Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 320 страниц)

Ледяной холодок бежит по моему позвоночнику. Кто знал, что он вернулся? И так быстро? Адам, Трэй? Старая братва? Кто еще?

Я снова бросаю взгляд на тени, движущиеся между деревьями и дорогой. Трэй с остальными может приехать в любую минуту, установить командную базу и убедиться, что в лесу никого нет. Клинт, глава пожарной команды, тоже находится рядом. Адам, скорее всего, скоро будет здесь.

– Жди здесь, – говорю я. – Не двигайся с места. Я подгоню автомобиль.

Я бегу, задыхаясь от дыма, который обжигает легкие. Распахиваю дверь, залезаю внутрь и завожу двигатель еще до того, как успеваю захлопнуть ее. Подъезжаю к горелой поляне.

Джеб пытается приподнять свой мотоцикл. Я бегу к нему, оставив двигатель на холостом ходу.

– Не будь идиотом, Джеб. – Я хватаю его за руку.

– Нужно положить мотоцикл в автомобиль.

– Забудь об этом. Ты получил сотрясение, и у тебя путаются мысли. Мы не можем забрать мотоцикл без верхнего багажника; кроме того, он сломан.

Я кладу его руку себе на плечо и частично принимаю на себя вес его тела, пока мы бредем к моей машине. Меня снова пронзает тревога. Рану на его виске нужно зашить, но я опасаюсь внутреннего повреждения мозга, возможного кровоизлияния. Его состояние может ухудшиться в любой момент.

– Залезай внутрь, – велю я и помогаю ему устроиться на пассажирском сиденье. Потом нахожу аптечку и достаю перевязочный пакет.

– Вот, прижми бинт к ране на виске. Тебе нужно остановить кровотечение. Держи крепко.

Я обхожу автомобиль, сажусь за руль и включаю передачу. Приближаются новые сирены. Вертолет опускается ниже, его рокот становится громче. Я поворачиваю на лесовозную дорогу и еду так быстро, насколько это возможно. Когда я приближаюсь к полицейскому кордону, появляется встречный автомобиль. Серебристый внедорожник с номерной табличкой поисково-спасательного отряда. Трэй.

Проклятье.

– Ложись, – хрипло шепчу я. – Скорее!

Он подчиняется и кладет голову мне на колени. Его кровь капает на бедро моих джинсов.

Трэй смотрит на меня, когда проезжает мимо, потом ударяет по тормозам. Я замечаю Харви Зинка на сиденье рядом с ним. Но я продолжаю ехать и гляжу прямо вперед. Машу рукой полицейскому, когда объезжаю дорожные конусы. Когда кордон остается позади, я вдавливаю в пол педаль газа, виляя по рыхлому песку и гравию, и вскоре возвращаюсь на автостраду. Я чувствую стук сердца у себя в горле, и понимаю, что взмокла от пота.

Трэй и Зинк видели, как я уезжала. Как и этот новенький коп. Что это может означать для меня?

Джеб приподнимает голову.

– Лежи смирно, – говорю я, покосившись на него.

Он улыбается мне, наполовину кривясь от боли. Мое сердце дает странный сбой.

– Бонни и Клайд, – говорит он. – Как в добрые старые времена.

Против воли я улыбаюсь в ответ. Старое щегольство вернулось. Впрочем, оно никуда не уходило.

– Черт бы тебя побрал, Джебедия Каллен, – шепчу я и крепко сжимаю руль. – Черт бы тебя побрал.

Его улыбка превращается в ухмылку, а потом в гримасу, когда мы подскакиваем над дренажной трубой и мчимся дальше по автостраде.

Глава 10

Куинн выглянула из переднего окна, крепко вцепившись в подоконник. Брэнди находилась на кухне и делала горячее какао. Телевизор был включен; репортеры наперебой рассказывали о пожаре и о том, что произойдет со Сноу-Крик, если ветер переменится. Кроме того, Брэнди включила радио и слушала прогноз погоды.

У нее были длинные густые волосы, которые напоминали Куинн языки пламени, но Брэнди не разбиралась в тушении пожаров. Она была горнолыжным спасателем и мастером подъема по ледяным склонам. Зимой она сбрасывала лавинные бомбы для принудительного схода снежных лавин. Летом она работала сиделкой или инструктором в детском лагере для горных велосипедистов. Она говорила, что любит детей и когда-нибудь заведет целую кучу.

На автостраде завывали сирены, а вертолет пролетел над горными вершинами на фоне тускло-оранжевого неба. В груди Куинн теснились разнообразные страхи, которые не хотели уходить, как бы глубоко она ни дышала.

– Где она? – Даже ее голос звучал странно.

Брэнди подошла к ней и поставила на подоконник чашку какао с белыми крошками пастилы, таявшими наверху.

– С Рэйчел все будет в порядке, золотко. Она всего лишь поможет вывезти людей из опасного места.

– Что это за место?

– Долина Вулф-Ривер.

Нижняя губа Куинн задрожала. Она не хотела, чтобы что-то случилось с Рэйчел. Все, что у нее оставалось, – это Рэйчел. Она не должна была говорить тете плохие вещи. Это она виновата.

– Огонь пойдет в эту сторону, как говорят по телевизору?

– Нет. Только если переменится ветер, а метеорологи говорят, что этого не будет. К тому времени когда ветер все-таки подует в другую сторону, они возьмут огонь под контроль. – Она провела ладонью по волосам Куинн. – Эй, все будет хорошо. Тебе правда нужно немного поспать, до утра еще далеко.

– Что находится по другую сторону этих гор? – спросила Куинн, глядя на оранжевое сияние.

– Там индейский заповедник. Но если понадобится, у местных жителей будет достаточно времени для эвакуации.

– Но ведь все сгорит! Их дома…

– Надеюсь, что нет.

Куинн посмотрела на Брэнди. У девушки были глаза медового цвета.

– Мои родители сгорели при пожаре, – сказала она. – Наш дом сгорел.

– Знаю, – мягко отозвалась Брэнди. – Мне очень жаль.

– У вас есть мать?

– У каждого человека так или иначе есть мать.

– Но ваша мать жива?

Брэнди помедлила и нахмурилась. В ее глазах появилось отрешенное выражение.

– Физически она жива, но в других отношениях уже умерла. У нее болезнь Альцгеймера. Она больше ничего не помнит. Сейчас она живет в доме престарелых, в Ванкувере.

– Она не помнит вас?

– Нет. Она даже не помнит, как ее зовут. Это другой вид смерти.

Куинн довольно долго смотрела на Брэнди.

– Моя мама прислала мне ангела, – наконец сказала она.

– Правда? – Брэнди отпила глоток травяного чая.

Девочка кивнула.

– Чтобы он присматривал за мной. На тот случай, если что-то случится с Рэйчел. Я… я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Слезы, эти глупые слезы вдруг снова подступили к глазам, и Куинн почувствовала, что у нее горят щеки.

Брэнди обвила ее рукой. От нее пахло ванилью и другими приятными вещами. Как от мамы. От этого у Куинн снова защипало глаза.

– С Рэйчел все будет в порядке.

Куинн оттолкнула ее руку и протопала на кухню. Ей больше ни к кому не хотелось привязываться, потому что они тоже могли умереть. Но она замерла, когда услышала звук работавшего двигателя. Она подбежала к окну и увидела яркие фары, вынырнувшие из-за деревьев. Рэйчел!

Куинн сорвалась с места и побежала к парадной двери. Она распахнула дверь, порыв ветра сразу ударил ей в лицо, отбросив волосы назад. Трикси последовала за ней, стуча когтями по деревянному полу.

– Куинн! – крикнула Брэнди ей вслед. – Подожди, не выходи на улицу без обуви!

Дверь автомобиля открылась, и Рэйчел вышла наружу. Куинн остановилась, глядя на нее. Лицо ее тети было очень бледным и запачканным сажей. Казалось, что ей нехорошо.

Брэнди властно положила руку на плечо девочки. Куинн оглянулась на нее. Ее няня смотрела на Рэйчел с таким видом, словно ей тоже что-то не нравилось.

Но Рэйчел бодро подошла к ним и опустилась на корточки перед Куинн.

– Привет, детка, я вернулась. Почему вы обе до сих пор не в постели?

Куинн обхватила ее руками за шею и привлекла к себе. Она дрожала, поэтому прижалась еще крепче.

– От тебя пахнет дымом, – прошептала она в шею Рэйчел.

– Все в полном порядке, Куинн. – Рэйчел отклонилась назад. – Можешь не беспокоиться.

Она улыбнулась и отвела волосы со лба Куинн, но ее лицо оставалось странно неподвижным. Ее губы улыбались, но глаза нет.

Рэйчел подняла голову.

– Брэнди, ты можешь задержаться еще ненадолго. Мне нужно отнести мое снаряжение из автомобиля в лодочный сарай и почистить его.

Брэнди посмотрела на автомобиль, и Куинн проследила за ее взглядом. Ей показалось, что она увидела какую-то тень, двигавшуюся внутри. Там был другой человек. Несколько секунд все молчали, и единственными звуками было отдаленное завывание сирен и свист ветра.

– Конечно, – сказала Брэнди. – Пошли в дом, Куинн.

– Нет. Я хочу остаться с Рэйчел.

– Куинни, тебе нужно вернуться в постель, хорошо? Я буду совсем рядом, в лодочном сарае. Брэнди побудет с тобой, пока ты не уснешь.

– Это кровь? – спросила Куинн, изучая свою ладонь, которой она прикоснулась к бедру Рэйчел.

Рэйчел сглотнула.

– Все в порядке. Я помогала нести человека, который немного поранился. Теперь иди в дом.

Куинн сжала кулачки и уставилась на Рэйчел. Она видела, что все не в порядке. Что-то было плохо, и они не хотели говорить ей об этом. Кровь на бедре Рэйчел, кто-то еще в ее автомобиле.

– Иди, пожалуйста.

Девочка опустила глаза и ушла в дом вместе с Брэнди. Но как только она оказалась внутри, то побежала к большим окнам, которые выходили в сад перед озером. Она увидела, как Рэйчел проехала дальше по садовой дорожке, а затем по траве к лодочному сараю. Она остановилась рядом с сараем, за живой изгородью.

– Куинн, пошли в постель. Пора спать.

Девочка прижала ладони к стеклу, не обращая внимания на слова Брэнди. Она видела лишь тень Рэйчел, помогавшую кому-то выйти из автомобиля. Мужчине. Он сгорбил плечи и опирался на нее. Трикси следовала за ними.

Ангел?

Сердце Куинн учащенно забилось.

Брэнди опустилась на корточки возле нее.

– Пора в постель… – Но потом она увидела, куда смотрит Куинн, и замолчала, наблюдая вместе с ней.

Куинн внезапно схватила Брэнди за руку: ей больше не хотелось смотреть на него.

– Я хочу в постель. Немедленно.

Брэнди наклонилась вперед и прищурилась, глядя в темноту, стараясь рассмотреть, кто был вместе с Рэйчел.

– Это никто, – сказала Куинн и потянула ее за руку. – Ничего интересного.

Брэнди посмотрела на нее и нахмурилась. Ее взгляд снова стал отрешенным.

– Ты можешь почитать мне в постели? Пожалуйста!

Брэнди заколебалась.

– Ну да, конечно. – Она еще раз выглянула в окно и повела Куинн наверх.

* * *

Джеб тяжело опирался на Рэйчел, пока она помогала ему дойти до лодочного сарая. Внутри было темно и холодно. Ветер захлопнул дверь за ними. Он застонал, когда она проводила его к кровати и помогла лечь.

Рэйчел положила аптечку на стол и подтащила стол к кровати. Ее движения были скованными, когда она зажигала старую керосиновую лампу. Пляшущий язычок пламени отбросил золотистый свет на стены сарая, ветхие снегоступы, удочки и резную деревянную рыбу. Старинная черная дровяная плита стояла в углу на керамических плитках; дрова были сложены рядом в аккуратную поленницу.

Джеб внезапно вернулся в свои восемнадцать лет, когда они с Рэйчел отдыхали здесь, лежа на тряпичном коврике перед горящей плитой. Трикси свернулась клубком в корзинке у огня, а снаружи, в тишине, валил густой снег. Отсюда они бегали за напитками из холодильника в жаркие летние месяцы, ныряли с причала в ледниковую воду, лежали на солнце, плавали на каноэ через озеро для исследования призрачного поселения сквоттеров в лесу на противоположном берегу.

Трикси легла на плетеный тряпичный коврик перед холодной плитой; старые привычки уходят нелегко. Некоторые из них встроены в нейронные связи мозга. Они являются частью живого существа, как дерево обрастает кусок металла, который становится частью ствола, и его нельзя извлечь, не погубив дерево.

– Здесь по-прежнему нет света? – спросил он, перекрывая свист ветра под дверью.

Рэйчел озабоченно посмотрела на него. Она быстро открыла аптечку и натянула латексные перчатки.

– Нет. Мой отец собирался провести электричество, но… – Ее голос пресекся. Она отодвинула стул, села перед ним и придвинула лампу поближе.

– Мой отец любил романтику керосиновых ламп, свечей и костровой ямы на пляже. – Она достала несколько пачек запечатанных антисептических салфеток. – После его смерти мы собирались провести реконструкцию, но… – Она замолчала и надорвала пачку.

– Мы?

– Хм-м. – Она достала салфетку.

– Ты имеешь в виду, вы с Трэем? – настаивал он.

Ее темные глаза вспыхнули. Она на мгновение удержала его взгляд, и Джеб был вынужден заморгать и отвернуться от света ее налобного фонарика. Рэйчел вернулась к работе. Ветер снаружи завывал, как стая голодных волков. Его руки покрылись мурашками.

– Давай посмотрим. – Она подняла окровавленный перевязочный пакет, который он до сих пор прижимал к голове, и начала вытирать кровь дезинфицирующей салфеткой. Чтобы отвлечься от сильного жжения, Джеб смотрел на ее губы.

– Как давно ушел твой отец, Рэйчел?

– Десять месяцев назад. Рак.

– Так много потерь за такое короткое время. Сначала твой отец, потом София и Питер. А теперь еще и Трэй?

– Да, я теперь отверженная. – Она замолчала, очищая его рану.

– Отец оставил тебе это место?

– И газету.

Он вздрогнул и удивленно посмотрел на нее.

– «Сноу-Крик Лидер»?

– Лежи спокойно, Джеб.

Он подумал о Кэсси Руссо – редакторе, с которой он разговаривал вчера.

– Значит, ты владеешь газетой?

– Я издатель.

– Кэсси Руссо – твоя сотрудница?

Она стиснула зубы.

– Я сказала, лежи спокойно, черт побери. Мне нужно видеть, не попал ли в рану какой-нибудь мусор.

– Я не видел, – ответил он и скривился, когда она нажала на салфетку. – Значит, ты пошла по стопам своего деда и отца. – Он попытался улыбнуться. – Возглавила крестовый поход за справедливость.

Она резко отложила салфетку и разорвала пачку клейких медицинских пластырей для работы с неглубокими ранами. Ее губы сжались в тонкую линию.

– Газетный бизнес – это не крестовый поход. Это просто бизнес в чистом виде. Крестовый поход за справедливость был делом Софии, а не моим. – Она свела вместе края раны и наложила один узкий стягивающий пластырь, потом другой. – Это София всегда говорила о равенстве и общественной справедливости. У нее была проницательная, философская натура, как у моего отца и деда. Я была больше похожа на мою мать. Я была спортсменкой, привыкшей жить одним мгновением. Любимым ребенком в семье.

В ее словах звучала горечь, и Джеб угадывал презрение к себе.

– Была? Ты говоришь о себе в прошедшем времени.

Она снова встретилась с его взглядом. Потом снова отвернулась, и волна темных волос скрыла ее лицо. Джеб глубоко сочувствовал ей; она выглядела совершенно одинокой.

Рэйчел молча закончила накладывать пластырь. Деревянные ставни дребезжали на ветру. Вертолеты продолжали летать наверху, и вдалеке слышались звуки сирен.

– Тебя нужно как следует заштопать, если не хочешь, чтобы остался шрам, – сказала она. – Но рана неглубокая. Тебе повезло.

– Да, ты все правильно поняла. Мне повезло.

Она глубоко вздохнула, выключила налобный фонарик и убрала его перед тем, как снять перчатки.

– Ты что-то говорил про монтировку?

– Да, я откатился в сторону. Зацепило острым концом.

– По-моему, это удача, иначе ты был бы мертв. Лежал с разбитым черепом. Еще остается риск слабого сотрясения и внутренней гематомы.

Повисло молчание. Ветер стонал и пытался проникнуть под дверь. Паутина в углах слегка раскачивалась. Рэйчел изучала его лицо, его глаза, и Джеб ощущал, что она старается проникнуть за пределы физической травмы. Она по-прежнему была не уверена в нем.

– Что еще у тебя болит? – поинтересовалась она.

Он криво улыбнулся.

– Ладно, где больше всего болит? Объясни.

– Ребра. Легкие. Повсюду.

– Куртку долой.

Он попробовал и скривился от боли. Она помогла ему. Ее волосы упали ему на щеку, и он почуял запах дыма. Ее руки были теплыми и мягкими. Рэйчел состояла из воспоминаний – из всех хороших вещей в его жизни до того, как прежняя жизнь была украдена у него.

Она набросила его кожаную куртку на спинку стула.

– Теперь давай снимем футболку, чтобы я смогла посмотреть на остальное.

Джеб со стоном попытался поднять руки. Боль вспыхнула в его груди, когда Рэйчел помогла ему стащить футболку через голову.

– О, господи, – прошептала она, когда увидела вспухшие красные полосы, быстро синевшие по краям. – Ты можешь лечь?

Она уложила его на спину. Когда он снова поймал ее взгляд, ее глаза потемнели от тревоги. Рэйчел осторожно ощупала его ребра. Он смотрел на ее серьезное лицо. Без рубашки в сарае было холодно. Снаружи бушевал ветер и тихо лязгал флагшток. Вода плескалась у причала. Он невольно задрожал.

– Скоро я разведу огонь, и здесь будет тепло, – заверила она.

– Ты помнишь, как мы прятались здесь, Рэйч? – прошептал он.

Она кашлянула.

– У тебя сломано несколько ребер. Тебя нужно отвезти в больницу. Нужно правильно заштопать рваную рану на голове, сделать рентгеновский снимок грудной клетки и наложить повязку на ребра.

– Сделай это. Наложи повязку.

– Джеб…

– Просто сделай, – тихо сказал он. – Пожалуйста.

– У меня есть только элементарная аптечка. Тебе нужен рентгеновский снимок…

– В тюрьме мне приходилось и похуже. Я как-нибудь выдержу.

– Тебя били в тюрьме?

Он не ответил.

Рэйчел отвернулась и начала разматывать катушку медицинской ленты.

– Как это случилось? – резко спросила она, сама удивляясь внезапной вспышке.

– Я приехал домой и обнаружил, что там все загажено подростками. Тогда я развернул спальник под елью на берегу реки и решил начать уборку с завтрашнего утра. Я спал там, когда они приехали.

– Кто приехал?

– Не знаю. Их было трое, на двух автомобилях. Темно-синий или черный пикап с длинным кузовом. И светлый внедорожник. Может быть, серебристого цвета.

– Ты можешь поднять руку и завести ее за голову?

Он выполнил просьбу. Она ощупала его грудную клетку. Он закрыл глаза и поморщился, когда она нашла больное место.

– Тут?

Он кивнул. Она оторвала кусок ленты и начала перевязку с вертикальной линии от болевой точки.

– Ты заметил номер?

– Нет. – Он скривился, когда она провела ленту наискось через туловище. – Только букву D на номерном знаке.

– И ты уверен, что это были мужчины, а не пьяные подростки?

Он фыркнул.

– Совершенно уверен.

Она наложила еще один кусок ленты параллельно первому на другой стороне от болевой точки.

– Они были одеты в черное и в лыжных масках. Это была продуманная операция; они приехали специально для того, чтобы все сжечь и прикончить меня. Каким-то образом они знали, что я вернулся.

Ее руки на мгновение замерли, когда она что-то заметила.

– Нехороший шрам, – сказала она, кивнув в сторону выпуклой линии над его левым соском.

– Старая история.

Она пристально смотрела на него.

– Тюрьма. Не хочу говорить об этом.

Рэйчел поджала губы, пока накладывала третий слой медицинской ленты, который скрепила с остальными и плотно затянула вокруг его туловища.

– Я видела канистры из-под бензина, – сказала она.

– Тебе знакомы эти автомобили?

Она отвернулась и глубоко вздохнула.

– Это обычные автомобили для лыжного курорта. Их тут навалом.

Она встала и подошла к деревянному платяному шкафу – антикварному предмету мебели, который ее отец приобрел десять лет назад в Орегоне. Она открыла дверцу и достала футболку и короткую фланелевую куртку. Потом помогла ему надеть сначала футболку, потом мягкую фланель.

– Отцовские, – сухо сказала она. – Так и не смогла заставить себя избавиться от его гардероба. Они будут тебе впору.

Ее пальцы прикоснулись к его шее, когда она продела его руку в рукав куртки, и остановились на татуировке. Ее глаза влажно блестели.

– Мне так жаль, Джеб.

Он встретился с ней взглядом, но она неожиданно выпрямилась и отошла в сторону. Потом провела пальцами по волосам.

– Я знала, что они будут искать тебя, Джеб, но не представляла, что они пойдут на такой риск – большой пожар, поставивший под угрозу жителей соседней долины.

Он промолчал. Рэйчел тихо выругалась.

– Нужно обратиться в полицию.

– В полицию? Ты серьезно?

Она смотрела на него с растущим пониманием в глазах.

– Ты сказала, Адам был убежден, что я вернулся, – заметил он.

– Господи, ты же не можешь думать, что он… Адам из полиции!

– Так и есть, Рэйчел. Это его брат заявил, что я повернул на север, хотя я точно знаю, что в тот вечер я повернул на юг и отправился домой. Во время расследования его мать была главным констеблем. Это ее следовательская группа упрятала меня за решетку. Люка больше нет, но Адам все равно что-то скрывает.

Она побледнела, когда смысл ее слов полностью дошел до нее.

– Значит, ты думаешь, что это был один из тех троих парней или даже Адам?

– Они лгали не без причины. Они подставили меня, чтобы защитить себя или кого-то еще.

– А как насчет линчевателей, Джеб? В городе есть много людей, которые страстно ненавидят тебя. Они винят тебя в том, что мать Мэрили умерла от разбитого сердца. Они говорят, что ты был главной причиной самоубийства Эми. Как насчет разъяренных горожан? Как насчет отца Мэрили или ее братьев? Если они знали, что ты здесь…

– Но как они все узнали так быстро?

Рэйчел уставилась на него.

– Ты думаешь, это потому, что я обратилась к Адаму.

– Я этого не говорил.

Она пошла к плите и опустилась на корточки. Распахнула дверцу и стала комкать старые газеты, которые хранились в жестяной банке сбоку. Сунула комки внутрь и положила сверху растопку. Зажгла огонь, подождала, пока пламя не занялось, добавила немного дров, закрыла дверцу и накинула засов. Потом прошла по деревянному полу и засунула скрученное полотенце в щель между дверью и половицами.

– Ты скоро согреешься, – сказала она и отряхнула руки об джинсы. – Хочешь лежать там или присесть на диване, где будет потеплее?

Он поднялся на ноги, кривясь на ходу, и медленно опустился на диван у огня. Тепло от плиты пошло почти сразу, и в помещении стало уютнее. Вой ветра снаружи как будто отдалился. Трикси подошла и обнюхала его руку, прежде чем свернуться перед огнем.

Рэйчел подошла к холодильнику, достала две бутылки минеральной воды и протянула одну ему.

– Хочешь поесть?

Он покачал головой, открыл бутылку и сделал большой глоток.

– Ты по-прежнему не пьешь спиртное? – спросила она.

– Нет. А ты?

Она опустилась в кресло сбоку от него, и он догадался, что она думает о гравийном карьере.

– Иногда.

– Как сегодня вечером?

Она спокойно встретила его взгляд.

– Да, как сегодня вечером. Когда я узнала от Куинн, что темноволосый мужчина с татуировкой на шее следовал за ней от школы.

– Ты испугалась.

– Ты чертовски прав, так оно и было. – Она наклонилась вперед, положив руки на колени. – Почти десять лет я пребывала в убеждении, что ты все это сделал. Все указывало только на тебя. Естественно, когда Куинн описала тебя, я испугалась.

– А теперь?

Она молча смотрела на него. В ней происходила некая внутренняя борьба. Какой бы усталой и чумазой она ни выглядела, для него она никогда не казалась более прекрасной, чем сейчас, омытая медным блеском пламени.

– На тебя напали, – тихо сказала она. – Сожгли твой дом и бросили тебя, посчитав за мертвого. Это выглядит как факт. У меня возникает вопрос, почему это случилось. Это заставляет меня сомневаться в показаниях людей, которые свидетельствовали, что ты поехал на север. И мне непонятно, как быстро распространились новости о твоем возвращении. Это могло случиться лишь в том случае, если люди заранее созвонились друг с другом. Я вынуждена сомневаться в моем доверии к Адаму.

Она сделала глубокий вдох.

– Ты предлагаешь мне поверить, что добропорядочные горожане, мои друзья, могут нести ответственность за жестокое изнасилование и убийство? Что эти отцы, сыновья, братья и мужья все эти годы хранили преступную тайну, а теперь хотят остановить тебя, чтобы ты не разоблачил их? Как ты думаешь, Джеб, что я чувствую по этому поводу? – Ее голос пресекся, глаза блеснули в отраженном свете.

– Если это правда, то ответственность лежит и на мне. Значит, я должна была верить в тебя, быть на твоей стороне и бороться за тебя. Что я с самого начала должна была доверять моему сердцу и моей интуиции. – Она ненадолго замолчала, борясь с собой, потом прошептала: – Мне жаль, Джеб. Мне очень жаль, что мы поссорились в тот вечер. Что я говорила нехорошие вещи, хотя на самом деле так не думала. Что тогда я осталась с Трэем.

– Ты ведь спала с ним, да? Ты потеряла свою девственность в ту ночь?

Боль и раскаяние, исказившие ее лицо, тронули его сердце.

– Эй, – тихо сказал он. – Тебе было восемнадцать лет. Все мы были молоды и совершали ошибки.

– Откуда такое великодушие, черт побери? – резко спросила она. – Мы посадили тебя в тюрьму. Мы украли годы твоей жизни.

– Знаешь, что сейчас имеет значение для меня? То, что ты веришь мне.

Рэйчел вскочила на ноги, подошла к окну и посмотрела на озеро, скрестив руки на груди.

– Я не знаю, что делать, – призналась она. – Все, о чем ты говорил, звучит разумно, но тогда их слова тоже казались разумными.

Она надолго замолчала, и внутри слышались лишь треск пламени, свист ветра, плеск волн на причале и отдаленный рокот вертолетов, боровшихся с пожаром.

– Мой дед часто говорил о банальности зла, – наконец сказала Рэйчел, глядя в окно. – Это выражение ввела в оборот Ханна Арендт, немецко-американский философ и историк, которая разработала теорию тоталитаризма. Она употребила его в своей программной статье в начале 1960-х годов, где было сказано, что все великие злодеяния в истории – в том числе Холокост – совершали не фанатики или человеконенавистники, а обычные люди, выполнявшие задания своего правительства или государства. Они участвовали в злодеяниях, считая свои поступки совершенно нормальными.

Немного помедлив, она повернулась к нему.

– Тогда я верила властям: полицейским, законникам, родителям и уважаемым людям из Сноу-Крик. Я доверяла им. Поэтому я приняла на веру их утверждения о твоей виновности. Я пошла у них на поводу. И мне тошно от того, что я… что мы могли так ошибаться.

Она подошла ближе и уселась на кофейный столик перед ним. Так близко, что он мог прикоснуться к ней.

– Ты был прав в одном, – тихо сказала она. – Мы оба хотим одного и того же. Я хочу, чтобы Куинн оставалась в безопасности. Но теперь мне нужна еще и правда. Мне нужны доказательства. Сегодня ночью кто-то пытался убить тебя и устроил пожар. Я хочу знать, кто и почему это сделал, но на этот раз я не попадусь в ту же самую ловушку. Я не поверю ничему, пока не смогу лично убедиться в этом. – Их взгляды встретились. – Я собираюсь помочь тебе, Джеб, но я сделаю это ради себя. Ради Куинн, ради Софии и Питера. Ради семьи Цукановых.

– Нет, – сказал он. – Ты должна отойти в сторону. Не хочу, чтобы ты участвовала в этом.

Рэйчел фыркнула.

– Я уже участвую в этом. Посмотри на нас с тобой. – Она отпила глоток воды из бутылки. – Ты сказал, что уже договорился об интервью с Кэсс Руссо?

– Да, вчера.

Она облизнула губы и завинтила крышку бутылки.

– Кэсс не упоминала об этом. Где и когда?

– В салуне «Шэди Леди». В час скидок, когда приходит больше всего жаждущих туристов и местных жителей. Я собираюсь публично объяснить ей причину моего возвращения. И для начала я упомяну имена четырех лжесвидетелей, чтобы они оказались у всех на виду.

– Тогда нас могут привлечь за клевету.

– Нет, если все сделать правильно. Никто не может оспорить, что Клинт, Леви, Зинк и Люк дали свидетельские показания. Это содержится в публичных документах. Есть факт, что мой приговор был отменен, так как судья посчитал, что меня осудили несправедливо. Есть факт, что я не поворачивал на север, так как я знаю, что не делал этого. Значит, те, кто утверждал обратное, солгали. Я собираюсь заявить об этом. Я дам понять, что кто-то в этом городе скрывает правду и не дает членам семьи Мэрили добиться справедливости и завершить следствие о ее исчезновении. Если среди лжесвидетелей есть невиновные люди, они могут сломаться под давлением общественности и начнут закладывать друг друга, чтобы спастись самим. Это моя цель: хорошенько встряхнуть их клетки, пока что-нибудь не выпадет наружу.

– Ты должен понимать, что у меня есть право вето.

Джеб смерил ее взглядом.

– Тогда люди начнут спрашивать, почему ты тоже хочешь заткнуть мне рот. Ведь ты тоже свидетельствовала против меня и сообщила суду то, о чем я не говорил никому на свете, кроме тебя.

Ее глаза вспыхнули, на бледной шее быстро запульсировала голубая жилка.

– Джеб, я…

Он поднял руку.

– Я уже понял. Банальность зла и так далее. Ты верила им. Ты чувствовала себя обязанной рассказать им, что я сделал. Что я был склонен к насилию, и что моя мать покрывала меня.

– Они давили на меня.

Молчание, наполненное воспоминаниями о прошлом, тяжело повисло между ними. Рэйчел тяжело вздохнула и откинула со лба прядь волос, открыв полоску медицинского пластыря над бровью.

– Откуда у тебя этот порез? – спросил он.

– Куинн ударила меня, – с заминкой ответила она.

– Почему?

– Не имеет значения.

– Рэйчел…

– Я же сказала, что это неважно!

Напряжение было гнетущим; она ощущала его неистовое желание больше узнать о своем ребенке. Для него ее разногласия с Куинн имели важное значение; ему было не все равно. Но он понимал, что сейчас не время выяснять отношения. Сначала он собирался разобраться с людьми, оболгавшими его в суде.

– Расскажи мне об этой четверке, – попросил он. – Я читал в газетах, что Люк погиб в Конго. Есть что-то новое?

Она покачала головой.

– Он работал в группе по разминированию, которая подверглась нападению местных повстанцев. Никто не выжил. Адам и его мать тяжело восприняли это. Вскоре она вышла в отставку, а теперь страдает от деменции. Тем временем Адам оставил службу в конной полиции и переехал сюда вместе с семьей. Он дослужился до заместителя начальника полиции Сноу-Крик.

– Кто его начальник?

– Главный констебль Роб Макин. Думаю, он порядочный человек. Он мне нравится.

– А Макин, в свою очередь, отвечает перед управлением полиции округа.

Она раздосадованно вздохнула.

– Ладно, я вижу, к чему ты клонишь. Да, перед гражданским управлением полиции. Хол Бэнрок, отец Леви, входит в состав гражданского совета, как и мэр города.

– Леви тоже лгал на суде, – заметил он.

Она не ответила.

– Ты сказала, что Адам переехал сюда вместе с семьей. На ком он женат?

– На Лили Галлахер. Ты помнишь ее по школьному времени?

– Да. Тихая, красивая девочка.

– Какое-то время она работала в розничной торговле, но теперь сидит дома и занимается детьми. У них двое мальчиков восьми и пяти лет: Тайлер и Микки. Похоже, это счастливый брак.

– Как насчет Леви?

– Он теперь воротила лыжного бизнеса, управляет горнолыжными трассами и курортными заведениями. Тоже женат, имеет маленького ребенка.

– А Клинт стал начальником пожарной части?

– Он недавно получил это повышение. Женился на своей беременной подруге Беппи и поступил в армию примерно в то время, когда ты отправился в тюрьму. Но после миротворческой миссии в Сьерра-Леоне он вышел в отставку и вернулся в Сноу-Крик, где стал работать в пожарной службе. У них три дочери, и теперь они живут на небольшом ранчо в Пембертоне.