Текст книги ""Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Ежов

Соавторы: Владимир Прягин,Женя Юркина,Виктор Глебов,Андрей Федин,Феликс Кресс,Лада Кутузова,Сергей Голдерин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 350 страниц)

На кухне он застал две противоположности: суету и неподвижность, беспокойство и отрешенность. Дарт нервно метался из угла в угол, а Ризердайн сидел в кресле и бинтовал себе руку, пораженную ожогом. Банка с заживляющей мазью стояла рядом. Появление третьего в их компании будто бы установило равновесие.

– Вы нашли ее? – выпалил он первое, что пришло на ум.

Дарт кивнул.

– С ней сейчас Бильяна, – добавил Ризердайн, – а Илайн с Офелией на подхвате.

По их обеспокоенным взглядам Рин понял, что угроза еще не миновала, и попросил объяснить, что произошло.

Слово взял Ризердайн, пока Дарт, отстраненный и все такой же безмолвный, возился с чашками. Он ушел в тень, погрузился в свои мысли, растворился в пространстве. История, вначале запутанная и непоследовательная, постепенно набирала силу, поражая внезапным поворотом событий. Как неожиданно было узнать, что в деле замешано изобретение Моргана Порсо, как странно снова говорить о нем с Ризердайном и как поразительно оказалось то, что Флори удалось совершить невозможное – построить безлюдя, которым грезил профессор.

После Рин долго молчал, пытаясь соотнести рассказ с тем, что уже было известно ему самому. Найденные ответы заполнили пробелы и пустоты, объяснили то, что прежде казалось необъяснимым, и связали воедино явления, которые на первый взгляд не могли быть связаны.

Из задумчивости его вывела поданная чашка чая. Ладони, держащие ее, были покрыты порезами – глубокими бороздами запекшейся крови, оставленными чем‑то острым. Рин осторожно принял из рук Дарта чашку, стараясь не задеть свежие раны, и почувствовал всепоглощающий стыд. За то, что несколько дней проторчал в винном погребе своего дяди, а после жаловался на грязную одежду. Пора было признаться, что он не герой и благодетель, а заурядный клерк в накрахмаленной рубашке; признаться самому себе, а после – тем людям, которые в нем разочаровались. От него уже не ждали помощи. Когда он объявился здесь, никто не спросил, где он пропадал, никто попросту не заметил, что он исчез, не выполнив обещаний. Однако признания пришлось ненадолго отсрочить.

На кухню прибежала Бильяна. Подхватила с полки банку с неизвестным содержимым и обратилась к Дарту.

– Нужна твоя помощь.

Он подорвался и ушел вслед за ней.

Безлюдь глухо зарокотал, зараженный их тревогой. Они не высказывали опасений, держали чувства при себе, но были источником беспокойства, выдыхали его, распространяли вокруг, и оно медленно заполняло пространство дома.

Ризердайн неподвижно сидел в кресле, запрокинув голову и прикрыв глаза. Представляя его спящим, было проще решиться на разговор.

– Пусть ты и не спрашивал, но я должен кое в чем признаться, – начал Рин. – Где я провел эти четыре дня.

– Чую занимательный рассказ, – пробормотал Ризердайн, скосив на него глаза.

Выслушав о том, что устроил дядя, защищая чистое-светлое имя Эверрайнов, он выразил одобрение предпринятым действиям.

– Одной проблемой меньше, – рассудил Ризердайн. – Можешь выдохнуть. Дело о марбровском ловце закрыто.

– Но остается Охо. И твой долг…

– Вот именно. Это мой долг. И я сам с ним разберусь.

– Не время для благородных жестов, Риз.

Он покачал головой:

– Если хочешь помочь, оставайся здесь. Ты нужен Дарту и Флори. Пригляди за ними, ладно?

И он дал слово.

Рин вернулся домой среди ночи, переполошив экономку, которая не ждала гостей в столь поздний час. Она застала его уже на лестнице, выплыв из глубины комнат с лампой в руках. Подслеповато щурясь, Норма пригляделась к нему и, признав, завела приветственную речь, что крутилась вокруг мысли о том, как хорошо, что в дом вернулся хозяин. Она говорила шепотом, словно боялась разбудить кого‑то. Возможно, привычка сохранилась за ней с тех времен, когда здесь жила Рэйлин, а он, случалось, возвращался с работы уже затемно. Рин с трудом мог вспомнить эти эпизоды из прошлого.

– Что‑нибудь нужно, господин? – спросила она.

– Нет, Норма. Отдыхай, – ответил Рин и поднялся по лестнице в спальню.

Он так давно не был в доме, что все здесь теперь казалось чужим: расположение комнат, вещи и постель, застеленная свежим бельем. Даже в его отсутствие Норма поддерживала идеальный порядок. Глядя на разглаженное одеяло и взбитые подушки, Рин не посмел испортить их, а потому поплелся в ванную. Снял одежду, отскоблил слой грязи и пота, налипший на кожу, и лишь после этого позволил себе лечь.

Сон пришел мгновенно и так же мгновенно оборвался. По крайней мере, ему показалось, что он едва успел закрыть глаза, как раздался стук в дверь.

– Господин? Господин, у вас гости, – сообщив это, Норма еще раз постучала и, не дождавшись ответа, продолжила чуть громче: – Господин, к вам приехал отец.

В доме не было столько господ, скольких она упомянула за минуту.

– Я слышу, слышу… – отозвался Рин, с трудом оторвав голову от подушки. – Скажи, что я скоро спущусь.

Отец ждал в гостиной. Норма, как положено, подала ему чай, но он не притронулся к чашке.

– Доброе утро, сынок. – Отец натужно улыбнулся, пытаясь не подавать виду, что рассержен. Однако Рин знал его слишком хорошо, чтобы понять все по хмурой складке над переносицей.

– В самом деле, доброе?

– Новости и впрямь не самые приятные, – признал отец. – Меня обеспокоило то, что Арчи рассказал о тебе.

– Мне не нравится, что вы обсуждаете с ним мои дела.

– Если бы он не интересовался ими, ты бы сейчас гнил в марбровской тюрьме.

Рин закатил глаза:

– Ты даже говоришь его словами.

– Да брось. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, – примирительно сказал отец. – Поэтому и пришел. В надежде, что ты развеешь мои опасения. Те слухи, что донес Арчи…

– Вовсе не слухи, – перебил Рин, не в силах больше слушать разглагольствования отца.

Тот осекся и уставился на него, ожидая объяснений, которые были бы еще хуже молчания.

– Хочешь сказать, все это… правда? – ошеломленно пробормотал отец, словно разговаривая сам с собой. – Все?

– А что из этого тревожит тебя больше?

Он предоставил отцу богатый выбор, но тот оказался предсказуем.

– Подумать только: мой сын, Эверрайн, и клейменная невольница из Марбра…

– Чем она отличается от нас, что ты говоришь о ней с таким пренебрежением?

– Происхождением. Образованием. Положением в обществе. Репутацией. Всем. – Каждое слово он произносил так, будто гвоздь вколачивал.

– Никогда не думал, что ты сноб, – выпалил Рин с какой‑то детской обидой. Отец всегда был для него эталоном, примером для подражания, тем сильнее оказалось постигшее его разочарование.

– Никогда не думал, что мне придется объяснять тебе элементарные вещи.

– Так не объясняй. – Он небрежно пожал плечами. – Мне уже давно не шестнадцать, когда я принимал за истину все, что ты говоришь мне.

Отец не нашел, что возразить, потому что осознавал свое влияние, как и то, что оно подошло к концу.

А Рин вдруг вспомнил себя шестнадцатилетним, то время, когда он и Рэйлин, едва знакомые друг другу, оказались наедине в огромной гостиной Хоттонов. Он успешно сдал экзамен в строительную академию и ненадолго вернулся домой, чтобы отпраздновать в кругу семьи свое достижение. И вот, впервые почувствовав себя взрослым и самостоятельным, он вдруг попал в дом Хоттонов, где его, как вещь, передали Рэйлин. А ей можно было доверить самые хрупкие предметы. Она вела себя сдержанно и дружелюбно, как подобает аристократке; с отточенными манерами и уверенным взглядом, она казалась старше и умнее, чем он.

«У нас есть лошади. Хочешь, прогуляемся, покормим их яблоками?»

Он не хотел, но согласился, лишь бы прервать неловкую сцену и сбежать из неуютной гостиной, где их оставили будто бы случайно.

Рин не знал, что заставило его вспомнить ту сцену в гостиной Хоттонов. Возможно, похожее чувство, что он испытал сейчас. На него давили стены, необходимость что‑то сказать и оправдать чужие ожидания. Он снова будто бы не принадлежал себе.

– Я не злюсь на тебя, – примирительно сказал отец после затянувшейся паузы. – Мне стоит злиться на себя, что я был слишком строг и не давал той свободы, которой бы тебе хватило. – Он тяжело вздохнул, будто смиряясь с утраченным доверием. – Я понимаю, это все дурное влияние. Эти твои… приятели… лютен и трактирщик…

– Домограф и владелец таверны, – исправил Рин.

– Да уж какая разница! Что они вбили в твою голову?

Рин никогда не задумывался над этим, но ответ родился мгновенно.

– Что я хочу сам выбирать свою жизнь. И что я принадлежу себе, а не семейному капиталу Эверрайнов.

Глава 28
Дом, построенный на лжи

Ризердайн

Резкие порывы ветра были похожи на удары хлыста. Море злилось и шумело, раскачивая судно, которое ждало Риза. Здесь, у причала, им с Илайн предстояло расстаться. Доверенный ей конверт она сжимала так крепко, словно защищала его от разыгравшейся стихии. Легко было представить, как налетевший ветер подхватывает бумагу и, покружив, топит в соленой воде, чтобы секреты оказались там, где им место – на самом дне.

– Поклянись, что мне это не понадобится, – сказала Илайн.

Старая мудрость с Ислу пришлась как нельзя кстати:

– Клятвы – не зерна. Не прорастут там, где их разбросали.

Риз заставил себя улыбнуться, чтобы не выглядеть угрюмым, но по ее взгляду – твердому, открытому, проницательному – понял, что ей известно все: о чем он думает, чего боится и что чувствует.

– Ри, пожалуйста… ты не можешь! Я запрещаю тебе.

– Но я должен, – ответил он треснувшим голосом.

Илайн поджала губы, словно хотела запечатать слова внутри. Наступила пауза между осознанием и смирением. Их молчание длилось дольше, чем они могли позволить. Риз слышал за спиной стук: судно, напоминая о себе, билось о причал.

Когда Илайн снова заговорила, глаза ее сверкали от злости, обращенной, однако, вовсе не к нему:

– Передай оховцам, что, если с тобой что‑нибудь случится, я перегрызу им глотки.

– Моя суровая Ила. – Он потянулся, чтобы коснуться ее, но она раздраженно отмахнулась.

– Не надо. Ты как будто прощаешься. Даже не смей. Понял?!

Теперь ее негодование всецело предназначалось Ризу.

– Если меня прикончат, построишь безлюдя, чтобы оживить и отчитать меня за неосторожность.

– Сумасшедший, – выдохнула Илайн и, находя в этом заключении нечто волнующее, в следующий миг прижалась к его губам своими. Горячо и отчаянно.

Воздух вокруг был ледяным. Но ее дыхание, ее губы и прикосновения давали спасительное тепло; он жадно вбирал его и не мог насытиться, точно продрог до костей.

– Иди сейчас, – прошептала она, отстраняясь, – иначе я тебя не отпущу.

Риз кивнул, не зная, что сказать. Затем повернулся и стремительно зашагал к причалу.

На борту его встретил нанятый шкипер. Он молчал весь путь и держался отстраненно, за что Риз был ему признателен. Когда вдалеке показались скалистые берега Охо, он подтянул шарф, закрывая лицо. Его визит должен оставаться в тайне, пока не придет время раскрыть карты.

Судно обогнуло ребристый мыс и пришвартовалось к пирсу, где бурлила жизнь. Торговцы, похожие на ошалевших чаек, кричали наперебой, зазывая народ. Здесь были и ремесленники из Охо, и заезжие лоточники из близлежащих городов. В их пестрой толпе легко было затеряться, что и сделал Дес, с которым они условились встретиться здесь. Риз не смог разглядеть его среди снующих людей и нагромождения товаров, но, сойдя на причал, тут же был пойман. Его подхватили за локоть и увлекли за собой. Окруженные десятком голосов, они преодолели стихийный рынок, напоминавший гнездовье чаек, и пошли по берегу.

– Ты узнал, где пройдет встреча? В обсерватории? – спросил Риз, когда убедился, что поблизости нет никого, кто мог бы подслушать их.

– На этот раз он не стал уходить далеко от спального крыла, – хмыкнул Дес. – Мне чудом удалось узнать, где будет прием. Но, учти, когда‑нибудь нашему везению придет конец.

– Главное, чтобы к тому времени нас здесь не было.

Дес пнул попавшийся под ноги камень и пробормотал:

– Это большой риск. Не проще ли дождаться, пока он сам помрет?

– Вряд ли это случится в ближайшие пару дней, – прагматично заметил Риз.

– Тебе виднее.

Они продолжили путь в молчании, потому что стало опасно вести разговоры. Впереди показалось здание пневмопочты. Прежде чем направиться к нему, Дес свернул к скале. Как оказалось, в расщелине между камнями был тайник, откуда он извлек стеганый дублет из кожи, позаимствованный у оховца или, что вероятнее, найденный на помойке и провонявший ею.

– Это чтобы к нам никто не приближался? – отшутился Риз, натягивая форму поверх собственной куртки.

– Это чтобы ты сошел за оховца хотя бы со спины, – ответил Дес и накинул ему на голову капюшон.

Приготовления были завершены, и они двинулись дальше. Передвигались быстро, но без излишней суеты, что могла привлечь внимание. Никем незамеченные, они скользнули за дверь, в скромную обитель почтовой смотрительницы. Риз не знал, как Десу удалось провернуть все, не вызвав подозрений, и старался не задумываться об этом, боясь спугнуть удачу. Иногда вещи перестают работать, как только начинаешь разбираться в их механике.

По лестнице, вьющейся вокруг пневмотрубы, они поднялись на крышу и выбрались через люк. Затем прошли по скату и нырнули в другой люк, что вывел их к подвесному мосту, о существовании которого Риз не догадывался. Дес объяснил, что этим маршрутом пользуются служащие, доставляя письма в резиденцию, а после вытащил из-за пазухи стопку конвертов, заготовленных на случай, если он попадется и будет вынужден оправдать свое присутствие там, где его быть не должно. Однако не эта угроза волновала Риза. Он с ужасом взглянул на конструкцию из досок, соединенных канатами, и нервно сглотнул, пытаясь смириться с тем, что ему придется преодолеть путь через ущелье, где текла горная река, питавшая море. Гул бурлящей воды доносился из глубины, и лучше было не представлять, на какой высоте находится мост. Приглядевшись, Риз заметил и другие, соединявшие здания на разных сторонах Охо. Издали это напоминало бельевые веревки, натянутые между окнами домов. Один из воздушных маршрутов вел на Сумеречный утес, откуда, по слухам, открывался широкий обзор на побережье и хребет Кальвадо, выдающийся далеко в море грядой подводных скал. Риз невольно подумал о забористом напитке тех мест: ему бы не помешало несколько глотков для храбрости.

Крепко ухватившись за канаты, он ступал по шаткой конструкции и не сводил глаз с Деса, идущего впереди. Так, шаг за шагом, они преодолели мост и оказались перед служебным входом. Караула здесь не было, что позволило им беспрепятственно проникнуть в резиденцию. За несколько дней Дес выведал короткий и безопасный путь к той комнате, где Вихо планировал принимать важного гостя.

На лестнице их застиг оглушительный грохот, напугавший обоих. Казалось, что сейчас им на головы обрушится потолок, но обошлось. Подъемная кабина проехала за стеной и затихла на верхнем этаже. Изначально конструкция так не шумела, но, будучи извлеченной из Механического дома, пострадала и превратилась в лязгающую железную махину, работающую на честном слове местного инженера. Кабина находилась в личном пользовании Вихо, что позволило определить его местоположение и текущие планы. Дес тоже понял, что нужно поторопиться, и, удостоверившись, что на пути никого нет, повел Риза по коридору. Охрана сопровождала Вихо, и его личные покои наверняка были защищены лучше, нежели пустая комната для приемов. Риз собирался попасть туда раньше назначенного времени, до появления караула, и надеялся, что никому в голову не придет обыскивать каждый угол.

У нужной двери Дес оставил его и повернул обратно, чтобы по тому же пути выбраться из резиденции. Это было условием Риза – он рисковал только своей жизнью, позаботившись о том, чтобы Дес и Фран могли покинуть территорию Охо на судне, что ждало у причала.

Не поддаваясь мрачным мыслям, Риз проскользнул в комнату и осмотрелся. Он оказался в апартаментах, разделенных на два помещения. Из каминной с большим окном и парой кресел у очага можно было попасть в темное глухое пространство, напоминавшее лечебный кабинет. На полках стояли многочисленные пузырьки и склянки с лекарствами. За ширмой скрывалась низкая софа, а в стену над ней был вмонтирован латунный поручень. Все, что Риз видел вокруг, подтверждало его догадки и прибавляло ему уверенности.

Аскетичная обстановка комнат не оставляла ему выбора. Обосновавшись в темном углу за ширмой, Риз поспешно скинул с себя зловонный дублет. В комнате было невыносимо жарко, и с лишним слоем одежды он рисковал получить тепловой удар.

Прошла четверть часа, прежде чем в коридоре раздались шаги. Риз напрягся.

Отворилась дверь, и тяжелая поступь незримого пришлеца выдала в нем караульного. Он подбросил в камин дров, проверил, плотно ли заперто окно, а потом удалился. Вскоре появился Вихо. Риз отчетливо услышал глухой стук колес, преодолевших порог. Затем донесся какой‑то шорох, натужное дыхание и хрип.

– Убери, – сказал Вихо с нескрываемой брезгливостью, – оставь там.

Помощник переместил пустое кресло-каталку в лечебный кабинет и, к счастью, не стал прятать ее за ширму, иначе бы испортил своему вожаку сюрприз. Вихо стеснялся своей немощи и предпочитал встретить своего гостя, гордо восседая в кресле у камина. Раскрывать свой секрет он не торопился даже перед тем, на чью помощь надеялся, назначая встречу.

Выполнив поручение, помощник скрылся за дверью, и в апартаментах остались двое. Их разделяла только стена, но вскоре и этой преграде предстояло исчезнуть. А пока время не наступило, Риз выжидал. И вместе с ним ждали другие: оховцы на пирсе и Вихо в кресле у камина.

В назначенный час важный гость не явился, чем проявил неуважение. Быстро потеряв терпение, Вихо вызвал караульного и попросил узнать, в чем дело. Тот предположил, что на море занялся шторм, и сказал это виноватым тоном, словно оправдывался за стихию, что могла разбушеваться так некстати.

Караульный ушел выполнять приказ. И когда его шаги стихли, вокруг установилась тишина. Риз прикинул, что Вихо вряд ли бы оставили без охраны. На этаже был кто‑то из караульных, но пока у дверей никто не стоял, ловушку следовало захлопнуть. Риз не знал, хватит ли ему времени, и надеялся на свое красноречие.

Он вышел из укрытия и почти бесшумно переместился к двери. Вихо его не заметил. Он неподвижно сидел в кресле, созерцая огонь, и почуял неладное лишь в момент, когда металлическая задвижка на двери щелкнула.

– Господин Сорвейн? – рассеянно позвал вожак и повернулся.

– Сегодня я вместо него, – ответил Риз. Едва заметное удивление, мелькнувшее на лице Вихо, доставило ему невероятное удовольствие.

– Как вы сюда попали?

– Позвольте не раскрывать секретов. Фокус хорош, когда в нем остается загадка.

– Что вам нужно?

– Сразу и не объяснить… – Риз медленно подошел и сел в кресло напротив.

– Да вы уж постарайтесь, – сквозь зубы процедил Вихо, силясь сохранить грозный облик вожака. Однако сейчас, застигнутый врасплох, он выглядел потерянным и уставшим.

Риз не стал припираться.

– Знаю, вы любите выражаться иносказательно, – начал он, вальяжно устраиваясь в кресле. – И чтобы вам было интересно слушать, я подготовил историю… про мальчика-островитянина. – Он выдержал паузу и поразился самообладанию Вихо. Ни мускул не дрогнул на его осунувшемся лице. Риз продолжил: – С малых лет он, как и его сверстники, стремился принести семье деньги. Времена были сложные. После островной лихорадки многие семьи лишились отцов и обеднели, многие дома опустели и стали источником дохода для тех, кто еще боролся за жизнь. И однажды банда юных мародеров нашла настоящую сокровищницу. Нетронутый, запечатанный, брошенный дом, где от лихорадки умерла вся семья. Болезнь въелась в стены и стала чем‑то более опасным. Дети потревожили безлюдя и не знали, что, вдыхая закупоренный воздух, отравляются им. Из четверых друзей выжил только один. Самый везучий, самый крепкий или, что вероятнее, самый осторожный из них.

То была идеальная история для газетчиков: трагедия, овеянная легендой о жутком безлюде, и чудо в лице мальчика, которому удалось спастись. Архивы хранят многое, но людская память избирательна. Вскоре об этом случае позабыли, и никто не узнал, как сложилась судьба выжившего мальчика. Возможно, вы мне расскажете?

Риз замолчал.

– Это ваша история, мой друг, – ответил вожак, – довершите ее сами, раз взялись.

– Нет, Вихо, это история вашей жизни, и она подходит к концу. Болезнь медленно убивает вас, вы не можете излечиться. Можете только сопротивляться ей.

– Откуда такие выводы?

– Наблюдательность, логика, архивы… – Риз заставил себя улыбнуться, хотя сердце молотом колотилось в груди. – Мне ли рассказывать вам, как добывается информация?

Даже сейчас, неподвижный и немощный, Вихо выражал угрозу, и она зрела в нем.

– Я спрашивал о другом. С чего вы взяли, будто я имею отношение к этой истории? Нужно быть глубоко уверенным в своей правоте, чтобы сунуться в мою резиденцию. Что вас убедило?

– Притча о рыбаке. Как оказалось, на Ислу любят такие истории. А вы не похожи на коренного оховца, Вихо. И не зря избегаете встреч, чтобы лишний раз не появляться на людях. Любой наблюдательный человек поймет, что с вами что‑то не так. Вы боитесь холода, потому что из-за него болезнь прогрессирует. У вас желтая кожа и пораженный позвоночник. Мы хотели понять, какой недуг вас мучает, но в медицинских справочниках ответа не нашли. Зато наткнулись в архивах на любопытную историю. Конечно, это могли быть не вы, но совпадений слишком много. Дело в том, что семья того самого мальчика переехала с Ислу в деревню на побережье. А спустя пятнадцать лет Охо стал крепнуть и богатеть. У него появился грамотный градоначальник. Скрывающий свое имя, происхождение и лицо. Просто Вихо. Человек без имени и болезней. Пожалуй, лишь тот, кто оберегает свои секреты, мог разглядеть ценность в чужих тайнах. И теперь Охо процветает благодаря им.

Вихо заинтересованно слушал его, склонив голову набок, а потом сказал:

– Впечатляет. Я мог бы предложить вам работу ищейки.

Риз усмехнулся:

– О да. Ваша гордость: вездесущие шпионы, всевидящее око. Это вызывает уважение. Если не знать, как на самом деле добываются сведения. Думаю, никому не понравится, что их личные и деловые переписки читают. Представляете, какой скандал тогда разразится?

– Как это глупо и безрассудно: шантажировать меня, находясь в моей резиденции.

– Я знаю, с кем связался, Вихо, – твердо сказал Риз. – Поэтому побеспокоился обо всем заранее. Если со мной что‑то случится, газетчики получат информацию о вас. Но поскольку мы друзья, я все же искренне надеюсь выйти отсюда целым и невредимым, чтобы не допустить такой подлости. Я умею хранить секреты. Особенно те, от которых так много зависит.

– Как понять, что это не блеф?

– Я не в том положении, чтобы врать. А вы не в том положении, чтобы сомневаться. – Риз сделал паузу, позволяя Вихо смириться с расстановкой сил. – Вы столько лет потратили на то, чтобы Охо процветал. И вы понимаете, что этот пузырь лопнет, когда не станет вас. – Он наклонился, опершись локтем в колено. – Что есть Охо без своего вожака, который научил их всему, что умел сам? – спросил он, и тут же ответил сам: – Вы по-прежнему мародер. Наживаетесь на том, что вам не принадлежит. И думаете, что если о краже никто не знает, то и совесть ваша чиста. Вы вторгаетесь в чужие жизни, берете все, что вам нужно, и остаетесь безнаказанными. Но я знаю, что вы сделали с Браденом и откуда в вашей резиденции взялась подъемная кабина, построенная по моим чертежам.

Последние слова он выпалил с такой злостью, словно чувствовал себя ограбленным. И в глазах Вихо тоже появился гнев – в ответ на оскорбительные обвинения.

– Охо – не убийцы и никогда ими не станут, – выпалил он. – Таковы наши правила. Смерть Брадена – его расплата за нарушение Пакта. Это не мое решение. Более того, я бы не допустил смерти человека, с которым сотрудничал много лет. Кажется, ваш информатор не учел этого.

Он попытался уязвить его, но сопротивление было ничтожно мало в сравнении с уверенностью Риза.

– Мне известно главное: вы больны и нуждаетесь в лекарстве. Раньше его поставляла компания Брадена. Теперь вы надеетесь на помощь Сорвейна. Но, как вы верно подметили однажды, врачевателю платят не за диагноз, а за лечение.

– И? Что вы можете предложить?

– Знаю, вы не хотите иметь дело с безлюдями, потому что боитесь их. Но если вы поверили, что вас отравил безлюдь, почему бы не допустить мысль, что излечить болезнь под силу другому?

– То есть хотите расплатиться со мной домом?

Риз усмехнулся и покачал головой:

– Думаю, мое предложение стоит дороже, чем мой долг перед вами.

– Вот как? Что еще вы просите взамен?

– Протекцию Охо. Все, что касается меня и моих интересов. Я хочу, чтобы вы относились к ним так же, как я буду относиться к вашим секретам.

– Что ж, логично. Это вопрос взаимовежливости.

– Это не все. Я хочу получить контроль над столицей. По праву Хранителя Делмарского ключа, – уверенно сказал Риз и сам поразился своей дерзости. Он ходил по краю, рисковал остаться ни с чем, если потребует слишком много.

– Вы? Претендуете на власть в Делмаре? А говорили, что не хотите быть градоначальником.

– Вы должны меня понять. Вы оберегаете свой город, а я хочу уберечь свой.

– С каких пор Делмар стал твоим, Уолтон?

– С тех самых, когда я поставил благополучие города выше своего собственного. И, должен признать, в этом наша ошибка, Вихо. Мы взваливаем на себя столько ответственности, сколько способны вынести, а не сколько будет достаточно.

Он замолчал и встретил напряженный, испытующий взгляд. Риз знал, что это означает.

Вихо принял решение.