стыда, бросилась поднимать зерна с земли и промывать их водой. Мужчины водрузили котел на огонь и ушли выполнять другую работу, а она продолжала ползать на коленях, вздыхая и охая.

Просить помощи у закостенелых фанатиков Флори не осмелилась бы, но в этой кроткой женщине уловила волнение и напряжение. В отличие от других жителей Общины, со смирением принявших все тяготы нового быта, ее что-то беспокоило, откуда и взялась эта неуклюжесть.

– Масло лучше добавить в конце, – предупредила Флори, заметив, что кашеварка схватила банку с топленой темно-желтой массой.

Женщина замерла и, поразмыслив, отставила склянку. «Спасибо», сорвавшееся с ее губ, было почти незаметным и легким, как перышко, случайно выпавшее из подушки.

– Ты бы могла перерезать веревки.

Неожиданная просьба сбила кашеварку с толку, и она пробормотала:

– Мне велено их слушаться.

Ее брови сердито сошлись к переносице, хотя в глазах читался страх.

– Ты знаешь, что произошло ночью?

Кашеварка опустила голову и нервно затеребила домотканый передник, надетый поверх робы. Прошло несколько секунд, прежде чем она набралась смелости, чтобы ответить:

– Они замучили ту девушку. Если помогу вам, они и со мной так сделают.

Поняв, что сказала лишнее, кашеварка осеклась и метнулась к котлу, чтобы заняться делом. Она принялась ритмично помешивать варево, отчего ее широкие натруженные плечи задергались.

– Как тебя зовут? – неожиданно вмешался Дес.

Кашеварка напряглась сильнее прежнего и, слегка повернув голову в сторону Флори, опасливо пробормотала:

– Скажи ему, что нам нельзя заговаривать с мужчинами, пока длится Дево.

– А, воздержание, – презрительно фыркнул Дес, будто выругался.

– Может, ты хотя бы положишь нож поближе? – снова попробовала Флори. Рядом с кострищем она заметила короткое лезвие, оставленное фанатиками, разводившими огонь.

Кашеварка покрутилась на месте, обуреваемая сомнениями, а затем неуклюже поддела нож носком стоптанной туфли. Момент – и он оказался на расстоянии вытянутой руки от Флори. Она все еще была связана, поэтому ей пришлось изловчиться и доставать его ногой.

Убедившись, что за ними никто не наблюдает, кашеварка тихо добавила:

– Они еще спят после ночной попойки. К завтраку их разбудят, так что торопитесь.

Больше она не проронила ни слова и, сняв котел с огня, что получилось у нее с поразительной легкостью, ушла.

Не успели они решить, кто будет пилить веревки, как по лагерю пронесся визгливый крик:

– Святейшество здесь! Святейшество здесь!

Вскоре они увидела самого вестника – мальчишку-конюха, бегущего меж раскинутых палаток, откуда одна за другой высовывались косматые головы.

– Да чтоб тебя… – выругался Дес.

В лагере поднялась суета: фанатики готовились встречать своего лидера, но Флори наблюдала не за ними, а за грозными фигурами, которые темными громадами возвышались над бледной толпой. Разбуженные криками, удильщики выглядели мрачнее и злее, чем когда-либо. Фанатики тоже чувствовали исходящую от них угрозу, а потому старались не приближаться и держались вместе, гуртом. Общинные замахали руками, с благоговением приветствуя своего лидера, расступаясь перед ним и провожая восхищенными взглядами.

Аластор Доу, унаследовавший место почившего главы, ничем не напоминал своего отца и тот образ аскета, что раньше олицетворял Общину. Вместо бледно-серой кожи – южная смуглость, вместо гордой неторопливости – уверенный, чеканный шаг, вместо скромной робы – вычурный камзол с серебряной вышивкой.

Доу даже не одарил встречающих взглядом и стремительно прошествовал сквозь живой коридор, направляясь прямиком к пленникам. Флори застыла в смятении, когда он остановился перед ней. Она попыталась убедить себя не бояться, но колючие мурашки разошлись по телу, стоило Доу подойти. Он долго ощупывал ее взглядом, и эти мгновения «знакомства» показались бесконечными. Но вот его тонкие губы дрогнули, и он резко выпрямился.

– Освободите палатку у кромки Зыбня, чтобы никто нам не помешал, – отчеканил Доу. Приказ, брошенный в толпу, вызвал переполох. Каждый счел своим долгом услужить ему. – Пленников приведите ко мне и не беспокойте, пока я сам не позову.

– Эй, – окликнул его один из удильщиков, невысокий и широкий, как бочка. – Мы так не договаривались. Забирай пацана, если хочешь, а девка наша. Она должна расплатиться за вранье. Если Ллойд вернется из города без ничего…

– Если он вернется с пустыми руками, то и награды не получит.

Доу позволил себе улыбку – фальшивую, восковую.

Удильщики не нашли что возразить и довольствовались тем, что ненавистными взглядами проводили его, а фанатики поспешили выполнять указания.

Флори, объятая ужасом, не могла даже сопротивляться, хотя слышала отчаянные возгласы Деса. Его брань и проклятия лишь сотрясали воздух. Фанатики безостановочно бормотали молитвы, словно ограждаясь своей верой от уродливой действительности, в которой участвовали.

Палатка для лидера разительно отличалась от матерчатых конструкций, где ютились остальные. Она оказалась намного выше – так, что можно было вытянуться в полный рост. Доу ждал у входа, явно нервничая от нетерпения. Мальчишка-конюх, вызвавшийся вести Флори, заискивающе проговорил:

– Извините, что не позаботились об этом раньше, мы не ждали вас так скоро.

– А я и не собираюсь соответствовать вашим ожиданиям.

– Простите, ваше святейшество. – В приступе благоговения мальчишка потянулся, чтобы поцеловать руку Доу, но тот резко отдернул ее, словно обжегся. Фанатик виновато склонил голову и залепетал: – Простите, что вмешиваюсь в ваши дела, но здесь сам Хранитель велит мне напомнить. Пока светлая ночь Дево не наступила, прелюбодействовать нельзя. И если ваша… охрана пренебрегает этим, то уж вы-то…

Лицо Доу окаменело, в глазах вспыхнул металлический блеск.

– Прочь!

Повторять дважды ему не пришлось. Мальчишка тут же выскользнул из палатки, а эхо возгласа еще несколько мгновений висело в напряженном, как после громового раската, воздухе.

От накатившей волны страха Флори не могла ни пошевелиться, ни закричать. Казалось, язык распух и прилип к нёбу. Зато Дес принялся болтать как трещотка, точно хотел поскорее выдать все имеющиеся у него доводы:

– У меня предложение. – Истеричный вздох. – Давайте решим вопрос как серьезные люди. – Кривая улыбка в надежде на снисхождение. – Мой отец – богатый человек. Он заплатит за нас обоих. Сколько стоят живые и невредимые пленники, ваше святейшество?

На лице Доу появилась странная гримаса – что-то среднее между надменностью и удовольствием. Ледяной озноб прошиб до костей, когда стало очевидным, что он на подобные условия не согласится. Деньги его не интересовали.

– Твой отец за тебя и четвертины не заплатит. – Доу усмехнулся. – Во всяком случае, пока ты не вернул ему прошлую тысячу.

Дес оторопел.

– Ах вот оно что… – протянул он с глуповатой улыбкой на лице. – Ты знаком с моим отцом, да?

Доу его уже не слушал. Все его внимание было сосредоточено на Флори. Вначале он пронзил ее взглядом, непонятно что значащим, а затем обхватил за плечи. Это прикосновение подействовало как разряд молнии. Она отпрянула, оступилась и едва не упала, но ее удержали.

– Успокойся, Флори, – шепнул Доу, и на миг в его лице мелькнуло что-то знакомое. Она была так напугана, что не смогла разобраться, почему так подумала.

Пользуясь ее бессилием, он развернул Флори спиной к себе и потянул за веревки, вынуждая наклониться. Ужас, прошивший ее в эти мгновения, вытеснил все другие ощущения, и слезы брызнули из глаз прежде, чем она осознала, что запястья свободны, а Доу оставил ее в покое.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – спросил Дес, пока нож перерезал путы на его руках.

– Лоран предупредил, а его отправила Лиза. Кстати, где она?

– М-мертва. – Деса передернуло, будто он снова очутился в яме рядом с бездыханным телом.

Лицо Доу помрачнело. Повисло молчание, которое позволило им сразу расслышать шаркающие шаги. Кто-то остановился перед входом в палатку и робко сказал:

– Святейшество, Ллойд вернулся. Требует, чтобы к нему привели девчонку.

Флори знала, что ждет ее, и с мольбой посмотрела на Доу. Только не удильщики. Откликнувшись на ее немой зов, он подался вперед и шикнул в самое ухо:

– Кричи.

И она сделала, что ей велели. Истошный вопль, долго зревший в ней, наконец вырвался на свободу, раздирая горло и отзываясь звоном в ушах. Казалось, что голова вот-вот расколется от громкого звука и мелькающих образов: тюремные стены, острые пуговицы, царапающие лицо, холодный мрамор, в который ее впечатали, кровь Тодда на ее коже, падение и хруст сломанных костей…

Крик оборвался на самой высокой ноте, и Флори затихла, почувствовав боль в горле. Она сорвала голос, зато отвадила фанатика, что за ней явился. Наверняка ее слышал весь лагерь, а в их числе и Ллойд, грозивший расправой. Каким бы жутким ни был выбор, она предпочла остаться с Доу, нежели попасть в лапы удильщиков.

Тень у палатки исчезла.

– А теперь идем. У нас мало времени, – поторопил их Доу.

Ножом он вспорол натянутую ткань палатки с противоположной стороны, выходящей к лесу, и первым выбрался наружу, чтобы проверить, не следят ли за ними. Но фанатики скорее бы стыдливо отвернулись и притворились глухими, нежели проявили каплю любопытства, а тем более в преддверии светлой ночи Дево. Убедившись, что никто их не засек, Доу поманил за собой Флори и Деса. Палатка стояла у самой границы Зыбня: нестройный ряд деревьев был всего в дюжине шагов от нее. За считаные мгновения беглецы преодолели это расстояние и нырнули под темный хвойный полог. Доу повел их вглубь леса.

Флори не могла поверить в реальность происходящего и ожидала, что в любую секунду может очнуться и обнаружить себя, связанную и полуживую, в той же яме. Она старалась не думать ни о чем и следовала за Доу, хотя по-прежнему опасалась его. Он ведь толком не объяснил, почему решил их спасти. Спросить об этом Флори не могла, пока они не убежали далеко. В скором времени в лагере обнаружат, что палатка пуста, а пленники вместе с главой Общины пропали. Удильщики будут в ярости. Одна мысль о них убивала всякие сомнения и заставляла бежать быстрее.

Солнце почти не проникало в Зыбень, они будто обогнали время и попали в ночной сумрак. Рыхлая земля проседала под ногами, и все вокруг казалось призрачным, ненастоящим. Флори не знала, откуда у нее взялось столько сил, чтобы преодолеть долгий путь. Они мчались сквозь лес, петляли, как зайцы, то влево, то вправо, и преодолевали любые преграды, будь то упавшее дерево, сети ветвей или заросли колючих кустарников.

Выйдя из Зыбня к старой дороге, они остановились, чтобы отдышаться. Лишь тогда Флори ощутила болезненную ломоту. В груди жгло, будто внутри растекалось раскаленное железо и, застывая, теснило легкие к самым ребрам. Она попыталась задать мучивший ее вопрос, на что Доу ответил обещанием рассказать обо всем, когда они будут в безопасности.

Спустя время беглецы добрались до окраины деревушки Марант, живущей за счет торфяников и болотной руды. Местечко располагалось у восточной части леса, и единственная дорога вела вдоль домов, складов да объятых дымом кузниц. Удивительно, как среди скромного провинциального быта затесался трактир, да не хилый кабак для горстки местных трудяг, а крепкое строение в два этажа, где можно было остаться на ночлег. Металлическая вывеска со скрипом покачивалась на ветру, точно зазывала их войти.

Внутри оказалось уютно: стройные ряды столиков, окна в обрамлении гирлянд из сушеного хмеля, у дальней стены – деревянная стойка с откидным верхом, а слева – лестница, ведущая к комнатам наверх. Время ужина еще не настало, а потому в зале не было никого, кроме хозяина «Ржавой цапли». Трактирщик, щуплый старик с глазами навыкат, насторожился и застыл за прилавком.

– Здравствуй, Родни. – Доу приветственно поднял руку.

– И тебе не болеть. – Поняв, что перед ним один из постояльцев, хозяин расслабился и вернулся к подносу с булками, аромат которых витал по всему залу.

Флори вспомнила о том, что голодна, но попросить кусок хлеба так и не решилась, все еще одолеваемая сомнениями, почему Доу спас их и зачем привел сюда. Она последовала за ним в коридор с десятком дверей постоялых комнат, надеясь, что ей объяснят смысл произошедшего. Достав ключ из кармана, он открыл дверь.

Они оказались в маленькой спаленке без окон: узкая кровать, накрытая шерстяным пледом, рядом – табурет из спила, на стене – лампа да крюк для одежды. И ни одной вещи постояльца. Бросив взгляд на постель, Флори отметила, что та аккуратно застелена, даже подушка стояла треугольником, будто на ней никто не спал.

Пока она подмечала странные детали, Доу снял камзол и, повесив его на крюк, сел на табурет. Флори ожидала, что за этим последуют объяснения, но их спаситель продолжал молчать, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Она не выдержала и спросила:

– Что все это значит?

– Дайте минуту.

Флори подозревала, что их попросту водят за нос, но, внимательно наблюдая за Доу, внезапно стала замечать нечто странное: и если первые изменения во внешности можно было принять за разыгравшееся воображение, то вскоре прямо у нее на глазах смуглая кожа начала менять оттенок, острые черты – смягчаться, а волосы – темнеть. Однажды ей уже доводилось наблюдать за такими метаморфозами, управляемыми силой безлюдя, ныне разрушенного Дома иллюзий.

– Это… невозможно! – выпалила Флори, хотя человек, в которого превратился Доу, был готов с ней поспорить.

Дес громко выругался, пораженный не меньше.

– Понимаю, я должен кое-что пояснить. – Дарт виновато улыбнулся, словно собирался говорить о каком-то забавном пустяке.

– Давай, удиви нас, – хмыкнул Дес, устраиваясь на кровати и взбивая подушку. – Чувствую, рассказ будет долгим.

– Для начала не мешало бы поесть, мм? – Дарт подскочил со стула и потер ладони. Он заметно нервничал и нарочно оттягивал неприятный момент. – Дес, сходишь за едой?

С тяжелым вздохом, вместившим в себя усталость всего мира, тот согласился покинуть уютное лежбище и сполз на пол.

– Намек понял. Оставляю вас наедине. Вернусь через час. – Дес лукаво подмигнул и, прежде чем уйти, бросил через плечо: – Кстати, кровать жутко скрипит.

Едва дверь за ним закрылась, Дарт потянулся к Флори, но его остановила хлесткая пощечина. Ошарашенно захлопав глазами, он кончиками пальцев пощупал скулу, на которой уже зарделся след от удара.

– Как-нибудь прокомментируешь это? Или я сам должен догадаться?

– Ты поступил подло! – воскликнула Флори. – Мог бы подать мне знак, а не устраивать этот кошмарный маскарад…

Она едва держалась, чтобы не расплакаться.