Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Глава 26

– Рикки! – крикнула его младшая сестра из маленькой гостиной. – Тебя к телефону!

Он встал с кровати и побрел в гостиную.

– Твоя подружка, – насмешливо сообщила сестра, держа трубку на отлете.

Он быстро потянулся и выхватил трубку.

– Да?

– Это Тори. – Ее шепот был таким тихим, что он наклонился, как будто это помогало лучше слышать.

– Тори? У тебя все в порядке?

– Мне нужно встретиться с тобой… очень нужно. Я не знаю, что делать. Они все знают.

Рикки пронзило беспокойство, и он оглянулся на сестру. Она как будто сосредоточилась на огромном пазле, разложенном на столе перед телевизором, но Рикки знал, что она внимательно прислушивается к его словам. Просто потому, что она была его младшей сестрой.

Мать Рикки была занята приготовлением ужина на кухне, а малыш сидел у нее на бедре – ребенок, зачатый от пьяного неудачника, коротавшего дни в двух жилых фургонах от них. После того как отец Рикки сгинул в тюремной драке, мать заводила одного любовника за другим. Но этот, последний, особенно беспокоил Рикки. Он ударил Рикки кулаком в лицо после того, как тот отказался слушать его дерьмовые поучения.

Рикки повернулся спиной к телевизору и понизил голос:

– Ты можешь выбраться на улицу?

– Думаю, да. Но попозже, после ужина, когда они уйдут в библиотеку.

– Встретимся на северо-западной окраине озера, за амбаром, около въезда в кемпинг примерно в половине девятого. Ты сможешь? Я буду ждать тебя там. Мы отправимся к пустующим домикам на ранчо Хогена. Туда никто не ходит. Там мы сможем поговорить.

– Хорошо, – прошептала Тори.

– Оденься потеплее, ладно? На улице холод собачий.

Рикки повесил трубку. В крошечной спальне, которую он делил со своей сестрой Пэйшенс, он облачился в термобелье. Когда Рикки проходил через гостиную с ботинками в руках и Пэйшенс увидела его, он приложил палец к губам.

– Куда идешь? – прошептала она.

Он уже собирался ответить: «Не твое цыплячье дело». Но когда он посмотрел в ее темные глаза, глядевшие на него над фрагментами пазла с видом Парижа, что-то надломилось в его сердце. Ее лицо было уже не вполне детским, а предстоящая жизнь не обещала ничего хорошего. Он понимал, что никто о тебе не позаботится, если ты сам не позаботишься о себе и о своем дерьме. А Патти… ей тоже был нужен кто-то. Возможно, дружба с Тори и взгляд на мир ее глазами сделали его более мягким. Или жестким – с какой стороны посмотреть.

– Я собираюсь встретиться с другом. Ш-шш, будь паинькой.

– С каким другом? С Тори?

– Да. – Рикки опустился на край дивана и натянул обувь.

– Мне нравится Тори.

– Мне тоже, – прошептал он.

Она улыбнулась. У Рикки и его сестры был общий отец. Его арестовали за контрабанду наркотиков через два дня после рождения Пэйшенс. Рикки больше никогда не видел его, но угадывал самого себя в лице Патти, в ее темных, немного раскосых глазах, высоких скулах и смуглой, гладкой коже. Что-то шевельнулось у него внутри. Это было скорее физической реакцией, а не сознательной мыслью. Побуждением защитить ее.

– Ты собираешься к домикам старого летнего кемпинга?

Он нахмурился и с деланой строгостью посмотрел на сестру:

– Это наш секрет, верно?

Она кивнула. Когда он надел куртку и натянул шерстяной подшлемник, Патти прошептала:

– Когда ты вернешься?

Рикки взял перчатки.

– А вот это не твое дело. Веди себя хорошо.

На улице было совсем темно. В это время года обычно начинало темнеть после четырех часов дня. Но сегодня вечером из-за ясного неба луна и звезды окрасили все вокруг голубовато-белым сиянием. Голые ветви деревьев покачивались на ветру. Он уловил в воздухе запах марихуаны. Вероятно, тот паршивец, любовник его матери. Здесь собрались все местные паршивцы и ублюдки. Но Рикки не знал, как выбраться отсюда. И был испуган тем, что услышал от Тори.

Под навесом он забрался на свой старенький снегоход, надел шлем и напряженно осмотрелся по сторонам. Никого. Рикки завел двигатель, который чихал и кашлял, и унесся в ночь в облаке выхлопных газов. Адреналин заструился по жилам. Рикки быстро оглянулся на свой старенький жилой автофургон с облезшим сайдингом и утеплителем, засунутым под треснувшее и заклеенное окно. Ему показалось, что он видит маленькое лицо Патти, смотревшей вслед.

Снегоход мчался вперед, подпрыгивая на ледяных выступах и изрыгая белые облачка, быстро уплывавшие назад. Рикки направлялся к колеям, проходившим через лес на возвышенность, к границам дальних ранчо на озере.

* * *

В таких местах вести разлетались быстрее ветра. Новость о двух свидетелях в сарае у Ноя Норда, когда начался пожар. О том, что они уехали на снегоходе. Одной из них была Тори Бартон, у которой не было снегохода. Другим, по всей вероятности, был Рикки Саймон. Все, кто знал Рикки, знали и о том, что он влюблен в Тори Бартон.

По ветру носился и другой слух: дочь Ноя, тоже работавшая в полиции, посетила Тори на ранчо Броукен-Бар. Бранниган и Рошен знали об этом и помнили, что говорила Ребекка. Бранниган поведал об этом своим приятелям в пабе; некоторые из них выезжали на пожар в доме Ноя Норда. Рошен сказала об этом одной из подруг, которая рассказала другой подруге.

Именно поэтому сейчас он сидел в глубокой тени на снегоходе недалеко от дома Рикки Саймона.

Он посмотрел, как Рикки уезжает по заснеженному полю за трейлерным парком на стареньком двухтактном снегоходе, еще раз затянулся «косяком» и выбросил окурок в снег. Выдохнув, опустил козырек шлема. Он долго ждал на морозе, пока Рикки оседлает свою машину. В какой-то момент это должно было произойти. Его цель заключалась в том, чтобы застать пацана одного в укромном месте и устроить ему несчастный случай. Минимизировать ущерб.

Судя по тому, что говорили люди, дети еще не проболтались. Никто не знал, что они видели или почему сбежали оттуда. Важно было сделать так, чтобы все оставалось по-прежнему.

Он завел двигатель, отозвавшийся ровным и тихим рокотом. Хорошо отрегулированный четырехтактный движок с увеличенной мощностью. Он покатил следом за лучами фар, огибая деревья и подножия холмов за убогим поселком из трейлерных фургонов. Судя по всему, маленький Саймон решил проехать по старым тропам для лыжного кросса. Дальше были только перелесок и окраина ранчо Броукен-Бар. Яркая луна предвещала удачу сегодня вечером. Если все пойдет, как задумано, маленький засранец встретится с дочерью серийного убийцы. Все равно что сбить двух пташек одним камнем.

* * *

Человек на снегоходе остановился на гребне холма перед шеренгой высоких елей. Он не включал фары.

Далеко внизу, у въезда в кемпинг Броукен-Бар, Рикки Саймон сидел на своей машине с работавшим двигателем и включенными фарами. Мальчишка чего-то ждал.

Маленькая тень с фонариком в руке выбежала из-под прикрытия деревьев. Тори Бартон.

Он смотрел, как Тори оседлала снегоход за спиной Рикки. Потом расстегнул куртку и достал телефон. Мороз куснул руки, когда он снял шлем и теплые перчатки, чтобы сделать звонок. На территории вокруг ранчо имелся устойчивый прием мобильного сигнала. Леди Удача сопутствовала ему в эту морозную ночь.

Засвистел ветер, и он увидел, как луна скрылась за тучами, пока слушал гудки.

– Они вместе, – сообщил он, когда абонент взял трубку. – На его снегоходе.

– Где именно?

– На северо-западной оконечности озера Биг-Бар. Похоже, он направляется к южной дороге, а она поворачивает на восток. В другую сторону только лесная глушь.

– Не теряй их из виду, но держись незаметно. Держи меня в курсе. Я подъеду с восточной стороны.

Водитель убрал телефон и опустил козырек шлема. Он завел двигатель, думая о том, как будет забавно, если дети направятся к заброшенному летнему кемпингу. Частная собственность, которая никогда не использовалась по назначению. Что за ирония судьбы!

Но это пугающее совпадение, подумал он, приближаясь к линии водопада на берегу. Старое место было заколдованным. Она просто исчезла здесь, растворилась в воздухе. Или превратилась в проклятого оленя – вот на что это было похоже.

Он всегда испытывал тайный страх, что она все еще лежит где-то там. Ее темные кости. В ожидании того, чтобы восстать из праха.

И добраться до них.

С крошечной капелькой страха в душе, с шепотком недоброго предчувствия в груди, он следовал за Рикки Саймоном, держась на безопасном расстоянии, с выключенными фарами, скользя по призрачному белому следу среди замерзшего леса. Деревья, как белые стражи, все плотнее смыкались по обе стороны.

Как будто она призывала их всех к себе.

Он передернул плечами. Это всего лишь ночной лес, деревья и причудливые коряги. Но ему все равно было жутко.

Глава 27

Эш остановился перед «Карибу-Лодж». Был ранний вечер, но небо уже потемнело и нахмурилось. Оторвавшийся баннер хлопал на ветру, и небольшая группа мужчин собралась на крытом дворе покурить. В универсаме за соседней дверью горели желтые лампочки.

Клайв Додд дал им адрес Торы Баттерсби. Эш и Ребекка отправились к ней, но в ее квартире над лавкой скобяных товаров никого не было.

Какое-то время Ребекка просто сидела, глядя на окна универсама. В салоне автомобиля Эша было тепло, и она собиралась с силами для того, чтобы снова выйти на холод. Она выглядела усталой и опустошенной; горе утраты было коварным демоном. Эшу казалось, что она только сейчас начинает осознавать бесповоротность смерти своего отца. Он полагал, что попытка раскрыть тайну вокруг этого события была способом уберечься от душевной боли. Ребекке нужно было чем-то заниматься, но чувство вины из-за того, что ее не было рядом, когда Ной нуждался в помощи, оказалось тяжким бременем. Вероятно, худшее еще впереди.

Ребекка перегнулась назад, забрала свои вещи и взялась за дверную ручку.

– Я дам тебе знать насчет «сильверадо», когда Уэс позвонит и скажет, можно ли отремонтировать автомобиль, – сказал Эш. – Так или иначе, я приеду сюда завтра утром.

– Не стоит, Эш. У меня еще остается «приус», который я взяла напрокат.

– У этих прокатных автомобилей нет нормальных зимних покрышек.

– Если мне понадобится снова выбраться в глушь, я найду что-нибудь еще.

Его сердце забилось чаще; он чувствовал, как Ребекка отдаляется от него. Тогда, на ранчо Броукен-Бар, они пересекли Рубикон. Они прикоснулись друг к другу. Она позволила ему обнять ее, и теперь все казалось хрупким и трепетным, как тончайшие кристаллы. Он не хотел их разбить, потому что глубоко внутри его существа горела крохотная искра надежды.

– Тори будет говорить, это лишь вопрос времени, – сказал он, меняя тему, чтобы сохранить ее внимание. – Полагаю, что Оливии и Коулу нужно лишь найти правильный подход к ней. Завтра я отправлюсь туда и попробую еще раз поговорить с Оливией.

– Лучше это сделаю я.

Он посмотрел Ребекке в глаза. Она все еще не доверяла ему.

– Эш, ты узнал тот нож, который я показала Тори? – вдруг спросила она.

У него перехватило дыхание. Он слишком долго колебался перед ответом, и она заметила это.

– Похоже на марку «Трапперфрост», – сказал он. – Одна из первых серий.

– Но ты его раньше не видел, правда? Ты не знаешь, кому он принадлежит?

Вот дерьмо.

– Есть много таких ножей, Бекка. С годами появлялись разные модификации.

Она пристально смотрела на него. Автомобиль слегка покачивался под порывами ветра. Он должен был поговорить с Рикки, прежде чем выдавать его Бекке и полицейским, должен был выслушать его объяснения. Если паренек снова попадется в жернова карательной системы, с ним будет покончено. Разумеется, когда Эш увидел нож с костяной ручкой, у него не осталось сомнений в том, что Рикки находился рядом с Тори в сарае Ноя.

– Позвони мне, если узнаешь что-то еще. – Ребекка открыла дверь.

– Бекка…

Она повернулась. Эш смотрел на нее, обуреваемый противоречивыми чувствами.

– Что?

– Думаю, мне известно, кто видел, как в тот день я отвез Уитни на автобусную остановку.

Она закрыла дверь в ожидании ответа. Эш неловко потер шею, понимая, что поставил себя в неловкое положение.

– Эш?

Он откашлялся.

– Раньше Тора и ее муж Джейк Баттерсби жили на той же улице, где жила Уитни со своей матерью. Их дома стояли напротив друг друга, через дорогу.

Ребекка заморгала и словно оцепенела.

Эш отвел глаза в сторону и посмотрел вперед через ветровое стекло. Двое в теплых пальто перешли улицу и устремились по лестнице в теплую прихожую мотеля. Он глубоко вздохнул.

– В то утро, когда я подъехал забрать Уитни и отвезти ее на автобусную остановку, Джейк готовил свой грузовик для работы, он возил бревна по контракту на севере. Он видел, как я остановился перед домом Уитни, где она ждала меня со своим багажом. Было раннее утро, на улице тишь да гладь. Я положил чемодан Уитни в багажник, и Джейк видел, как она садится в автомобиль. Он помахал мне, и я помахал в ответ. Потом мы доехали до автобусной остановки. Поскольку Джейку предстоял долгий перегон на север, то он, скорее всего, отправился на заправку «Петрогаз». Бензоколонка расположена по диагонали от того места, где находилась остановка автобусов Renegade Lines, рядом с «Пончиковым кафе Додда».

Он посмотрел на Ребекку. Она прищурилась, и от ее подозрительного взгляда у Эша защемило сердце. Он понимал, что, когда вся правда выйдет наружу, огонек надежды угаснет окончательно и бесповоротно.

– Продолжай, – бесстрастно сказала она.

– Поскольку Клайв Додд сообщил, что Ной начал встречаться с Торой лишь три или четыре недели назад, я думаю, что это она рассказала Ною о том, что Джейк видел меня в тот день. Бог знает, почему эта тема вообще могла появиться на свет. – Эш сделал глубокий вдох. – Но это кое-что объясняет.

Казалось, Ребекка старается подобрать правильные слова, но в итоге она покачала головой и сказала:

– Ладно. Мне нужно поговорить с ней.

– Не делай этого без меня, хорошо?

Ее глаза вспыхнули, но он удержал ее взгляд.

– Пожалуйста, – попросил Эш. – Никуда не ходи и никого не расспрашивай без меня. Хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем, что случилось с твоим автомобилем. Если это было злонамеренное действие, то преступник знал, что ты могла умереть вчера ночью. Тебе угрожает опасность.

– Я большая девочка, Эш. Если понадобится, то я смогу позаботиться о себе.

– Кто-то пытался убить тебя, Бекка. Они могут сделать это еще раз.

Ребекка отвернулась и облизнула губы. Очередной порыв ветра качнул автомобиль, и холод запустил тонкие щупальца из всех щелей и отверстий.

– Я хочу доверять тебе, Эш. Но я не могу отделаться от ощущения, что ты о чем-то умалчиваешь.

У Эша горело лицо. Он потянулся к ее руке в теплой перчатке, но Ребекка быстро отодвинулась и открыла дверь. Ветер ворвался внутрь, и Бекке пришлось крепко держать ручку, пока она выбиралась наружу вместе с вещами.

Охваченный внезапной тревогой, Эш перегнулся через пассажирское сиденье.

– Бекка, подожди…

Ребекка помедлила и обернулась. Ледяной ветер залетал в салон вместе с редкими снежинками. У нее уже слезились глаза и покраснел кончик носа.

– Что? – спросила она.

– Я… завтра…

– Что завтра?

Эш заколебался. Это было глубоко личное дело, возможно, никак не связанное с гибелью Ноя, и он сознавал, что его слова могут ранить ее еще глубже, чем все, что произошло раньше. Но наступил момент, когда не рассказать Бекке о том, что еще случилось между ним и Уитни, пожалуй, еще хуже, чем откровенность. Тем не менее все его существо противилось этому. Мысль о том, что придется заговорить и предать огласке то, что он держал в секрете уже более двадцати лет, была мучительной.

– Мы поговорим завтра, – наконец сказал Эш.

Ребекка окинула его взглядом и захлопнула тяжелую дверь. Через заиндевевшее окошко Эш видел, что Бекка еще секунду смотрела на него, потом отвернулась и зашагала к магазину.

Эш видел, как она остановилась перед входом в универсам, посмотрела на вывеску, потом вошла внутрь. Стеклянная дверь закрылась, но Эш еще смог заметить, что Ребекка направилась в одежную секцию.

Проклятье. Он с силой провел пальцами по волосам.

Это не могло хорошо закончиться, с какой стороны ни посмотри.

Глава 28

Ребекка обсушивала волосы полотенцем, стоя в купальном халате перед окном своей комнаты в мотеле. Стекла покрылись морозными узорами, и новые кристаллы нарастали на старые прямо у нее на глазах. Нечто похожее разрасталось и в груди, пока она смотрела на темную центральную улицу.

Новое снаряжение, приобретенное в универсаме, было разложено на кровати. Она не ожидала найти ничего особенно модного в магазине, который стоял на этом перекрестке, сколько она себя помнила. Так и оказалось. Но купленного хватит с лихвой: термобелье, шарф-труба, варежки, перчатки, теплые носки, фланелевые рубашки, шапка, пуховик и зимние ботинки. Сейчас ей были нужны теплота и функциональность.

Ребекка повесила полотенце на спинку стула, включила обогреватель и стала срезать этикетки с новой одежды.

Она натянула теплые шерстяные носки серого цвета с красной полоской наверху, за которыми последовали кархартские брюки с утепленной подкладкой, довольно жесткие и неуклюжие. На верхнюю половину комплекта термобелья с длинными рукавами Ребекка надела фланелевую рубашку. Досушив волосы феном, она сложила грязные вещи в мешок, предназначенный для прачечной мотеля. Двигаясь по комнате, Ребекка уловила свое отражение в зеркале и остановилась посмотреть еще раз. На нее смотрела старая Бекка – отголосок того ребенка, которым она когда-то была. Никакого макияжа. Фермерская одежда, предназначенная для работы под открытым небом. Это потрясло ее. Ощущая внезапное одиночество, как будто недавнее прошлое осталось позади, Ребекка потянулась к телефону и набрала номер Лэнса.

Звук его голоса должен вернуть ее к реальности.

Пока в трубке раздавались гудки, Ребекка повернулась к окну. Она слегка улыбнулась, когда представила Лэнса в безупречно обставленной квартире, с юридическими бумагами, разложенными на столе и на кофейном столике.

– Ребекка?

Его голос был едва слышен из-за шума: Лэнс находился в каком-то многолюдном общественном месте. Он заговорил громче:

– Эй, Ребекка, подожди минутку. Здесь слишком шумно; я найду место, где можно будет поговорить.

Она ждала, а он пошел искать более тихое место. На заднем плане она услышала отчетливый женский голос, обращавшийся к Лэнсу. Она знала, кто это. Хизер Уайтхолл, младший партнер в его юридической фирме.

– Прошу прощения. – Он вернулся к разговору. – Здесь у нас небольшое торжество; сегодня фирма выиграла дело.

За его спиной снова раздался женский голос.

Ребекка услышала, как Лэнс тихо ответил «я сейчас вернусь», вероятно прикрыв ладонью микрофон. Она испытала странное ощущение ускользающей перспективы, как будто ее связь с другим концом страны истончилась до нити, готовой лопнуть.

– Это была Хизер? – спросила Ребекка.

Лэнс немного замешкался, но пауза все равно была слишком долгой. Тогда Ребекка все поняла, как может понять только женщина, слишком долго игнорировавшая тревожные признаки.

– Да, мы все здесь собрались, – жизнерадостно отозвался он. – Но мне интересно, как продвигаются твои дела? Как ты там, держишься? Когда вернешься? Дата поминальной службы уже назначена?

Ребекка почувствовала, как замыкается в себе. Мир ее отца, пейзажи юности и ее собственные противоречивые чувства по этому поводу – все это не имело отношения к Лэнсу и к показным проявлениям его интереса. Ее прежняя часть, прежняя Бекка находилась здесь, в «Карибу-Лодж». Ее место здесь. Она должна была самостоятельно искупить вину перед отцом.

– Еще не знаю. Есть некоторые осложнения.

– Например?

– Я… мне просто нужно кое в чем разобраться. Его смерть была не слишком очевидной.

Лэнс уловил перемену в ее настроении.

– Хочешь, я приеду к тебе, Ребекка? Тебе нужно…

– Нет, – ответила Ребекка, сама удивившись неожиданной убежденности, прозвучавшей в ее голосе. – У меня все в порядке, правда.

Она снова услышала голос Хизер на заднем плане. Знакомое ощущение измены было похоже на холодный камень в животе.

– Я позвоню, когда у меня будут новости и даты, – бодро сказала Ребекка. – Поздравляю с выигранным делом.

– Ребекка…

Она повесила трубку, оцепеневшая и отчужденная. Какой-то момент смотрела на свое искаженное отражение в заиндевевшем оконном стекле. На улице стало еще темнее. Может быть, как и на душе.

Ее непостоянный любовник Лэнс спал с другой женщиной. Ребекке не следовало удивляться этому. Он предлагал ей замужество, но она не торопилась с ответом. А теперь отношения, о которых ей следовало бережно заботиться, безнадежно зачахли, и Лэнс начал зондировать почву в другом месте и обращаться к другим со своим желанием близости. Ребекке снова жестко продемонстрировали, что без внимания и заботливости, без настоящей любви любые отношения разрушаются. Они увядают и умирают.

Ребекка провела рукой по волосам. Что в ней было плохого? Как она дошла до этого? До неспособности полностью довериться другому человеку?

Но где-то глубоко внутри она уже знала ответ.

Что-то надломилось в ней тем жарким летом много лет назад. Вероятно, это случилось даже раньше, когда ее мать покинула этот мир. Когда Ребекке было двенадцать лет. С тех пор она поклялась, что станет неуязвимой для такой душевной боли. И это было глупое решение. Другие люди тоже теряли родителей в раннем возрасте и оказывались преданными молодыми любовницами, которые при этом были их лучшими подругами. Но они как-то смогли справиться с этим.

Ребекка посмотрела на часы. Она проголодалась и надеялась на то, что при достаточном везении найдет Солли Мичем на ее посту в баре.

Ребекка уложила волосы в небрежный и все еще слегка влажный узел и надела новые ботинки. Перед уходом из номера она рассовала по карманам куртки бумажник, телефон и ключ-карту. Спустившись вниз, Ребекка направилась в сторону шума, доносившегося из бара «Лось и Рог».

Теперь она не могла повернуть назад; оставалось только пройти весь путь до конца. Она решит эту загадку. Она похоронит своего отца так, чтобы он мог гордиться прожитой жизнью. И одна из путеводных нитей может находиться в баре, где выпивал ее отец в то утро, когда позвонил ей, а вечером умер с ружейным стволом во рту.