Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Увидев выражение ее лица, он медленно опустил ружье. Что-то явно не так.

Она выглядела затравленной, опустошенной, наполненной чем-то зловещим. Его пульс участился.

– Сильвер?

Ничего не сказав, она остановила лошадь с ним рядом.

Гейб попытался прочесть ее мысли и быстро пробежался глазами по ее снаряжению: два ружья под патрон «магнум», дробовик, палатка, лопата, брезент, но никаких собак. Он ни разу не видел ее без Валкойнена. Пес всегда следовал за ней по пятам. Тут явно что-то не так. Он посмотрел ей в глаза.

– Где твои собаки? Где Валкойнен?

Поджав губы, она посмотрела на него сверху вниз. Ее глаза яростно сверкнули в монохромном зимнем свете.

О боже, нет.

– Сильвер, поговори со мной. Что случилось? Он что-то сделал твоим собакам?

Она гордо вскинула подбородок, как будто исключительно из вредности пыталась удержать что-то в себе.

– Я иду за Лесовиком, – сказала она странным, ледяным голосом. Опасным голосом.

Гейб развернулся, снял шапку и, сердито выругавшись, пнул столбик крыльца.

Ему следовало уйти прошлой ночью. Задрожав от ярости, он повернулся к ней лицом.

– Я не дам тебе это сделать. Я не позволю тебе охотиться на него!

– Я не спрашиваю твоего разрешения, сержант. Ты идешь или нет?

– Сильвер, если ты попытаешься это сделать, мне придется задержать тебя. Не заставляй меня это делать.

Она настороженно посмотрела на него, ожидая, что он скажет дальше. Затем резко развернула свою лошадь и, прищелкнув языком, поддала ей в бока.

– Сильвер, подожди!

Сидя высоко на базальтовой скале, он наблюдал в мощный бинокль, взятый из маленького самолетика еще до того, как тот нырнул в ледяные глубины озера Росомаха. Кстати, пилот был пристегнут к сиденью голым. Его отороченная мехом юконская шапка теперь согревала Стайгера, как и куртка, перчатки и прочее снаряжение.

Стайгер был уверен, что пропавшего пилота пока никто не будет искать.

Он заметил небольшой отряд, пересекавший заснеженную долину в нескольких милях отсюда. Три лошади. Одна везла припасы. На двух других ехали «маунти» и бабенка-следопыт.

Никаких собак.

Стайгер улыбнулся. Он перерезал горло только одному псу. Ее любимцу. Она явно не хотела рисковать другими.

Он засунул бинокль в сумку.

Бабенка-следопыт попалась в его сети.

Охота началась.

Глава 14

Они ехали на северо-запад, к черным горам параллельно границе с Аляской.

Вдоль далеких гранитно-степных пространств росли низкорослые хвойные деревья, но чуть дальше на север, в полярной пустыне, земля была голой, безлесной. Обрамленное нимбом ледяных кристаллов бледное солнце низко висело над горизонтом. Землю покрывал слой снега толщиной в несколько футов, но пронизывающий ветер стих. В воздухе повисла мертвая тишина. Вся жизнь застыла в ожидании следующей бури.

Копыта лошадей с хрустом разбивали ледяную корку, образовавшуюся на поверхности рыхлого снега. Сильвер убедила Гейба в преимуществах путешествия верхом, а не на снегоходе. По ее словам, хотя это и медленнее, но с лошади легче заметить следы, плюс у снегоходов может закончиться топливо. Даже если у них закончится фураж для лошадей, в это время года животные все еще могут добывать корм под снегом. Это позволит продержаться в лесу несколько недель.

С тяжелым сердцем Гейб ехал позади нее. Она взяла на себя инициативу, высматривая следы на снегу. Толстая коса свисала на спину меховой куртки, в морозном воздухе ее дыхание повисало облачками пара. Гейб прикрывал ее сзади. Держа ружье, он в поисках малейших признаков движения осматривал холмистые белые долины и черные горные хребты.

Хотя снег скрыл любые следы, какие мог оставить Лесовик, они двигались в том направлении, где Гейб видел падение маленького самолета.

Глаза Сильвер стали прямо-таки ледяными, когда он сообщил ей, где упал самолет.

– Это Ущелье Росомахи, – сказала она. – Рядом с заброшенным рудником.

Эта информация, похоже, определила ее курс. По ее словам, следы муклуков, что вели от хижины Донована, указывали то же самое направление – на северо-запад.

Гейбу не давала покоя возможная ловушка. Если Стайгер и оставлял след, то только нарочно. Но Стайгер не знал, что Гейб своими глазами видел, как кружил над горами маленький самолет, и не мог учесть это в своих планах. Теперь их главной целью было обнаружить новые свидетельства присутствия Лесовика: все что угодно, что могло бы дать им представление о том, что задумал этот монстр. И даже если они не найдут никаких следов, Гейб знал, что они оставляют за собой свой собственный след.

По нему Стайгер их найдет.

Он молил Бога, чтобы Сильвер с ним в этот момент не оказалась.

Но она была вне его власти. Смерть Валкойнена лишила ее рассудка. Она была одержима идеей преследования Стайгера любым способом – в одиночку или на пару с полицейским.

Гейб тяжело выдохнул. Его дыхание застыло в воздухе морозным облачком. Может, ему следовало посадить ее в карцер, приставить к ней охрану ради ее же безопасности.

Самосуд противозаконен, будь то к северу от 60-й параллели или к югу от нее.

Оставив Сильвер на свободе, он позволил ей подвергать себя опасности – как физической, так и моральной. Знал он и то, что на ее месте поступил бы точно так же.

Он был в растерянности, с каждым шагом все глубже погружаясь в сомнения. Потому что, будь он по-настоящему честен с самим собой, ему пришлось бы признать – вместе с Сильвер у него куда больше шансов найти и обезвредить Стайгера.

Он тихо выругался. Вероятно, именно этого и ожидал Стайгер. Убив Валкойнена, он заманил ее в расставленные сети, сделал пешкой в своей игре.

Гейб боялся, что Сильвер уже никогда не будет прежней.

По крайней мере, так у него был хоть какой-то шанс защитить ее.

От Лесовика. И от нее самой.

Щурясь от бледного солнца, Гейб посмотрел в оптический прицел на далекие хребты. У него была с собой полицейская рация, но рация была и у Стайгера – та, которую он похитил из хижины Донована.

И Стайгер легко мог его прослушивать.

При желании Гейб мог бы пообщаться с этим психопатом. Он почти ожидал, что Стайгер в какой-то момент вступит с ними в контакт, найдет новый способ поиздеваться над ними. Гейб приказал Рози сохранять полное радиомолчание, даже если они будут находиться вне зоны досягаемости. Он не хотел, чтобы Стайгер узнал о том, что подкрепление вот-вот прибудет. Ему очень хотелось на это надеяться.

Все, что им нужно, – это продержаться еще пять дней, пока не придет помощь.

Гейб стиснул зубы и пришпорил лошадь, чтобы догнать Сильвер.

– Мы идем уже пять часов и вообще не видели его следов. Откуда в тебе такая уверенность, что он пошел именно в этом направлении?

Она заглянула ему в лицо. Под серой меховой оторочкой шапки ее глаза сверкали как голубые бриллианты. У него защемило сердце. С тех пор как они покинули Блэк-Эрроу-Фоллз, она отказалась говорить о том, что случилось с Валкойненом. Гейб пребывал в растерянности, не зная, как вызвать ее на откровенность.

Она сказала лишь, что он мертв. Ауму и Ласси убийца пощадил.

Стайгер успел понять, что Валкойнен – ее любимец. И, пощадив остальных, он сделал своего рода намек: нападение было более интимным, личным.

– Мы идем этим путем, потому что именно там, по твоим словам, упал самолет, и именно в этом направлении шли его следы от дома Донована, – сказала она.

Он покачал головой.

– Давай без отговорок, Сильвер. Мы оба выше этого. И я не дурак. Идти туда тебя толкает что-то еще. Что именно?

Ее взгляд посуровел. Несколько мгновений она ехала молча.

– Там дальше есть заброшенный золотой рудник, – сказала она. – Мой отец однажды брал меня туда с собой. Он работал там несколько лет до моего рождения. Несколько человек погибло, работая в этом руднике. Местные жители говорят, что там водятся привидения, поэтому никто больше даже не приближается к этому месту. Там проходит геологический разлом, который делает рудник опасным даже сейчас, и беглец может прятаться в штольнях месяцами, даже годами, и никто его не найдет.

– Это еще не объясняет то, почему ты думаешь, что Стайгер именно там.

Пренебрежительно пожав плечами, она поехала дальше, но уже чуть быстрее. Гейб догнал ее.

– Сильвер?

Она тяжело выдохнула и сердито посмотрела на него.

– Это место, где умер мой сын.

– Правда? – Он потянулся к ее поводьям и остановил ее лошадь. – Что случилось с твоим сыном, Сильвер?

Внезапно поднялся ветер, принесший вместе со своим ледяным дыханием снежный шквал. Небо над ними сомкнулось. Копыта заскрипели по сухому снегу. Чувствуя резкую перемену погоды и скорое приближение бури, лошади забеспокоились.

Она покачала головой.

– Я… не могу говорить об этом, Гейб. Ты, как никто другой, должен это понимать. Просто я думаю, что это часть игры Стайгера. Вдруг он хочет, чтобы я что-то пережила заново?

Он мгновенно напрягся.

– Все равно непонятно. Что, черт возьми, заставляет тебя так говорить? Он оставил тебе какую-то подсказку?

Она ничего не ответила.

– Сильвер, я не хотел давить на тебя, но теперь ты должна мне рассказать. Если ты считаешь, что твое прошлое неким образом вплетено в игру Стайгера, мне нужно знать, что это за прошлое.

– Я… ладно, забудь. Наверное, это все мои фантазии.

Внутри него вспыхнула горячая искра досады. В свое время эта женщина подверглась насилию. У нее остались ужасные шрамы. Она – мать, потерявшая ребенка. И вот теперь ее заставляют превозмочь самое себя. Гейб чувствовал, что не имеет права больше ничего из нее вытягивать. Но если ее прошлое напрямую связано с настоящим – с их будущим, – то он должен знать, что тогда произошло.

– Ты ставишь мне палки в колеса, Сильвер, – спокойно сказал он. – Я не могу вести эту битву, если не знаю, с чем я сражаюсь. Мы не можем быть командой, если ты будешь и дальше что-то скрывать от меня.

– Что, если это моя битва и ее должна вести я? – прошептала она.

– Нет, Сильвер. Это наша битва. Это касается нас обоих.

Он уловил в ее глазах предательский проблеск эмоций. Она поспешила опустить взгляд и теперь нерешительно теребила поводья.

– Моего сына звали Джонни, – тихо произнесла она. – Ему было семь лет. Он утонул в Ущелье Росомахи, недалеко от рудника.

На грудь Гейба как будто навалился тяжелый камень. Он не мог дышать. Не знал, что сказать.

– Я… Боже, извини. Как… как это произошло?

Она протяжно вдохнула и посмотрела вверх, на снежные хлопья, гонимые порывами ветра.

– Отец забрал его без моего согласия. Мы с ним жили порознь. Его звали Дэвид. Тем летом он прилетел обратно в Блэк-Эрроу-Фоллз, чтобы продавать спиртное, и явно сидел на чем-то… на каком-то наркотике. Он был известным на Севере бутлегером, Гейб. А также алкоголиком. Пока я работала проводником с группой туристов, он забрал Джонни. В последний день перед летними каникулами он забрал его из школы, оставив для женщины, которая присматривала за сыном, сообщение. В нем говорилось, что они-де отправляются в короткий поход и что я якобы не возражаю. – Сильвер отвела взгляд. – Няня сразу же позвонила мне по спутниковому телефону, и я поспешила обратно. Я была дома уже на следующий день, Гейб. Но мой мальчик исчез. А Дэвид был в запое. Я пошла прямо в полицию и сказала им, что Джонни похитили. – Она прищурилась. – Они там сидели, несли какую-то околесицу про опеку, про доступ отца к воспитанию ребенка и прочую белиберду, а мой сын тем временем находился в лесу с пьяницей, который к тому же был под наркотическими веществами. Поэтому я отправилась за ними сама. Нашла их там. – Она указала подбородком в сторону зловещих северо-западных хребтов. – В Ущелье Росомахи.

– И что было дальше?

– Я нашла их не сразу. В начале лета прошел ливень, вызвав внезапное наводнение. В ущелье такое бывает часто. Дэвид должен был заметить признаки. Этот ублюдок взял Джонни с собой на рыбалку, одному богу известно зачем. Он был не в себе, не видел, как поднимается вода, и…

Она вновь опустила глаза, не в силах говорить дальше.

– Сильвер… – Гейб потянулся, пытаясь коснуться ее руки.

Она сердито посмотрела ему в глаза.

– Мне не нужно сочувствие, Гейб. Я просто думаю, что Стайгер там, вот и все. Там, где умер Джонни.

Она плохо соображала. У нее явно была посттравматическая реакция.

– Сильвер, Стайгер не мог знать…

– Эта история была во всех юконских газетах. Она есть в архиве. Он мог ее найти.

– Это полная бессмыслица, Сильвер. Если только он не оставил что-то такое, что заста-вило бы тебя подумать, что тут есть некая связь. Чтобы ты знала – это та игра, в которую он играет. Это его почерк.

Она окинула его недобрым взглядом, как будто со злостью сдерживала что-то в себе. Его желудок скрутило узлом.

– Вот как? Он оставил тебе знак? Где? Когда? Почему, черт возьми, ты мне не сказала? – Он выругался. – Это все меняет.

Он даже не подозревал, насколько был прав.

Каждая молекула в теле Сильвер горела желанием признаться ему во всем.

Если они переживут следующие пять дней, Гейб все равно это узнает. И все, чем она делилась с ним до этого момента, закончится.

Он станет презирать ее за то, что она скрывала правду. За ложь и недомолвки. За то, что она ставит ему палки в колеса, как он выразился. Это было несправедливо по отношению к нему. Это также было потенциально опасно.

Она должна ему все рассказать. Но она не могла заставить себя сделать это прямо в эту минуту.

Ей было страшно попасть в тюрьму, но больше всего на свете она боялась увидеть разочарование в глазах Гейба. Она отчаянно хотела быть для него кем-то, кем она не была. Ей с каждым мгновением становилось все труднее удержать эту мечту.

Все было кончено. И она должна с этим смириться.

Вокруг них неожиданно буквально взорвалась снежная буря. Темное небо внезапно наполнилось пеленой снежинок, кружившихся в порывах ледяного ветра.

– Нет, – солгала она, смаргивая тающий на ее коже снег. – Я не видела никакого знака. Я просто делаю обоснованное предположение, что он там, наверху, вот и все. Это то место, где, по твоим словам, упал самолет. Следы муклуков указывали в этом направлении, а Рудник Росомахи – удобное место для того, чтобы залечь там на дно. Если Лесовику нравится морочить голову людям, если он видел какие-то архивные истории обо мне… – она сделала короткую паузу, – …то он также может увидеть некую нездоровую симметрию в том, чтобы заманить нас туда, напугать меня или сделать что-то в этом роде. – Это все, что она решилась ему сказать.

Но он ей не поверил. Она поняла это по его глазам.

– Я уверена, что скоро мы увидим следы его присутствия, – сказала она, натягивая поводья и разворачивая лошадь прямо в пасть снежной бури. – Впереди на гребне есть старая охотничья хижина! – крикнула она, но усиливающийся ветер уносил ее слова прочь. – Мы можем укрыться там на ночь и подождать, когда погода улучшится.

«Так мы будем в безопасности, – подумала Сильвер, – по крайней мере, на несколько часов». Оттуда они могли бы вести наблюдение за холмистыми заснеженными равнинами буквально на многие мили вокруг.

Буря также обеспечит их безопасность в лесу. Любые следы, которые они с Гейбом оставили, за считаные минуты исчезнут.

* * *

Накрытые единственным одеялом, они сидели, прижимаясь друг к другу, в ветхой хижине перед небольшим костром и по необходимости жевали сухие пайки, запивая их горячим сладким чаем. Учитывая метель, можно было не беспокоиться, что кто-то заметит дым, клубившийся из старого дымохода. Привыкшие к юконским зимам, лошади сбились вместе под навесом с подветренной стороны хижины после того, как их покормили.

То, что раньше было пустотой пугающе кристальной тишины, теперь было заполнено ревом снежной бури. Казалось, будто сквозь замерзшие верхушки деревьев с грохотом несется товарный поезд. От яростного натиска ветра стволы раскачивались, скрипели и стонали. Мелкие ветки, шишки и льдинки стучали по старой жестяной кровле, ударялись о старые деревянные стены. Гейб рассудил, что сегодня вечером они с Сильвер будут в относительной безопасности. И все же он чувствовал свою беспомощность, как та деревянная лодчонка, которую швыряет по морю ледяной шторм.

Глубоко внутри него поселилось что-то холодное. Там, где недавно он чувствовал некую молчаливую связь с Сильвер, теперь зияла пропасть.

Она прикоснулась к нему. В ее глазах светилось что-то мрачное и загадочное. Они все еще горели желанием. Под одеялом ее рука скользнула по его животу вниз, к брюкам. Он тотчас почувствовал, как возбуждается. Что ж, он был не против. Как будто жар страсти мог отогнать тьму и секреты, удержать ледяное зло на расстоянии.

Он был нужен ей в самом примитивном, первобытном смысле, и хотя от этого его кровь текла быстрее, а живот наполнялся приятной щекоткой, пронизывающий кости холод никуда не делся. Его охватило горькое предчувствие, что это будет их последний раз. Не потому, что ему так хотелось, а по причине некоего глубинного изменения в ее поведении.

Она явно что-то скрывала, и это его тревожило.

Обнаженная ниже пояса, она оседлала его.

Если Сильвер и потеряла уверенность в сексе, когда получила шрам, то теперь эта уверенность возвращалась к ней, особенно если она могла взять на себя доминирующую роль. Это возбуждало Гейба, делало его член почти до боли каменным.

Она скользнула вниз по его члену, как горячая, влажная перчатка.

Ее движения были быстрыми, первобытными… агрессивное, ритмичное скольжение вверх и вниз по его стволу. Это сводило его с ума, пока ему не показалось, что он вот-вот взмолится о пощаде.

Однако он позволил ей взять всю инициативу на себя. Она была сильной, ее мышцы упругими, она крепко сжимала его бедрами. Снаружи завывал ветер, и под его вой она доводила его до мучительно сладкого экстаза. Она как будто утоляла голод. В ней как будто проснулась животная похоть, дыхание сделалось частым и поверхностным. Он скользнул руками вниз по ее талии и, схватив за бедра, натянул ее глубже на себя. Ее длинная коса была перекинута через плечо, куртка все еще оставалась на ней.

Она резко откинула голову назад и, впившись ногтями в его рубашку, с протяжным вздохом кончила. Он кончил одновременно с ней, и она безвольно упала ему на грудь. Теперь ее голова покоилась между его шеей и плечом.

Гейб потянулся за одеялом и, удерживая ее, все еще сидящую верхом на его коленях, натянул его ей на плечи. Их тела так хорошо подходили друг другу. Но это был просто секс, подумал он, а не занятие любовью. Горячий, мощный, фантастичный секс, и ему хотелось заниматься им снова и снова. Но чего-то не хватало, как будто та ее часть, с которой он был связан, спряталась в раковину. Даже когда он достиг пика наслаждения, на него накатило чувство потери.

Он крепко держал ее, отчаянно пытаясь ухватиться за что-то, что секунда за секундой ускользало из-под его пальцев по мере того, как они приближались к Стайгеру, к ожидавшему их ужасу.

Она соскользнула с него. Трение мгновенно возбудило его снова.

Гейб был слегка озадачен. С тех пор как умерла Джиа, он считал себя физически неспособным на близость с женщиной, однако обнаружил, что он очень даже жив. Он подумал об этом, застегивая молнию на штанах.

– Ты хочешь поговорить? – мягко спросил он. – О Валкойнене?

– Нет. – Она натянула одеяло на плечи и, прижавшись к Гейбу, положила голову ему на плечо, повернувшись лицом к их крошечному костру.

Он глубоко вздохнул и обнял ее одной рукой.

– Знаешь, Сильвер, я служу в полиции уже семнадцать лет. Бывает, что человек видит многое, делает вещи, которые преследуют его, иногда они даже заставляют его ненавидеть себя. Нехорошо держать это в себе. Это разъедает изнутри, как раковая опухоль. – Он сделал паузу. – Тебе нужно выговориться.

Она повернула голову и пару мгновений напряженно смотрела на него.

– Я знаю, о чем ты думаешь… что я не имею права указывать тебе, что делать, ведь я сам весь последний год носил тяжкий груз. Но именно поэтому я знаю, что это может сделать с тобой. Когда я был с Джией, мы разговаривали. Необязательно о подробностях какого-то дела или происшествия, а просто разговаривали. Тебе это тоже нужно. Тебе следует выпустить накопившееся наружу.

– Ты, должно быть, скучаешь по ней.

Он не ожидал от нее таких слов. На миг он даже утратил дар речи.

– Какая она была, Гейб? – тихо спросила она.

Он криво улыбнулся и погладил Сильвер по волосам.

– Она была моей второй половинкой, Сильвер. Я всегда придерживался старомодного представления о том, что у каждого из нас есть родственная душа, и я верил, что обрел свою в Джии. Я никогда не думал, что я… что я смогу обрести ее в ком-то еще. – Он выдержал ее взгляд. – Я был не прав.

Она отвела взгляд. На ее шее затрепетала жилка.

Интересно, подумал он, что у нее на уме? Она с каждой минутой все больше отдалялась от него, и в нем росли досада и разочарование.

Какое-то время она молчала, глядя на пламя. Снаружи завывал ветер, монотонно постукивали плохо прибитые доски.

– Валкойнен прожил хорошую жизнь, – наконец сказала она, как будто пытаясь убедить саму себя. – Он прожил долгую жизнь, Гейб… – Она помолчала. – Как и Старый Ворон… но…

Ее нижняя губа задрожала. Сильвер с силой прикусила ее. Глаза ее заблестели. Затем она внезапно повернулась к нему, и он увидел, что по ее щекам текут слезы.

– Пожалуйста… пожалуйста, ты не мог бы просто обнять меня?

– О Сильвер… – Он крепко-крепко прижал ее к себе. Между тем снаружи неистовствовала буря. Хижина скрипела и стонала. А Сильвер рыдала, ее тонкие плечи подрагивали. Она уткнулась Гейбу в грудь, и от женских слез его рубашка стала мокрой. Он гладил ее волосы и прижимал к себе до тех пор, пока она не выплакалась.

Она шмыгнула носом и рукавом вытерла глаза. Ее руки слегка дрожали. В лице не было ни кровинки.

– Я… извини. Я не…

Она подняла на него покрасневшие глаза, и сердце Гейба чуть не разорвалось.

– Я не могла плакать после смерти Джонни. Я не плакала, ни разу… пока не встретила тебя. – Она попыталась улыбнуться. – Ты заставил меня плакать, черт бы тебя побрал.

Это было самое откровенное, что она могла ему сказать. Ее слова тронули его так глубоко, что у него самого защипало в глазах.

Когда Гейб впервые увидел ее над телом Старого Ворона, у него возникло ощущение, что Сильвер не скорбит. Она загнала скорбь внутрь себя и вместо этого дала выход ярости. Откуда ему было знать, что она делает это вот уже пять лет и теперь была измотана, совершенно опустошена.

– Это из-за Джонни ты помогаешь искать пропавших детей, Сильвер? – спросил он, убирая с ее щеки влажную прядь волос.

Ее глаза сердито вспыхнули.

– Кто тебе сказал, что я помогаю искать детей?

– Донован.

– Он говорил что-нибудь еще обо мне?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так. – Она заколебалась. – И да, Джонни – это причина, почему я помогаю искать потерявшихся детей. Тогда я была недостаточно быстра, недостаточно ловка и не сумела добраться до моего сына прежде, чем потеряла его. Я никогда не хотела бы вновь оказаться в таком положении, Гейб. Я не хотела, чтобы другая мать прошла через то же самое, что и я. Мне нужно было стать лучше, сильнее, быстрее. Я взяла на вооружение те навыки, которым меня обучил Старый Ворон, и научилась большему. Я посещала конференции, разные курсы, встречалась с экспертами, занимающимися поисками пропавших детей. Заблудившись в дикой природе, дети, как правило, думают и реагируют иначе, чем взрослые. При приближении спасателей они ведут себя по-разному. Иногда они даже прячутся, не хотят выходить. Поэтому я тренировалась, я стала добровольцем, я объединила старые методы с новой наукой. Теперь я одна из лучших. Я умею делать это быстро.

Но, увы, слишком поздно, чтобы спасти собственного сына. Вместо этого она спасала чужих детей и при этом пыталась найти объяснение, некий смысл в своей личной трагедии.

Гейб вспомнил ее сострадание к той медведице, что потеряла своего детеныша, и понял. Понял, что любит эту женщину.

Он любил в ней все.

А еще он начал любить эту землю – ее суровую красоту, ее почти первобытные ценности. Место, куда, как ему казалось, он пришел умереть, становилось местом, где ему, возможно, захочется остаться жить. На долгое, очень долгое время.

– И где сейчас Дэвид? – спросил он.

Она резко встала и вышла на улицу, со скрипом закрыв за собой маленькую деревянную дверь.

По коже Гейба пробежал холодок дурного предчувствия.

Он вышел следом за ней. Снегопад прекратился, и мир погрузился в глухую тишину. Лошади под навесом храпели, обнюхивая корм.

Натянув поверх шапки подбитый мехом капюшон, держа бинокль руками в теплых перчатках, она разглядывала заснеженные долины, залитые отблесками платинового лунного света, над которыми неслись на юг рваные тучи.

Это был завораживающе красивый, жутковатый и пустынный вид.

Скрипя ботинками по свежему снегу, он подошел к ней сзади и тотчас почувствовал, как она напряглась.

– Мы не можем ничего сделать без доверия, Сильвер, – сказал он и, помолчав, добавил: – Если у нас нет доверия, у нас нет ничего.

Она опустила бинокль, повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я знаю, – тихо сказала она и повторила. – Я знаю.