Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Ру

Сейчас

Ру нажимает клавишу на ноутбуке, и полученная от Джо фотография Арвен Харпер появляется у нее за спиной, на экране конференц-зала.

Собравшаяся за столом группа умолкает.

Как ведущий следователь, Ру руководит командой из шести человек – три капрала и три констебля, все обученные детективы. Один из них, констебль Генри Хейг – доверенное лицо, которому поручено сопоставление документации по делу и условий для получения ордеров. Тоши называет Генри «бумажным тираном», потому что он постоянно возвращает офицерам документы для более последовательных формулировок.

Начальник Ру, сержант Люк Холдер, тоже присутствует на брифинге. В ее распоряжении – отдел судебно-медицинской экспертизы и криминалистические лаборатории, а еще она может использовать на заданиях офицеров полиции Стори-Коув.

– Мы предварительно определили личность, – она указывает на изображение. – Арвен Харпер, женщина, сорок один год. Мать-одиночка. Живет в Стори-Коув на Оак-Энд. Харпер, художница, работала в домашней студии и подрабатывала официанткой в таверне «Красный лев». Ее сын, Джо Харпер, шестнадцать лет, сообщил о ее исчезновении. Судимостей в системе не обнаружено. Предыдущее место работы – журналистское расследование по контракту – преимущественно для Си-би-си.

Ру рассказывает команде, что произошло с тех пор, как в службу 911 поступил звонок от доктора Тома Брэдли.

Холдер складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.

– Мы оставим это дело себе? Есть причины думать, что оно связано с убийствами на Гус-Трэйл и Эльк-Лейк? Или передадим его другой команде?

Ру напрягается. Она хочет оставить дело, и не важно, связано оно с Убийцей Бегуний или нет. По причинам, которые она не готова сформулировать даже себе. Ей нужно контролировать данное расследование.

– Интуиция подсказывает мне его оставить, – говорит она. – Перерыв между смертью Арвен Харпер и последним нападением Убийцы Бегуний как раз соответствует передышкам нашего неизвестного субъекта, после которых у него вновь пробуждается жажда насиловать и убивать. Погодные условия тоже соответствуют – сильный дождь, низкие облака. Место подходящее – густой, уединенный лес. И жертва тоже – белая бегунья, одна, схожей внешности и возраста. Тупая травма головы…

– Могла возникнуть из-за падения, – вставляет Тоши.

– Вскрытие расскажет нам больше, но да.

– И никаких явных признаков изнасилования? – уточняет Люк.

– Нападение могли прервать, – возражает Ру. – Она могла оттолкнуть его, сбежать в густые кусты и спрятаться. Похоже, она боролась с ним на краю скалы. Она могла упасть со скалы прежде, чем убийца успел провернуть привычную схему. И еще вот, – она снова нажимает кнопку.

На мониторе появляется фотография погибшей, чья голова накрыта красной курткой. Она подчеркивает:

– Закрытое лицо и жестокая травма головы – постоянная деталь нападений Убийцы Бегуний, и ключевая, поскольку закрытые лица остаются скрытой уликой в остальных трех убийствах. Об этой детали не сообщалось никому за пределами этого кабинета, – помолчав, она добавляет: – Как и тот факт, что убийца забирал трофеи. Пряди волос и украшения жертв.

Люк спрашивает:

– А Брэдли подтверждает, что закрыл ее лицо?

– Да, – говорит Ру. – Как выяснилось, Брэдли еще и бегает марафоны. В офисе его друга, Саймона Коди, есть фотография – они вдвоем получают медали на Бостонском марафоне. Тропы на Эльк-Лейк и Гус-Трэйл должны быть ему знакомы. Это популярные маршруты на длинные дистанции.

Тоши говорит:

– Ну, это еще предстоит узнать, насколько часто Брэдли посещал те тропы?

– Я отправила образцы его ДНК в частную лабораторию, где результаты получат быстрее, – говорит Ру. – Еще я отправила им образцы спермы из дела Убийцы Бегуний, и, если ДНК совпадут, мы его поймали. Разумеется, частная лаборатория не сможет провести проверку по федеральной базе данных, у них нет полицейского доступа. Но мы получим быстрые результаты, сразу поймем, он это или нет, и сможем двигаться дальше.

Чувствуется всеобщее волнение. Иногда достаточно лишь удачного случая, даже если он происходит спустя годы. Убийца совершает ошибку, делает глупость – например, нападает слишком близко к дому. Или жертва обороняется, и все идет не по плану. Том Брэдли мог поскользнуться.

– А что насчет Саймона Коди? – спрашивает Люк.

– Продолжаем наблюдать за ним, – говорит Ру. – Арвен Харпер дружила с обоими мужчинами. Как и со всеми остальными в таверне «Красный лев». Последний раз ее видели на барбекю у Коди, где у нее, как сообщается, произошла ссора с Томом и Лили Брэдли в домике у бассейна. Единственным свидетелем их конфликта – или его части – по-видимому, был Саймон Коди. Джо Харпер сказал, что последний раз видел свою мать на том барбекю. Однако Брэдли нанял адвоката и больше не сотрудничает. Как и его жена. Мы получили список гостей, присутствовавших на барбекю, и начали опрос в поисках дополнительных свидетелей. Может, кто-нибудь – собачник, другой бегун – видел, как Арвен чуть позже направлялась на пробежку. Или как выходил Брэдли. У нас уже есть свидетельские показания члена городского совета Стори-Коув Вирджинии Уингейт. Она ждала в машине свою дочь, которая была на сеансе у Лили Брэдли. Уингейт увидела, как в калитку со стороны переулка зашел Брэдли в белой футболке с темными пятнами, возможно, крови. По ее утверждению, у футболки на спине был большой круглый логотип – черный. Она не помнит, чтобы у Брэдли в руке был фонарик. У него на голове ничего не было. Волосы промокли. Но когда Брэдли встретил меня возле дома после звонка в 911, на нем были синяя футболка и оранжевая куртка – мы забрали их в качестве улик.

– Значит, он переоделся, – констатирует констебль Джорджия Бакманн, которая все скрупулезно записывает. В команде она – одна из новичков.

Ру кивает.

– Верно. Если мы сможем получить ордер на обыск, мне нужна та белая футболка, – она берет бутылку с водой, делает большой глоток. Закручивая крышку, Ру продолжает: – И мне нужны фотографии Мэттью Брэдли, который сделал снимки отца, когда тот вернулся с прогулки.

В разговор вступает Тоши.

– Мы планируем прочесать лес к северу от тропы – по сообщениям, там обосновались бродяги. Возможно, кто-нибудь что-то видел. А еще мы ищем потерянный фонарик Брэдли.

– Бродяга или какой-нибудь любопытный могли оставить третий вид следов, ведущих к скале.

Ру говорит:

– На данный момент больше всех нас интересует Том Брэдли, но, как я сказала, он под защитой и не отвечает на вопросы, – помолчав, она добавляет: – Он нанял Клайстер.

Один из детективов тихо присвистывает.

– Да ты шутишь.

– Если он обратился к Клайстер, – говорит Бакманн, – готов поспорить, он виновен как дьявол. Невиновные не нанимают таких адвокатов.

Кто-то смеется.

– Итак, вскрытие завтра, в восемь утра, – сообщает Ру. – Мы с Тоши будем наблюдать. Когда личность покойной будет официально подтверждена, Тоши с командой обыщут жилище Харпер, в первую очередь ради электроники – на ее теле не нашли телефона, а сын сказал, она всегда берет на пробежки мобильный. Я нанесу визит в ее место работы, таверну «Красный лев».

Ру раздает задания остальной команде – в том числе полную проверку биографий Тома Брэдли и Саймона Коди и созвон с гостями, посетившими барбекю.

– Виктимология поможет определить, было ли нападение на Арвен Харпер случайным или она стала умышленной целью. Так что давайте выясним, кем была Арвен Харпер. Зачем она приехала в город, кем были ее друзья. И чем она занималась в последние минуты, часы, дни, недели перед смертью.

Ру умолкает и смотрит всем по очереди в глаза.

– Ладно, давайте все поспим и завтра примемся за дело.

Волновой эффект

Сейчас

Смерть Арвен – словно булыжник, брошенный в тихие воды Стори-Коув, и волны расходятся гигантскими, концентрическими, многочисленными кругами, попадая в каждый дом, каждую жизнь района, затрагивая абсолютно все.

Эта мысль приходит в голову Лили, когда она сидит рядом с Томом на диване в гостиной и смотрит новости. Репортер на экране стоит с микрофоном возле центрального полицейского участка.

Потом появляется видео, где Диана, Лили и Том приезжают к Брэдли домой. Лили с растущим ужасом видит свой красивый баклажановый дом с зелеными карнизами. Камера ненадолго останавливается на ее табличке.

Оак Три Терапи, Л. Брэдли, к. н.

В горле поднимается желчь. Она бросает взгляд на Тома. И нечто, увиденное в его лице, наполняет ее ужасом.

Том отводит глаза и переключает канал.

– Следователи по убийствам почти ничего не рассказывают о теле бегуньи, найденном…

Он снова переключает канал.

Экран заполняет запись, как машина Дианы подъезжает к их дому. Слышен голос репортера:

– Миссис Клайстер? Миссис Клайстер, вы защищаете профессора Брэдли? Его обвинили…

У Тома звонит телефон. Лили подпрыгивает.

Он выключает звук на телевизоре, достает из кармана телефон, бросает взгляд на экран, мягко ругается и отвечает на звонок.

Он слушает, и Лили напрягается, наблюдая за изменениями на лице мужа.

Том говорит в трубку:

– Но я ничего не сделал. Я просто ее нашел…

Он слушает, кивает. Вешает трубку. Отрешенно смотрит в пустоту.

– Том? – говорит Лили.

Он прочищает горло.

– Это декан. Руководство провело экстренное совещание и приняло решение, что мне следует немедленно уйти в отпуск, прямо сейчас, пока все не разрешится. Она говорит, возможно, все нормализуется к осени.

– Возможно?

Том молчит.

– Они не могут так поступить. Верно? Как же презумпция невиновности?

– Она сказала, будет проще, если я дам понять, что временный уход – мой личный выбор. Они продолжат платить мне зарплату. По их мнению, это лучший вариант для репутации школы, – Том смолкает. У него в глазах стоят слезы. – Завтра кто-нибудь соберет и привезет сюда мои вещи.

Лили смотрит на мужа. Волны только начались. Как скоро начнут звонить ее пациенты?

Почти в ту же секунду в ее кабинете раздается телефонный звонок.

– Том, – очень тихо говорит она, – думаю, нужно отправить детей к твоим родителям. Пока все это не пройдет.

Они смотрят друг другу в глаза.

Оба понимают: «это» не пройдет никогда. Не теперь.

* * *

Мэттью тихо сидит в темноте на верхней ступени лестницы, прислушиваясь к телевизору и разговорам родителей внизу. Почти весь свет в доме выключен, потому что снаружи собрались журналисты. Родители пытаются сделать вид, будто вся семья отправилась спать или вроде того. Весь день Мэттью волновался. Но теперь он просто устал. И испуган. Они даже нормально не поужинали. Просто разогрели пиццу. И родители не разговаривают при нем и Фиби, и Фиби тоже с ним не разговаривает.

Он заглядывал в ее комнату. Она проплакала почти весь день с тех пор, как они вернулись от Коди. А теперь сидит в своем айфоне. Когда он постучал, она велела ему проваливать.

Слезы жгут Мэттью глаза.

Он не знает, почему полицейские забрали сегодня утром его папу в участок. Или почему люди по телевизору ведут себя так, будто его папа мог сделать что-то плохое маме Джо.

Он не знает, почему папа был в крови, когда вернулся с пробежки, или почему он оставил окровавленную футболку в сарае. Или почему по телевизору говорят о других убийствах бегуний.

Недавно Мэттью ходил в сарай искать папину футболку, но ничего там не нашел.

И теперь он ужасно боится, что мама с папой узнают, как он рассказал детективу о сделанных фотографиях.

Мэттью начинает плакать.

* * *

На той же улице, в доме Коди, Джо смотрит те же самые новости вместе с Саймоном. Ханна возится на кухне. Дети Коди наверху, делают домашнее задание.

– А что полиция говорит о возможной связи с Убийцей Бегуний? – спрашивает у журналиста ведущий.

– На данный момент, по сути, ничего, – отвечает тот. – Но гибель женщины явно считают подозрительной, и этот случай расследует тот же детектив.

Саймон смотрит молча. От него волнами исходит раздражение. Ханна пытается быть милой, и она очень добра, но Джо чувствует пустоту. Оцепенение. Словно его ноги, руки, пальцы и стопы принадлежат кому-то еще. У него не получается даже думать.

Единственное, что хоть как-то поддерживает Джо – возможность написать Фиби. Но даже это электронное общение становится все напряженнее. Фиби все сильнее беспокоится за отца и его защищает. Джо чувствует – его стены тоже растут. Они говорят только о его матери.

Приходит очередное сообщение от Фиби: у Джо вибрирует телефон и загорается экран. Он читает сообщение.

«Знаю, я говорила, что папа сводит меня с ума и иногда мне хочется его убить, но он бы никогда не причинил никому вреда. Жизнью клянусь. Я не знаю, как по телевизору и в „Твиттере“ могут такое говорить».

Джо не может – просто не может больше ей отвечать. Он встает и направляется к лестнице.

– Джо, – Ханна спешит за ним. Она кладет руку ему на предплечье. – Мне очень жаль. Нам не следовало включать новости. Пойдем, поедим десерт. Я сделала…

– Я не голоден. Спасибо.

Он идет наверх, в комнату, приготовленную для него Ханной. Садится на кровать и смотрит в окно. Уже стемнело. Звезды усыпали небо высоко над верхушками деревьев, маячащих за их коттеджем. Эмоции наполняют глаза, и тяжело дышать.

Он думает о своем будущем. Женщина-детектив позвонила и сказала, что вскрытие назначено на завтра, на восемь утра.

Он ложится на спину и вспоминает прочитанное на мамином ноутбуке:

«Сержант Возняк и констебль Конти посмотрели на семейное фото, потом друг на друга. Оба боялись самого худшего. С собакой можно разобраться потом, но дети могут быть наверху. Мертвые. Или живые и в опасности.

Они быстро вернулись на первый этаж. Констебли Вулкот и Маник ждали их, бледные, держа оружие наготове. Конти жестом попросил их оставаться на месте. Возняк и Конти отправились вверх по лестнице с пистолетами в руках.

Ковер на втором этаже тоже пропитался кровью. Кровавые следы вели в покрытую белой плиткой ванную.

Офицеры заглянули туда. На полу в луже окровавленной воды лежал кухонный нож.

Напротив ванной была комната девочки. В нежно-розовых тонах, с плюшевыми медведями и украшенной оборками подушкой на кровати. Очевидных признаков насилия не наблюдалось. Но Возняку показалось: что-то не так. Он что-то почувствовал. Но Конти жестом позвал его в следующую комнату.

Офицеры осторожно двинулись вперед, в комнату мальчика, обклеенную плакатами из „Звездных войн“. То, что Возняк увидел на детской кровати, осталось с ним навсегда. Все вокруг было залито кровью. Маленький мальчик в одних трусах лежал на спине. Невидящий взгляд был направлен на потолок, обклеенный галактикой звезд. Ему перерезали горло и нанесли несколько колотых ран. Рядом с кроватью лежал игрушечный световой меч.

Первой мыслью Возняка была: „Господи, он пытался отбиться от зла своим маленьким мечом“. Вторая: „Пожалуйста, пусть он будет жив“. Но он видел – это не так. Мальчик погиб из-за жестокого нападения. Кровь разбрызгалась по стенам, потолку, кровати, ковру, окну, повсюду. Маленького мальчика убили на кровати. В его собственной комнате. В его собственном доме. Когда рядом были мама и папа и должны были его защитить. В хорошем, спокойном районе среднего класса. В месте, которое должно было быть безопасным. Возняк резко повернулся, услышав какой-то звук. Сердце заколотилось еще сильнее. Он посмотрел в угол комнаты. В клетке копошился хомяк.

Мужчины вышли из спальни. Конти двигался перед Возняком.

Они зашли в главную спальню. У Возняка перехватило дыхание. На двуспальной кровати неподвижно лежал еще один мальчик. На нем были пижамные штаны. Его лицо закрывала подушка.

Возняк убрал подушку. Ребенку тоже было семь или восемь лет. Но у этого мальчика были более светлые каштановые волосы. Веснушки. Он приоткрыл рот, демонстрируя недостающие передние зубы. У него тоже было перерезано горло, а его маленькую грудь проткнули минимум четыре раза.

На стене над кроватью висела в рамке еще одна фотография семьи. Те же погибшие мама и папа, мальчик из детской. И красивая юная девочка со светло-каштановыми волосами. Так похожая на его собственную дочь.

– Кто этот мальчик? – прошептал Возняк, глядя на снимок. Он вспомнил следы на кухне, ведущие к задней двери. – И где девочка?

Конти отвечает: – Ее забрали».

* * *

В более многонациональном и простом районе на юго-западе от Стори-Коув Ру наливает себе водку с тоником. Она несет ее к дивану на подносе, вместе с тарелкой с подогретыми остатками еды.

Уже почти полночь. Она устала и взволнована одновременно. Первые часы после убийства критически важны. Она поест, поспит несколько часов и снова вернется к делу.

Ее муж, Сет, уже лег спать, когда она вернулась домой, а сын, Эбрагим, сидит в своей комнате за компьютером. Эб первый год учится в колледже, и похоже, у него всегда большая нагрузка.

Она делает глоток водки, берет пульт и включает телевизор. Находит выпуск новостей, которые обычно записывает, и нажимает кнопку запуска. На стене рядом с ней фотографии мамы и папы – ее приемных белых родителей – с Эбом. Снимок был сделан в прошлом году, прямо перед тем, как Ру взяла Эба в свою вторую поездку в Южную Африку в поисках биологических родственников. Они поехали в Мапуту в Мозамбике и нашли там племянника ее биологического отца. Но больше ничего про папу Ру им выяснить не удалось. Встретившись с родственниками своей умершей мамы в Кейптауне, Ру узнала, что та погибла от ножевого ранения в городке под названием Хайелитша. В ее честь не сделали никакого мемориала, поэтому Ру и Эб сделали доску и повесили ее в мемориальном саду возле моря. После этого Ру повезла Эба в Ботсвану на сафари, в качестве особой награды для них двоих. Это была столь необходимая передышка, прекрасное время, проведенное с Эбом наедине.

Поездка дала Эбу некоторое представление о его биологических корнях. Поиск биологических родителей всегда оставался ее смутным желанием, пока она росла и чувствовала себя всюду чужой, но только после рождения Эбрагима это стремление стало горячим и ярым. Оно обрушилось, когда она взяла на руки своего новорожденного ребенка и впервые увидела похожего на себя члена семьи. Это заставило задуматься, что где-то есть и другие кровные родственники. Любопытство усилилось.

Потом Эб начал расспрашивать о корнях отца, и теперь они мечтают поехать в Данию, где родилась мама Сета.

Мысли Ру обращаются к Джо Харперу. Джо, который совершенно не похож на мать. Который не знает собственного отца. У нее болит за мальчика сердце. Она его понимает.

Включив новости, Ру видит изображение полицейского участка.

– Тело бегуньи было обнаружено сегодня утром доктором Томом Брэдли, сотрудником факультета психологии Кордельского университета. Доктор Брэдли специализируется на патопсихологии…

В гостиную заходит Эб.

– Привет, я слышал, как ты вошла, – говорит он, направляясь на кухню, к холодильнику. Сын Ру – бездонная утроба. Он достает кувшин с молоком, яблоко и остатки пирога.

– Крупный улов, да? – он приносит заначку в гостиную и плюхается в кресло рядом с ней. Откусывает кусок пирога. – Думаешь, работа Убийцы Бегунов? – спрашивает он, набив рот.

Ру переводит взгляд на запястье сына. Ее грудь сжимается.

– Мы не торопимся с выводами, – говорит она. – Как в школе?

Он пожимает плечами, откусывает новый кусок.

– На завтра нужно сделать доклад.

Она медлит, потом спрашивает:

– Во сколько сегодня вернулся папа?

Эб перестает жевать.

– А что?

– Просто… интересно.

Он слегка прищуривается.

– Мам, я не знаю. Я был в своей комнате, – он смотрит на нее странным взглядом. – Мама, если дело в…

– Нет.

На самом деле да. Именно. Это поглощает Ру, сжигает ее изнутри, как тлеющая смола, и ядовитый дым медленно проползает сквозь ее тело. Скоро он поглотит ее разум, и она больше не сможет контролировать кипящий гнев.

Эб опускает взгляд. Он смотрит на еду и говорит:

– Иногда хорошие люди просто не подходят друг другу, понимаешь?

– Эб, все нормально.

– Нет, не нормально. Я знаю. Я… Ничего страшного, если ты уйдешь.

Ру смотрит сыну в глаза. Голоса в новостном выпуске размываются. Шум в голове становится все громче. И при этом ее сердце тает. Она так сильно его любит. Он – ее мир.

– Он хороший отец для меня, но плохой партнер для тебя.

Эмоции вот-вот одолеют Ру. Если на свете и есть человек, способный заставить ее плакать, то это ее мальчик. Ру и Сет сохранили отношения ради него. Но как бы Эб ни любил отца, Ру больше не верит в жизнеспособность этого брака. Сет снова ее предал, несмотря на обещания, что все позади и больше ничего подобного не повторится. И на этот раз его раскусил Эб и рассказал Ру.

– Давай не будем сейчас это обсуждать, ладно? – говорит она. – День выдался тяжелый.

Эб собирает еду и молоко, встает с кресла и медлит, прежде чем уйти.

– Мам…

– Что?

– Я сделаю ради тебя что угодно, мам, ты ведь знаешь? – помолчав, добавляет: – Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Он пристально смотрит ей в глаза. И Ру не может спросить о браслете из маленьких оранжевых и зеленых бусин, пропавшем с его запястья. Просто не может.

Не сейчас. Пока рано. Она уверена: все разрешится, и ей вообще не придется об этом спрашивать.