Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 320 страниц)

Ру

Сейчас

Ру бросает взгляд в зеркало заднего вида, на Джо Харпера, который сидит на заднем сиденье ее машины. Тоши сидит рядом, спереди. Они везут Джо домой, на Оак-Энд.

Джо неподвижно смотрит в окно.

– Ты сказал, что «вроде как» встречаешься с Фиби Брэдли? – говорит Ру, поворачивая по навигатору на боковую улицу.

Джо прочищает горло.

– Ну, мы хорошие друзья. Близкие друзья. Но дружим недавно. Я познакомился с ней, когда мы переехали на Оак-Энд.

– Когда именно?

– В последний день мая.

– Значит, почти три недели назад? – говорит Тоши.

– Ага.

– Ты знаешь остальную ее семью? – спрашивает Ру.

– Один раз я был у них дома и мельком познакомился с миссис Брэдли, – он колеблется, потом добавляет: – Она меня, можно сказать, вышвырнула.

– Почему? – спрашивает Тоши.

Джо на мгновение умолкает.

– Она считает, я слишком взрослый для Фиби. Миссис Брэдли прямо пришла в ярость. Фиби мне потом рассказала.

– А твоя мама – она хорошо знает Брэдли? – спрашивает Ру.

На заднем сиденье тишина. Ру снова смотрит в зеркало заднего вида.

– Джо?

Он вытирает слезы.

– Да, Фиби всего двенадцать, но она во многом гораздо старше других девушек моего возраста. Я… – Джо задыхается от эмоций. – Она меня понимает. Но ни моя мама, ни мама Фиби нас не понимают. Миссис Брэдли пытается запретить Фиби со мной видеться, чем только вызывает в ней больше протеста. Моя мама и миссис Брэдли сильно из-за этого поссорились.

– Когда? – спрашивает Ру.

– Вчера, у Коди на барбекю. Я… Думаю, это все равно выяснится – у них был сильный скандал в домике у бассейна. Несколько человек услышало, и мистер Брэдли с мистером Коди отправились их успокоить, мы все слышали крики. Все это обсуждали.

Ру и Тоши обмениваются взглядами.

– А ты уверен, что ссора была из-за вас с Фиби? – уточняет Ру.

Он слегка теряется.

– Фиби написала мне, когда вернулась домой. Сказала, она думает, ссора из-за этого. Ее родители продолжили ругаться дома.

– Фиби не говорила, из-за чего еще они ругались?

Он качает головой.

– Джо, ты сказал, что рано ушел с барбекю. Это случилось после ссоры? – спрашивает Тоши.

– Сразу после. Мистер Брэдли повез миссис Брэдли домой. Фиби сказала, чуть позже он вернулся за ней и Мэттью. Все младшие дети были в развлекательной комнате в главном доме, играли в бильярд и громко слушали музыку, когда случилась ссора. Я сказал маме, нам тоже следует уйти, а она ответила, что никогда не позволит… «этой мозгоправке» испортить ей вечер, мама… успела выпить довольно много и хотела еще. К тому моменту большинство взрослых на вечеринке были пьяны.

– И ты ушел без мамы, – говорит Ру.

– Да. Я на нее разозлился. Я… Мне было за нее стыдно. Она выглядела как дура.

Тоши говорит:

– И больше ты ее не видел?

Глаза парня наполняются слезами, и он качает головой.

– Мне следовало настоять. Нужно было заставить ее пойти домой.

– Ты не должен присматривать за своей матерью, Джо, – говорит Ру, поворачивая на Оак-Энд.

– В некотором смысле должен, – возражает Джо. – Так происходит уже… За мамой иногда нужно приглядывать. Она… Она напивается, принимает наркотики, делает глупости.

Ру заезжает на круговое движение в конце тупика и останавливается перед заданным в навигаторе адресом.

– Это твой дом?

– Да, – отвечает Джо.

Она паркуется, и они выходят. Дождь прекратился. Небо очищается, и ветер опять становится теплым. Ру чувствует аромат моря. Они встали прямо возле тропы, по которой Том Брэдли водил их сегодня в лес. Ру смотрит на тропу, размышляя о произошедшем в контексте предположительно установленной личности жертвы. И того факта, что погибшая жила прямо здесь и конфликтовала с женой человека, нашедшего тело. А ее сын встречается с его дочерью.

– Это дом Коди? – уточняет Тоши, показывая на большое двухэтажное здание на другой стороне улицы.

– Да, – отвечает Джо.

Ру переключает внимание на дом. В окне чердака движется какая-то фигура. И столь же быстро исчезает. У Ру возникает странное чувство. А она привыкла доверять интуиции.

Они заходят вместе с Джо через калитку, и Ру видит старый синий микроавтобус «Фольксваген», раскрашенный огромными белыми снежинками. У него номера провинции Онтарио.

– На этом автобусе вы с мамой ехали на Запад, Джо? – спрашивает она.

– Да. Вход в коттедж – сбоку от главного дома, сюда.

Он ведет их по маленькой тропинке, окруженной кустами роз.

Ру бросает взгляд через плечо. Фигура на чердаке соседского дома вернулась, она наблюдает за ними, стоя сбоку от окна, словно пытаясь скрыться от глаз.

Лили

Сейчас

– Что ты сказал Диане? – спрашивает Лили у Тома.

Они с Томом на кухне. Дети все еще в школе, а Диана только ушла. Фургоны журналистов по-прежнему припаркованы возле дома, а дальше по улице виднеется полицейская машина.

Муж пристально смотрит ей в глаза. Холодное напряжение висит между ними, словно нечто осязаемое.

Медленно, тихо, осторожно Том говорит:

– Я сказал ей, что я – мы – знали Арвен. Что она жила на нашей улице, работала в «Красном льве», регулярно была нашей официанткой в «счастливый час» и что Фиби очень дружит с ее сыном, – помолчав, он добавляет: – Я сказал, прошлым вечером у Коди была ссора в домике у бассейна.

Она смотрит на него. Неподвижно.

– Копы все равно выяснят, Лили. Диане не нужны сюрпризы. Еще я сказал, что вчера провел с тобой целый день, с момента, как вы с детьми вернулись из церкви, а я с пробежки, и мы все пошли на барбекю. Я сказал ей, что вернулся с тобой домой, мы выпили еще, ты приняла снотворное и пошла спать, а я вернулся к Коди забрать детей. Потом я пошел в постель, – он отводит глаза.

– А еще? Что еще ты ей сказал?

– Она спросила, точно ли ты приняла снотворное.

– В смысле?

– Ну, уверен ли я, что ты отрубилась от лекарств.

– И ты сказал «да», верно?

Он сглатывает, кивает.

– Верно. Я думаю, ты отрубилась.

Лили чувствует: что-то не так.

– Том… ты… ты сказал это следователям?

– Я ничего им не говорил. Диана просто пытается понять, сможем ли мы использовать тебя в качестве моего алиби.

От этих мы и тебя Лили становится неприятно. Она медленно говорит:

– Если я отрубилась, то вряд ли могла заметить, как ты встал и ушел из дома.

– Я спал всю ночь, – возражает он. – Я слишком много выпил. Я… Я даже не заметил бы, если бы ты встала и ушла из дома.

Она смотрит на него с изумлением.

– Поверить не могу, что это происходит.

Том прикасается к царапинам на шее, красным и воспаленным.

– Они про них спрашивали?

– Я сказал Диане, это от бурного секса. Между мной и тобой.

Лили становится дурно. Она опускается на барный стул, вспоминая, как рассказывала Диане, что у них с Томом уже какое-то время нет секса. Она отворачивается, закрывает глаза.

– Зачем ты такое сказал?

– Просто сказал. Испугался. И сказал. Если теперь я откажусь от своих слов, будет выглядеть, будто я обманул ее и в другом.

– Зачем ты спрятал в сарае футболку, Том? Почему она вся в крови? Я нашла ее и постирала, ты знаешь?

Он сглатывает.

– Я… увидел ее на пляже, всю разбитую, и упал на колени, и поднял ее, пытаясь привести в себя, но она была мертва. И я побежал домой, а когда я добрался… Я… Я не мог зайти внутрь, весь покрытый ее кровью. Я плохо соображал. Был в шоке.

– Так ты понял, кто это, когда ее увидел?

– Я… сначала не хотел допускать такой возможности.

– Где твоя красная куртка?

– Я снял ее, чтобы накрыть ее лицо.

Лили мягко ругается и трет лицо.

– И твой фонарик. Тебя видел Мэттью, ты в курсе? Как ты уходил с фонариком и в куртке, а вернулся без них.

– Я уронил его, когда упал по дороге домой. Он завалился куда-то в кусты, а на улице уже достаточно рассвело, и я побежал дальше.

– Значит, ты оставил куртку, потерял фонарик, отправился домой в окровавленной футболке, по дороге во двор пробежал мимо Вирджинии Уингейт, сидевшей в машине возле калитки, открыл сарай, зашел внутрь, спрятал окровавленную футболку в контейнер, побежал наверх без футболки и в грязных кроссовках и переоделся в чистую футболку и куртку, прежде чем говорить с копами, – подводит итог Лили, глядя Тому в глаза.

Молчание.

– Почему ты обманул их, сказав про телефон на кухне?

Он роняет лицо в ладони и трет щетину.

– У меня было похмелье… Туман в голове. Обнаружив ее в таком виде… Я растерялся. Был шокирован. Я испугался, ясно? Если учесть… если учесть, что случилось в домике у бассейна. Ответ вырвался сам собой, когда коп спросил, почему я позвонил в 911 из дома.

– Боже, Том. Ты понимаешь, как все это выглядит?

– А почему ты постирала мою футболку, Лили?

Она сердито на него смотрит.

– Почему? – не унимается он.

– Потому что ты пытался ее спрятать, вот почему. И я тоже испугалась. Я не знала, что делать. Снаружи был коп, и я боялась, что он войдет и найдет ее. Я видела, как ты заходил в сарай, и… Я просто испугалась, Том. Я… Я не знаю, что думать.

– Ты думаешь, это сделал я? Думаешь, я мог ее убить?

Молчание.

Он яростно ругается, запускает пальцы в волосы, а потом замирает, словно что-то приходит ему в голову. И тихо говорит:

– Скажи мне, ради жизни наших детей, Лили: ты уходила из дома, когда я заснул?

У нее начинает бешено колотиться сердце. Бросает в жар. Она смотрит на мужа.

– Уходила?

Она отводит взгляд.

– Лили?

Она глубоко вздыхает, потом снова смотрит Тому в глаза.

– Мы алиби друг для друга, помнишь. Мы были здесь вместе всю ночь.

В его лице что-то меняется. Он медленно кивает и сжимает челюсть. Лили знает, о чем думает муж, и ей становится дурно.

– Ты правда не думаешь, что я могла совершить подобное, Том? Пожалуйста, скажи «нет».

Его глаза наполняются эмоциями.

– Лили, я уже не знаю, что думать.

Недоверие и подозрения расцветают между ними как нечто большое, осязаемое, переменчивое и растущее, и Лили знает: их жизнь никогда не станет прежней. В тот самый день, когда Арвен Харпер приехала в город на синем «Фольксвагене», разрисованном белыми снежинками, со своим шестнадцатилетним сыном на переднем сиденье, все начало меняться. Это стало началом конца.

Очень тихо она говорит:

– Что бы каждый из нас ни думал, Том, или что бы каждый из нас ни сделал…

– Я ничего не сделал, – отвечает он.

– Не важно. Что бы сейчас ни случилось, мы должны защитить детей, – она удерживает его взгляд. – Ты понял? В этом-то мы согласны? Ты можешь пообещать, что мы сделаем всё ради защиты Фиби и Мэттью? Попытаемся сохранить семью?

– Лили, это может оказаться невозможным, – едва слышно отвечает он.

– Но мы должны, Том.

Том

Тогда

20 мая, пятница

За четыре недели до ее смерти.

В прегрешении часто есть решающий момент, и обычно он невелик, едва заметен. Иногда это зрительный контакт, удержанный на долю секунды дольше необходимого, иногда – ответ на игривое сообщение, а иногда – уход из паба куда-то еще, когда ты уже перебрал с выпивкой. И когда эта тонкая – почти невидимая – линия пересечена, ты словно самолет в момент взлета: нужно оторваться от земли. Или разбиться. В глубине души Том понимает, что приближается к этому моменту, когда Арвен отвечает «да» на предложение Мильтона переместиться в гавань, на яхту Саймона, и провести там ночь.

– А ты, Том? – спрашивает Саймон, когда они надевают куртки после затянувшегося до ночного пьянства «счастливого часа» в «Красном льве».

Он сомневается.

– Ой, Том, ну давай, – упрашивает Арвен, застегивая пальто. Сегодня она освобождается рано. Она приняла приглашение Саймона и широко улыбается, а в глазах сверкают веселье и предвкушение.

Он бросает взгляд на Саймона и думает о Лили, которая отправилась пить коктейли с Дианой в отель «Оушен Бэй». Возможно, Лили вернется поздно. А еще Том испытывает бешеный прилив ревности и соперничества, когда Саймон кладет большую руку на талию Арвен и они выходят из паба.

Он берет телефон и быстро набирает текст: «Сегодня буду поздно. Не жди».

Лили отвечает мгновенно.

«Только еду домой после вечера с Дианой. Ты собираешься на „счастливый час“ в яхт-клуб?»

Том отрывается от экрана и смотрит на дверь, через которую вышли Арвен с Саймоном. Он печатает: «Возможно. Не жди».

Телефон звякает.

«С кем?»

Он набирает: «Как всегда».

Убирает телефон в карман и спешит за друзьями, бредущими по дороге к гавани вместе с Арвен, чьи юбка и волосы развеваются на ветру.

На улице свежо. Среди звезд плывут облака, и над водой поднимается полная луна. Цветы мерцают под фонарями, покрывая тротуар и крыши машин.

Пока Том торопится вслед за компанией, у него начинает проясняться голова. Ему вспоминается позапрошлое воскресенье, когда он бегал и наткнулся на Арвен возле утесов – она тоже бегала. Они посмеялись над тем, как за пару дней до этого встретились в «Красном льве», где она успела проработать всего неделю. И какое-то время бежали рядом. Тяжело дыша, в идеальном унисоне. Было хорошо.

Даже слишком.

Поэтому в прошлое воскресенье он специально отправился бегать точно в то же время, надеясь опять с ней столкнуться. Так и вышло. Он встретил ее на видовой площадке на утесах Гарри – она делала растяжку. Они вместе пробежались вдоль дороги, ведущей на Мэнфред Хилл, и вместе осилили извилистую тропу на вершину Мэнфред, где они смеялись, пытались отдышаться и наслаждались видом.

В голове возникает образ Лили.

Том замирает. Он думает о детях. О семье. О том, что для него значит Лили. О глубине их связи. Делает глубокий вдох и подбегает к компании.

– Ребята, я, пожалуй, не пойду. Может, в другой раз.

Они пытаются переубедить его, но Том желает всем спокойной ночи и уходит. До дома недалеко, и он наслаждается прогулкой. Он гордится своим решением.

Секунду спустя его догоняют чьи-то шаги.

– Том! Подожди.

Он оборачивается.

– Арвен?

– Я решила, ты прав. Прогуляемся?

Он сомневается.

– Я… Я не знал, что ты живешь в этой стороне. Ты вроде говорила, что приезжаешь по воскресеньям на скалы на машине. Я… думал, ты живешь ближе к городу.

– Да. Моя остановка недалеко отсюда. В двух кварталах.

– Ты ездишь на работу не на машине?

– Микроавтобус на ремонте. Проблемы с коробкой передач, – она улыбается. Свет фонарей освещает ее шею. Мягкую, белую. Татуировка движется, словно чудовище живое. Порыв ветра треплет ее кудряшки. Том чувствует горячий толчок желания внизу живота.

– Я вызову тебе такси, – предлагает он.

– Господи, Том, похоже, ты готов на все, лишь бы не гулять со мной.

Между ними повисает молчание. Падает несколько цветков.

– Разумеется, нет, – выдавливает он.

– Кроме того, мне вообще-то нравится автобус. Особенно ночью – можно увидеть разных людей. Чем позднее, тем более настоящими они кажутся. Меня это вдохновляет. На мое искусство.

Том украдкой ее рассматривает. Глаза блестят в свете фонарей. Он чувствует еще один неудобный, но восхитительно безумный толчок желания. Прочищает горло и идет вперед. Она подстраивается под его шаг. На прошлой пробежке он уже рассказал ей, что живет в Оак-Энд, через парк Спирит Форест от утесов Гарри.

– Значит, тебе не хватает людей, представленных пятничными вечерами в «Красном льве»? – спрашивает он.

Она смеется. Звук бурлит – да, именно бурлит – у нее в груди. Заразительно. Том думает, что он пьян. С ней приятно идти рядом. Широкой, легкой походкой. Такой же, как и бег. Ее длинная юбка, звон браслетов. Эта гадалка, свободная духом художница-официантка. Она воплощает все, что утратила его жизнь. Она излучает энергию, непостоянство. Его жизнь – рутина. Он движется в привычной колее.

Мысли снова обращаются к сексу. Он усмиряет желание.

Но в Арвен Харпер есть нечто особенное. Она глубоко его зацепила. Он видел шрамы на внутренней стороне ее запястий. И подозревает, они – истинная причина браслетов. Арвен пытается спрятать шрамы. Или, наоборот, привлечь к ним внимание. Это интригует Тома как психолога, исследователя аномальных умов, поборника ментального здоровья. И вызывает в нем сочувствие.

Арвен, красивая сексуальная женщина, затронула и более примитивную сторону Тома – стареющего мужчины, чья жена отказывается от секса по пока непонятным Тому причинам.

– В детстве я везде ходила пешком, – говорит она. – Жила в маленьком городке в прериях, – пауза. – Безопасном городке. Когда-то безопасном.

– Где ты росла?

– В детстве – в пригороде Медисин-Хат.

Том напрягается.

– Хм… где?

Он старается говорить обыденно, но сам слышит в своем голосе предательские нотки.

Она поднимает взгляд.

– Ты знаешь это место?

Что-то подсказывает Тому: будь осторожен.

– Не особо.

– Маленький городок Глен Дэнниг.

Том холодеет. В голове мелькает воспоминание.

– Знаешь? – спрашивает она.

– Слышал.

Она умолкает, словно дожидается пояснений, откуда он мог слышать о крошечном городке в прериях.

Вместо этого он говорит:

– И далеко тебе ехать на автобусе до дома?

– Мы живем на главной трассе, ведущей в город, поэтому недалеко. Но не в доме. В маленькой квартирке со студентами в качестве шумных соседей.

– Мы?

– У меня сын.

Том удивляется.

– Я… не знал.

– А откуда? Я не говорила. Джо. Ему шестнадцать.

– А… ты – у него есть отец? В смысле, он…

– Я одна, – короткая пауза. – Я вдова, Том.

Он останавливается.

– Арвен, мне жаль. Когда…

– Чуть больше двух лет назад. Рак. Хотя мы разошлись еще до его болезни. Так что… – она смолкает. Прочищает горло. – Думаю, это стало решающим фактором нашего переезда на запад. Новое начало для меня и Джо.

Она снова начинает идти, и он спешит вдогонку – ее шаги стали шире и быстрее из-за нахлынувших эмоций.

– Возможно, идея была дрянная, – сухо говорит она. – Во всяком случае, для Джо. Он сейчас в таком возрасте, когда наступает сложный период трансформации, и особенно нужны друзья, которых он оставил позади, и чувство места – дома. Иногда мне кажется, он проклинает меня каждый день. Особенно теперь, когда нас выселяют.

– Выселяют – серьезно?

– Я не шучу.

Он понимает, что впервые видит эту сторону Арвен. Реальную сторону. Все остальное – фасад. Похоже, приходится тяжело работать, чтобы быть улыбчивой свободной душой. Это идет вразрез с воспитанием ребенка в стабильной домашней атмосфере.

– Я подыскиваю новое место. Вчера вроде присмотрела кое-что подходящее. Ужасное, но другого сейчас не найти. Подвальная квартира с окнами под потолком, как в тюремной камере. Там пахнет плесенью. И она еще меньше нынешней, – она выдавливает смешок. – Возможно, Джо проклянет меня еще сильнее. Но с арендой все непросто. Когда мы переехали, я стояла в очереди на квартиру на центральной улице Стори-Коув, буквально в двух шагах от «Красного льва», потому и устроилась туда на работу. И записала Джо в школу Стори-Коув, но аренда сорвалась.

Они доходят до угла, где придется разойтись. Луна светит сквозь деревья.

– Мне пора, – говорит Арвен. – Отсюда полквартала до остановки. Увидимся на следующей неделе?

– Непременно.

Она медлит, потом говорит:

– Спокойной ночи, Том.

Он желает спокойной ночи, но она уже уходит прочь.

– Арвен? – кричит он вслед.

Она останавливается.

– В конце нашей улицы есть жилье под аренду. Это…

– Ой, Том, нет – я точно не смогу себе позволить. Оак-Энд? Спасибо за заботу…

– Это садовый коттедж со студией.

Она склоняет голову набок. Лунный свет падает ей на щеку.

– Он только освободился, – продолжает Том. – На прошлой неделе у жильца, пожилого мужчины, случился инсульт, и он переехал в специальный пансионат. Я хорошо знаю владельца дома – они живут за границей и сдают коттедж за бесценок – минимальную стоимость, чтобы жилец приглядывал за собственностью, контролировал службу по уходу за садом и работу сигнализации в доме. Если… В общем, я буду рад внести за тебя плату, если это поможет. Вам с сыном.

Она хочет что-то сказать, но не может. Отводит взгляд. Ее глаза блестят от эмоций.

Не глядя на него, она мягко говорит:

– Это через дорогу от дома Саймона?

Тома пронзает удивление. Он в замешательстве.

– Хм, да. Ты… знаешь?

– Саймон говорил, там может скоро освободиться жилье. Но он, кажется, не знает хозяев.

Том смотрит на Арвен. В голове мелькают воспоминания: Саймон трогает руку Арвен. Саймон прощается после вечера в таверне, наклонившись к Арвен слишком близко и говоря что-то в ее ухо. Арвен кладет руку Саймону на плечо и смеется над его шуткой.

С ним просто играли?

Он предложил поселить через улицу любовницу Саймона – в удобном месте, чтобы его друг мог трахать их официантку буквально под носом у жены и детей?

Господи, хватит, Том.

Арвен подходит ближе и прикасается к его руке. У Тома внутри все замирает.

– Я никогда в жизни не возьму твоих денег, Том, но спасибо за щедрость. А если ты сможешь поговорить с владельцами… Нет слов, насколько это для меня важно. И для Джо. Особенно для Джо. Он будет близко к школе, а я смогу пешком добираться до таверны.

И для Саймона.

Привлекательность пятничных попоек преображается в нечто более гнусное. Он чувствует, как предвкушение удовольствия от общения с друзьями утекает сквозь пальцы. Разлом пронзает его дружбу с Саймоном и остальными до самого основания. Динамика изменилась. Между ними возникла женщина.

И он селит ее на своей улице.

– Я позвоню им завтра, – обещает он.

Она поднимается на цыпочки и быстро целует его в щеку. Он чувствует мягкое прикосновение ее губ.

– Спасибо, – шепчет она ему в ухо, слишком близко. У Тома по спине пробегают мурашки, на брюки давит эрекция, и внезапно он перестает себе нравиться.

Она делает шаг назад.

– Может, увидимся на утесах в воскресенье? Саймон говорит, он тоже ходит бегать.

– Хорошо. Конечно.

– Спокойной ночи, Том, – она поднимает руку и уходит в подсвеченную луной тьму.

Какое-то время Том стоит неподвижно. Шумит легкий ветер. Енот переходит дорогу, смотрит на него и прячется в кусты. Том думает о содеянном. И о том, что еще предстоит. Какую линию он сегодня пересек и как далеко зайдет?

Как далеко зашел Саймон?

И есть еще одна тревожная деталь, словно ноготь, скребущий по стеклянной периферии его сознания.

Городок под названием Глен Дэнниг.