Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Глава 20

По дороге Энджи купила кофе и, въехав на служебную парковку, посидела в машине, собираясь с духом, чтобы пройти сквозь строй: на крыльце курили Хольгерсен и Харви Лео с каким-то младшим детективом из убойного. Энджи взглянула на часы – 10.56. Больше тянуть некуда.

Итак, день первый, Паллорино.

Осталось всего триста шестьдесят четыре.

Выдержишь – будет у тебя доступ к полицейским базам данных.

Опустив зеркало, она пригладила волосы, укрепила пучок на затылке и взяла стакан с кофе. Выбравшись из «Ниссана», она спохватилась, что забыла форменную кепку. Раздраженно рванув на себя заднюю дверцу, Паллорино схватила с сиденья кепку и, не надевая, пошла к крыльцу. Мокрый ветер холодил щеки, пылающие от ожесточенной решимости.

– Паллорино, привет, как дела? – спросил Хольгерсен, вынырнув из-под козырька с широкой улыбкой, обнажавшей щель между передними зубами. – С возвращением! Я тебе звонил, оставил пару сообщений…

– Извини, была малость занята, – скалясь в ответ, процедила Энджи. Она не могла смириться с тем, что вчерашний недолгий напарник влез на ее место и распутывает дело «штрихкодов» вместе с Мэддоксом, назначенным начальником убойного. Это было как соль на рану. Лео и молодому детективу в штатском Энджи лишь коротко кивнула.

– Прикольный костюмчик, Паллорино, – развязно сказал Лео, затянувшись сигаретой и выпустив тучу дыма. – Ни дать ни взять первый день на службе. – Он с удовольствием затянулся снова, подчеркнуто глядя Энджи в глаза: – Правда, личико уже не юное – в патрульные поздновато… Эх, свою форму померить, что ли? Куда тебя перебросили-то – движение на перекрестке регулировать или штрафы за парковку выписывать?

– Я по тебе тоже скучала, Лео, – бросила Энджи. – Вряд ли форма на тебя налезет – ты сильно раздобрел после похорон Хаша. А еще говорят, виски малокалорийно! – Отвернувшись, она взялась за ручку стеклянной двери.

– Социальные сети, – злорадствовал Лео. – Чего только не бывает на свете! Вся такая одиночка и гордячка, нос кверху, а теперь наше лицо, наводит мосты и укрепляет связи…

Энджи круто развернулась и шагнула к Лео, но зацепилась усиленным стальным мыском форменного сапога за выступающую плитку, споткнулась и взмахнула руками, стараясь удержаться на ногах. С латте слетела крышка, и горячая кремово-коричневая жидкость выплеснулась Лео пониже пупка и потекла по брючинам. Он отпрянул, врезавшись задницей в стену:

– Ты что творишь, блин!

– О боже! – сладким голосом ужаснулась Энджи. – Простите великодушно, детектив! – Достав из кармана салфетку, которую ей дали вместе с кофе, она начала возить по мокрой ширинке Лео: – Хольгерсен, не выручишь носовым платочком?

Кьель Хольгерсен хохотал до слез, согнувшись вдвое и лупя себя по костлявым коленям, как мультяшный персонаж.

– Убери свои руки корявые, – отмахивался Лео, не имея возможности отодвинуться: сзади была мокрая бетонная стена.

Энджи почувствовала, как в ней растет ярость. Челюсти непроизвольно сжались. Стоя вплотную и глядя Лео в глаза, она тихо произнесла:

– Да, я сейчас очень неуклюжая, с раненой-то рукой. Пулевое ранение, то-се. Надеюсь, у вас в шкафу найдутся запасные штаны, детектив.

На морщинистом лице Лео Харви проступила опаска. Он замер, явно вспомнив, как один раз уже перешел черту в разговоре с Паллорино. Тогда, в баре «Летающая свинья», Энджи без долгих церемоний схватила его за мошонку и выкрутила.

– Следи за языком, когда я рядом, Лео, – шепотом посоветовала Энджи. Выбросив пустой стакан в урну, она рывком открыла дверь и вошла в управление. Сердце билось часто и сильно.

Стеклянная створка еще не успела закрыться, когда до Энджи донесся голос Хольгерсена:

– Запомни, Паллорино, троллей не кормить! Первая заповедь соцсетей – вежливость и корректность!

В висках застучало. Впереди показался кабинет с табличкой «Отдел по связям с общественностью».

Глубоко вздохнув, Энджи толкнула дверь и вошла.

Комната оказалась удивительно маленькой – сюда буквально втиснули четыре металлических стола с компьютерами. Окно выходило на парковку. Две женщины лет двадцати восьми в гражданской одежде сидели за компьютерами: видимо, одна из них арт-директор, а другая – графический дизайнер и видеооператор. Третья сотрудница, в полицейской блузе для будущих матерей поверх огромного живота и черных форменных брюках, стояла у стеллажа с глянцевыми брошюрами, флаерами, книгами, дисками – информационным материалом, подумалось Энджи. Беременная подняла голову, улыбнулась и, переваливаясь, двинулась к вошедшей, поддерживая себя под поясницу и протянув другую руку для приветствия:

– Здравствуйте, я Марла Пеппер, ответственная за социальные сети…

«Осталось всего триста шестьдесят четыре дня».

– Паллорино, – представилась Энджи, пожимая руку Пеппер, и тут же спохватилась: – Позвольте вас поздравить. Когда ожидаете?

– В любой день уже, – не без самодовольства улыбнулась Марла. – Мечтаю оказаться дома и поднять ноги повыше. Поскорей бы следующая неделя – вы уже к тому времени освоитесь. Для начала давайте я вам объясню, что к чему, а потом вы будете ходить за мной и спрашивать, если что непонятно.

– Ну, давайте.

– На самом деле ничего сложного. Это Диана Бечко, наш арт-директор, – Пеппер показала на сотрудницу за первым столом. – Графический дизайнер Косма Харрисон. – Обе женщины вежливо поздоровались, но Энджи видела, что они поглядывают на нее с любопытством и опаской. Наверняка по управлению ходят сплетни о горячности Паллорино и ее склонности к применению насилия, а уж о дисциплинарном взыскании – это как пить дать. Энджи ответила коротко и без улыбки. Она пришла сюда не дружить, а отбывать наказание. Чем быстрее все это уразумеют и оставят ее в покое, тем лучше.

– Вот тут будет ваше рабочее место, – говорила Пеппер, придвигая к своему столу второй стул. – Пока можете пользоваться ноутбуком, а со следующей недели перейдете за мой компьютер.

Энджи положила форменную кепку на угол стола и ничего не ответила. Пеппер явно смутилась и притихла.

– Ну что, вот основные инструменты моей работы – компьютеры, – сказала она. – Вы будете вести блог нашего управления в «Твиттере», «Фейсбуке» и «Инстаграме» и обновлять информацию на нашем сайте. Еще будете писать посты в блог «Один день из жизни», – Пеппер улыбнулась, но уже не так уверенно, глядя на Энджи. – Социальные сети с каждым днем все прочнее входят в жизнь общества, и я отношусь к своей работе очень серьезно…

Энджи молча кивнула. Пеппер кашлянула и попробовала иную тактику:

– Я сама шесть лет пробыла на оперативной работе – в основном за рулем патрульной машины или со служебной собакой выслеживала преступников. Но многие из основных элементов полицейской работы есть и тут. Я перешла на эту вакансию, как только мы с мужем решили завести ребенка.

Энджи смотрела на нее во все глаза. Марла Пеппер казалась ей существом с другой планеты.

Та покраснела:

– Ну, не могла же я подвергать опасности жизнь нерожденного ребенка! Вы же знаете, пуленепробиваемый жилет не всегда защищает. – Пауза. Щеки Марлы запылали ярче. – Дети – это самое важное, они наше будущее…

То же самое говорила и Дженни Марсден… Энджи дернулась, как от пощечины, и судорожно вдохнула, вспомнив Тиффи Беннет, которую они с Хашем не смогли спасти, и выцветший кодаковский снимок девочки с зашитым опухшим лицом в палате Сент-Питерс, и всех других детей – «особых» жертв, которых она навидалась во время работы в отделе расследований сексуальных преступлений. Устыдившись своей нетерпимости, она ответила, проведя рукой по волосам:

– Вы правы.

Пеппер всматривалась в лицо Энджи, пытаясь разгадать причину такой перемены.

– Все будет нормально, – заверила она. – Вы привыкнете. – Она указала на стул: – Присаживайтесь.

Энджи уселась, и Пеппер начала открывать аккаунты полиции Виктории в разных социальных сетях.

– Помимо этого, вы будете работать в тесном контакте с двумя пресс-секретарями управления. Развитие технологий и регулярные выпуски новостей устранили необходимость в ежедневных пресс-конференциях, но в наш отдел поступают сотни звонков из местных, национальных и международных СМИ с просьбами об интервью или запросами на подтверждение информации. Вы будете соответственно перенаправлять эти запросы…

Внимание Энджи привлекло движение за окном.

Мэддокс и Хольгерсен, выйдя из управления, быстро шли к «Импале».

Паллорино обдало изнутри горячей волной. Она пыталась сосредоточиться на объяснениях беременной Пеппер, но могла думать только о ночной встрече с Мэддоксом. Ее захлестнуло раскаянье: для чего она хотела обидеть его побольнее? Нужно найти способ все исправить. Проводив глазами отъехавшую «Импалу», Энджи решила найти Мэддокса после работы и вместе поужинать.

– …и на нашем отделе лежит подготовка печатного издания «Больше, чем верность долгу», которое играет важную роль в профилактике преступлений. В «Твиттере» я выяснила, что в принципе общественность делится на два лагеря – одни поддерживают полицию, а другие нас недолюбливают. Я говорю о тех, кто не выносит органы правопорядка и трубит об этом в социальных сетях, – Пеппер взглянула на Энджи: – Так вот, этих троллей ничем не переубедить…

Вежливость и корректность. Первая заповедь соцсетей.

Энджи покосилась на циферблат. Еще каких-то семь часов, и она сможет откланяться, встретиться с Мэддоксом или поехать домой и начать наконец знакомиться с материалами расследования Войта.

Глава 21

В половине пятого Энджи, на минуту оставшись в пустом кабинете, достала мобильный и набрала Мэддокса. Настроение сразу улучшилось, когда в трубке послышался его голос.

– Слушай, – начала она, – я тут подумала…

– Эндж, можно я тебе перезвоню? Я…

– Только два слова. Хочешь, поужинаем сегодня? Вместо вчерашнего вечера?

– Я не смогу, у меня встреча с Джинн. Я ей обещал…

– Ладно, тогда у меня тоже дела, – Энджи нажала отбой и посидела за столом с телефоном в руке. В ней бурлил странный коктейль эмоций. Черт бы все побрал… Она убрала мобильный в карман на ремне, который теперь носила вместо кобуры.

«Зря я ему позвонила. Я же знала, что он занят».

Энджи вернулась к своему блогу, твердо решив добить его до конца рабочего дня – за несколько минут.

– Детектив Паллорино?

В дверях стояла одна из секретарш управления – мощные груди, начес а-ля восьмидесятые, выбеленные пергидролем волосы. Энджи про себя называла ее Мэрилин.

– Вас хочет видеть сотрудник королевской канадской полиции, мэм, – сообщила секретарша. – С ним кто-то из коронерской службы в Барнаби.

Энджи нахмурилась, но поднялась с места:

– Они объяснили, что им нужно?

– Нет. Ждут на ресепшене.

Энджи вышла за «Мэрилин» в дежурную часть. Через пуленепробиваемое стекло над стойкой она увидела мужчину лет тридцати пяти, сидевшего рядом с маленькой, похожей на мышку женщиной. Мужчина был в костюме, но на ремне под расстегнутым пиджаком был прикреплен полицейский значок. На коленях у него лежала папка. Подавив неясную тревогу, Энджи отперла боковую дверь и вышла к посетителям. Мужчина сразу встал.

– Констебль Шон Петриковски, отдел поиска пропавших, – представился он. – А это Кайра Транквада, коронерская служба Британской Колумбии.

Молодая женщина вышла вперед и протянула руку. На ее непромокаемой куртке был логотип коронерской службы.

– Я работаю в отделе идентификации и чрезвычайных ситуаций, – добавила она.

– А в чем дело? – машинально спросила Энджи, перебирая в уме последние дела, над которыми работала. Кто из ее подследственных заинтересовал этих двоих?

– Мы можем где-нибудь поговорить? – спросил Петриковски.

Энджи поколебалась:

– Идемте.

Она пропустила визитеров в длинный коридор и повела к допросной Б, куда вошла последней и плотно прикрыла дверь. Это был один из самых маленьких кабинетов – двустороннее зеркало скрывало тесную нишу для наблюдателей, стол придвинут к стене, рядом три стула. В дальнем углу под потолком скрытая камера и микрофон.

– Садитесь, – предложила Энджи и присела сама.

Транквада поставила сумку на пол и сняла куртку. Вешая ее на спинку стула, она пристально глядела на сапоги Энджи. Безотчетный трепет в груди усилился.

Гости сели. Петриковски положил папку на стол перед собой, покосился на двустороннее зеркало и кашлянул:

– Спрошу для официального подтверждения: вы являетесь Анджелой Паллорино, приемной дочерью Джозефа и Мириам Паллорино?

Эффект этих слов походил на удар кувалдой по темени. У Энджи кровь отхлынула от лица.

– Что случилось? – не выдержала она. – С матерью что-нибудь или с отцом?

– Значит, вы подтверждаете, что вы Анджела Паллорино?

– Да, да, я Анджела Паллорино! – раздраженно перебила Энджи. – Дочь Джозефа и Мириам Паллорино. Да, меня удочерили. Откуда вы это знаете и какое это имеет значение?

Петриковски с непроницаемым лицом открыл папку, где поверх документов лежала фотография, которую он положил перед Энджи.

У Паллорино занялось дыхание при виде грязной детской кроссовки, которую показывали в новостях. Той самой, которую выбросило на берег в Цавассене, – с желтовато-серым содержимым. К горлу поднялась тошнота вместе с беспричинным желанием бежать.

«Утекай, утекай! Беги, беги!»

– Вы узнаете эту кроссовку?

С забившимся сердцем Энджи медленно подняла глаза и посмотрела на «маунти», потом перевела взгляд на Транкваду.

«Я из отдела по идентификации и чрезвычайным ситуациям…»

– Похоже на обувь, которую я видела в новостях, – тщательно подбирая слова, ответила она.

– Ее нашли…

– Я знаю, где ее нашли, – отрезала Энджи. Тревога в ней росла. – Я же сказала, я смотрела новости!

Транквада сглотнула и смущенно двинулась на сиденье.

– А где-нибудь еще вы эту кроссовку видели? – спросил Петриковски. – Может, не сейчас, когда-нибудь давно?

– Что за бред вы несете?

Транквада нерешительно дотянулась до фотографии:

– Мы выделили образец ДНК из останков в этой кроссовке и неожиданно получили полное совпадение с человеком, который есть у нас в базе.

В ушах Энджи начался какой-то гул.

– ДНК совпадает с вашей, миз Паллорино, – сказал Петриковски. – Ткани идентичны.

Глава 22

Энджи не могла отвести глаз от кроссовки на фотографии. Маленький спасательный плот, контейнер для хранения, надежно защитивший содержимое от подводных падальщиков. Могла приплыть откуда угодно… Паллорино чувствовала себя как Алиса в кроличьей норе – все падала и падала, уносясь по спирали куда-то вниз, где все происходящее не имеет смысла. «Маунти» Петриковски с кислым лицом внимательно следил за ней. Транквада тоже не сводила взгляда.

Энджи подалась к столу, открыла рот, закрыла, снова открыла и сказала:

– Не поняла. – Она поглядела на Транкваду: – Как понимать – идентичная ДНК? Вы хотите сказать, что у меня была монозиготная сестра-близнец?

– Если у вас две ноги, то, скорее всего, да, – с готовностью ответила Транквада.

– Разумеется, две! – огрызнулась Энджи.

– Не исключено, что произошла ошибка или имело место случайное совпадение. Изредка у двух разных людей встречаются одинаковые профили ДНК, – обычно невыразительные глазки Транквады сверкали: ее живо интересовал такой редкий случай. Как профессионал, Энджи могла ее понять, но сейчас ее обуревали совершенно другие ощущения.

Транквада продолжала:

– Нами был проведен ПДРФ-анализ, широко применявшийся с восемьдесят шестого и до начала двухтысячных, но мы бы хотели заново взять у вас образец клеток и перепроверить данные. Я возьму соскоб с внутренней стороны щеки прямо сейчас, если вы не против.

Дважды за один день?! Да они издеваются!

– Почему моя ДНК вообще в базе вашего ведомства, уважаемая? – отрывисто спросила Энджи. Напряжение росло. – И в национальной базе меня быть не может – я же не осужденный преступник!

– Сведения о вашей ДНК были поданы в службу поиска пропавших полицией Ванкувера, – ответил офицер Петриковски.

– Не знала, что у ванкуверской полиции есть моя ДНК!

– А у них и нет, – загадочно ответил Петриковски. – Это Арнольд Войт подал ваши данные, прежде чем уйти на пенсию.

– Он заполнил запрос на розыск пропавшего, – поспешила объяснить Транквада, – приложив профиль ДНК неизвестной девочки из «ангельской колыбели»… – она проворно выставляла из сумки на стол все необходимое для взятия образца. – Наш отдел специально создали для идентификации человеческих останков, найденных по всей провинции, чтобы все делалось централизованно…

Внутри у Энджи словно натянулась струна.

– До этого розыск пропавших проводился полицейскими управлениями в границах соответствующей юрисдикции, а у них и своей работы полно… Но для работы нам была необходима информация по пропавшим, а это спектр полномочий полиции, а не коронерской службы, и тогда мы придумали такую систему: наш отдел рассылает запросы о пропавших людях во все отделения, там сотрудники поднимают старые нераскрытые дела и заявления о пропавших без вести – от младенцев до стариков – и заносят эти сведения в стандартную форму, указывая имя, вес, рост, татуировки, если есть, по возможности прилагая копию зубной карты, профиль ДНК и тому подобное. Все это заносится в нашу геоинформационную систему, ГИС. Мы редко получаем настолько полное совпадение, но если уж случается, то это такой восторг…

Энджи не могла дышать. Кожу покалывало от жара под плотной формой.

– Прекрасно, – проговорила она, – я сдам образец.

Транквада не стала медлить. Она открыла пластмассовый контейнер, надела перчатки, вынула из стерильной упаковки щечный тампон и встала. Энджи открыла рот, глядя на Петриковски, пока Транквада мягко потерла и покрутила стерильный тампон о ее щеку изнутри. Пять-десять секунд – стандартное время, чтобы клетки слизистой попали на кончик тампона, Энджи все это знала. Только сейчас она была, так сказать, по другую сторону допросного стола, хоть и в полицейской форме.

– Я даже думала, может, вы протез носите, – разговорилась Транквада, осторожно извлекая палочку с соскобом изо рта Энджи, стараясь не коснуться губ и зубов. Тампон отправился в специальный конверт. – Вдруг вы лишились ноги в детстве – ну, при несчастном случае на воде или при крушении самолета над океаном, и вот стопу наконец прибило к берегу…

Энджи вытерла губы, показавшиеся ей сухими.

– Сколько кроссовка пробыла в воде? – спросила она.

– Трудно сказать, там жировоск. Это…

– Я знаю, что такое жировоск, – перебила Энджи.

Транквада кивнула.

– В общем, благодаря жировоску сохранилась ДНК, но из-за него антрополог пока не может точно сказать, сколько кости пробыли в воде. Однако такая модель кроссовок выпускалась только с восемьдесят четвертого по восемьдесят шестой; возможно, нога находилась в воде с того времени.

– Возраст ребенка?

– Около четырех лет. И никаких следов механического отделения стопы.

Энджи потерла лоб. Восемьдесят шестой… Четыре года… В этом возрасте ее оставили в «ангельской колыбели».

– Вы уверены, что не помните эти кроссовки? – спросил вдруг Петриковски.

– Уверена, – тихо ответила Энджи, судорожно осмысливая возможную новость о своем прошлом. – А как вы связали ДНК неизвестной из Сент-Питерс со мной?

– Детектив Войт указал в запросе детали вашего удочерения и данные приемных родителей, – отозвалась Транквада.

«Значит, я все эти годы находилась в базе данных, ожидая совпадения ДНК…»

– А вы вообще что-нибудь помните из своего детства до эпизода с «ангельской колыбелью»? – не отставал Петриковски.

Энджи яростно глянула на «маунти»:

– Ничего абсолютно, я же вам сказала!

Не считая галлюцинаций в виде светящейся девочки в розовом платьице и странных фраз. И вдруг будто молния сверкнула в темноте: Алекс, ее университетский преподаватель и практикующий психотерапевт, предположил, что девочка в розовом может быть проекцией самой Энджи, подсознательной попыткой разбудить подавленные воспоминания, ее детской личностью, пытающейся пробиться в настоящее, но что, если это воспоминание о сестре? Неупокоенный призрачный двойник просит помощи, чтобы чудовищное злодеяние не осталось неотмщенным?

Сестра-близнец…

Сердце сделало перебой: старенький Кен Лау из «Розовой жемчужины» говорил, что его бабушка видела бегущую женщину с ребенком, усаженным на бедро, но ведь старуха смотрела в окно, до половины закрытое занавесками! Что, если другую девочку тянули за руку по заснеженной улице?

«А-а-а, котки два… Жили-были два котенка…

Утекай, утекай! Беги, беги!

Вскакуй до шродка, шибко! Забирайся сюда!»

Крики…

Энджи вдруг замутило – она с трудом отдышалась.

– Вы пытались найти своих биологических родителей, миз Паллорино? А может, на вас выходили какие-нибудь родственники?

– Я всего несколько недель назад узнала о том, что была подкидышем из «ангельской колыбели», – медленно произнесла Энджи. – На меня никогда никто не выходил, как вы выражаетесь, и я только-только начала поиски родных.

– Насколько я понял со слов вдовы детектива Войта, вы увезли файлы по делу неизвестной из «ангельской колыбели» вместе с приобщенными вещдоками, которые Войт забрал из архива, – сказал Петриковски.

Внутри у Энджи точно лег камень. Она с вызовом поглядела «маунти» в глаза:

– Да, я забрала материалы по своему делу.

– Королевская канадская полиция требует отдать нам все материалы и вещественные доказательства. Мы вновь открываем дело об «ангельской колыбели» в свете вновь вскрывшихся обстоятельств – обнаружения детской стопы с совпадающей ДНК.

Энджи вздрогнула от адреналина и противоречивых эмоций. Конечно, она хотела, чтобы немалые ресурсы канадской полиции были направлены на раскрытие загадки плававшей в океане детской ножки и установление того, что произошло у «ангельской колыбели». Но она не желала, чтобы ее личное расследование подрубили на корню: она не могла вынести мысли, что и здесь ее отодвинут, исключат. Она смерила взглядом детектива Петриковски, отметив его хладнокровную, классическую манеру копа с демонстративным отсутствием эмоций и сочувствия.

– Я хочу участвовать, – проговорила она.

Его взгляд скользнул по ее форме, после чего «маунти» снова посмотрел ей в глаза.

– Я детектив полиции Виктории, – продолжала Паллорино, – отдел расследований сексуальных преступлений. На нынешней должности я временно.

И она сразу возненавидела себя за то, что унизилась до объяснений.

– Пока это расследование канадской полиции, мэм. Как жертву преступления, мы, конечно, будем держать вас в курсе…

– Я не жертва, – Энджи подалась вперед, впившись взглядом в Петриковски. – Давайте сразу определимся, детектив: максимум потерпевшая. Это альфа и омега работы отдела расследований сексуальных преступлений. – Она замолчала, ожидая, когда «маунти» сморгнет. – Мы не называем потерпевших жертвами, не взваливаем на них моральную тяжесть, приклеив такой ярлык. Хотя вы же никогда не расследовали преступлений на сексуальной почве и не работали с изнасилованными, верно?

Петриковски двинулся на стуле. Транквада, похоже, боялась шевельнуться. «Маунти» выдержал взгляд Энджи и достал из кармана визитку.

– Повторяю, канадская полиция будет держать вас в курсе расследования. А отдел идентификации сообщит вам результаты анализа вашего соскоба через четыре-пять дней. Звоните в любое время, если возникнут вопросы или вы вспомните что-то об «ангельской колыбели» или раннем детстве. – Он пододвинул карточку по столу к Энджи. – Когда у меня возникнут вопросы, я позвоню вам. А теперь, если вы вернете нам материалы дела, мы с миз Транквадой успеем вернуться в Большой Ванкувер, прежде чем уйдет последний паром.

– Коробки не здесь, – Энджи встала. – И мне нужно возвращаться на рабочее место. Я привезу их через пару дней, можете забрать.

Главное – выиграть время. Сколько она сможет сдерживать этого «маунти»? Успеет ли Андерс провести анализы?

– Я могу заехать к вам домой, – Петриковски закрыл папку и тоже поднялся на ноги.

– Коробки не у меня дома, они в надежном месте. Мне нужно за ними съездить, а рабочее время у меня сейчас фиксированное. – Она схватила карточку со стола и ткнула чуть не в лицо Петриковски: – Я позвоню, когда их можно будет забрать.

Его взгляд стал острым, настороженным, плечи напряглись.

– Материалы дела являются неотъемлемой частью вновь открытого расследования, и препятствование…

– Эти материалы все равно что уничтожены, офицер. Они уже не являются собственностью полиции Ванкувера. Их отдали мне, и они сейчас являются моей собственностью. Я отдам их вам, как только смогу.

– Я вернусь за ними завтра, – невозмутимо сказал Петриковски. – Мне приехать с ордером?

Энджи понимала, что он, наверное, в любом случае получит ордер: только его отсутствие и мешает Петриковски силой изъять у нее материалы. Нужно ехать домой и до утра все отсканировать. Если специалисты «Экспертизы Андерса» успеют изучить вещдоки, взять необходимые образцы для анализов и скопировать лабораторные отчеты, то коробки можно будет отдать без ущерба собственному расследованию.

– Прекрасно, материалы будут здесь. А теперь прошу меня извинить… – с бешено бьющимся сердцем Энджи открыла дверь и постояла, ожидая, пока визитеры выйдут.

Транквада проворно собрала свой набор для анализа и торопливо вышла вслед за Петриковски. Энджи проводила их до выхода и, убедившись, что гости покинули управление, поспешила в свой новый отдел. К ее большому облегчению, все уже разошлись. Энджи сразу набрала «Экспертизу Андерса», нервно бегая по маленькому кабинету между столами, пока в трубке шли гудки.