Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 320 страниц)

Ру

Сейчас

21 июня, вторник

Ру поворачивает на парковку пожарной станции Стори-Коув. Это здание с фасадом в стиле Тюдоров как и таверна «Красный лев». А из-за блестящих, красных машин, припаркованных в ряд возле входа, оно выглядит как иллюстрация в детской книге. Кажется ненастоящим. Обманом. Маской.

Ру едет медленно, пристально разглядывая припаркованные машины и фургоны. Она находит фургон «Додж» цвета «серый металлик» в задней части парковки, перед голубой елью. Ру занимает свободное место рядом с «Доджем» и звонит Тоши.

– Привет, босс, – говорит он, взяв трубку. – Мы как раз заканчиваем в морге. Как Фарид и предполагал, судя по результатам вскрытия, Арвен Харпер погибла из-за многочисленных травм, вызванных падением со скалы. Если она и получила какие-то повреждения перед падением, новые травмы их перекрыли. Но образцы осколков из ранений тоже отправлены в лабораторию. Теперь будем ждать результатов токсикологии и экспертизы ДНК.

– Ты отправил все в частную лабораторию? – спрашивает она, выходя из машины и направляясь к «Доджу». Она видит наклейку со сноубордистом на заднем стекле и табличку «Пожарная охрана Стори-Коув».

– Да, – отвечает он. – Они обещали поторопиться. Я сейчас еду к Харперам. Мы получили ордер на обыск на случай, если Клайстер вздумает мутить воду и обвинять нас, что мы заставили скорбящего сына погибшей дать нам доступ. Еще у меня есть ордер на телефонные записи.

– Хорошо. Встретимся там. Возможно, у нас есть еще свидетель – сейчас узнаю, – она пересказывает Тоши слова констебля Бакманн. Ру заканчивает разговор, убирает телефон в карман и направляется к гаражу, где несколько пожарных в шортах моют и полируют одну из машин.

Мужчина с тряпкой в руке поднимает взгляд.

– Привет, – говорит он, поднимается и подходит к ней. – Могу я чем-то помочь?

– Детектив Руланди Дюваль. Отдел убийств, – она показывает удостоверение.

Он рассматривает и спрашивает:

– Что такое?

Ру показывает большим пальцем себе за плечо.

– Кому принадлежит тот серый «Додж»?

Пожарный хмурится.

– А что?

– Мы ищем возможных свидетелей происшествия, а фургон стоял неподалеку. Я хотела бы поговорить с владельцем.

Из-за машины выходит крепкий мужчина, вытирая тряпкой руки.

– Он мой. Что такое?

– А вы кто?

– Гарт Куинлан.

– Вчера утром вы парковались в переулке возле Оак-Энд, мистер Куинлан?

– Да, – он медлит, потом говорит: – Может, побеседуем возле моего фургона, не будем мешать остальным?

Ру идет с ним к «Доджу». Он поворачивается к ней.

– Я… Это личное. Я хотел бы сохранить это в тайне.

– Что именно, сэр?

Он чешет бровь и отводит взгляд.

– Слушайте, я хожу на психотерапию. Психоанализ. И не думайте, будто я псих. Нет. Просто я не хочу, чтобы парни – или кто-то еще – узнали о моих походах к мозгоправу. И я не сделал ничего плохого. Я приехал к терапевту на ранний прием.

В Ру пробуждается интерес.

– Почему вы думаете, что я вас в чем-то подозреваю?

– Я смотрел новости. Знаю, что муж моего психолога нашел на пляже тело незадолго до того, как я приехал. Я думаю… вы здесь поэтому. Из-за погибшей женщины, – его тон становится резким.

Заинтересованность Ру растет.

– Я просто хотела узнать, не видели ли вы важных для расследования деталей. Вы зашли к Брэдли со стороны переулка и ушли спустя короткое время. Вряд ли вы успели посетить сеанс психотерапии.

Он проводит рукой по волосам. Большой, сильной рукой со шрамами. У него костяшки борца.

– Хорошо… Слушайте, я буду откровенен, мне не нужны проблемы. У меня есть судимость. Давным-давно, в прошлой жизни, меня осудили за нападение. Из-за меня человек на всю жизнь оказался в инвалидном кресле. Он даже не может сам есть и ходить в туалет. Моя жена не знает. И поэтому я сразу не пришел, когда увидел… Мне не хотелось взаимодействовать с полицией. Понимаете, я умираю. Агрессивный рак в терминальной стадии. Видимо, это мое наказание. Вероятно, через несколько недель я уже не смогу работать пожарным. У меня нет времени. И да, поэтому я хожу на психотерапию. Чтобы справиться с финалом жизни, с тревогой и агрессией, которые я испытал, когда узнал, что не смогу побороть болезнь.

– Мне очень жаль, мистер Куинлан. Что именно вы увидели?

Он облизывает губы и отводит взгляд, словно не желая ступать на эту тропу.

– Я… Договорился о раннем сеансе. Я не собирался возвращаться на терапию, мне казалось, все под контролем, но… Но нет. И когда я приехал, доктора Лили Брэдли не было в кабинете. Дверь в приемную оказалась заперта. Но я видел ее машину и подумал, может, она забыла или перепутала время. Я попытался позвонить ей и в этот момент увидел свет в сарае за забором. Я заглянул к ним во двор. Лили вышла из сарая с маленьким пакетом для мусора. Она поспешила к двери кухни. Поэтом я открыл калитку и решил постучаться в заднюю дверь. Как я говорил, мое время на исходе, впереди была смена, и мне очень хотелось с кем-нибудь поговорить перед работой. Я увидел ее в окне столовой и постучал по стеклу. Она… выглядела шокированной. Смятенной. И… когда она открыла дверь, ее руки и лицо были в крови.

– В крови?

Он кивает.

– Что произошло потом?

– Она была очень нервной. Сказала, семейная ситуация. Потом у нее зазвонил телефон, и она захлопнула дверь прямо у меня перед носом. Я был обескуражен и… боюсь, немного подсмотрел в окно. Не удержался. Вскоре она появилась в кухонном окне. Достала что-то из холодильника – мясо. Вскрыла несколько упаковок и переложила мясо в пакет, принесенный из сарая. Завернула его и засунула в морозильник. Потом выбросила старую упаковку в мусорное ведро под раковиной.

Ру пристально смотрит на мужчину.

– Вы все это видели?

– Слушайте, я не горжусь тем, что шпионил за своим психологом. Но с мозгоправом волей-неволей завязываются отношения – ведь ты рассказываешь ему все свои секреты. А в ответ не получаешь никакой информации. Просыпается естественное любопытство. И то, что я видел… Я не мог отвести взгляда. Потом я почувствовал себя дерьмом. И занервничал. Уезжая, я увидел возле дома Брэдли полицейскую машину. А потом посмотрел новости… и понял, что ваши ребята заинтересовались происходящим, а увиденное в доме Брэдли не… Я сомневался, что это как-то повлияет на расследование. Но могло повлиять на мою жизнь, мою жену и детей, и я решил не связываться со служителями закона.

– Но вот вы здесь.

– Да. Вот он я. Вы меня нашли. И я знаю, все выглядит странно. И именно поэтому я сразу рассказываю вам о своем прошлом, вы ведь в любом случае узнаете, – он умолкает и смотрит Ру в глаза. Ветер шумит в ветвях. – Пожалуйста, – тихо говорит он. – Ради моей жены, ради детей – если не обязательно говорить о моей судимости, пожалуйста, пожалейте их. Сделанное мной в предыдущей жизни – ужасно. Я не хочу вешать на них этот груз, – он сглатывает, в его глазах стоят слезы. – У вас есть дети, детектив?

– Да. Сын.

– Вы бы хотели защитить своего ребенка, верно?

Фиби

Тогда

15 июня, среда

За четыре дня до ее смерти.

Фиби открывает Джо переднюю дверь, кланяется, взмахнув рукой, словно дворецкий, и говорит театральным голосом:

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, о пилигрим.

Он смеется, она тоже. Сегодня Джо провожал Фиби домой после автобуса, и она решила пригласить его в гости. Честно говоря, он первый мальчик, которого она позвала домой – и первый мальчик, который ей очень нравится.

Фиби хочет показать Джо рисунки для графической новеллы в стиле манга о темной волшебной девочке, над которой она работает, но внезапно ее одолевают сомнения. Она знает его совсем недолго, и теперь, когда он зашел к ней в дом, она начинает нервничать. В его присутствии все словно съеживается. Еще она ужасно нервничает из-за реакции мамы – она очень резко реагирует на любые действия Фиби. Обычно из уст ее матери раздаются слова вроде: «Нет. Не надо. Ты не можешь. Это плохая идея, Фиби».

А еще мама пока не видела ее розовые волосы. Она покрасила их с помощью Фи в гостях у Коди, и они уже попали там в неприятности, испачкав розовым цветом белую столешницу в ванной.

Возможно, Джо смягчит негативную реакцию. Ее маму настолько поразит тот факт, что Фиби привела домой парня, что она придет в ярость и даже не заметит волосы.

Джо не уходит далеко от входной двери. Он останавливается в коридоре и рассматривает семейные фотографии Брэдли. Просто стоит и смотрит. В его глазах растет дистанция. Он переводит взгляд с фотографии ее мамы и папы в кемпинге на семейный снимок с сафари в Ботсване, а потом – на изображение, где они вчетвером смеются на пляже в Арубе.

Фиби чувствует укол тревоги. Он осуждает ее. Осуждает всю ее тупую, консервативную, привилегированную семью – она видит, чувствует.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает она.

Он поворачивается, улыбается. В его глазах тепло. У нее тает сердце.

– Мама тоже всегда спрашивает: «О чем ты думаешь?»

– Ясно… Понимаю, это девчачьи штучки…

– Все в порядке, – он легонько касается кончиками пальцев ее руки. – Я думал, как здорово, наверное, иметь нормальную семью, понимаешь?

– Нормальные? Мы?

– Да. Мама, папа, маленький брат. Дом, в котором вы живете всю жизнь. Хорошие друзья по всему району. Все вокруг знакомы. Ездить в отпуск по всему миру. Это как… голливудский семейный фильм.

– Если честно, это довольно паршиво. В тесном сообществе все лезут в твои дела. Мне понравилась твоя жизнь – безумно увлекательная, много путешествий и приключений.

– Ну, я хотел бы познакомиться со своим отцом – хотя бы узнать, кто он. И мы с мамой никогда не были в Африке. И, наверное, никогда не будем, – он внимательнее рассматривает фотографию с сафари. – Наверное, это просто потрясно.

Фиби щупает оранжево-зеленый браслет на запястье, купленный ради спасения носорогов, и у нее замирает сердце. Больше всего на свете она хочет отправиться на сафари с Джо Харпером. Их фотография его опечалила. И теперь Фиби не уверена, что сейчас уместно показывать ему свои рисунки на айпаде. Это кажется банальным.

Открывается дверь, ведущая в офис ее мамы, и появляется Лили.

Фиби напрягается до предела.

Ее мать выходит в коридор со странным выражением лица.

Сердце Фиби начинает биться быстрее.

Ее мама держит в руке пустую бутылку из-под водки. Клубничной водки. Такую Фиби берет на поляну в лесу и пьет вместе с Фи. Фиби сразу вспоминает следившего за ними мужчину.

Ее мать собирается что-то сказать, но внезапно видит Джо, который выходит из-за угла. Лили резко замирает. Она смотрит на Джо, слегка приоткрыв рот.

– Привет, мама, – говорит Фиби. – Это Джо. Из школы.

Мэттью с грохотом и криками сбегает вниз по лестнице.

– Мама! Мама! Фиби покрасила волосы! Они розовые! Темно-розовые! Фи ей помогала, а Джейкоб сказал, они запачкали розовым всю ванную на втором этаже у Коди.

– Заткнись, мелкий тупица, – шипит на Мэттью Фиби.

– Здравствуйте, миссис Брэдли, – быстро говорит Джо, протягивая руку, как джентльмен или бизнесмен. Это выводит ее маму из равновесия.

– Джо недавно у нас в школе, ну и недавно в районе, – говорит Фиби.

– Мама в бешенстве, – сообщает Мэттью. – Видишь, что она нашла у тебя под кроватью?

– Отвали, – бросает Фиби.

– Мэттью, – говорит мама, – иди на второй этаж.

Он не двигается. Брат пялится на Джо. В его глазах – нечто глупое, вроде восхищения. Джо застенчиво улыбается Мэттью и пожимает плечами.

Мэттью улыбается.

Джо говорит:

– Знаете, мне правда пора. Я… просто проводил Фиби домой с автобуса, и я… да, уже ухожу. Фиби, думаю, увидимся завтра? Было приятно познакомиться, миссис Брэдли, – он быстро идет к двери. – Не беспокойтесь, я сам найду выход.

Он снова надевает ботинки и берется за ручку двери.

Фиби ожидает, что мама скажет: «Нет, не уходи из-за меня».

Но мама говорит очень ледяным тоном:

– Было приятно познакомиться, Джо.

За спиной Джо закрывается дверь.

– Что с тобой не так? – Фиби набрасывается на мать. Атака – ее средство защиты. Нужно атаковать прежде, чем мама атакует ее из-за водки и волос.

– Со мной? – переспрашивает ее мать. – Что не так со мной? Вот что не так, – она поднимает пустую бутылку. – Какого дьявола, Фиби?

– Мама, господи, это просто бутылка водки. Ты ведь говоришь подобные вещи пациенткам, например, шлюховатой Таррин Уингейт? Потому что Таррин постоянно напивается и со всеми спит. Возможно, даже со своим тренером. Уверена, с ней ты мила.

– Фиби, не приплетай моих пациентов. Никогда, – в глазах матери сверкает гнев. Она излучает его, словно электричество. У нее покраснели щеки. Фиби немного боится. Она еще никогда не видела мать такой рассерженной.

– И сколько Джо лет?

– Какая разница?

– На вид ему лет двадцать, Фиби. Тебе двенадцать. Ты даже не подросток.

– А если ему двадцать? Ты запретишь мне с ним видеться, потому что он слишком взрослый? Скажешь, я не могу красить волосы, потому что я ребенок? И это не соответствует твоим представлениям? Потому что, мамочка, знай – я буду с ним встречаться. Буду делать все что хочу, независимо от твоих тупых решений – ты мне не хозяйка, а если мне нельзя приводить парня домой, я не буду. Я просто пойду к нему. Или убегу с ним.

Она с топотом уходит наверх.

– Ты наказана, Фиби! – кричит ей вслед мать.

Фиби врывается в комнату, захлопывает и запирает дверь. Прислоняется к двери спиной и начинает плакать. Медленно опускается на пол и обхватывает руками колени.

Лили

Тогда

15 июня, среда

За четыре дня до ее смерти.

Лили зажигает свечу в каменной церкви у моря и опускается на колени перед статуей Девы Марии. Она закрывает глаза и складывает руки в молитве.

Она должна быть дома, готовить ужин, но Том позвонил и сказал, что вернется поздно, и она одинока, и ее мужу не понять всей глубины и ужаса, только не насчет их дочери – как Фиби заставляет Лили чувствовать себя чудовищем.

После скандала с двенадцатилетней девочкой Лили напугана. Ее страхи подпитываются недавними сеансами с Пейсли и ее внутренним дьяволом и с Гартом, который спрашивал, могут ли человека по-настоящему простить и позволить обрести новую личность. Ссора с Фиби словно стала для Лили столкновением со своим внутренним двенадцатилетним «я», и, возможно, поэтому дочь так сильно ее разозлила. У Лили тоже есть внутренняя плохая девочка, как и у Пейсли. Возможно, внутренний дьявол Лили – тоже подросток, забитый патриархальной культурой и непонятным давлением. Возможно, Фиби стала внешним воплощением чего-то подсознательного внутри у Лили. Во всяком случае, так кажется ее внутреннему психотерапевту.

Ей нужно разобраться с этим, пока она не слишком оттолкнула дочь. Пока не отпустила мертвую хватку за идеальную жизнь. Пока она еще может держать взаперти ужасы прошлого.

Она опускает голову, пока на нее смотрит Святая Мария. Смотрит с осуждением.

Покайся.

Некоторое время Лили молча стоит перед статуей на коленях, продолжая размышлять о своей жизни, как и следует перед исповедью.

Она должна стать лучшей женой. Должна снова начать заниматься с Томом сексом, чтобы ему не приходилось смотреть на соседских жен или других женщин для удовлетворения своих потребностей. Соблазнительных, разрушительных искусительниц вроде Пейсли. Не введи нас во искушение. Она должна отделить своего внутреннего ребенка от диалога с Фиби. Должна лучше сдерживаться и не осуждать пациентов. Взять хотя бы растущее отвращение к Пейсли, которая систематически соблазняет чужих мужей. Пейсли тоже страдает. Она не в порядке. Лили должна сдерживать клятву врача и сохранять эмпатию. Сочувствие. Все хотят одного – быть любимыми. Быть частью чего-то. И прощения грехов.

Аминь.

Лили крестится. Она готова к исповеди. Над кабинкой горит зеленая лампочка. Святой отец тоже ее ждет.

Лили заходит в маленькую кабинку в глубине церкви. Опускается на колени на маленькую скамейку. Она видит темный силуэт священника за резной деревянной ширмой.

– Простите, святой отец, ибо я согрешила, – тихо говорит она. – С моей прошлой исповеди прошел месяц. И я… я… – слова застывают у нее на губах.

– В каком грехе ты хочешь покаяться, дитя мое?

Ее священнику восемьдесят два года. Он обращается «дитя» ко всем своим прихожанам. И это лишает Лили мужества, потому что она уже борется со своим внутренним ребенком. На мгновение она не может говорить. Или мыслить.

– Дитя?

И внезапно Лили осеняет. Она понимает, что не так.

– Я боюсь, вы не сможете помочь мне, святой отец. Я… я боюсь, что совершила страшный грех, и ему нет прощения, – она тяжело вздыхает. – Я совершила смертный грех отчаяния.

Священник долго молчит. Весь вес, история, суждения церкви внезапно наваливаются на Лили, заключенную в маленькую исповедальню. Ее сердце начинает бешено колотиться. Ее бросает в жар, выступает пот.

В голове возникает образ Бафомета и не желает никуда уходить. Козлиный «дьявол» с рогами. В голове шумит. Она видит кулон с козлиной головой в пентаграмме, сверкающий на шее маленькой Софи МакНейл на старом газетном фото.

– Но ты здесь, дитя мое, – говорит священник. – Если ты отчаялась, что Господь не простит твои грехи, то зачем пришла ко мне просить о его прощении? Почему стоишь передо мной на коленях, если не веришь в его всемогущее милосердие?

Эмоции жгут Лили глаза. Она начинает трястись.

– Отец, я много лет представала перед Богом по многим причинам, и я каялась во всех грехах. Но я… Я не чувствую его прощения. Я… чувствую, как во мне растут сомнения. Мне страшно. Я чувствую… присутствие чего-то, оно хочет отнять у меня все хорошее, – она сомневается. – Я чувствую зло в себе.

– Когда ты исповедовалась раньше, ты совершала покаяние? Ты каялась с чистым сердцем?

– Да, святой отец.

– Тогда ты должна верить – сострадание Господа и его сила прощения бесконечны, и он способен простить все грехи. Отчаяние – отсутствие веры, дитя мое. Отчаяние противоположно благодати. Это единственный смертный грех, которому нет прощения, потому что он противоположен базовому понятию о Боге, – он умолкает. – Ты уверена, что это твой грех? Или в глубине души ты по-прежнему в Него веришь?

– Я… по-прежнему верю, святой отец. Думаю, я по-прежнему верю.

– Тогда чего ты боишься на самом деле, если он может тебя простить?

Лили становится жарко. Она вспоминает жуткие рисунки в айпаде Фиби. Нож на белом горле. Пустую бутылку из-под водки. Взрослого мальчика. Она думает о зияющих ранах, красных глазах, наблюдающих за ней с белого лица. Она чувствует запах крови.

Дьявола, думает она.

Я боюсь маленького дьявола, который несет знак Бафомета. Дьявола, которого нельзя назвать.

Ру

Сейчас

21 июня, вторник

Они в конференц-зале. Ру вернулась после разговора с Гартом Куинланом и сообщает новости Джорджии Бакманн, Тоши и ответственному за документы Генри Хейгу.

– Лили Брэдли положила мясо в пакет для мусора и убрала в морозилку? – переспрашивает Тоши. – Какого черта?

– Нам нужно залезть в эту морозилку и в сарай, и нам нужна та белая футболка для бега, – Ру загибает пальцы. – Вирджиния Уингейт видела, как Том Брэдли возвращался в запачканной футболке. Мэттью Брэдли уверяет, что после пробежки его отец направился прямиком в сарай. Мэттью Брэдли сделал фотографии отца. Гарт Куинлан видел, как Лили Брэдли несла что-то из сарая в мусорном пакете. Куинлан видел, как она убрала мусорный пакет с мясом в морозильник. А еще Лили Брэдли с пятнами крови на лице и руках открыла Куинлану дверь.

– Значит, Том Брэдли зашел в сарай прежде, чем позвонить в 911, – отмечает Джорджия.

Ру кивает.

– Потом, пока Брэдли вел меня по лесу к телу, его жена отправилась прямиком в сарай и, возможно, попыталась скрыть улику. У нас есть основания для ордера на обыск того сарая и дома. А еще мне нужны фотографии Мэттью Брэдли.

– Я займусь, – обещает Хейг, хватаясь за телефон.

– Тоши, что удалось найти в жилище Арвен Харпер? – спрашивает Ру.

– Ни ноутбука. Ни телефона. Это подозрительно, потому что сын сказал, что она работает на ноутбуке над секретным проектом, и поэтому они переехали на остров. К тому же она проводила журналистские расследования и иногда работала под прикрытием – нужно выяснить, чем она занималась. А еще у нее в ванной лежит куча разных таблеток. Стимуляторы, успокоительные, антипсихотики – я отправила все в лабораторию. А еще лекарственная марихуана и средства от алкоголизма. Кроме того, есть следы многочисленных печатных материалов – их недавно сожгли в ее камине.

– Словно кто-то что-то уничтожал? – спрашивает Джорджия.

– Возможно, – говорит Тоши. – Просто в камине подозрительное количество пепла, оставшегося не от древесины. И пропавший ноутбук. Плюс оборванная пробковая доска. А еще замок на ее створках, похоже, был вскрыт насильно.

– Потенциальный мотив убийства? – спрашивает Джорджия. – Возможно, нападение было не случайным?

– Ничего нельзя исключать, – говорит Ру. – Тоши, ты показал Джо Харперу фотографии украшений, обнаруженных на теле его матери? Он не заметил никакой пропажи, вроде «трофея», как в случаях Убийцы Бегуний?

– Он не знает, – отвечает Тоши. – Джо говорит, его мама постоянно меняла украшения, и их было так много, что он не сможет заметить пропажу.

– Хорошо. Значит, нельзя с уверенностью сказать об отсутствии пропажи, – говорит Ру. – В трех делах Убийцы Бегуний он забирал по одному украшению у каждой жертвы – старинное серебряное кольцо у первой, кулон в форме мальтийского креста c маленьким компасом у второй и шестиугольный браслет у третьей. Все предметы очень заметные. Плюс он взял с каждого тела по локону волос.

– Но у Харпер признаков отрезания волос нет? – спрашивает Джорджия.

– Нет. Фарид ничего не нашел. Но нужно учитывать – если это был Убийца Бегуний, а не прицельная атака, его могли прервать прежде, чем он закончил привычную схему.

– Узнала что-нибудь от управляющей «Красного льва»? – спрашивает Тоши.

– Ничего особенного, – отвечает Ру. – Только что Арвен Харпер близко дружила с Томом Брэдли, Саймоном Коди и их пятничной компанией.

– В смысле сексуальных отношений? – спрашивает Джорджия.

– Ее начальница говорит, это возможно, даже очень. И сразу возникает вопрос насчет жен – возможна вражда, ревность. Но Арвен Харпер не говорила о страхах. По рассказам, она нравилась всем. Дружелюбный, но очень скрытный человек. Никогда не упоминала врагов. Последний раз она работала в вечернюю смену – в субботу, восемнадцатого июня. За день до барбекю. За день до смерти. Я просмотрю записи с камер безопасности таверны за последние семь дней – столько у них хранятся записи – может, что-то всплывет.

– Хочешь, я займусь? – предлагает Тоши.

– Нет, – отвечает Ру чуть быстрее, чем надо. – Я сама – хоть будет, чем заняться, пока не придет ордер.

Тоши молча ее разглядывает. Ру чувствует, как к лицу приливает кровь, и радуется хорошо скрывающему это цвету кожи. Тоши переключает внимание на компьютер, потом обращается к ней:

– Ой, я кое-что выяснил насчет пластиковых браслетов с носорогом. Смотрите, – он показывает страницу на компьютере. Ру и Джорджия подходят к спинке его стула. – Видите оттиск носорога на бронзовой бусине? Это логотип Фонда спасения носорогов Южной Африки. Фонд продает такие браслеты туристам в сувенирных магазинах и онлайн по всему миру. Средства идут на борьбу с браконьерами, – он поднимает взгляд. – Если Арвен Харпер сорвала оранжево-зеленый браслет с напавшего во время борьбы на скале, возможно, он бывал в Южной Африке.

– Или купил его через интернет, – говорит Ру, пялясь на компьютерный экран. – Их производят тысячами. У Фонда спасения коал в Австралии есть аналогичная программа.

Тоши хмурится.

– Да, босс, разумеется. Но это хоть какая-то определенность, верно? У нашего неизвестного субъекта могут быть связи с Африкой – он либо туда ездил, либо его волнует сохранение африканской природы. Это сужает круг.

Ру чувствует, как Тоши провожает ее взглядом, когда она возвращается за стол. Слегка отодвинув в сторону стул и монитор, она начинает просматривать запись с камер наблюдения в «Красном льве», но чувствует, как подскакивает пульс. Ру заставляет себя сосредоточиться.

Она находит запись за вторник, 16 июня, и начинает просматривать зернистую запись на ускоренном воспроизведении. Ей нужно понять, можно ли будет опознать ее собственную машину, припаркованную через улицу от входа. Она бросает взгляд на остальных. Все заняты.

Она снова переключает внимание на экран и проматывает вперед, пока не видит Арвен Харпер с зонтом. Время совпадает с началом ее смены в тот день. Ру наблюдает, как Харпер заходит и говорит о чем-то с управляющей. Она снимает дождевик и исчезает с экрана. Люди заходят и выходят. Снаружи идет дождь. Темнеет. Ничего примечательного. Ру проматывает еще вперед и видит знакомую тень мужа. У нее сжимаются мышцы живота.

Она наблюдает, как Сет заходит в «Красный лев». Осматривается, идет в сторону бара и исчезает из виду.

Ру смотрит на уличную запись. Снаружи темно. Идет дождь, снижая видимость тротуаров и дороги. Она видит свой белый «Субару», заезжающий на парковку.

Дерьмо.

Она бросает еще один взгляд на зал. Все заняты своими делами. Она увеличивает изображение белого «Субару». На окнах блестят капли дождя. Внутри виднеется темная фигура, но нельзя сказать, что это она. Номера тоже не видно. Возможно, качество изображения можно улучшить, и тогда кто-нибудь опознает Ру. Еще она знает: если к машине возникнет интерес, теоретически можно найти записи с соседних улиц или дорожных камер, на которых получится рассмотреть номер. И водителя. Сердце начинает биться быстрее.

На записи снова появляется Арвен Харпер. Ру смотрит на время. Оно совпадает с концом ее смены. Харпер выходит из таверны и исчезает с поля зрения камеры. Ру знает: официантка встала под козырек, но его камера не охватывает.

Возле выхода появляется Сет, он покидает таверну и исчезает в том же направлении, что официантка. Через несколько мгновений белый «Субару» уезжает.

Ру откидывается на стуле, у нее колотится сердце. На записях ее муж никак не связан с погибшей официанткой. И она сама, потенциально, тоже. Ру выдыхает. Берет расписание смен, полученное от Дез Парри, и еще раз проверяет время последней смены Арвен Харпер. Перематывает на это время. Наблюдает, как Арвен Харпер приходит на работу. Ничего необычного не происходит – клиенты приходят и уходят. Харпер периодически появляется в кадре с меню. В 3:15 Харпер направляется к выходу. Она говорит с хозяйкой и покидает таверну. Какое-то время стоит у входа, проверяя телефон, поворачивает направо и исчезает. Ру уже готова расслабиться, решив, что оснований для дальнейшего расследования нет и ей удастся не вмешивать свою семью и проблемы с браком. Но, собираясь закрыть запись, Ру замечает мужчину, стоящего через улицу напротив «Красного льва». У нее подскакивает пульс.

Это Эб.

С велосипедом.

Стоит и следит за входом в таверну.

Ру спешно перематывает, пересматривает еще раз. Несомненно, Эб. Он приехал в 2:46. И наблюдал за входом, пока не вышла Харпер. Ру становится дурно: она видит, как сын поворачивает голову и смотрит вслед Арвен Харпер.

У Ру путаются мысли. Она почти ничего не слышит.

– Босс! Слышите? – это Тоши. Он встает и надевает блейзер. – Есть. Нам дали ордер. Поехали.

Ру поспешно вынимает карту памяти, сомневается, но убирает ее в пакет. Она запихивает ее в самую глубину своего ящика. Она подумает об этом позже.