Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Дневник

Ветер обрывает листья с деревьев и свистит в ветвях. Я сворачиваю на подъездную дорожку дома Риттенбергов.

Я выгружаю из машины пылесос и все остальное, вхожу в дом и почти бегом поднимаюсь на второй этаж. Тяжело дыша, я захожу в главную ванную комнату. Все еще думая о Чарли Уотерс, я открываю корзину для грязного белья.

Каждая такая корзина имеет особенный запах – запах человеческого тела, к которому примешиваются ароматы шампуня, лосьона, дезодоранта, духов. Сейчас мне в ноздри бьет запах Дейзи и Джона. В голове у меня что-то неблагозвучно стучит, пока я торопливо обшариваю карманы одежды в поисках предметов, которые не должны попасть в стиральную машину. В ушах у меня раздается хриплый хохот, и на мгновение я замираю.

Воспоминания… Запах разбудил воспоминания, и я снова слышу заглушающие хохот обрывки музыки. Эти звуки поднимаются откуда-то из глубины, из самого темного уголка моей памяти, где они были заперты словно в банковском хранилище с толстой дверью. Старые, когда-то популярные мелодии. Громкие голоса, которые кажутся такими знакомыми… Снова хохот, глумливый, издевательский, поощрительный. Мои руки начинают трястись, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потом лезу в карман фартука и достаю пластинку жевательной резинки с корицей. Довольно острая штука, почище перца. Я отправляю жвачку в рот. Резкий вкус обжигает мне нёбо и язык, прочищает мозги. Теперь я могу сосредоточиться. Я жую, жую, жую, а мои руки собирают белье в охапку. Я несу его вниз, где стоит стиральная машина.

Загрузив белье в барабан, я включаю машину и иду в кухню. На завтрак у Риттенбергов опять были яйца. В воздухе висит жирный запах пережаренного бекона, от которого меня начинает подташнивать: вот уже десять лет я строго придерживаюсь веганской диеты. Споласкиваю тарелки и ставлю их в посудомоечную машину. Я стараюсь не смотреть в ту сторону, где в гостиной висят на стене огромные фотопортреты Берга-Бомбы, но все равно чувствую, что они здесь. Они притягивают меня как магнит. Можно подумать, сам Джон, золотой бог скоростного спуска, стоит там во плоти и дразнит меня. Посмотри на меня, Кит! Посмотри скорее! Разве в твоем школьном шкафчике не висела моя фотография, маленькая толстая Катарина Говнович? Вот же я, смотри на меня, смотри!..

Чувствуя, как покалывает кожу от прилива крови, я хватаю большой нож для мяса и начинаю яростно мыть его под струей воды. Мои глаза прикованы к лезвию – острому, сверкающему лезвию. Я представляю, как рука Дейзи или Джона сжимает эту рукоятку, когда он или она что-то режут или разделывают. Когда они… Нет, к черту! Я больше не могу сдерживаться.

Я поднимаю голову и смотрю на фотографии рядом с камином. Пальцы сами собой стискивают рукоять ножа. Я представляю, как я кромсаю, полосую, режу проклятые фото. Ах ты!.. Черт, я порезалась. Этого только не хватало.

Я спешу в ванную, нахожу коробочку с пластырями и заклеиваю палец. Несколько капель крови падают в раковину, и я смываю их водой, которая на несколько секунд становится розовой. Я смотрю, как она утекает в слив, и мои мысли становятся все мрачнее. Я попалась. Надо было позвонить Холли и отказаться от этой работы. Со всех ног бежать из «Розового коттеджа». Но я не смогла побороть искушения, я открыла крышку ящика Пандоры, и теперь одному только богу известно, что меня ждет. Бежать поздно. Я лечу в пропасть, и спасти меня некому.

Немного успокоившись, я начинаю вытирать пыль, пылесосить, приводить комнаты в порядок. У входной двери валяются ботинки Джона, и я открываю стенной шкаф в прихожей, чтобы их убрать. В шкафу на вешалках аккуратно висят куртки и шарфы, стоит корзина с теплыми зимними перчатками. На специальных крючках на дверце я вижу запасные автомобильные ключи. Судя по брелокам, Риттенберги ездят на «ауди» и «БМВ». Это я запоминаю. Я собираю все сведения, которые могут мне пригодиться. Собираю и запоминаю.

Когда я поднимаюсь наверх, чтобы пропылесосить кабинет Джона, то неожиданно для себя натыкаюсь на золотую жилу. Подумать только, мне даже стараться не пришлось!

Я чистила ковер, торопливо водя щеткой пылесоса по жемчужно-серому ворсу, и случайно задела бедром рабочий стол. От толчка неожиданно включился монитор стоявшего на нем компьютера. На несколько секунд я невольно замерла, чувствуя, как бешено стучит в висках кровь. На экране компьютера я увидела «вертушку смерти». Похоже, Джон хотел выключить компьютер или перевести его в спящий режим, но система по какой-то причине зависла – то ли в очереди печати застряло какое-то задание, то ли к компу попыталось подсоединиться блютуз-устройство, то ли оказался поврежден какой-то системный файл. Собственно говоря, причина не имела большого значения – для меня. Мне важно было другое…

Мое сердце бешено стучит. Я медленно сажусь за рабочий стол Джона.

На экране я вижу его рабочий календарь на месяц – все его расписанные по дням встречи, переговоры, другие дела. Чувствуя, как нарастает во мне охотничий азарт, я пробегаю взглядом по его заметкам. На ближайшие дни у Джона запланировано несколько деловых встреч, партия в гольф, визит к зубному и поездка в автосервис для текущего обслуживания «ауди». Вся его жизнь на ближайший месяц расписана по часам. Для меня это все равно что полная сокровищ пещера Аладдина.

Я беру в руки мышку и открываю «Поиск файлов». Раздается звонок, и я подпрыгиваю от страха, но потом до меня доходит, что это сигналит стиральная машина. Я смотрю на часы. Мне нужно спешить вниз, чтобы переложить выстиранное белье в сушилку. Черт! Времени остается всего ничего, а мне нужно не только как следует пошарить в компьютере Джона, но и закончить уборку до того, как вернется Дейзи Риттенберг.

И все же, прежде чем перевести компьютер в спящий режим, я вывожу на экран список недавно измененных папок и документов и почти сразу натыкаюсь на то, что мне нужно.

Это же надо быть таким глупышом!

В папке «Личное» я обнаруживаю документ в формате «Эксель», который называется… Да, дорогой Дневник, именно так. Он называется «ПРЛИ». Хочешь верь, хочешь нет, но многие люди держат в своем компьютере файлы именно с таким названием. Они совершенно искренне полагают, что в их уютных и безопасных домах и квартирах их личным данным ничто угрожает. Эти наивные люди абсолютно уверены, что никто не сунет нос в их сокровенные тайны, пока эти тайны хранятся в их персональных компьютерах.

Как бы не так.

Я открываю файл.

В электронной таблице в алфавитном порядке собраны ключи ко всей цифровой жизни Джона. Здесь есть и пароли к его аккаунтам на «Дропбокс» и «Нетфликс», и к «Эппл-Ай-Ди», и даже пароль к этому самому компьютеру.

Мне срочно нужна флешка. Полцарства за самую обыкновенную дешевую флешку, на которую я могла бы скопировать файл с паролями!

Но флешки под рукой нет.

Я смотрю на принтер. Может быть, распечатать список?

Мало времени, к тому же у меня появляется идея получше.

Я открываю браузер «Сафари», захожу в свою электронную почту и отправляю на нее копию файла с компьютера Джона, а потом тщательно вычищаю последние строки в истории поиска. Ну вот, готово! Во рту у меня сухо, горло першит, кожу покалывают тысячи невидимых иголок, но мне плевать. Драгоценный ключ к пещере Аладдина у меня. «Сезам, откройся!» Теперь я смогу получить доступ к рабочему столу и содержимому жесткого диска в любое время. Я смогу узнать, где именно Джон Риттенберг будет в любой из грядущих дней, если только он не поленится внести соответствующие записи в свой рабочий календарь. Я смогу даже посылать с его номера текстовые сообщения и совершать телефонные звонки.

Я перевожу комп в спящий режим.

Обливаясь потом, я заканчиваю пылесосить ковер, вытаскиваю «Дайсон» в коридор, оправляю фартук и в последний раз окидываю кабинет внимательным взглядом. Кажется, все в порядке: комната выглядит точно так же, как и до моего прихода, разве что теперь она значительно чище.

Я закрываю дверь и спускаюсь вниз.

Джон

18 октября 2019 г. Пятница

За тринадцать дней до убийства

Сидя за своим столом в офисе «Терры Уэст», Джон все крутил и крутил в пальцах оставленную Генри визитку. Во рту у него было сухо, голова трещала с похмелья, но даже если бы он чувствовал себя нормально, вряд ли ему удалось бы сосредоточиться на текущей работе. Единственное, о чем он был способен думать сейчас, это об Ахмеде Вахиде, чей кабинет со стеклянной стеной находился почти напротив его собственного.

Оторвавшись от созерцания визитки, Джон поднял голову и поглядел на Ахмеда. Пока он смотрел, в кабинет Вахида вошла Анна Симм – секретарша из главной приемной корпорации. В руках она держала небольшой поднос, на котором исходила паром кружка с горячим кофе. Вот она подошла к столу Вахида, и тот поднял голову. Красное платье Анны так плотно облегало ее соблазнительные формы, что казалось нарисованным прямо на теле. Ставя кружку перед Вахидом, секретарша игривым жестом убрала с лица прядь волос. Вахид что-то сказал, и Анна рассмеялась, запрокинув голову. Смеялась она так, словно услышала что-то по-настоящему смешное – смешнее чего она в жизни не слыхивала. Джон еще никогда не видел, чтобы секретарша смеялась так весело и искренне.

Жаркая ненависть растеклась по его жилам. Пальцы быстрее завертели визитную карточку. Джон терпеть не мог проигрывать. Если пост административного директора нового курорта в итоге достанется не ему, а этому чернозадому, размышлял он, это будет означать, что и возня с возвращением домой, и эпопея с ребенком – все впустую. Нет, проиграть – не вариант! Он будет бороться до конца. До победного конца.

Джон снова посмотрел на Вахида. На вид тому было тридцать с небольшим, может, даже меньше. В любом случае этот субъект был слишком молод, чтобы эффективно управлять новеньким всесезонным горнолыжным курортом мирового класса. У него нет и не может быть ни соответствующего опыта, ни достаточных знаний. Хотя тут дело вовсе и не в опыте или квалификации: фирме понадобился красивый фасад. Политкорректный фасад. Да одного только взгляда на этого Вахида достаточно, чтобы понять: парень не в состоянии поддерживать в порядке не то что курорт – собственную прическу! Посмотреть только на эти блестящие, черные, волнистые патлы, свисающие чуть не до плеч! Мода?.. Нет, обыкновенная неряшливость! И непрофессионализм. У парня такой вид, будто он только что выбрался из постели после жаркого секса.

А борода? Возможно, она делает его неотразимым в глазах девиц вроде Анны, но что скажут клиенты, когда приедут на курорт и увидят это, с позволения сказать, украшение? Кроме того, Вахид носил очки в круглой оправе, которые придавали ему псевдоинтеллектуальный вид, но Джону казалось, что они делают его похожим на сову.

Позер чертов, подумал он с досадой. И что только находят в нем все офисные секретарши, которые так и вьются вокруг парня?

Джон снова подумал о Мии Райтер – знойной банкирше, которая выскользнула вчера у него из рук, на которых один из пальцев стискивало обручальное кольцо. Интересно, как бы все повернулось, если бы вчера он пошел за ней, а не стоял столбом, глядя ей вслед.

Джон стиснул зубы. Кровь в его жилах вскипела, дыхание сделалось глубоким и частым. Он снова посмотрел на карточку, которую держал в руке, в сотый раз перечитал напечатанный на ней текст:

«Частные расследования Престона».

Так.

Он положил карточку на стол перед собой, достал из кейса ноутбук и включил его. В строке браузера Джон набрал указанный на карточке сетевой адрес, и на экране открылась домашняя страница «Частных расследований». Движущийся баннер в верхней части сайта гласил: «Быстрые результаты. Любые виды расследований. Полная конфиденциальность».

Джон прокрутил страницу вниз.

«Внебрачные связи, супружеская неверность, адюльтер, прелюбодеяние, измена, промискуитет – подобная терминология способна вызвать стресс у каждого, кто подозревает близкого человека в неподобающем поведении. Но, как это ни называй, статистика гласит, что супружеская неверность распространена гораздо шире, чем полагает большинство. И та же статистика утверждает, что, к сожалению, зародившиеся у одного из супругов подозрения чаще всего находят свое подтверждение».

Джон поднял голову и еще раз взглянул сквозь прозрачные стены на своего соперника. Ахмед Вахид сосредоточенно работал на компьютере.

«…Способна вызвать стресс».

Совершенно верно: само существование Ахмеда Вахида вызывало у Джона сильнейший стресс.

«Что, если удастся разоблачить какую-нибудь его интрижку или что-нибудь похуже?» – подумал он.

«…Специализируется на подобных вещах. Он бывший коп и прекрасно знает свое дело. Когда позвонишь, спроси Джейка».

Интересно, подумал Джон, какую работу этот «Джейк» выполнял для Генри и когда?

Анна Симм вышла из кабинета Вахида и продефилировала по коридору. На Джона она даже не поглядела, не говоря уже о том, чтобы принести ему кофе или хотя бы улыбнуться.

Джон скрипнул зубами и повернулся вместе с креслом так, чтобы оказаться спиной к стеклянной стене. Достав мобильник, он набрал номер «Частных расследований». На том конце линии трубку взяла женщина, и Джон попросил соединить его с Джейком. Спустя несколько секунд он услышал хриплый мужской голос:

– Джейк Престон у аппарата.

Джон слегка откашлялся.

– Я… меня зовут Джон… Мне порекомендовал вас Генри Клей.

– Чем могу быть вам полезен, Джон?

Украдкой обернувшись через плечо, Джон в общих чертах обрисовал ситуацию: у него есть конкурент, претендующий на нечто такое, что по праву принадлежит ему, Джону.

– Мне хотелось бы знать, можно ли что-нибудь с этим сделать, – закончил он.

– То есть вам нужен компромат? Грязные подробности, которые вы могли бы использовать для устранения соперника?

Слова, которые выбрал экс-полицейский, на мгновение выбили Джона из колеи. Он вдруг резко понял, во что ввязывается, и эта затея показалась ему настолько неприглядной, что он прикусил губу.

– Послушайте, Джон-не-знаю-как-вас-на-самом-деле… Если мы договоримся о сотрудничестве, вам придется иметь в виду одну вещь: деликатничать я не умею, да и не хочу. Я привык называть вещи своими именами, поскольку это, во-первых, позволяет избежать недоразумений и недопонимания, а во-вторых, помогает мне не выходить за рамки закона. Если вы, к примеру, делаете вид, будто хотите нанять меня для одного, а на самом деле имеете в виду другое…

– Да, – перебил Джон. – Да, мне нужны грязные подробности. Компромат. Любая информация, чтобы опорочить человека, который нацелился на мое место.

– О’кей, – медленно проговорил Джейк. – Это как раз одна из моих специальностей… Если такая информация существует, я ее раскопаю. Но прежде чем мы начнем сотрудничать… Могу я прислать вам по электронной почте образец нашего договора и прейскурант на услуги или вы хотели бы обсудить эти вопросы при личной встрече?

– Я бы предпочел личную встречу.

– Отлично. Как насчет сегодняшнего вечера?

Джон сглотнул. На мгновение он почувствовал себя так, словно снова стоит на старте на вершине горы, уперев палки в снег и подавшись всем корпусом вперед. Стоит ему наклониться чуть сильнее, и возврата уже не будет – он полетит вниз по склону в облаке снежинок и свисте ветра и не остановится, пока не достигнет подножия. Так было раньше, но сейчас ему нужно точно знать, действительно ли это именно то, чего он хочет. А еще ему нужна победа. Ради этого Джон был готов на все, даже на нечестную игру. На грязные приемчики. Ничего страшного он в этом не видел: в большом спорте так поступали все, и Берг-Бомба не был исключением.

– Я живу в Пойнт-Грей, а работаю в центре Ванкувера, – сказал он.

– Знаете, где Джерико-бич?

– Да, разумеется. Меня это устраивает.

– О’кей, Джон. Встретимся на парковке Джерико-бич. От вас мне нужно имя объекта разработки, а также любая информация о нем, которая может быть мне полезна. Адрес, возраст, пол, хобби, сексуальные предпочтения, сведения о семье, о детях, родителях, близких. Кто его друзья? Где они собираются? Его любимый паб, тренажерный зал, клуб… Пьет ли он, принимает ли наркотики, ходит ли в церковь…

– В мечеть, – машинально поправил Джон. – Если Вахид религиозен, то он ходит в мечеть.

На том конце линии возникла пауза, потом:

– О’кей. – Еще одна пауза. – Если у объекта имеются особые политические воззрения или идеологические установки, это нам тоже на руку. Словом, чем больше личной информации вы сумеете собрать, тем лучше. Я буду ждать вас на парковке Джерико-бич в половине седьмого. Вас это устроит?

– Да, вполне, – отозвался Джон. Мысленно он уже прикидывал, как ему залезть в базу данных отдела кадров. Оттуда он сможет скачать все, что есть у компании на Ахмеда Вахида, и составить из этого своего рода досье, которое он возьмет с собой, когда рабочий день закончится. С Джейком он встретится по пути домой – парковка Джерико-бич сравнительно недалеко от «Розового коттеджа».

– Я буду в светло-голубой «тойоте камри», – сказал Джейк. – Это достаточно распространенная марка, на них никто не обращает внимания. Незаметность – наше кредо. – И, не попрощавшись, детектив дал отбой.

Некоторое время Джон сидел неподвижно, сжимая в потных руках молчавший телефон. Сердце его все еще билось учащенно, но на губах появилась легкая улыбка. Он снова чувствовал себя человеком, у которого в руках реальные рычаги. Он принял меры. Начал действовать. Берг-Бомба, которого пробудила от спячки Миа, расправил плечи и напружинил мускулы. Воодушевленный разговором с детективом, Джон решил отыскать в Интернете Мию Райтер.

Поиск выдал несколько женщин с таким именем, но ни одна из них не была похожа на его Мию. Ну и ладно, подумал Джон. Его место рядом с Дейзи и ребенком. Он все еще гордился тем, что вчера вечером не дал себе волю и не последовал за знойной банкиршей. И вообще, в ближайшее время ему никак нельзя терять контроль над собой, тем более – из-за какой-то юбки. Лишиться еще и Дейзи в дополнение к вполне реальной возможности остаться без повышения в «Терре Уэст» было бы недопустимо. В конце концов, Дейзи и ребенок связывают его с деньгами Уэнтвортов. А если Лабден или Аннабель пронюхают, что он ходит налево, ему конец. Они затаскают его по судам и оберут до нитки. Для него это не вариант, а раз так, нужно вести себя по-умному и не попадаться. Нет, не просто не попадаться – он не должен давать Уэнтвортам ни малейшего повода для подозрений. И тогда все будет так, как ему хочется.

Приняв такое решение, Джон сразу же подумал о том, что утром обошелся с Дейзи не лучшим образом. Ничего страшного, после встречи с Джейком он купит ей розы у Би и заранее предупредит, чтобы об ужине она не беспокоилась – он закажет что-нибудь навынос.

В десять минут седьмого Джон выехал из подземного гаража и влился в плотное городское движение. Рядом с ним на пассажирском сиденье лежала плотная желтая папка с подробным досье на Ахмеда Вахида.

Человек с фотоаппаратом

Когда «ауди» Риттенберга появился из подземного гаража офиса «Терры Уэст», фотограф в машине на противоположной стороне улицы завел мотор и поехал следом, держась за две машины от объекта преследования. Уже стемнело, и он был уверен, что Риттенберг его не заметит. Фотоаппарат лежал наготове на переднем пассажирском сиденье.

В половине седьмого «ауди» Риттенберга свернул на парковку рядом с пляжем Джерико-бич и остановился у низкого бетонного здания, где располагались пункт проката, душевые и уборные. Фотограф занял позицию на улице, тянувшейся вдоль парковки, где его машину скрывала густая тень еще не облетевшего дерева. Заглушив мотор, он повернулся к окну и стал наблюдать за «ауди».

Через пару минут на парковке появилась светло-голубая «тойота камри», которая остановилась рядом с «ауди». Водительская дверца распахнулась, и из «тойоты» выбрался коренастый мужчина с заметным брюшком. Его лысая голова блестела в свете горевших на парковке фонарей. Подойдя к передней пассажирской дверце «ауди», мужчина открыл ее и сел в салон.

Фотограф поднял фотоаппарат и выставил объектив в открытое окно.

Щелк-щелк-щелк!

Дверца «ауди» закрылась, и фотограф, опустив фотоаппарат на колени, приготовился к ожиданию.

Спустя семь минут лысый мужчина выбрался из «ауди». В руках он держал большой коричневатый конверт, и фотограф сделал еще несколько снимков, постаравшись, чтобы в кадр попали и мужчина, и номерной знак «ауди».

Лысый толстяк сел обратно в «тойоту» и отъехал, но фотограф успел зафиксировать и его номера.

Несколько секунд он колебался, не зная, то ли ему дождаться, пока парковку покинет Риттенберг, и проследить за ним, то ли поехать за лысым. Когда «тойота» приблизилась, фотограф сполз по сиденью как можно ниже, стараясь, чтобы его не было видно снаружи. Как только машина проехала мимо, он снова сел прямо, завел мотор и поехал за ней вдоль скудно освещенной улицы.

Голубая «тойота» привела его к небольшому стрип-моллу[74] 74
  Стрип-молл – длинное, разделенное на секции одно– или двухэтажное здание вдоль автотрассы, в котором размещаются небольшие магазины, ларьки, офисы.


[Закрыть] в Бернаби. Там она остановилась на стоянке напротив прачечной самообслуживания. Лысый вышел из салона и направился к неприметной двери между прачечной и вьетнамской закусочной.

Фотограф ждал. В прачечной было всего два посетителя. Клиенты входили и выходили из дверей закусочной, но лысый мужчина не появлялся. В 19:52 фотограф заметил, что в окне над прачечной зажегся свет. Выскользнув из машины, он осторожно приблизился к неприметной двери. Судя по прикрепленной к ней табличке, наверху находились студия бальных танцев, ремонт обуви и детективное агентство «Частные расследования Престона».

Фотограф улыбнулся. Значит, Риттенберг нанял частного детектива!

Вернувшись к своей машине, он включил телефон и зашел на сайт «Частных расследований».

«Внебрачная связь, супружеская неверность, адюльтер, прелюбодеяние, измена, промискуитет – подобная терминология способна вызвать стресс у каждого, кто подозревает близкого человека в неподобающем поведении…»

Риттенберг подозревает жену в «неподобающем поведении»? Или в чем-то похуже?

Фотограф ждал еще долго, притаившись в темном салоне своего автомобиля. Начался дождь. Из дверей никто не появлялся. В конце концов он завел мотор и поехал домой. По дороге он думал о Джоне Риттенберге.

Человек может казаться обыкновенным, даже благополучным, но стоит немного поскрести фасад, и под слоем глянца обязательно отыщется какой-то грязный секрет.