Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 320 страниц)

Глава 51

Во втором часу пополудни Энджи подъехала к дому бывшей экзотической танцовщицы Нади Мосс в восточной части города и сквозь сетку мелкого дождя оглядела оба этажа, отметив опрятное крыльцо, чистые двери и окна, выкрашенные в фиолетовый карнизы. Наверху каждого окна витражные вставки, у крыльца детская коляска. Дом явно любили, им гордились. Энджи ожидала чего-то иного.

Вернувшись из Кельвина, она выписалась из гостиницы в Коал-Харбор. Было уже поздно, но спать Паллорино не могла, взбудораженная предостережениями Мэддокса и Загорского.

Она поехала в Ист-Сайд в ретроклуб для взрослых и заплатила рыжей испитой администраторше наличными за комнату наверху. Ни записи по кредитной карте, ни имени. Вещи в машине, а номера «Ниссана» Энджи замазала грязью. При необходимости она вернется туда и сегодня, потому что ей наконец удалось поспать, несмотря на вибрацию басов из подвала, от которой дрожали стены. Уже почти в десять утра ее разбудил звонок Стейси Уоррингтон.

Прослушав сообщение, Стейси первым же делом проверила присланную ДНК и найденные пули, хотя наверняка слышала об увольнении Паллорино. И сейчас, разглядывая дом Нади Мосс, Энджи вспоминала разговор со Стейси.

– Судя по ДНК, одно из пятен семенной жидкости на кардигане оставлено Майло Белкиным.

– А вторая ДНК?

– По заключенным ничего, но есть совпадение с неустановленным лицом, присутствовавшим на месте преступления. Там остались кровь и слюна…

– Какого преступления?

– Перевозка наркотиков в 1993 году с участием Майло Белкина и Семена Загорского.

– Ты шутишь?!

– Да нет вот. Судя по всему, скрывшийся сообщник был ранен – остались капли крови. Эта же ДНК найдена и на сигаретных окурках в цветочном фургоне, где перевозили героин.

– То есть тот, чье семя осталось на кофте из «ангельской колыбели», может оказаться убийцей полицейского в девяносто третьем году?

– Если, конечно, он стрелял пулями сорок пятого калибра. Надо сравнить отчеты баллистиков из дела «ангельской колыбели» и с перестрелки в девяносто третьем.

– Не знаю, как тебя и благодарить, Стейси! Слушай, раз уж мы созвонились, окажи мне еще одну услугу?

Пауза.

– Эндж, я не знаю, что происходит, но…

– Тебе официально уже сообщили, что меня уволили?

– Официально – нет.

– Тогда ты ничего не знаешь, правильно?

Снова пауза и тихое ругательство.

– За это ведь и попереть могут!

– Если бы тебя официально поставили в известность, то да. Ну пожалуйста, только коротенько проверить, что есть за человечком!

– Имя?

– Надя Мосс. Она подавала заявление об изнасиловании и избиении на Белкина, а потом забрала.

– Минуту… Да, ранее привлекалась за владение и приставание.

– Спасибо. А какой у нее последний известный адрес?

Молчание.

– Стейси, обещаю – больше я ничего не попрошу.

– Что-то слабо верится… Восточный Ванкувер, Рейберн-авеню, 4527.

Напротив этого дома Энджи сейчас и сидела в своем «Ниссане».

После звонка Стейси она купила новый одноразовый телефон. Ей очень хотелось позвонить Мэддоксу и сказать, где она находится, но что-то ее удерживало. Чем меньше он знает, тем меньше вреда его карьере, работе. К тому же Мэддокс попытается ее остановить, как и «маунти» – еще одна причина отключить мобильный и не оставлять следов оплаты картой.

Энджи взяла с пассажирского сиденья черную кепку и аккуратно надела, прижав понитейл, после чего зачем-то погляделась в зеркало. Возможно, ей хотелось доказать себе, что она по-прежнему существует, хотя у нее нет работы и приходится скрывать свои перемещения. Из зеркала на нее глядело бледное, осунувшееся лицо. Никакого макияжа, никаких иллюзий. Паллорино отвернула зеркало и выбралась из «Ниссана».

Перебежав через улицу, она в несколько шагов одолела коротенькую садовую дорожку, взошла на деревянное крыльцо и постучала. Кто-нибудь да ответит: в доме горел свет, в окнах второго этажа Паллорино уловила какое-то движение.

Крупные капли падали с карнизов. С оживленного шоссе неподалеку доносился гул машин, изредка прорезаемый воем полицейской сирены.

Дверь приоткрылась на длину цепочки, и в щелку выглянула женщина:

– Вам чего?

– Я ищу Надю.

– А вы кто?

– Я ее подруга. В конце девяностых тоже танцевала. Я в Ванкувере проездом, узнала, что Надя здесь проживает.

Женщина смерила ее взглядом:

– Нади нет.

– Но она здесь живет?

– Да.

– А вы жиличка?

– Ну а кто. Это ее дом, Нади. Я второй этаж уже шесть лет снимаю.

– А где мне найти Надю?

– В клубе. Как всегда, с десяти и до закрытия.

– В каком клубе?

– Ну, если вы с ней танцевали в девяностые, то знаете в каком. Все в том же самом!

Женщина с усмешкой закрыла дверь, несколько раз повернув ключ в замке. Энджи снова оглядела дом. Значит, Надя Мосс по-прежнему работает в клубе «Оранж-Би» и явно не бедствует.

Глава 52

Сжимая руль, Мэддокс ехал в наблюдательный пункт напротив клуба. Скоро вечер, а он не может найти Энджи. Сказанное Боудичем не шло у него из головы: «Однако с версией самоубийства не состыкуется незаконченное письмо дочери Миле, которое осталось на столе».

Энджи говорила, что ее сестру-близнеца звали Милой. Совпадение?

Мэддокс остановился на красный свет. Впереди образовалась пробка, и Мэддокс включил радио послушать, в чем может быть причина затора.

– Экстренные новости. По сообщению «Ванкувер Сан», оторванная стопа, которую прибило к берегу в Цавассене, совпала по ДНК с сотрудницей полиции острова Ванкувер, недавно застрелившей сексуального маньяка-убийцу Спенсера Аддамса, действовавшего под кличкой «Креститель». Выяснилось, что сотрудница является подкидышем из «ангельской колыбели» – люди старшего поколения могут помнить тот случай восемьдесят шестого года…

Что?!

Мэддокс ударил по тормозам, свернул на парковку и прибавил звук.

– Это открытие сделал судебный психиатр и автор книг, основанных на реальных событиях, Рейнольд Грабловски, составлявший психологический портрет «Крестителя» и не один год проработавший с Энджи Паллорино. Доктор Грабловски только что подписал договор на новую книгу об удивительной истории брошенной израненной малютки, ставшей сотрудницей отдела расследований сексуальных преступлений и получившей служебное взыскание за излишнюю жестокость. По неофициальным данным, детектива Паллорино недавно уволили из полиции Виктории, и сейчас она пропала. Грабловски уверяет, что Паллорино, которая начала вспоминать фрагменты своего прошлого, скрывается намеренно, задавшись целью найти биологических родителей. Не переключайтесь, и после выпуска новостей мы расскажем вам еще об одной сенсации…

Мэддокс лихорадочно набирал Энджи. Ответа не было.

Он быстро просмотрел список в своей телефонной книжке и выбрал «Рейнольд Грабловски».

– Ты что творишь? – спросил он сразу, как только Грабловски ответил. – Ты же ее подставляешь, подвергаешь смертельной опасности! Она же коп, черт побери…

– Бывший коп, – спокойно поправил Грабловски.

Возразить Мэддоксу было нечего – карьера Энджи действительно закончена. Он провел рукой по волосам.

– Теперь она бывший коп, уволенный без рекомендации, – закончил психиатр.

Для его рейтинга так даже лучше – таинственная малютка из «ангельской колыбели» снова исчезла, как в воду канула. Но как только об этом пронюхает мафия, устранившая Белкина, Загорского и Харрисонов, за жизнь Энджи никто не даст и гроша. Месседж Грабловски предельно ясен: спешите заткнуть ей рот, она начала кое-что вспоминать. С тем же успехом можно было нарисовать на ее спине большую мишень. Может, мафия уже добралась до Паллорино!

– Я неоднократно предлагал ей сотрудничество, – продолжал Грабловски. – Она могла участвовать в контракте на книгу.

Мэддокс очень тихо произнес, сдерживая ярость:

– От кого вы впервые получили информацию о том, что она – ребенок из «ангельской колыбели» и ее ДНК совпадает с ДНК останков в цавассенской кроссовке?

– От друга.

– Конкретнее?

– Я не обязан раскрывать свои источники, детектив. У меня контракт на книгу по реальным событиям, и не я один обладаю этой информацией. Сенсация все равно разразилась бы на этой неделе. – Он помолчал. – Правда всегда выходит на свет.

В начале двенадцатого человек наслаждался чашечкой турецкого кофе, отужинав в излюбленном кафе. Перед ним стоял маленький стаканчик бренди. Человек приходил сюда всякий раз, когда бывал в городе, и непременно садился в тихой нише, откуда прекрасно видел двери клуба, выступление танцовщиц – и направление камер наблюдения.

Сегодня здесь царило непривычное оживление: то и дело входили мужчины в хороших костюмах. Человек не знал, что происходит, но это не его дело. Он хорошо заработал на двух контрактах – напряг свои связи в тюрьме и уже получил подтверждение, что оба заключенных мертвы. Два пишем, одна в уме.

Но третий оставшийся контракт сложнее и требует усилий. Сперва нужно установить личность этой Роксаны, затем найти, но не убить, а доставить на гидросамолете в условленное место. Босс желает разобраться с ней сам, и тела потом не найдут. Босс выделял ее среди других, и человек знал почему – он давно сложил два и два. Сейчас он потягивал кофе и размышлял, глядя на экзотических танцовщиц.

Он ждал информации от своих людей в Кельвине и Хансене: они подскажут, под каким именем она приезжала к Белкину и Загорскому.

Официантка – длинные ноги, красивая грудь – принесла газету, которую он просил. Человек хотел посмотреть, написали ли уже о смерти заключенных, все ли чисто или есть подозрения. Майло Белкин ни с кем поговорить не успел – он вообще попытался скрыть, что к нему приезжали. Сёма позвонил только боссу. Теперь они уже ни слова не скажут. Концы подобраны. Он свое дело знает.

Человек развернул газету. На первой полосе оказалась большая статья о ребенке, подброшенном в «ангельскую колыбель» в 1986-м. Выяснилось, что девочка теперь стала сотрудницей полиции на острове Ванкувер. А в подзаголовке уточнялось, что ее ДНК совпала с ДНК детской стопы, найденной на берегу в Цавассене.

Заинтригованный, он начал читать. Между колонок была фотография этой Энджи Паллорино из отдела расследований сексуальных преступлений. Рыжие волосы, шрам на губах. Глаза человека забегали по строчкам.

В статье приводили слова судебного психолога, заключившего контракт на книгу об истории ребенка из «ангельской колыбели». Рейнольд Грабловски утверждал, что Паллорино начала вспоминать свое прошлое и теперь ищет биологических родителей. Человек, внутренне вздрогнув, поднял голову.

Босс не дал ему никакой информации по последнему контракту, но человек слышал сплетню о рыжеволосых близняшках, которых тот пытался продать саудовскому шейху вместе с их мамашей Аной, пользованной им шлюхой. Это было в восемьдесят шестом.

Все здесь, думал человек, в «Ванкувер Сан»: личные данные, фотография – все. Ну, спасибо тебе, психиатр Грабловски! Да вот только… Человек пробежал последний абзац. Дамочка как сквозь землю провалилась.

Он сделал маленький глоток кофе без сахара и насторожился – атмосфера в зале неуловимо изменилась. В клуб вошла молодая женщина, сразу став центром внимания посетителей. Это дано только некоторым женщинам, определенного типа. Таким, кто привлекает любого мужчину с горячей кровью и вызывает интерес у соперниц. Человек пригляделся. Вошедшая стояла к нему спиной. Высокая, но не слишком. Темно-рыжие волосы, длинные, прямые и блестящие, закрывают спину. Черная куртка, черные кожаные джинсы, байкерские сапоги, при этом безусловно элегантна. От нее исходил сексапил, уверенность – и опасность.

Вошедшая повернула голову, оглядывая клуб. Бледная кожа, серые глаза, кроваво-красные губы. Человек замер и медленно поставил чашку. Сердце забилось очень медленно, как у охотника, заметившего добычу. Это она. У нее шрам на губах.

Она действительно похожа на своих биологических родителей. Да еще и умна, раз пришла за информацией по правильному адресу. Прямо к нему в руки.

Человек смотрел, как она подошла к стойке администратора и задала вопрос. Администратор указала на Надю, работавшую в баре.

Глава 53

Ближе к полуночи Энджи вошла в «Оранж-Би», оценив элегантность обстановки: белоснежные льняные скатерти и салфетки, приглушенное освещение. Ресторанная певица в облегающем синем платье за роялем что-то мягко напевала в старомодного вида микрофон. Гибкие девушки топлес лениво-чувственно извивались у шестов. Энджи подошла к бару, где, по словам администратора, работала Надя, и заказала мартини еще довольно красивой блондинке лет пятидесяти, в которой, однако, мало что напоминало бывшую стриптизершу. И ходила она, слегка прихрамывая, – видимо, давала о себе знать старая травма ноги, сломанной ударом бейсбольной биты Белкина.

– Я ищу Надю, – сказала Энджи, когда женщина принесла мартини.

Блондинка вскинула глаза:

– А вы кто?

– Меня интересует Майло Белкин.

Женщина побелела и поставила бутылку, покосившись на камеру видеонаблюдения. Энджи насторожилась.

– Ну, я Надя, – тихо сказала она.

– Почему вы сняли обвинения с Белкина?

– Слушайте, не знаю, кто вы, но…

– Я та, кто хочет, чтобы Майло заплатил за все, что он когда-то сделал с моей семьей. Он и мне сломал жизнь, Надя. Вам я не угроза, мне лишь нужны имена друзей Белкина и Загорского.

«А конкретно двух подельников, которые скрылись, бросив цветочный фургон с героином».

Новый нервный взгляд на камеру. Кто-то из комнаты охраны пристально следит за баром.

– Я ошиблась, – еле слышно промычала Надя, чересчур старательно вытирая стойку вокруг бокала Энджи – наверняка для камеры. – Это был не он, на меня напал не Майло.

– Вы уверены?

Женщина невольно поглядела вверх.

– Надя, я же могу вам помочь…

– Мне помощь не нужна, это все в прошлом.

Сзади к Наде подоспел какой-то смуглый тип в рубашке поло.

– Все в порядке? – уточнил он, зыркнув на Энджи.

– Да, да, остынь.

Смуглый рассматривал Энджи несколько секунд, а потом сказал Наде:

– Сразу говори, если что.

Когда он ушел, Надя отошла к клиентам на другой конец стойки. Энджи допила свой бокал и показала барменше долить. Надя, явно расстроенная, подошла, вытирая руки о фартук.

– Чего вам налить?

– Можно воды с газом? – попросила Энджи.

Надя вернулась с водой, и Энджи, принимая бокал, спросила:

– А как насчет Семена Загорского? Вы его знали?

Лоб Нади пошел морщинами. Она испуганно оглянулась.

– Сёма приходил с Майло, – шепотом ответила она. – Потом женился, остепенился и больше сюда не ходил.

– А с кем Сёма дружил? Кого из близких друзей вы знаете?

– Мне не нужны неприятности.

– Я вас очень прошу…

– Майло и Сёма дружили с Ивански и Сашей.

– А фамилии? – быстро спросила Энджи, следя за Надиным боссом в рубашке поло.

– Ивански Ползим и Саша Макеев.

Во рту у Энджи пересохло от волнения – наконец-то что-то конкретное!

– Где мне найти Сашу и Ивански?

– Если повезет, можете здесь застать…

– Они по-прежнему бывают в клубе?!

Снова подошел менеджер:

– Надя, все хорошо?

– Да, все отлично.

Он снова подчеркнуто долго смотрел на Энджи, потом развернулся и ушел. Едва он скрылся из виду, Энджи попросила счет. Мистер Рубашка-Поло сейчас подошлет охранников, нужно оставить Наде контактный телефон.

Получив счет, Энджи написала на нем номер своего одноразового сотового, вложила между купюрами и пододвинула по стойке:

– Пожалуйста, позвоните, если надумаете поговорить или вспомните что-нибудь еще.

Надя взяла деньги, незаметно опустив записку в карман фартука, и отошла к другим клиентам. Энджи повернулась на стуле к залу, допивая воду. Парочки и компании с удовольствием ужинали, лакомились десертами или просто пили и закусывали. Внимание Паллорино привлек человек, сидевший в темной нише: он вглядывался в нее странно пристально. Ужинал он один и в руке держал газету.

Перехватив взгляд Энджи, он опустил глаза на страницу.

Паллорино понимала, что здесь она больше ничего из Нади не вытянет, но у нее появилась ценная информация – два имени. Ивански Ползим и Саша Макеев.

Может, это и есть два сообщника, сбежавшие во время перестрелки с полицией, когда задержали Белкина и Загорского. Если так, один из них отметился не только на месте преступления, но и на женской фиолетовой кофте из «ангельской колыбели».

И он может оказаться убийцей полицейского.

А в доме напротив Мэддокс вместе с двумя полицейскими и техническим специалистом смотрел в мониторы, куда транслировалось изображение с разных камер в клубе «Оранж-Би». Они сидели так не первый час – время приближалось к полуночи. Что-то явно готовилось, но что и когда, оставалось неясным. Одна камера выходила на парковку перед клубом, другая – на переулок за зданием, остальные позволяли наблюдать, что происходит внутри.

На парковку въехал фургон и остановился с работающим мотором – выхлопные газы повисали во влажном воздухе. На парковке было множество кроссоверов последних моделей и автофургонов покрупнее. Мэддокс повернул голову к мониторам, куда передавалось происходящее в клубе. Посетители ужинали, танцовщицы крутились на шестах, певица что-то исполняла. В баре сидели люди.

Зазвонил рабочий сотовый – Такуми (члены объединенной группы пользовались сотовой связью, а не радиопередатчиками, которые легче прослушать). Такуми сообщил, что операция началась: в двух грузовых контейнерах с китайского судна оказался «живой товар». Оттуда вывели тридцать две женщины и посадили в два фургона, принадлежащие «Атлантис импортс». Фургоны покинули территорию порта, следуя за черным кроссовером с номерами, зарегистрированными тоже на «Атлантис импортс»; такой же автомобиль замыкает колонну. Полицейское наблюдение осуществляется с вертолета. По информации агента Роллинса, «товар» везут в «Оранж-Би» и будут на месте через двадцать минут, если не станут никуда заезжать. Группа захвата у клуба приведена в боевую готовность, район оцеплен. Мэддоксу достаточно дать команду в нужный момент. Штурм можно начинать только после того, как всех женщин заведут в клуб.

– Везут, – объявил Мэддокс команде слежения, дослушав Такуми. – Двадцатиминутная готовность.

В напряженном молчании они смотрели на экраны. В клуб входили посетители, не останавливаясь, шли мимо бара и исчезали за дверью, где начиналась лестница на второй этаж – это полиция знала от своего агента. Однако камер там не было. Внимание Мэддокса привлек холл, куда только что вошла женщина без кавалера, и детектив безотчетно напрягся. Длинные блестящие волосы закрывали спину плащом. Незнакомка чуть наклонилась поговорить с администратором, та указала на бар. Посетительница обвернулась, и Мэддокс испытал настоящий шок: Энджи?

Откуда она здесь?!

Паллорино села у бара, что-то заказала и начала трепаться с барменшей – и это посреди операции захвата! Нужно срочно ее оттуда вывести. Вот черт… Мэддокс с силой потер рот. Его проляпс, он открыл ей слишком много. Энджи скаталась к Белкину, теперь он мертв. Неужели она и с Загорским повидалась?

Может, Белкин и Загорский подсказали ей то, что привело ее сюда?

Ее присутствие в клубе могло с треском сорвать всю операцию.

Надо было сдать ее Такуми – так было бы лучше для всех, включая саму Паллорино. Вот почему полицейские, состоящие в личных отношениях, вместе не работают: они принимают решения под влиянием эмоций, а не рассудочно и взвешенно.

Мэддокс лихорадочно обдумывал варианты. Достав одноразовый телефон, он набрал Энджи – абонент недоступен. Должно быть, отключила сотовый, еще когда выписывалась из гостиницы в Коал-Харбор. Вытащить ее из клуба за шкирку тоже не вариант – тогда Мэддокс самолично сорвет операцию. Девушек со штрихкодами могут просто убить, жизнь агента под прикрытием окажется под угрозой, да и посетители вместе с самой Паллорино будут в смертельной опасности.

Он смотрел, как Энджи написала что-то на клочке бумаги, подложила среди мелких купюр и пододвинула барменше. Та сунула записку в карман и отошла на другой конец стойки. Энджи развернулась спиной к бару, допивая бокал.

Что она затевает, черт побери?

Мэддокс смотрел, как Паллорино приглядывается к человеку, сидевшему у дальней стены, – лет шестидесяти, с газетой. Незнакомец выдержал ее взгляд, не отводя глаз. Странное ощущение, что этого человека он где-то видел, пронзило Мэддокса. Он подался ближе.

– Можете вот этого типа увеличить? – быстро сказал он технику, указывая на экран.

Энджи уже шла к выходу. Человек сразу поднялся, сложил газету и пошел к бару с газетой в руке. Паллорино вышла на улицу. Если до этого по спине Мэддокса пробегал мороз, то сейчас у него кровь застыла в жилах: незнакомец двигался с едва заметной хромотой, будто одна нога немного короче другой, и слегка кренился влево. Мэддокс непроизвольно сглотнул пересохшим ртом. Рост и телосложение тоже соответствовали, только на этот раз киллер обошелся без парика. Это он, убийца Софии Тарасовой, представившийся врачом! Мэддокс видел его на больничной видеозаписи и запомнил, наверное, навсегда. Инстинкт не просто подсказывал, а кричал в уши, что это тот самый убийца – и палач, который расправился с русской переводчицей.

Энджи идет прямо в львиную пасть.

Мэддокс повернул голову к монитору, где транслировалась видеозапись с улицы: Паллорино прошла мимо парковки. Волосы развевались на влажном ветру, фонари блестели под дождем.

Тем временем незнакомец что-то спросил у барменши, явно перепугав ее до смерти. Она робко достала из фартука клочок бумаги и положила на стойку.

Человек указал на бумажку и что-то сказал. Заметно было, что барменшу сковал ужас. Она взяла с полки телефон и покорно вернулась к стойке. Человек ткнул в записку указательным пальцем. Барменша, сосредоточенно вглядываясь в листок, набрала номер.

– Приблизьте изображение, – попросил Мэддокс, не узнав собственного голоса. – Увеличьте записку.

Руки барменши тряслись. Человек стоял прямо под камерой наблюдения, правда, спиной, и Мэддокс смог прочитать заголовок сложенной газеты: «Девочка, подброшенная в «ангельскую колыбель» в 1986 году, стала сотрудницей полиции Виктории». А ниже значилось: «Ее ДНК совпадает с найденными на берегу останками детской стопы».

Мэддокс повернул голову к трансляции с уличной камеры. Энджи остановилась и ответила на звонок, кивнула, что-то говоря в трубку, и взглянула на часы. Мэддокс снова метнулся к камере в клубе: барменша закончила звонок. Энджи повернулась и пошла обратно к клубу, но, поравнявшись с парковкой, неожиданно свернула на нее и пошла между машинами в переулок за клубом.

Мэддокс, не дыша, смотрел, как человек с газетой отошел от бара и направился к выходу, сразу попав на наружную видеокамеру. Мэддокс вглядывался в его походку, в то, как он держит голову, двигает руками, в линию плеч и уже не сомневался: это действительно убийца, которого они разыскивают. Подозреваемый свернул на парковку, подошел к черной «Ауди», блестевшей под дождем, открыл дверцу водителя и сел за руль. Загорелись габаритные огни, когда он завел мотор. Выехав задом с парковки, киллер поехал вокруг, в переулок.

– Номер разглядеть можете? – не выдержал Мэддокс. – Увеличьте номер «Ауди»!

– Не видно, – отозвался техник. – Мусорный бак на тротуаре загораживает.

Сотовый Мэддокса зазвонил – снова Такуми.

– У группы захвата пятиминутная готовность, – предупредил он. – Ожидают вашего подтверждения, что конвой подъехал.

Взгляд Мэддокса метнулся к экрану, где был виден плохо освещенный переулок. Энджи вышла из-за угла и остановилась, оглядываясь, будто ожидая кого-то. И буквально мгновение спустя, так, что Мэддокс едва успел заметить, за спиной Энджи в переулок свернула черная «Ауди», как раз когда из черного входа вышла барменша.

Она замахала Энджи, отвлекая ее, а в это время дверца «Ауди» открылась. Паллорино подошла, барменша начала что-то ей говорить, а водитель бесшумно выскользнул из машины и отступил в густую тень у самой стены, слившись с чернотой. Мэддокс напрягся: где этот негодяй?

За спиной Энджи, занятой разговором, вырос темный силуэт. Киллер схватил Паллорино локтем за шею и чем-то ткнул ее в спину. Энджи как-то вытянулась и тут же задергалась в сильнейших судорогах.

– Блин! – не выдержал один из наблюдавших полицейских. – Видели? Видели, что он сделал?

– Шокер, – поддержал второй. – Он оглушил ее электрошоком!

Мэддокс в безмолвном ужасе смотрел, как убийца Тарасовой тащит обмякшее тело Энджи к «Ауди», стоявшей с работающим мотором – белое облачко висело у выхлопной трубы. Барменша снова скрылась в клубе.

– Вон он, конвой! – сказал техник-эксперт, указывая на другой монитор. – Первым едет кроссовер, такой же замыкает, в середине два фургона с надписью «Атлантис импортс». Видим объект! Видим объект!

Первый кроссовер въехал на парковку, обогнул клуб и свернул в переулок, подъехав к черному ходу. Остальные машины подтянулись за ним. Мэддокс не мог ждать. «Ауди» тронулась с места. Сейчас киллер скроется, увозя Энджи.

– Дайте же мне чертов номер этой «Ауди», теперь-то вам ее видно!

«Ауди» появилась с другой стороны клуба и проехала под фонарем.

– Сэр, но конвой…

– Вы наблюдайте за конвоем, – отрезал Мэддокс и обратился к сидящему рядом технику: – А вы увеличьте чертов номер, пока мы машину не потеряли!

Эксперт подчинился, и на мониторе появились крупные цифры и буквы номерной таблички, четко читавшиеся в свете фонаря. Мэддокс, впившись в них глазами, достал рабочий телефон и набрал констебля Иден, дежурившую в штабе расследования.

– Мне нужна полная информация об этом автомобиле, – он продиктовал номер и, ожидая ответа, приказал наблюдателям: – Скажете мне, когда всех женщин проведут в клуб. Должно быть тридцать две, считайте.

Иден отозвалась:

– Машина также зарегистрирована на «Атлантис импортс», принадлежит компании.

– Объявляйте ориентировку на черную «Ауди» с этими номерами. Водитель только что похитил женщину от клуба «Оранж-Би». Он в розыске по подозрению в убийствах Софии Тарасовой и русской переводчицы на острове Ванкувер. Вооружен и очень опасен. Похищена Энджи Паллорино, бывшая сотрудница полиции Виктории… Вы вообще разобрались с этими холдингами уже или нет? Когда будут имена актуальных или предполагаемых владельцев «Атлантис импортс»?

– Все нити ведут к одной шифрованной компании, у которой, кстати, крупные инвестиции в «Оранж-Би»…

– Кто, черт побери, кто стоит за этой компанией?!

– Я к этому и веду, сержант, – спокойно сказала Иден. – Мы занялись изучением этой непростой структуры, едва вы сообщили информацию о возможном маршруте доставки женщин со штрихкодами. До этого «Атлантис» ни разу не привлекала внимания полиции… – Возникла краткая пауза, пока Иден открывала файл. – Компания принадлежит пятерым бизнесменам из Альберты[16] 16
  Одна из десяти провинций Канады.


[Закрыть] и Британской Колумбии. Все миллиардеры. Двое владеют нефтяными месторождениями в Калгари, третий занимается добычей полезных ископаемых и разведкой недр на севере континента, четвертый ведет операции на товарно-сырьевой бирже, а последний инвестирует в импорт и экспорт. Все пятеро ранее привлекали внимание отдела по борьбе с экономическими преступлениями, но обвинений предъявить не удалось…

– Вышлите мне их имена, все, что на них есть, фотографии…

– Сержант, – перебил техник, – похоже, они начали разгружать свой «товар».

Мэддокс обернулся к монитору: первую женщину выводили из фургона. Времени на раздумья не оставалось. Телефон запищал – начали приходить имейлы от Иден.

Мэддокс быстро открыл первое приложение: имена и фотографии пяти мужчин приблизительно лет шестидесяти. Сердце отчего-то забилось при виде пятого – крупного, бледного и рыжеволосого, с серыми глазами. Слева на шее виднелась часть татуировки. Звали его Олег Каганов.

Мэддокс открыл второе из присланных приложений и просмотрел информацию. Каганов владеет и лично управляет элитным рыболовным лоджем «Семко» и несколькими рыбными фермами в проливе Королевы Шарлотты. У него несколько домов в Норт-Шор, но он практически постоянно живет в лодже.

Лодж находится на острове Семко, севернее острова Ванкувер.

Рыбные фермы.

Под гипнозом Энджи вспомнила мостки и рыбные садки.

– За деревьями виднелась вода – море или океан – и большой дом с зеленой крышей, где жил рыжий дядька. И мостки, длинные настилы, образующие квадраты на воде, а в конце одного – домик. И в голову пришли слова «рыбные садки».

– Что за рыжий дядька?

– Понятия не имею.

– А мостки какие?

– Как на рыбных фермах. Такие же есть возле лаборатории Джейкоба Андерса. Рыжий дядька… По внутреннему ощущению, рыжий дядька был очень плохой…

Мэддокс открыл аэрофотосъемку рыболовного лоджа «Семко» у северо-восточной оконечности острова – сплошь дома с зелеными крышами, а на воде мостки, образующие как бы решетку с квадратными ячейками.

Все совпадает. Черт, все совпадает! Кстати, и с показаниями Тарасовой тоже. Шестерых девушек со штрихкодами увезли из порта на катере в уединенный дом где-то на побережье, а на гидросамолете до Виктории они добирались примерно столько, сколько лету до острова Семко.

Тарасова видела татуировку на шее своего тюремщика в капюшоне, плюс пролив Королевы Шарлотты впадает в пролив Джорджия. Стопа сестренки Энджи могла приплыть от острова Семко.

Совпадало все вплоть до светло-серых глаз «рыжего дядьки» – таких же, как у Энджи. Мэддокс даже обмер – Каганов может оказаться ее отцом.

– Сэр, из второго фургона выводят последних!

Мэддокс сразу очнулся, взглянув на монитор. Он смотрел, как ведут оставшихся девушек – истощенных, с опущенными головами, с грязными волосами, свисающими на лица.

– Сэр, две последние вошли в клуб, – доложил наблюдатель.

Мысли Мэддокса переключились на киллера. Он на кого-то работает. На Каганова? Он не убил, а лишь обездвижил Энджи. Значит, она нужна живой. Зачем? Куда он ее везет, к Каганову?

– Сержант, – повторил наблюдатель, – женщины все уже в здании. Повторяю, все в здании! Жду приказа.

Когда Мэддокс не ответил, офицер повернулся на стуле к нему с напряженным лицом:

– Сэр?

– Давайте сигнал! – рявкнул Мэддокс, кидаясь к выходу. – Пусть группа захвата немедленно приступает к операции! – крикнул он через плечо, распахивая дверь.

– Сэр?

Вывалившись в коридор, Мэддокс набрал Такуми, пока бежал по лестнице запасного выхода. Руководитель группы ответил сразу.

– Я отдал приказ о начале штурма, – внятно сказал Мэддокс. – Весь товар внутри, но женщину – бывшую сотрудницу полиции – похитили от клуба. Ее зовут Энджи Паллорино, она вела собственное расследование дела, напрямую связанного со штрихкодовыми. Я считаю, что ее похищение заказал Олег Каганов, один из владельцев «Атлантис импортс». Иден объявила ориентировку на черную «Ауди», на которой совершено похищение. Я вылетаю на остров Семко, в рыболовный лодж, которым владеет и лично руководит Каганов. Я считаю, ее везут туда. Запрашиваю помощь.