Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

Чужак среди нас

Мэг Броган

БРАТЬЯ

Ты хорошо ее знаешь… Очень хорошо…

Терзаясь чувством вины, Блейк наблюдает, как лодка отца скрывается в дожде и тумане. На Мэг были шорты, легкая футболка и «скечерсы». Неподходящая для такой погоды одежда. Он вспоминает стройные бледные ноги, бегущие по причалу, знамя рыжих волос, летящее у нее за спиной, пока она торопливо пересекает на своей маленькой лодочке залив. Спасательного жилета на ней тоже не было. Она старалась никогда не надевать его – ей казалось, что это не круто. Мэг любила рисковать.

Он вспоминает, что было потом, и вдруг его поражает осознание, что лодка его брата вернулась, как только стемнело, что брат был без рубашки и направился прямиком в лодочный домик, даже толком не пришвартовавшись – Блейк заметил это и привязал лодку за него. Блейка терзает нехорошее предчувствие. Джефф так и не вышел из своего домика, несмотря на всю эту суету и поиски.

В не по размеру огромных резиновых сапогах Блейк бежит по извилистой тропе, перескакивая через камни и поскальзываясь в грязи. Он спешит к старому лодочному домику, где теперь живет старший брат – это убежище Джеффа, где он творит свое «искусство».

По лицу текут струи дождя, ветер рвет его плащ. Блейк стучит кулаком по покрытой облупившейся краской двери.

– Джефф! Ты там?!

В ответ ни слова.

– Джефф!

Он дергает за ручку. Не заперто. Распахивает дверь, влетает внутрь вместе с водой и ветром и замирает. Поворачивается и медленно запирает дверь.

Внутри жарко. Слишком жарко. От мерцающей, дымящей лампы сильно пахнет керосином. Но Блейка настораживает бьющий в нос странный запах едкого пота.

Его брат сидит на стуле за старым деревянным столом. В джинсах. Босиком. Без рубашки. Он сидит к Блейку спиной, уронив голову в руки. Кожа блестит от пота.

– Почему… Ты не помогаешь нам? – спрашивает Блейк, почему-то вдруг неуверенно. Ответа нет. Блейк обращает внимание на комок ткани. Лежащий на полу в углу комнаты. Рубашка, которая была на Джеффе сегодня утром. Черная от… крови? Блейк замирает от страха.

– Что происходит, Джефф? – тихо спрашивает он. – Что случилось?

Молчание.

– Джефф?

– Отвали.

Но Блейк стоит на месте, оцепенев от смутной тревоги. Джефф медленно оборачивается. И в его глазах Блейк видит вовсе не гнев на то, что он без разрешения зашел в глупое священное убежище старшего брата. Нет, там нечто гораздо более глубокое и примитивное. В глазах брата он видит страх. Не просто страх – жгучий, первобытный ужас. Лицо Джеффа бело как мел. На скуле глубокий порез. Царапины на руке. Блейк сглатывает, его взгляд мечется между грязной рубашкой и братом.

Напряжение нарастает. Ветер воет, трясет окна и дверь, ищет способ войти. Шумят и грохочут волны. Надрывается сирена. В бухте слышны гудки поисковой бригады, крики добровольцев, ищущих сестер Броган.

– Где ты был? – хрипло спрашивает Блейк. – Ты ходил на косу – я видел, как ты направлялся туда утром.

Молчание. Непроницаемые, бездонные дыры в глазах его брата.

– Что произошло на косе? – тихо спрашивает Блейк, делая шаг вперед.

Джефф медленно опускает взгляд на собственные руки, словно они ему больше не принадлежат и он сам не понимает, что они сотворили. Потом снова смотрит на брата. По его щекам струятся слезы.

– Да ничего, черт подери! – Джефф вскакивает со стула. Стул падает на пол. – Я ударился лицом о ветку! Убирайся отсюда на хрен!

Блейк начинает дрожать. Впервые в жизни он боится старшего брата, как иногда боится отца.

– Это папа, – говорит он. – Да? Я слышал. Вчера ночью. Слышал, как вы дрались. Он снова тебя ударил.

– Просто отвали, ладно?

Блейк идет к двери. Останавливается.

– Сестры Броган пропали. Ты в курсе?

– Нет. И мне плевать.

– Ты не видел их на косе?

– Какая именно часть слова «нет» тебе не понятна, кретин? Просто отвали.

– Ты вообще никого не видел?

Брат смотрит Блейку в глаза. От него исходят электрические импульсы. Он воняет.

– Нет. Никого.

Но что-то в выражении лица брата пугает Блейка еще сильнее.

– Где твои вещи?

Джефф отворачивается, двигает стул и снова принимает ту же позу за столом – опустив лицо на руки, спиной к Джеффу.

– Сегодня утром ты уходил с мешком, в который обычно собираешь на пляже то, что вынесло морем, для своей работы.

Молчание.

Блейк поворачивается и направляется к двери, но останавливается.

– Все из-за того, что осенью ты хочешь уехать в школу искусств, ты поэтому подрался, да?

Молчание.

– Сам виноват – прекрасно знаешь, если он выпил, его трогать не стоит. Дебил.

Блейк берется за дверную ручку, пытаясь побороть жалость к брату, заглушить собственный невнятный страх и мучительную тревогу. Его брат всегда становится мишенью для гнева отца. Джефф – мальчик для битья Булла Саттона. Их вражда началась в тот день, когда Джефф нашел в пыльном старом сарае нарисованные их мамой морские пейзажи и сказал отцу, что хочет повесить картины в доме, потому что они очень красивые.

– Джефф, что ты собираешься делать?

– Уезжать. Выбираться из этой дыры. Отправлюсь в Калифорнию.

– Когда?

– Пока не знаю. Завтра. В следующем месяце. Как только буду готов.

Блейк выходит из лодочного домика. С тяжелым сердцем, на взводе. Его терзает тревога. Теперь он останется с отцом наедине. Его ждет потеря. Слезы бегут по лицу, смешиваясь с водой, он бредет под дождем и заходит в офис. Прокручивает каналы рации, прислушиваясь к треску, шипению и переговорам в бухте. Потом слышит обрывок разговора и леденеет. Они нашли Шерри.

Она мертва. Вызвали полицию. Обстоятельства смерти выглядят подозрительно. Потом поступает приказ прекратить обсуждения по рации.

Блейк в ужасе. Мэг! Где Мэг? Он лихорадочно проверяет другие каналы.

Никаких следов второй девочки.

Это невыносимо. Мозг Блейка кипит. Его рубашка промокла от пота. Он шагает туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, стуча кулаком по ладони, рация шипит, голова лихорадочно работает. Что случилось с Шерри? Где Мэг? Что сегодня делал на косе Джефф? И вдруг Блейк взрывается, словно вулкан – к черту дежурство за приемником, – он надевает штормовую одежду, берет налобный и обычный фонарики, аптечку, рацию и отправляется сквозь ливень к лодке.

Отвязывает веревки и несется навстречу шторму, освещая путь маленьким налобным фонариком. Болтаясь в бурлящей воде, как пробка, он заводит мотор и скользит среди набегающих волн, бросающих брызги ему в лицо. Блейку прекрасно знакомы все капризы течений в этой бухте, как они ведут себя при высоких приливах, и он направляет лодку как можно левее, зная, что его будет уводить вправо даже на максимальных оборотах. Блейк точно знает, где вдоль насыпи стоят пирамиды из раскрашенных камней, в память о погибших моряках. И совсем не хочет, чтобы такая пирамида напоминала о его смерти. Ветер швыряет соленую воду ему в лицо, глаза слезятся.

Он правит на свет маяка в устье бухты, к грохоту волн, бьющих об искусственный риф – опасный проход между мысом и южным пляжем. Словно молодой Одиссей, лавирующий между Сциллой и Харибдой, чтобы спасти свою маленькую рыжеволосую богиню. Потому что он знает тайное место Мэг. Их тайное место. Маленькую пещеру, вход в которую закрывается во время прилива. Но если знать правильное место, туда все же можно попасть – нырнуть и проплыть в грот, откуда можно залезть на скалы даже в самый высокий прилив. Если… Если Мэгги вдруг попала в беду, она могла пойти в ту пещеру, попытаться спрятаться именно там.

Глава 12

Как и у приливов, у тихоокеанских февральских туманов есть свой ритм. В ту ночь стена влажной мороси медленно подползла к кварталу Форест-Энд около часа ночи. Она плыла под фонарями густыми мутными клочьями, проникая в трещины, за деревья, за заборы, касаясь мокрыми пальцами листьев, машин, увлажняя асфальт на дороге до черного блеска. Она глушила звук, свет, разбрасывала их по сторонам и снова собирала, словно осознанное существо, пытающееся направить невинную жертву в ложном направлении.

В домах на Форест-лейн, последней улице перед лесом, было темно – все обитатели спали, кроме одного. Туман сгустился, когда стрелки на часах приблизились к четырем утра – времени, когда человеческие биоритмы максимально замедляются и когда чаще всего умирают очень старые или очень больные люди. Времени, когда сильнее всего снижается температура, прямо перед рассветом, и потоки воздуха движутся по земле, и мрачному жнецу[128] 128
  «Мрачный Жнец» (англ. Reaper Man) – юмористическое фэнтези известного английского писателя Терри Пратчетта, написано в 1991 г.


[Закрыть] становится легче всего проникнуть сквозь тонкую пелену, отделяющую жизнь от смерти, и мягко унести чью-то душу.

Именно в это время по темной улице неслышно кралась машина. Выключив фары, она остановилась под голыми ветками старой вишни, вне поля зрения единственного освещенного окна на улице, но с хорошим видом на дом Броганов.

На первом этаже горел свет. Наверное, лампа. Окна уже заменили, но еще не повесили жалюзи. Наверху шторы были занавешены. Стены двухэтажного дома очищены от граффити, выскоблены и покрыты свежим слоем краски. Чистый лист, на который можно переписать судьбу.

Дверь машины открылась. На гравий тихо, осторожно ступили ботинки. Дверь тихонько захлопнулась. Скрипя гравием, пригнувшийся силуэт прокрался сквозь туман. Лицо закрывала черная балаклава. В прорезах виднелись только глаза, темные и влажные в сумерках.

С другой стороны улицы было видно Мэг Броган, сидящую за столом и работающую при свете лампы, окруженную бумагами. Волосы убраны в узел на затылке, на носу – очки для чтения, взгляд устремлен в ноутбук. Рядом стоит кружка.

Подул ветер. Туман радостно заклубился. Зашуршали сухие листья. По улице с мяуканьем пронеслась кошка, остановилась, словно разглядывая внедорожник под вишней, и исчезла под забором.

Мэг встала из-за стола и потянулась, медленно выгнув спину и приложив руки к нижней части спины. Взяла кружку, прошла вдоль подсвеченного окна и ненадолго исчезла из виду.

Потом снова вернулась с дымящейся кружкой в руках. Видимо, налила себе еще чаю.

Прошло еще несколько минут. Она выключила одну из ламп в гостиной, словно собираясь спать, но замешкалась, вернулась к столу и медленно опустилась на стул, продолжив чтение, словно что-то увлекло ее и не отпускало в постель.

Тень пересекла улицу и скользнула к дому Мэг Броган.

* * *

Сидя за столом с чашкой в руке, Мэг открыла папку с фотографиями с места преступления. Снаружи похолодало, к ее новым окнам прижимался туман. Заказанные жалюзи еще не привезли, но ее дом был теперь чистым, с внешних стен отмыли граффити и наложили первый слой кремовой краски. Порядок вокруг постепенно восстанавливался, и она начала чувствовать себя цельной. Более цельной, чем… Когда-либо.

Но первое же фото сразило ее наповал. Она закрыла глаза, сглотнула и сделала глубокий вдох.

Просто очередная работа. Относись к ней, как к остальным… Ты просматривала бесконечное количество фотографий с мест преступлений и результатов вскрытия… Дистанцируйся от этого, как делаешь всегда, думай головой…

Она потянулась и нажала кнопку диктофона. Загорелась красная лампочка. Но Мэг не смогла выдавить ни слова, глядя на фотографию тела сестры. При ярком свете фонаря кожа Шерри белела, словно бумага на черной грязи. Голова склонилась набок под неестественным углом, распухший язык вывалился изо рта. Ноги разведены, промежность раскрыта, внутренняя сторона бедер покрыта черной кровью. Белые кружевные трусики грязной скомканной тряпкой валяются рядом с левой ногой. Шорты и блузка порваны и отброшены в сторону. Из сухих иголок торчит одинокая босоножка. В спутанных волосах застряли ветки. Глаза широко открыты и пусты, кожа блестит под дождем. Сияющее существо, бывшее ее сестрой, ушло. Взгляд Мэг остановился на родинке на левой груди Шерри, из ее рта вырвался тихий звук. Она испугалась собственного вскрика. В голове пульсировала кровь.

Сосредоточься.

Фотограф запечатлел маленькую татуировку в виде бабочки на левом бедре Шерри, которую она прятала от мамы и папы, – теперь она была открыта миру. Смерть не знает достоинства. Секретов. Скромности. Покидая жизнь, ты покидаешь собственную историю, возможность рассказывать ее, влиять на то, какой ее видит мир.

На следующем фото были раскиданные банки из-под пива, использованные презервативы и еловые иголки. Все мокрое от дождя и поднимающейся грязной воды.

– Что случилось, Шерри? – прошептала она в микрофон. – Тем вечером я отправилась тебя искать. Подвела лодку к берегу, затащила ее повыше, чтобы не унесло приливом, и побежала вверх по дюне. По крутой дюне. Мягкому белому песку, выскальзывающему из-под ног. Я забиралась вверх, помогая себе руками. Потом… Я остановилась. Почему? – Мэг закрыла глаза, сердце забилось быстрее. – Какой-то звук. Я что-то услышала и остановилась. Какой-то ужасный звук. Какая-то часть меня думала, что это одно, но другая понимала, что это нечто совершенно другое, и… Я услышала его снова. И изо всех сил понеслась через кустарник, и…

Мэг выключила магнитофон и вскочила на ноги. Принялась ходить по комнате, сжимая и разжимая влажные ладони. С этого момента она ничего не помнила. Она снова попыталась пробиться в черную дыру, но зайти дальше никак не получалось. Она ощущала присутствие каких-то темных силуэтов, невнятных форм, как в театре теней, но не могла до них добраться.

– Насколько я опоздала, Шерри? Ты еще была жива? Боролась, звала меня на помощь? Что я сделала? Кто там был? Что я, черт подери, увидела…

Подожди. Стой! Не беги, Мэгги, не беги!

Мэг замерла. Почувствовала под ногами толчок. На кухне зазвенели бокалы, картины на стенах съехали набок. С полки упала ваза, новые окна завибрировали. Мэг замерла. Опять, новый слабый толчок, под ногами затряслась земля. Она уже собиралась бежать к дверному проему, когда все успокоилось. Мэг еще немного подождала и поспешила к компьютеру.

Нашла в «Твиттере» аккаунт, где люди сообщали о землетрясениях, и стала наблюдать, как одно за другим появляются все новые сообщения от очевидцев о толчках по всему побережью Орегона и в Вашингтоне. Землетрясение произошло в пятнадцати милях от побережья, и, судя по карте, его тяжесть составила 5,7 баллов по шкале Рихтера. Мэг вскочила, вновь сжимая и разжимая ладони, вся на нервах.

Шерри, похоже, ты решила надо мной пошутить? Это было бы в твоем духе, верно? Пошатаем немного клетку Мэгги-Пэг и посмотрим, получится ли ее напугать…

Мэг заставила себя сесть за стол и успокоиться. Но ее мир странным образом утратил равновесие. Словно посмотрев на фотографии растерзанного тела Шерри, она вызвала движение тектонических плит земли, и какое-то темное, черное зло вырвалось наружу и теперь подкрадывалось в тумане. Она раздраженно включила телевизор, нашла местный канал погоды. Комнату заполнили голоса журналистов и свет, рассеяв странное ощущение и немного приглушив шок от фотографий. Если будет предупреждение насчет цунами, она услышит по этому каналу.

Мэг допила остатки чая и открыла отчет о вскрытии. Нажала на кнопку записи.

– Как и ожидалось, – сказала она в диктофон, читая записи, – мама получила отчет о вскрытии в марте – через семь месяцев после смерти Шерри, в нем описаны травмы от жестокого сексуального насилия, вагинальные и анальные разрывы, следы спермы, которые, как выяснилось, принадлежали Тайсону Маку. Это все сходится с показаниями Тайсона Мака с записи допроса в полиции, что секс с Шерри был «энергичным» и что у него порвался презерватив. – Мэг прочистила горло. – Причиной смерти было удушье. В отчете указаны такие детали, как кровоизлияние в конъюнктиву глаз, мутные роговицы, борозды вокруг шеи. Вскрытие показало раздробленную подъязычную кость. Все эти травмы вполне очевидно видны на фотографиях.

Мэг умолкла и открыла страницу с лабораторными исследованиями. Что?

Она поднесла отчет ближе к глазам.

На момент смерти в крови ее сестры содержалось от 5 до 25 мМЕ/мл – хорионического гонадотропина человека – гормона, который поддерживает развитие плода в женском яичнике.

Шерри была беременна?

Мэг быстро просмотрела документ до конца. Когда ее сестру изнасиловали и убили, та была на раннем сроке беременности. Она изумленно откинулась на спинку стула. И сказала в микрофон:

– Шерри ждала ребенка, уже несколько недель. Но, судя по этому отчету, ДНК эмбриона не совпадала с ДНК Тайсона Мака, образец которой тоже есть в материалах моей матери. Как и с ДНК Томми Кессингера – Томми добровольно сдал образец, чтобы помочь расследованию, потому что у него была интимная связь с Шерри незадолго до убийства.

Мэг откашлялась и мягко продолжила:

– Судя по отчету, на месте убийства было найдено еще несколько использованных презервативов. Роща на косе была популярным местом для встреч, так что это вполне объясняемо. Образцы ДНК, собранные с этих презервативов, были разной степени сохранности, из-за погодных условий и времени. На одном из презервативов были следы ДНК Шерри, но в отчете указано, что он был найден в луже грязной воды, куда стекала кровь Шерри. – Мэг перевернула страницу.

– Было взято еще два образца ДНК – с пивной банки и с бутылки текилы. Ни один из них не относится к отцу ребенка Шерри. Но волосы, найденные в лобковых волосах Шерри, совпадают с одним из образцов неопознанной ДНК – спермы, взятой из презерватива, найденного в луже грязи, где также были обнаружены следы крови Шерри.

Она умолкла, у нее участился пульс. Возможно ли, что преступников было двое? Почему эту версию как следует не проработали? Мэг быстро пометила, что нужно спросить об этом и о беременности, когда она будет брать интервью у Айка Ковакса.

– Моя сестра переспала с другим мужчиной за несколько недель до нападения и ждала от него ребенка. Так кем же он, черт подери, был? И какое это имеет отношение к виновности Тайсона Мака?

Мэг отключила диктофон, ей стало дурно. Она встала, чтобы облегчить боль в спине. Изогнув позвоночник, она завела руки назад, чтобы снять напряжение.

С кем ты встречалась, Шерри? Ты вообще знала, от кого беременна? И если да, то рассказала ли ему? Как он отреагировал? Разозлился? Обрадовался? Смутился? Вы с ним обсуждали, что делать дальше – сохранить ребенка, избавиться от него? Он давил на тебя?

Мэг взяла кружку и отправилась на кухню, чтобы сделать еще чаю.

Дожидаясь, пока закипит чайник, она с отсутствующим видом смотрела на свое отражение в черном окне, и тут ее поразило осознание – обо всем этом знала ее мать. Каково ей было? Тара Броган впервые узнала о беременности дочери из результатов вскрытия, которые раздобыла сама? Если так, то почему шериф Ковакс не сообщил ее матери, как только узнал об этом? Мэг поспешила обратно в гостиную.

Взяла дневник матери и нашла страницы за март, когда ее мама увидела этот отчет. И интересующую ее запись.

Сегодня я получила результаты вскрытия. До этого я не хотела их видеть. Не была готова. Новость о беременности Шерри просто поразила меня. Я отправилась к Айку домой тем же вечером, всю дорогу меня трясло. Я просто не могла поверить, что он не рассказал мне или Джеку о беременности и другой ДНК. Мне хотелось просто его убить. Представляю, каково было Джеку. Ярость. Я никогда глубоко не задумывалась об этой эмоции, пока Джек не убил Тая Мака. Она лишает тебя разума, и я чувствовала, как это происходит со мной, пока вела машину, – руки сжимают руль, зрение падает. Приходилось постоянно повторять себе – думай, Тара. Сосредоточься. Ты можешь попасть в аварию. И тогда ничем не сможешь помочь Джеку в тюрьме. Мэг нужна мать.

Мэг замерла и снова перечитала предложение: Мэг нужна мать. Черт. Она откинулась назад и тихо сказала в микрофон:

– Мама, кем ты была? Жаль, что ты мне ничего не рассказывала. Да, мне было всего четырнадцать, но если бы я знала, какую ты ведешь борьбу, если бы только знала… Возможно, я смогла бы чем-то помочь, хотя бы просто поддержать тебя – и это могло бы все изменить. У меня бы появилась цель. Я так долго ненавидела тебя за то, что ты сдалась. Что меня бросила. Но ведь я тебя совсем не знала. Эти слова в дневнике написала сильная, храбрая, умная, заботливая, целеустремленная женщина, а не убитая горем беспомощная душа, которая больше не могла выносить этот мир. Если бы я только знала, что заставило тебя передумать и свести счеты с жизнью… В этом нет никакой логики.

Она напечатала в компьютере:

Вопросы для Томми и Эммы.

Вы знали, что Шерри была беременна? Вы знали, что она встречалась с кем-то еще?

Мэг вернулась к дневнику матери.

Когда я приехала к Коваксу, Айк рассказал мне, что результаты вскрытия, в том числе тесты на беременность, были получены уже после убийства Джеком Тайсона Мака. Все случилось так быстро. Тайсон Мак был их главным подозреваемым – они не сомневались в его виновности, но прокурор посоветовал им собрать больше доказательств, чтобы добиться серьезного приговора, и поэтому полиция не торопилась предъявлять официальные обвинения, продолжая исследования.

Но если бы Джек знал про беременность или о существовании другого презерватива со следами крови Шерри, возможно, он бы не был так скор на расправу. Потому что, по-моему, из-за беременности Шерри и неизвестной ДНК возникают основания подозревать о существовании другого преступника или даже нескольких. А ребенок является возможным мотивом – может, его отец был жестоким человеком.

Айк объяснил мне, что найденная ДНК ничем не поможет из-за большой вероятности вторичного загрязнения и популярности рощи в качестве места для свиданий. Из-за шторма возникли сложности со сбором улик. По его мнению, это все равно никак не связано с изнасилованием. Он считает, виновен только Тай Мак. Сказал, что просто берег нас. Чувствовал, что известие о беременности сразу после убийства Мака может стать для нас с Джеком последней каплей. И распространение этой информации до суда над Джеком может повредить его защите. Будет лучше, сказал Айк, если судья будет на сто процентов уверен, что Джек убил злодея, и в вине Тая Мака не будет сомнений. Айк сказал, беременность не изменила его уверенности, что Тай Мак изнасиловал и задушил Шерри, и он подумал, что я сама заберу отчет, когда почувствую, что готова столкнуться с подобной информацией.

Айк ошибался.

И теперь, мой дорогой Джек, меня волнует не только вопрос о том, кто мог использовать тебя в качестве заряженного ружья. Я сомневаюсь, что виноват был действительно Тай Мак. Может, мою девочку убил человек, от которого она забеременела? И он до сих пор на свободе. Пока не знаю как, но я докопаюсь до истины. И заставлю их возобновить дело Шерри…

Снаружи послышался какой-то звук. Мэг резко подняла голову. Она приготовилась к началу нового толчка, возможно, уже не такого сильного. А может, первый был просто предвестником большого тектонического сдвига. Тишина. Она обернулась и посмотрела в окно. Ветер? Немного испугавшись, Мэг прислушалась. Тихое шуршание, словно ветки царапают внешнюю стену дома. Видимо, ветер колышет деревья. Она мысленно пометила, что надо вызвать садовую службу обрезать деревья. И снова сосредоточилась на дневнике. Глухой удар. Мэг вскинула голову. За ним последовал странный скоблящий звук, потом – лязг металла. От страха у Мэг замерло сердце.

Она встала и выключила лампу, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Но в этот момент на стене появилась красная точка лазерного прицела. Оцепенев от страха, Мэг медленно повернулась. Точка переместилась ей на руку, прошла по телу, на мгновение задержавшись на груди, и передвинулась на лицо. Она бросилась на пол, и в эту секунду резкий выстрел разбил панорамное окно гостиной. Стекло упало на пол. Сразу повеяло холодом. Следующая пуля угодила в стену рядом с сейфом. В нее стреляют.

Мэг переползла на четвереньках в другую комнату. Там было темно. Она осторожно выглянула поверх подоконника. Новый удар разбил стекло у нее над головой. Она охнула и пригнулась под градом осколков. Очередная пуля разбила зеркало на дальней стене. Мэг полезла в карман за мобильным. Наверху зазвенели стекла. Дрожащими пальцами она набрала 911.

– Служба 911 Чиллмоук-Кантри, что у вас случилось?

– Мой дом – 58 Форест-лейн, Форест-Энд, Шелтер-Бэй.

– Мадам, что случилось?

– Кто-то обстреливает мой дом… Пытается меня убить. Прошу…

Она вскрикнула и упала на пол – пуля взорвала подоконник у нее над головой. Телефон улетел на середину комнаты.