Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 320 страниц)

Глава 27

Энджи стояла в кабинете Джейкоба Андерса – присаживаться не было времени. Уже одиннадцать минут девятого, она опаздывает на работу.

– Мы все сложили обратно, – сказал Андерс, похлопав по боку коробки, стоявшей на столе. – Взяли все образцы крови и волос, какие нашли, так что первые результаты ДНК будут через несколько дней. Правда, пятна спермы могут оказаться непригодными для анализа. Мы постараемся, но на это уйдет больше времени. Похоже, они оставлены двумя разными мужчинами.

– Семенная жидкость?!

– Да.

– На кофте? От двух мужчин?

– Правильно.

Отвратительно горький, желчный вкус появился во рту, но решимость Энджи стала еще ожесточеннее. Что бы ни случилось в тот сочельник больше тридцати лет назад, она это выяснит. И найдет этих двух мужчин.

Живыми или мертвыми.

Андерс, внимательно смотревший на нее, добавил:

– Мы нашли лабораторный отчет по результатам осмотра неизвестной на предмет изнасилования.

Энджи набрала воздуху в грудь:

– И что там написано?

– Доказательств половой жизни нет, однако обнаружен старый вагинальный разрыв.

Энджи резко отвернулась к окну, сжав руки в кулаки. Она с бешенством глядела на штормовой океан. Это ничего не доказывает. Такую травму можно получить при различных обстоятельствах. С другой стороны, нет и доказательств, что изнасилования не было. В общем, что бы ни случилось с ней в раннем детстве, этого оказалось достаточно, чтобы память милосердно отключилась ради сохранения психики, начисто вытерев доску, на которой приемные родители написали совершенно другую биографию.

– Спасибо, – произнесла она.

– Все документы из коробки переписаны и отсканированы. Вещдоки тоже переписаны и сфотографированы. Остатки образцов мы вернули в упаковки.

– А отпечатки? – спросила Энджи, имея в виду фотографии окровавленных пальцев и ладони на дверцах «ангельской колыбели».

– Оцифровали.

Новый прилив адреналина немного разбавил тревогу: теперь отпечатки можно пропустить по базам данных!

– Это ваша копия содержимого коробки, – Андерс подвинул по столу флешку.

– Не знаю, как и благодарить вас, Джейкоб, – Энджи спрятала флешку в нагрудный карман и подхватила коробку.

– А почему канадская полиция вновь открыла дело?

Энджи остановилась, наткнувшись на твердый взгляд волчьих глаз Андерса. Он уже знает, что она та самая девочка из бэби-бокса, но не рассказывать же направо и налево о совпадении ее ДНК с останками из детской кроссовки! Вдруг это все-таки ошибка? Энджи отвела глаза и взглянула на монитор, куда транслировалось происходящее под водой: свиную тушу облепили морские вши. Сегодня туша казалась круглее и больше раздулась. По дну к клетке направился данженесский краб на длинных и тонких, как у паука, ногах. Из верхнего правого угла экрана появился осьминог и спикировал на краба, накрыв его, как мясистый платок. Поднялась туча ила – подводные обитатели боролись. Морские вши, извиваясь, поплыли в разные стороны. Энджи лишилась дара речи, когда осьминог начал пожирать придушенного краба, и отчего-то вспомнила слова Андерса: «Конфиденциальность и тщательность – основа нашего бизнеса».

Облизнув губы, она проговорила:

– Вы слышали по телевизору о детской ноге, найденной на берегу пять дней назад?

– Слышал.

– ДНК этой ноги совпала с моей. В свое время ванкуверский детектив, который расследовал дело с «ангельской колыбелью», направил мои данные в отдел идентификации и чрезвычайных ситуаций при коронерской службе. И сейчас автоматический поиск по базе выдал полное совпадение.

Наступила пауза. Когда Андерс заговорил, его голос слегка изменился.

– Интересно. И сейчас они делают повторный анализ, перепроверяя совпадение?

– Да.

– Это вызовет проблемы с полицией? – он кивнул на коробку.

– У вас проблем не будет, вещдоки мои. Я предоставила их в частную лабораторию для исследования, а сейчас по просьбе полиции возвращаю им. – Энджи подняла коробку со стола, вздрогнув от боли в руке. – Еще раз спасибо, мне нужно ехать на работу.

– Я вам позвоню, – сказал Андерс.

У двери Энджи обернулась:

– Мне казалось, даже у монозиготных близнецов не может быть одинаковой ДНК?

– Идентичные близнецы получаются из одной оплодотворенной яйцеклетки, поэтому у них действительно одна ДНК. Если использовать стандартную панель из тринадцати локусов, то монозиготных близнецов не различишь. Однако близнецы растут и развиваются в материнской матке, клетки продолжают делиться, и репродукция исходной ДНК не идеальна. Начинаются небольшие ошибки, и уже к моменту появления на свет ДНК близнецов немного различаются. По мере взросления каждый из близнецов подвергается влиянию внешних факторов, которые опять-таки влияют на репликацию ДНК. Сейчас эти вариации выявляют методом однонуклеотидного полиморфизма, который позволяет выявить всю последовательность ДНК в изучаемой цепочке…

– Значит, в результате внешних стрессов даже моя собственная взрослая ДНК потенциально может отличаться от моей детской ДНК?

– Строго говоря… – телефон на столе Андерса зазвонил. – Я должен ответить, – сказал он, взяв трубку. – Я вам позвоню, как только будут результаты.

– Еще раз спасибо.

Выйдя, Энджи поспешила к выходу, с трудом протолкнувшись в двери с коробкой. На улице за нее сразу взялись дождь и ветер. Прикрывая коробку, Энджи дошла до «Ниссана». Повернув ключ, она сразу нажала на газ, не дав мотору прогреться: даже без пробок она неминуемо опоздает на работу.

Веддер и Кº останутся недовольны, а ей сейчас очень нужно сохранить работу, чтобы прогнать по полицейским базам результаты анализов. Улучив минуту, она сегодня же загрузит в автоматизированную систему идентификации кровавые отпечатки пальцев и ладони.

Глава 28

– Что?! – недоверчиво заморгал Мэддокс. Звонивший повторил новость. Нажав отбой, детектив тяжелым взглядом уставился на Хольгерсена. – Она мертва, – произнес он со странным онемением чувств. – София Тарасова мертва. Медсестра в полвосьмого нашла ее на кровати в луже крови. Коронер и патологоанатом уже едут.

Хольгерсен привстал на стуле, расширив глаза:

– Как?!

Мэддокс вскочил – от шока сердце усиленно гнало кровь по жилам – и схватился за пальто, не попадая в рукава.

– Отправляй в больницу экспертов и выходи на парковку.

– А остальные живы? – только и спросил Хольгерсен.

– Насмерть перепуганы, не издают ни звука, но живы, – Мэддокс вытащил из-под стола Джека-О. – Да, звони переводчице, пусть тоже в больницу едет. По словам Тарасовой, еще минимум одна девочка говорит по-русски…

На ходу отдавая приказы, Мэддокс шел к лифту. В голове образовался вихрь. Нетерпеливо стуча по кнопке вызова, Мэддокс одновременно звонил старшему из приехавшего на вызов патруля.

– Констебль Даттон, – раздался мужской голос.

– Сержант Мэддокс, – детектив шагнул в подъехавший наконец лифт и ткнул кнопку первого этажа. – Я веду это расследование. Полицейский, занимавший пост у палаты, – я хочу знать его фамилию и время дежурства. Если он там, не отпускать, задержите до моего прихода. Если уже ушел, верните. Если ночью кто-то его сменил, чтобы присутствовали оба.

– Вас понял, сэр.

Подойдя к кабинету Флинта, Мэддокс стукнул в дверь и распахнул ее, не дожидаясь ответа. Шок быстро переплавлялся в добела раскаленную ярость.

Флинт резко поднял голову, невольно покосившись на собаку под мышкой у Мэддокса.

– София Тарасова, – начал Мэддокс, – найдена мертвой в луже собственной крови на больничной койке. Никто ни хрена не видел, разумеется. Я еду туда с Хольгерсеном.

Флинт моргнул и резко встал. Выправка как никогда выдавала в нем бывшего военного. Не выказав удивления, он приказал:

– Держите меня в курсе и действуйте быстро – дело вот-вот заберут. Нужно успеть максимум, чтобы довести наши местные расследования до логического конца.

– Человек, с которым вы вчера говорили, – начал Мэддокс, – из Ванкувера, руководитель объединенной следственной группы…

– Да, им что-то известно, но откровенничать не торопятся. По крайней мере, по телефону.

– Имеющаяся у них информация могла предотвратить трагедию?

Флинт выдержал бешеный взгляд Мэддокса. Губы у него превратились в тонкую линию, но глаза остались холодными и жесткими.

– Надеюсь, что нет, черт побери. Но интуиция подсказывает обратное.

Блин!..

– Я вам сообщу, – бросил Мэддокс, идя к выходу.

Хольгерсен курил возле «Импалы», мечась из стороны в сторону, как гепард в клетке, и отскочил в сторону, как только Мэддокс подошел и пискнул пультом, открывая замки. Они ехали с включенной сиреной и работающими дворниками – дождь по-прежнему заливал город, на некоторых улицах начались подтопления.

У больницы Мэддокс остановился вплотную к фургону коронера.

– Похоже, док О’Хейган и компания уже здесь, – отметил Хольгерсен. Они вышли из «Импалы», оставив Джека-О в салоне и слегка опустив окна. Полицейский в форме проверил их значки и занес фамилии в список допущенных к месту происшествия. Мэддокс и Хольгерсен поспешили по длинному коридору к палате.

У двери доктор тихо беседовал о чем-то с консультантом потерпевших, бледной как стена, с круглыми от шока глазами. Поодаль стоял полицейский в форме.

– Как вы это допустили? – спросила консультант, едва Мэддокс подошел. – И это при наличии вооруженной охраны, и не кого-нибудь, а из ваших! Кто это сделал, зачем?

– Где остальные девочки? – спросил Мэддокс, доставая из кармана нитриловые перчатки.

– Приехавшие на вызов полицейские увели их в другую палату. С ними сейчас психолог.

– Переводчица приехала?

– Нет.

Мэддокс обратился к Хольгерсену:

– Звони Дандёрну или Смиту, пусть один из них приезжает и остается охранять свидетельниц. – Хольгерсен отошел, на ходу набирая номер своего отдела. – И найди уже эту переводчицу!

Мэддокс повернулся к человеку в белом халате:

– Вы кто?

– Я врач, Тим Макдермид. Это мои пациентки…

– Когда в последний раз видели своих пациенток?

– Проведал вчера перед концом смены и уехал домой. Около двадцати одного часа.

– И что?

– Все было в порядке. У Софии наметилось явное улучшение. Я уже начал надеяться, что она одна из немногих, которым удается оправиться после перенесенного кошмара и жить более или менее нормально… Господи, такая юная, почти подросток…

У врача заблестели глаза.

Мэддокс стиснул челюсти:

– Медсестра дежурила в палате?

– Нет, но она пришла бы по сигналу кнопки вызова. Пациентки уже хорошо спали по ночам…

– Мне нужен список всех сотрудников больницы, которые работали вечером и ночью. Можете подготовить?

– Да-да, конечно.

– А когда составите… – рукой в перчатке Мэддокс поманил сотрудницу полиции с другого конца коридора. Патрульная поспешно подошла:

– Сэр?

Мэддокс взглянул на бейдж с фамилией:

– Тоннер, идите с доктором Макдермидом, запишите имена всех, кто вчера работал в больнице, и соберите их в столовой. Палату и коридор оцепить. И найдите, кто из наших перекроет доступ в это крыло.

– Есть, сэр.

Хольгерсен подошел, со щелчками натягивая перчатки:

– Дандёрн едет, переводчица не берет трубку.

Стоявший у двери полицейский записал в журнал, что Мэддокс и Хольгерсен проходят на непосредственное место преступления, и подал каждому высокие бахилы.

Напялив их на ноги, Мэддокс распрямился, глубоко вдохнул и вошел в палату. Хольгерсен, нехарактерно для себя молчаливый, шагнул за напарником.

Один из экспертов фотографировал обстановку, другой опылял порошком разные поверхности, ища отпечатки пальцев. Патологоанатом Барб О’Хейган стояла у койки Софьи Тарасовой, до половины укрытой простыней. На девушке была простая белая ночная рубашка. Рука свесилась ладонью вверх, лицо повернуто к двери. Открытый рот в запекшейся крови, натекшей на подушку. Широко распахнутые неподвижные глаза. Белые простыни почернели от засохшей крови, на светлых плитках пола тоже виднелись кровавые капли, уже отмеченные специальными желтыми метками с цифрами.

О’Хейган подняла глаза:

– Доброе утро, сержант. Как поживаете в этот прекрасный день?

– Док, – коротко отозвался Мэддокс в качестве приветствия, стоя неподвижно и осматриваясь.

В палате было тепло. Белая занавеска немного парусила над решеткой радиатора. Снаружи лил дождь. Остальные койки были пусты и смяты. На одной посередине было мокрое пятно, будто кто-то обмочился.

– Блин горелый, – прошептал Хольгерсен. – Как это могло произойти? Еще пятеро девчонок в комнате, полицейский в коридоре, и никто вот прям ни звука не слыхал? – Он нагнулся к мокрому матрацу и принюхался: – Раз описалась от страха, значит, что-то видела?

– Даже если и видели, не решились вызвать помощь. Даже дежурную медсестру не позвали, пока обход не начался в семь тридцать.

Хольгерсен тихо выругался.

– Если и раньше молчали как рыбы, теперь уж точно не заговорят…

Мэддокс подошел к трупу. О’Хейган поверх очков взглянула на термометр.

– Кстати, Чарли передает привет, – сообщила она, записывая температуру в блокнот. – Оставил меня здесь, а сам уехал на другой вызов.

Чарли Альфонс был главный коронер острова Ванкувер. С Барб о’Хейган, блестящим судмедэкспертом и суровой немолодой дамой, любившей высказываться за мертвых, Мэддокс познакомился на расследовании дела Аддамса. О’Хейган дружила с Энджи, и обе терпеть не могли Харви Лео.

– Что у нас есть, док?

– Не хотела снимать простыню, пока вы не взглянете на нее как есть, но измерила температуру тела под мышкой. Окоченение еще не наступило. Учитывая температуру трупа и тепло в палате, я бы сказала, что смерть наступила от шести до девяти часов назад.

Мэддокс взглянул на часы – одиннадцать минут девятого.

– Значит, с одиннадцати вечера до двух часов ночи?

– Примерно да, – отозвалась Барб, убирая термометр в сумку на столе и доставая фонарик: – Вам нужно кое-что увидеть.

Она посветила узким лучом в рот покойной и деревянной лопаткой отодвинула скопившуюся там загустевшую кровь.

– Взгляните.

Мэддокс вгляделся и вздрогнув от шока, вскинув глаза на О’Хейган.

– Нет языка, – проговорил он. Во рту Тарасовой торчал только окровавленный обрубок мышцы, заканчивавшийся гладким срезом.

– Да, язык отрезали.

– И где он? – спросил Хольгерсен, подойдя сзади.

– Пока не знаю.

Мэддокс смотрел на мертвое лицо Софии Тарасовой, на широко открытый рот, полный крови. Вот черт…

– Думаете, от этого она и умерла? – не унимался Хольгерсен. – Истекла кровью из отрезанного языка?

– Могла и захлебнуться кровью, вон как голова запрокинута… Когда попадет ко мне на стол, узнаем больше, – отозвалась О’Хейган.

Недосказанное тяжело и сумрачно повисло в палате. Мэддоксу припомнились слова Тарасовой: «Когда я задала ей вопрос, она ответила по-русски, что мне отрежут язык, если я буду болтать. Нам и в Праге сказали – отрежут язык, если мы кому-нибудь скажем о тех людях, которые нас привезли. В Праге реально была женщина без языка».

– Предупреждение, – прошептал Мэддокс. – София Тарасова перешла черту, ослушавшись запрета, и кто-то ее вычислил и оставил послание для остальных.

– Да как, как они ее нашли? Откуда узнали, что заговорила именно Тарасова?

Мэддокс покачал головой:

– Не знаю. Утечка. Или убрали первую попавшуюся для острастки.

– И чисто случайно выбрали Тарасову?

– Может, она давала им повод раньше… Остальные младше и совсем запуганы. А расправиться со всеми, видимо, времени не хватило.

– Они все видели, – проговорил Хольгерсен, оглянувшись на мокрую постель, – и теперь не сомневаются, что их отыщут хоть под землей.

Глава 29

– Он пришел в начале второго, я решил, что это врач, – говорил бледный как стена полицейский. – Медики постоянно делали ночные обходы, когда жертв только привезли в больницу. Не было ничего необычного в том, чтобы врач или медсестра вошли в эту палату ночью…

Мэддокс сидел напротив полицейского в маленьком кабинете, который им выделили для допроса. Хольгерсен в комнате охраны просматривал записи с камер наблюдения. Врачей и медсестер, дежуривших ночью, опрашивали в столовой. Труп Тарасовой увезли в морг, вскрытие назначили на сегодня – Мэддокс собирался обязательно присутствовать.

– Как он выглядел? – еле сдерживаясь, спросил Мэддокс.

– Обыкновенно. Роста среднего – где-то пять футов десять дюймов, белый, лет около сорока… Среднего телосложения…

О господи!!

– Волосы? Только не говорите, что тоже средние!

Молодой полицейский вытер мокрый лоб. От него исходил резкий запах пота – здорово испуган или перепил накануне. Похмелье могло спровоцировать непозволительную беспечность…

– Темно-каштановые, – ответил полицейский. – Коротко стриженные – консервативная такая стрижка. Волосы густые. – Он снова вытер лицо. – Я не знал, что такой риск… Нас должны были предупредить… Чтобы проверять документы у всех, желающих войти в палату… Я такой инструкции не получал, сэр…

Подбородок Мэддокса напрягся – он тоже не учел степень риска, которому подвергались девушки со штрихкодами. Все арестованные на борту «Аманды Роуз» находятся под стражей – считай, обезврежены. О пленницах со специфическими татуировками ничего не просочилось в прессу, их местонахождение тоже не раскрывалось. Но если верить показаниям Тарасовой и Камю и принять версию Хольгерсена о маршруте перевозки живого товара, убийство могла заказать русская мафия. Таинственный продавец «товара со штрихкодом» знал, что девушки попали к мадам Ви и содержались на борту «Аманды Роуз», и когда в новостях объявили об аресте яхты, преступникам не составило труда сложить два и два. Возможно, они решили забрать свой «товар» или хотя бы не позволить девушкам дать показания. Если это предупреждение остальным, то кому? Оставшимся пятерым из клуба «Вакханалия» или тем, кто попал в Канаду, в США?

Он ожесточенно ругал себя за то, что с самого начала не установил строжайшую охрану. Мэддокс готов был поставить свой последний доллар, что таинственная объединенная следственная группа из Ванкувера прекрасно знала об этом риске. Молчание их руководителя стоило жизни Софии Тарасовой. Детектив с трудом сдерживал гнев.

– Какое телосложение, говорите?

– Среднее. Не тощий, не толстый, не перекачанный. Походка уверенная.

– Цвет глаз?

– Я… я не помню.

Мэддокс шумно засопел.

– Будете объяснять полицейскому художнику… Так-таки ничего не слышали, пока подозреваемый находился в палате? Ни шорохов, ни криков?

– Ничего, сэр. Он вышел минут через двадцать точно такой же, как заходил. И халат был белый, без пятен…

В дверь постучали, створка широко распахнулась, и краснолицый полицейский в форме внес пакет с какой-то белой тканью.

– Сардж, простите, что перебиваю, – вот, нашли в контейнере возле больницы. Халат, на внутренней стороне следы крови, в кармане стетоскоп и бейдж на имя Марты Таласвуд. Доктор Таласвуд написала вчера заявление начальнику охраны, что у нее взломали автомобиль между шестью и десятью часами вечера. С ее слов, халат со стетоскопом и картой-пропуском лежали на пассажирском сиденье, а когда она вернулась, вещей не было.

– Где она оставляла машину?

– На парковке «Е» для персонала. Серебристая «Тойота РАВ-4», номер НТ3—87 Б.

Мэддокс выругался и вскочил на ноги.

– Оформляйте как вещдок и передавайте в лабораторию. – Он повернулся к полицейскому: – Вы ждите здесь. Я пришлю кого-нибудь составить фоторобот.

Он направился в комнату охраны. Стуча по кнопке вызова лифта, он одновременно звонил Хольгерсену. Когда дверцы разъехались, в трубке послышалось:

– Йо, босс!

– Я поднимаюсь. Ищи видеозапись с тех камер, куда попадает мусорный контейнер и парковка «Е» для персонала. Время – с шести до десяти вечера. Подозреваемый взломал машину одного врача и забрал халат и пропуск, чтобы проникнуть в больницу. Позже выбросил халат в контейнер. Учитывая, что следы крови найдены на внутренней стороне халата, он снимал его при нападении на Тарасову, а затем снова накинул, прикрыв забрызганную кровью одежду. – Мэддокс следил, как загораются кнопки этажей, мимо которых проезжал лифт. – Явно нанятый мафией киллер – спокойный, опытный, не новичок.

– Профессионал, – подтвердил Хольгерсен.

Дверцы лифта открылись, и Мэддокс вышел, оглядываясь.

– Где тут помещение охраны? Я на четвертом этаже.

– Западное крыло, в конце коридора.

– Ты дозвонился до переводчицы?

– Никак нет, босс. Звонил ей на работу, сказали, она вчера вечером предупредила по телефону, что неожиданно уезжает на все выходные поглядеть на зимний шторм. Вернется в понедельник.

– Так найди кого-нибудь другого! – Мэддокс нажал отбой и зашагал в западное крыло. Резко пахло чем-то медицинским. Детектив кипел от бешенства: ни одна из пяти девушек не произнесла ни слова – боятся даже поднять глаза на приставленную к ним сотрудницу полиции. Сильнейший стресс после психотравмы.

Мобильный зазвонил, когда Мэддокс уже разглядел впереди стеклянную перегородку комнаты охраны: на стенах большие мониторы, где прокручивают видеозапись.

– Мэддокс!

– Это Флинт. У нас проблема, поступил приказ прекратить следственные действия.

Мэддокс чуть не споткнулся:

– Что?!

– Объединенная группа, где есть и «маунти», уведомила, что забирает у нас дело об убийстве Тарасовой вместе с уцелевшими «штрихкодовыми».

– А полномочия у них на это есть?

– Есть. Они уже направили представителей королевской канадской полиции из подразделения у нас на острове для осуществления временной охраны места преступления и изъятия всех вещдоков. Они привезут собственных криминалистов и заберут тело покойной. Вскрытие проведут в своем морге. Вам необходимо прекратить всякую деятельность, сержант. Отзывайте людей.

Вот черт!..

– Я хочу, чтобы вы с Хольгерсеном приехали в управление. Встречу с двумя представителями этой объединенной группы никто не отменял, а они захотят подробного отчета.

Мэддокс нажал отбой у самого помещения охраны. Хольгерсен с двумя секьюрити смотрели довольно нечеткие записи с камер. Кьель указал на один из мониторов:

– Босс, взгляните!

Мэддокс подался вперед над плечом напарника. Мужчина в белом халате шел с парковки к освещенному входу. Время в углу экрана было 12.45. Увиденное навсегда осталось выжженным в памяти Мэддокса – походка, то, как киллер наклоняет голову, угол шеи, покатость плеч, помахивание руками. Правильно сказал полицейский на посту – совершенно обыкновенный. Не привлечет внимания ни чрезмерной худобой, ни избыточным весом. Невысокий, но и не коротышка. От камер отворачивается. Входит в больницу уверенно, не колеблясь, как будто он и впрямь здесь работает. Как будто знает, где камеры наблюдения.

– Остановите. Здесь остановите и обратно вернитесь, – попросил Мэддокс. – Смотри внимательно. Видишь, как он идет?

Хольгерсен, едва не расплющив нос о монитор, тихо присвистнул:

– А ведь он прихрамывает! Может, левая нога чуть короче правой?

Мэддокс потирал подбородок, пристально глядя на экран.

– Да, – сказал он наконец, – в походке есть какая-то странность.

– Как считаете, он в парике? – вдруг спросил Хольгерсен, следя за фигурой на экране, как кот за мышью.

– А черт его знает, – тихо отозвался Мэддокс. – В контейнере парика не нашли, но если он профессионал, то забрал парик с собой, там ведь осталась его ДНК Может, с халатом повезет…

– О! – охранник указал на другую камеру. – Час двадцать пять. Вышел из другого выхода и несет белый халат.

Все молча смотрели, как подозреваемый открыл мусорный контейнер и швырнул халат внутрь, ни разу не повернув лица к камерам.

– Почему? – спросил Мэддокс, ни к кому не обращаясь. – Почему не увез с собой? Мы же можем найти на ткани биологические следы… – он не договорил, когда до него дошло: дело у них отобрали. Они ничего не найдут.

– Потому что он не таится, – отозвался Хольгерсен. – Он точно знает, где камеры наблюдения. Ему известно, что любые следы на халате неминуемо смешаются с ДНК владелицы халата и кровью Тарасовой. А может, ему все равно. Решил оставить послание не только девушкам, но и нам, поэтому шифруется минимально, пряча морду от камер…

Мэддокс ничего не ответил, стараясь все запомнить. Неизвестный, спиной к камере, направился на парковку, где освещение было плохое. Он действительно двигался, еле уловимо прихрамывая. Изменить можно все, но одно замаскировать всегда очень сложно: походку. Через несколько секунд человек скрылся в тени.

– Может, на других камерах засветился? – азартно начал Хольгерсен.

– Нам придется остановиться на этом, – тихо сказал Мэддокс и повернулся к охранникам: – Все ваши записи придется изъять. Вместо нас скоро приедут представители канадской полиции.

– Что-о-о? – Хольгерсен поднялся с места. – В смысле, босс?!

Мэддокс кивком указал на дверь и в коридоре объяснил, понизив голос:

– Дело забирает объединенная группа. Нам приказано прекратить все следственные действия.

– Да вы смеетесь надо мной, что ли? Я же… блин… им не обойтись без нас, нужно объединить усилия! Мы проделали столько работы – арестовали «Аманду Роуз», заключили сделку с этим Зейденом Камю, взяли показания у Софии Тарасовой, а теперь что? Сидеть сложа руки, пока из нас вытягивают информацию и отбирают дело? Да хрен им, блин! – Он наставил палец на Мэддокса: – Что я вам говорил? А? Вот гады, чертовы федералы!

– Хольгерсен, ты выйди покури. Подыши никотином и охолони. Я жду тебя в машине.

– А вы что будете делать?

– А я здесь закончу.