Текст книги "Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Лорет Энн Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 320 страниц)

Мэл

1 ноября 2019 г. Пятница

Дом Уэнтвортов представлял собой стоявшую на склоне горы огромную усадьбу, которая в этот вечерний час была освещена со всех сторон, словно туристическая достопримечательность. Вдоль вымощенной плиткой подъездной дорожки, которая, прихотливо изгибаясь, тянулась от шоссе к дому, тоже горели яркие фонари, а перед гаражом на четыре машины стоял небольшой белый «БМВ». Остановившись позади него, Мэл и Бенуа вышли из салона и поднялись на высокое крыльцо. Пока напарник звонил в дверной звонок, Мэл обернулась, чтобы окинуть взглядом панораму лежащего внизу города, но Ванкувер был скрыт толстым слоем тумана, сквозь который едва просвечивали похожие на новогодние гирлянды несущие тросы моста Лайонс-Гейт. Над облачным одеялом торчали только верхушки самых высоких небоскребов городского центра, похожие на сверкающие маяки. Но над склонами горы Холлиберн, где стояла усадьба Уэнтвортов, ни облаков, ни тумана не было. Воздух здесь, на возвышенности, был по-зимнему сухим и холодным, а на черном ночном небе сверкали бесчисленные звезды, пока город внизу укутывал туман.

– Как в сказке!.. – прошептала Мэл.

Дверь со щелчком отворилась.

Мэл повернулась на звук и оказалась лицом к лицу с беременной брюнеткой.

– Дейзи Риттенберг? – спросила она, стараясь справиться с волнением.

– Что вам нужно? – Брюнетка посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Бенуа. Лицо у нее припухло, а глаза покраснели, словно она недавно плакала.

«Слава богу, она в порядке! По крайней мере одна беременная женщина цела и невредима».

– Сержант Мэллори ван Альст, капрал Бенуа Салуму, – представилась Мэл. – Вы позволите войти? Мы хотим задать вам несколько вопросов о…

– Что там такое, Принцесса? Кто там?.. – донесся из глубины дома раскатистый голос, и в поле зрения Мэл появился мужчина, направлявшийся к двери. Высокий, подтянутый, загорелый. Серебристая седина. Точеный подбородок и отточенная манера держаться. Мэл сразу узнала его по фотографиям, которые видела в Интернете.

– Мистер Уэнтворт?.. – Мэл еще раз представила себя и напарника. – Мы расследуем дело об исчезновении, и действовать нам необходимо как можно быстрее. У нас есть основания считать, что ваша дочь располагает информацией, которая может помочь нам в розысках. Можем мы войти?

Лабден Уэнтворт замешкался. Его взгляд метнулся в сторону дочери, и «Принцесса» чуть заметно покачала головой. Уэнтворт расправил плечи, отчего сразу стал казаться выше ростом.

– Не понимаю, какое отношение Дейзи может иметь… – Выражение его лица вдруг изменилось – похоже, ему в голову пришла какая-то новая мысль. – Или это имеет какое-то отношение к Джону?

Мэл почувствовала, как по ее жилам пробежала горячая волна.

– Вы позволите нам войти?

С видимой неохотой Дейзи и Лабден отступили от двери, пропуская детективов в дом. Из прихожей их провели в роскошно обставленную просторную гостиную. В газовом камине плясали язычки пламени. Вид из окна на лежащий внизу город был совершенно потрясающим, но не успела Мэл насладится им, как в гостиной появилась элегантно одетая женщина, двигавшаяся с грацией балерины. Выглядела она столь же представительно, как и Лабден, однако весь ее облик был пропитан отчетливой женственностью. Вне всякого сомнения, это была сама Аннабель Уэнтворт.

– В чем дело? – резко спросила она, перебегая взглядом с Мэл на Бенуа и обратно. – Кто эти люди?

– Все в порядке, дорогая. Это полиция. Они хотят расспросить Дейзи о ком-то, кто пропал без вести.

Аннабель и ее муж обменялись раздраженными взглядами. Мэл и Бенуа тоже переглянулись. Похоже, они напали на след. Мэл чувствовала это нутром.

Тем временем супруги Уэнтворт двинулись к дивану с явным намерением присутствовать при разговоре.

– Мы бы хотели расспросить Дейзи без свидетелей, – остановил их Бенуа. Уэнтворты заколебались, и Лабден посмотрел на дочь.

– Мы будем рядом, Принцесса. Позови, если понадобимся, – сказал он и повернулся к детективам. – Пожалуйста, постарайтесь покороче… Дейзи очень устала, ей необходим отдых. Сегодня у нее выдался не самый легкий день, и мы беспокоимся о ребенке.

– Конечно, – заверила его Мэл.

Лабден и Аннабель вышли, бесшумно прикрыв за собой высокие французские двери.

Дейзи неловко опустилась в кресло рядом с камином. Глаза у нее оставались припухшими, на коже алели пятна. Она явно нервничала и держалась холодно, почти враждебно, хотя, возможно, ей действительно нездоровилось.

Детективы сели на диван напротив нее, и Бенуа едва заметно кивнул Мэл – можно начинать.

– Миссис Риттенберг, – сказала Мэл, слегка подаваясь вперед, – мы расследуем обстоятельства инцидента, который произошел вчера вечером в особняке под названием «Нортвью», также известном как «Стеклянный дом». Как я понимаю, вы знакомы с его владельцами – Ванессой Норт и ее мужем Харуто. – Мэл вопросительно посмотрела на Дейзи в надежде, что та выложит какие-нибудь интересные подробности.

Дейзи сглотнула.

– Что… случилось? О каком инциденте вы говорите?

– Скажите, когда вы в последний раз были в доме супругов Норт?

Дейзи явно чувствовала, что ее загнали в угол, и она инстинктивно прикрыла ладонями живот.

– Может, мне стоит пригласить адвоката?

– А он вам нужен? – парировала Мэл.

Дейзи покраснела.

– Не волнуйтесь так, миссис Риттенберг. Даю вам честное слово – вам ничто не угрожает. На данном этапе расследования мы только собираем информацию – всего лишь информацию. Нам известно, что вчера во второй половине дня вы купили в бистро «Пи» в Пойнт-Грей чернично-ежевичный пирог. Кроме того, вы приобрели в цветочном магазине «Цветы Би» букет, состоявший из… – Мэл раскрыла блокнот и нашла нужную страницу, – орхидей, дендробий, гипсофил, японских анемонов, паучьих хризантем и белокрыльника. – Она подняла голову и посмотрела на Дейзи в упор. – Вчера около четверти седьмого вечера пирог и букет были брошены на крыльце дома Нортов. Внутри букета мы обнаружили подписанную вами открытку… – Поднявшись с дивана, Мэл шагнула к Дейзи, чтобы показать ей сделанную на телефон фотографию открытки.

Вот и конец нашей свободе.

Удачи тебе, подруга, это был тот еще аттракцион!

Спасибо за поддержку.

Дейзи.

Х

– Кому была адресована эта открытка, миссис Риттенберг?

Дейзи не ответила.

Мэл вернулась на диван.

– Что произошло в «Нортвью»? Как там оказались вы и ваш муж? Почему вы бросили пирог и букет перед дверью?

Дейзи Риттенберг облизнула губы и проговорила – очень медленно:

– Меня и моего мужа пригласили на ужин друзья.

– Друзья? Кто они?

Она опустила взгляд и принялась разглаживать брюки на коленях.

– Моя подруга Ванесса Норт. Она тоже в положении. И Харуто – ее муж.

– Они ваши близкие друзья?

Прежде чем ответить, Дейзи немного помолчала.

– Я… я познакомилась с Ванессой в августе. На курсах йоги для будущих матерей. – Ее глаза наполнились слезами. – Как я уже сказала, она тоже была беременна.

– Была? Вы говорите о ней в прошедшем времени. С ней что-то случилось?

– Я… Нет, с ней ничего не случилось. Все в порядке. Ванесса по-прежнему беременна. А Харуто… до этого я виделась с ним только один раз, а Джон вообще не был знаком ни с ним, ни с Ванессой. Мы думали, что будем дружить семьями… Ванесса нас пригласила. По дороге мы купили этот пирог и цветы.

– Можете объяснить, почему вы бросили и то и другое перед дверью?

– У меня начались судороги, – ответила Дейзи, на этот раз – без малейшего промедления. – Очень сильные. Я даже подумала, что рожаю… Я испугалась, бросила цветы и пирог и схватилась за живот.

Мэл медленно вдохнула.

– А как же ужин с вашими друзьями?

– Никак. Мы решили не рисковать… Мы просто сказали Ванессе, что я плохо себя чувствую, и сразу же поехали домой. Джон очень волновался и настаивал, чтобы я поскорее показалась врачу.

– А как отреагировали Норты?

– По-моему, нормально… Ванесса, правда, очень за меня испугалась, но…

– Вы не разговаривали с ними после того, как столь поспешно вернулись домой?

– Нет.

– То есть ваша беременная подруга, которая так за вас испугалась, даже не позвонила, чтобы узнать, как ваши дела?

Дейзи не ответила.

– Скажите, миссис Риттенберг, был ли в тот вечер в «Стеклянном доме» кто-то помимо Ванессы и Харуто?

– Я никого не видела.

– Не заметили ли вы припаркованную на подъездной дорожке машину желтого цвета?

Дейзи побледнела. Ее дыхание участилось, а взгляд непроизвольно метнулся к закрытым французским дверям.

Мэл решила переменить тему:

– Ваш дом… Он ведь называется «Розовый коттедж», так?

– При чем здесь мой дом?

– Кто убирается в «Розовом коттедже», миссис Риттенберг?

– Какое отношение это имеет к…

– Мы можем перенести наш разговор в участок, мэм, – вмешался Бенуа. – Но для всех будет лучше, если вы поможете нам сейчас…

Дейзи Риттенберг плотно сжала губы. Когда она снова заговорила, каждое слово давалось ей с трудом.

– Я… Мы заключили договор с клининговой фирмой. Она называется «Помощь Холли». Они начали работать у нас через три дня после того, как в июле мы поселились в «Розовом коттедже».

– Кто это – они?

– Уборщицы из фирмы.

– Вы знаете кого-нибудь из них по именам?

– Нет. – Ее ответ был твердым и быстрым. Слишком быстрым.

Мэл медленно кивнула.

– Скажите, когда вчера вы и ваш муж приехали к дому Нортов, видели ли вы припаркованный на подъездной дорожке «субару кросстрек» с логотипом «Помощь Холли» на дверце?

– Нет. Я же уже говорила… Я не видела там никаких посторонних и никаких машин тоже не видела!

– Вы уверены?

– На подъездной дорожке не было никаких машин! – Дейзи, уже не скрываясь, бросила взгляд на дверь в соседнюю комнату. Она явно нервничала, чувствуя, что ее загоняют все дальше в угол, и Мэл подумала, что их шансы получить от Дейзи Риттенберг хоть какую-то информацию стремительно убывают.

– А если я скажу, что у нас есть свидетель, который видел, как вы и ваш муж въехали на дорожку перед домом Нортов на сером «ауди S6» в шесть часов и четырнадцать минут пополудни и припарковались позади желтого «субару»? Наш свидетель также утверждает, что обе машины оставались на подъездной дорожке почти до полуночи, после чего и «ауди», и «субару» куда-то уехали, можно сказать умчались.

– Тогда я скажу, что ваш свидетель лжет. Или у него галлюцинации. А еще я скажу, что с меня достаточно. Я больше не собираюсь отвечать на ваши вопросы.

– Миссис Риттенберг, – снова вступил Бенуа, – в «Стеклянном доме» серьезно пострадал человек. Вы могли бы нам очень помочь…

– Что?!

– Мы предполагаем, что в доме кого-то серьезно ранили, и…

– Кто?! Кто пострадал? Кого ранили?! – Глаза Дейзи расширились от ужаса, на щеках расцвели два багровых пятна.

– Это мы и пытаемся установить. И если бы вы ответили на наши вопросы… – начала Мэл, но Дейзи не дала ей договорить.

– Папа! – громко позвала она и, с трудом поднявшись с кресла, заковыляла к французским дверям. Ладонь она прижимала к пояснице. Не успела Дейзи дойти до дверей, как в гостиную шагнул Лабден Уэнтворт. Окинув дочь быстрым взглядом, он повернулся к детективам.

– Прошу прощения, господа, но вам придется уйти. И как можно скорее.

Мэл вскочила на ноги.

– Позвольте нам задать вашей дочери еще один вопрос! Только один. От этого может зависеть человеческая жизнь.

Лабден Уэнтворт заколебался. Посмотрел на Дейзи. Мэл воспользовалась заминкой, чтобы достать телефон. Отыскав в галерее фотографию Кит Дарлинг, которую предоставила ей Холли Магуайр, она показала ее Дейзи.

– Вы узнаете эту женщину?

Дейзи с трудом сглотнула. Наклонилась вперед.

– Нет.

– Вы уверены? Посмотрите внимательнее.

– Конечно, я уверена! А кто это?

– Ваша уборщица. Она убирала у вас до 27 октября.

Лицо Дейзи сделалось белым как полотно.

– Что?..

– Эту женщину зовут Кит Дарлинг. Она работала в фирме «Помощь Холли» и дважды в неделю приезжала в «Розовый коттедж», пока 27-го числа ее не сменила другая уборщица.

Словно боясь встретиться с Мэл взглядом, Дейзи не отрывала глаз от фотографии.

– Я… В дни, когда работала уборщица, я всегда старалась уехать из дома. Я никогда не видела эту женщину. И ту, которую Холли прислала ей на замену, я тоже не знаю. Мне известно только то, что уборкой дома занималась фирма «Помощь Холли»… – У нее затряслись руки, и она повернулась к отцу. – Пап… папа! Я… Я сейчас упаду в обморок. Мне нужно прилечь. Скажи им, пусть уходят. Немедленно!

Аннабель Уэнтворт поспешно вела детективов к выходу, когда Мэл услышала донесшийся из гостиной пронзительный голос Дейзи Риттенберг:

– Я не знаю! Не знаю. Нет, я понятия не имею, что там произошло! Ну, пап, конечно, это правда!..

Дневник

Торопясь, нервничая, обливаясь потом, я вставляю найденную в сейфе флешку в ноутбук. Я только что вернулась домой и даже не успела переодеться – до того мне не терпится узнать, что может быть на ней записано. То, что я видела, то, что я знаю, те документы-улики, которые я сфотографировала на телефон, – все это делает меня опасной и для Джона, и для Дейзи. А это, в свою очередь, делает их опасными для меня. Нужно вернуть флешку на место как можно скорее.

Но сначала я должна посмотреть, что там…

Я открываю вкладку «Съемный диск». На флешке только один файл. Судя по расширению, это видео. Я нажимаю кнопку «Воспроизвести».

Первые секунды мне сложно понять, что происходит. Угол съемки постоянно меняется, камера дергается, в объективе мелькают смазанные изображения, освещение плохое, картинка зернистая. Музыка, голоса, смех – настоящая какофония. Но постепенно я начинаю понимать, что за события разворачиваются на экране, и холодею от ужаса.

Кто-то заснял тот кошмарный вечер.

Передо мной – визуальное доказательство. Улика. Материал, подкрепляющий содержание документов, которые Дейзи хранит в сейфе под замком.

Содрогаясь от ужаса, я продолжаю смотреть на экран. И вдруг слышу на записи…

Смех. Высокий, ухающий, он заглушает и голоса, и даже музыку. Он становится все громче, все пронзительнее, и у меня перехватывает дыхание. Еще немного – и я задохнусь. Я нажимаю кнопку «Стоп».

Я сижу неподвижно, стараясь восстановить дыхание. Потом отматываю запись немного назад и снова включаю «Воспроизведение». Вот оно, это место… Сначала едва слышный, заглушаемый шумом вечеринки, этот звук набирает силу, звенит, переходит в пронзительное бульканье, похожее на крик цапли. Мое сердце готово выскочить из груди, глаза жжет как огнем. Я снова отматываю запись назад и включаю опять. И еще раз. И еще. Наклонившись вперед, я впиваюсь взглядом в монитор, и спустя какое-то время мне удается узнать некоторые лица, включая мое собственное. Но Буна я не вижу. Он никогда не говорил мне, что тоже был там той ночью. Но он там БЫЛ. Я знаю, что не ошиблась. Это его смех, – смех который я узнала бы где угодно, – я слышу на записи, хотя и не вижу его лица. Наверное, во всем мире не найдется человека, который бы смеялся так, как Бун.

Я бессильно откидываюсь назад, чувствуя себя выжатой как лимон. Как он мог? Все эти годы… Столько лет мы были друзьями, он заботился обо мне, помогал чем мог – и все это время он знал. Бун там был. И он все видел. Но предпочел молчать.

Бун не дал показаний, не рассказал полиции и суду о насилии, которого – судя по этому ролику – не мог не видеть. Но гораздо хуже было то, что происходящее казалось ему смешным.

Он столько раз говорил, что верит мне, что все было именно так, как я говорила. Но он ни разу не признался, что видел все собственными глазами. Ни разу, даже случайно, даже по ошибке он не проговорился, что знает о той кошмарной ночи больше, чем услышал от меня.

Мой лучший друг меня предал – осознание охватывает меня целиком, проникая в каждую клеточку тела. Видео, документы из сейфа Дейзи – омерзительные подробности происшедшего понемногу складываются в цельную картину, которую я пока не в состоянии осмыслить. И тем более мне сложно принять, насколько сильно все, что я узнала, меняет последние два десятка лет моей жизни – то, что я считала непреложной истиной, на моих глазах рассыпалось в прах. Вот вам и «решающий прорыв», мадам Фрейд! Вот вам и картинки-перевертыши, на которых изображение юной девушки вдруг превращается в лицо уродливой старухи, – такое не развидишь.

Я начинаю плакать. Рыдания сотрясают мое тело.

Черт!

Я потеряла друга. Если, конечно, он вообще у меня был.

Я закрываю лицо. Сжимаю руками виски. Голова раскалывается от боли, внутри черепа словно работает отбойный молоток. Бам! Бам! Бам! Бам!

Но теперь у меня есть доказательства. Я наконец раздобыла их, пусть и восемнадцать лет спустя. Они здесь. Они были здесь все эти долбаные годы – пустые, мертвые, наполненные болью годы. В сраном сейфе у суки Риттенберг.

Но зачем они ей? Почему она их хранит? Она ведь не может не понимать, что будет с ее мужем, если правда откроется? Или… Она хранит доказательства именно поэтому? Чтобы держать Джона Риттенберга под контролем.

В моих ушах раздается голос Чарли Уотерс:

«…Кит, я не знаю, что там у вас с Риттенбергом, но будьте осторожны. Да, он говнюк, но, по большому счету, он ничем не хуже и не лучше большинства мужчин – обычный самовлюбленный самец с раздутым эго. А вот его жена Дейзи – она действительно опасна».

Еще долго я сижу, уставившись в пространство перед собой и пытаясь осмыслить происходящее, пока ночь за окном вступает в свои права. Я сижу, а чернота за окном густеет. Я сижу, а за окном начинается дождь. Лишь спустя много, много часов я наконец понимаю, что буду делать дальше. Недели, прошедшие с того дня, когда я впервые перешагнула порог «Розового коттеджа» и увидела огромные фотопортреты Джона, неизбежно вели меня к этому решению. Фрагменты головоломки сложились в одно, и теперь я вижу перед собой свою цель.

Я беру в руки телефон. Мне сложно собраться с силами, но я делаю глубокий вдох и наконец набираю номер Буна.

– Кит?.. – Голос у него сонный; похоже, я его разбудила. – Ты время видела? У тебя что-то случилось?

– Да, Бун, случилось. Нам нужно срочно увидеться. Я должна кое-что тебе показать.

Дейзи

25 октября 2019 г. Пятница

За шесть дней до убийства

В «Стеклянный дом» к Ванессе, пригласившей ее на поздний ланч, Дейзи ехала в крайнем раздражении. Была пятница – день, когда в «Розовый коттедж» приходила уборщица, – поэтому Дейзи нужно было куда-то уехать, но на самом деле она предпочла бы остаться в постели, чтобы дать отдых отекшим ногам. Через два дня ее беременности исполнялось тридцать пять недель, и Дейзи казалось, что весь мир вступил в молчаливый заговор с целью причинить ей максимальные неудобства. Ей жутко некомфортно в собственном теле. Ее с прошлой недели не отпускает письмо с изображением куклы Чаки. А странное поведение Джона? И еще это тревожное ощущение, будто за ней кто-то следит…

И как будто всего этого мало, в последние дни Дейзи постоянно что-то забывала, теряла или клала не на то место. Вот сегодня, например, она так и не смогла найти свой кулон с бриллиантом, который подарил ей Джон. Дейзи готова была поклясться, что накануне оставила его на полочке в ванной, но утром его не оказалось ни там, ни на туалетном столике в спальне, ни в шкатулке с драгоценностями. Она все еще искала кулон, когда Джон принялся орать на нее – якобы она куда-то засунула его чертовы ботинки. Она!.. Дейзи и не помнила, когда она в последний раз сама убирала его обувь.

Скорей бы уже Крошка-Горошка появился на свет.

Ей так хотелось снова почувствовать себя нормальной.

Но когда Дейзи свернула на тянущуюся вдоль побережья улицу и увидела замаячившие впереди сверкающие стены «Стеклянного дома», ее мрачное настроение сразу улетучилось. Ванесса пригласила ее на поздний ланч, что было приятно само по себе, а кроме того, Дейзи не могла не признать, что, несмотря на осень, день выдался просто роскошный: голубое небо, прозрачный, не слишком холодный воздух, одетые в багрянец и золото деревья. Осталось совсем немного, подбодрила себя Дейзи. До тех пор, пока малыш не родится, она не будет заходить в социальные сети, что оградит ее от пугающих посланий. С повышением Джона тоже как-нибудь устроится. И пусть сейчас ей нелегко, трудные времена скоро закончатся, а ее жизнь снова станет счастливой и радостной.

Дейзи припарковала «БМВ» на подъездной дорожке «Стеклянного дома». Когда она, выбравшись из салона, громко хлопнула дверцей, из листвы ближайшего дерева с громкими криками вылетела целая стая крупных черных птиц. Вздрогнув от неожиданности, Дейзи повернула голову и вздрогнула еще раз, увидев не меньше десятка ворон, поднимавшихся в голубое небо, словно растрепанные гарпии. Проклятые падальщики!.. Обожают пировать на трупах!..

Тут она вздрогнула в третий раз, потому что одновременно со словом «труп» взгляд ее упал на пару надгробий на передней лужайке соседнего дома и на болтающийся в его верхнем окне скелет, подвешенный за шею на грубой веревке.

Ах да, скоро Хеллоуин, вспомнила Дейзи. Идиотский праздник!

– Дейзи! – из парадной двери навстречу подруге вышла Ванесса. Она была в изумрудно-зеленом платье из джерси, туго натягивавшемся на ее выступающем животе. Выглядела она при этом совершенно роскошно.

Дейзи и Ванесса обнялись и обменялись воздушными поцелуями.

– Сегодня прекрасная погода, – сказала хозяйка. – Как насчет того, чтобы пообедать на улице, возле бассейна? Ты не против?

– Что ты, совсем нет.

Взяв Дейзи за руку, Ванесса провела ее через гостиную на задний двор, где на площадке у пейзажного бассейна был накрыт столик на двоих. С площадки открывался вид на залив, и Дейзи почувствовала, что готова позеленеть от зависти. «Розовый коттедж» хоть и стоял на противоположном берегу залива, но довольно далеко от воды. Сейчас она поняла, что предпочла бы жить на этой стороне и как можно ближе к побережью. Кроме того, отсюда рукой подать до дома ее родителей. По правде сказать, Дейзи уже давно казалось, что «Розовый коттедж» плохо вписывается в образ, который она так старательно создавала в своем Инстаграме. Да, особняк обошелся им в семь миллионов семьсот тысяч долларов, но покупали они его второпях, почти не глядя, и только для того, чтобы им было где жить после возвращения из Колорадо. Собственно говоря, «Розовый коттедж» с самого начала задумывался как временное жилье – им все равно пришлось бы перебираться на другое место, как только Джона назначат административным директором нового курорта. Но теперь Дейзи вовсе не была уверена, что это назначение состоится.

– Устраивайся, – предложила Ванесса. – А я пока принесу еду.

Дейзи опустилась на пластиковое кресло, повернутое лицом к бассейну, и не сдержала вздоха облегчения – было очень приятно наконец дать отдых распухшим, пульсирующим ногам. Ванесса ушла в дом и вскоре вернулась с большой менажницей, в отделениях которой лежали несколько видов сыров, копчености, пикули, оливки, виноград, орехи и нарезанные овощи. Опустив менажницу на стол, хозяйка неуверенно проговорила:

– Хотела спросить, как насчет… хотя не важно.

– Не важно – что? – уточнила Дейзи.

– Я сегодня умереть как хочу вина, – призналась Ванесса. – Если честно, мне кажется, что глоток белого вина с содовой нам не повредит. Или игристого розового. Но если ты не…

– Я только за! – перебила ее Дейзи. – Давай немного выпьем. Нам обеим необходимо расслабиться. – Ей и в самом деле понравилась идея подруги. В конце концов, роды уже близко. Уж конечно, на этом этапе беременности немного вина на развитие плода никак не повлияет.

– Ты уверена? – нахмурилась Ванесса.

Дейзи безмятежно улыбнулась в ответ.

– На все сто.

– Ну что за женщина. – Ванесса приложила руку к груди. – Ладно, я сейчас принесу бутылку и бокалы, а ты пока нарежь салями. Нож вон там. – И она снова исчезла в дверях своего шикарного дома.

Дейзи вздохнула и потянулась к лежавшему на углу стола ножу. Нарезая колбасу, она думала о том, что бокал вина ей точно не повредит, зато поможет хотя бы немного снять напряжение, в котором она пребывала последние дни. В конце концов, постоянная тревога способствует выработке кортизола[75] 75
  Кортизол – гормон, который образуется в коре надпочечников. С эволюционной точки зрения кортизол является гормоном стресса, в том числе долговременного.


[Закрыть], а это, наверное, даже вреднее для плода, чем несколько глотков вина на свежем воздухе.

На площадке возле бассейна снова появилась Ванесса. Широко улыбаясь, она прижимала к себе два бокала и бутылку французского розового вина. Налив вино в бокалы, она протянула один из них Дейзи, и обе стали пить маленькими глоточками, закусывая фруктами и сыром. Вино было охлажденным, но уже после первого глотка внутри у Дейзи разлилось блаженное тепло – как хорошо!

– Господи, я и не знала, как сильно мне этого не хватает! – призналась Дейзи, когда Ванесса вновь наполнила их почти опустевшие бокалы.

– Я тоже, – согласилась та и, поставив бутылку на стол, сделала из своего бокала большой глоток. – По-моему, это просто несправедливо: мужчины продолжают жить нормальной жизнью, ходить в пабы, пить и есть сколько влезет, а нам приходится изображать из себя святош-трезвенниц!

– А потом нам еще рожать, кормить грудью, лечить трещины на сосках и мучиться с молокоотсосами, – поддакнула Дейзи.

Ванесса рассмеялась.

– Не говоря уже о разрывах влагалища, – добавила она. – Буквально на днях я говорила Харуто примерно то же самое, и…

Дейзи потянулась за сыром камбоцола, который Ванесса слегка подогрела. Намазав мягкий как масло сыр на крекер, Дейзи отложила сверкающий на солнце нож и откусила большой кусок.

– Мне было очень приятно познакомиться с твоим Харуто, – сказала она с полным ртом. – Тогда, в бистро, помнишь?.. – добавила Дейзи осторожно.

– Правда?

Дейзи вскинула взгляд.

– Да, а что?.. – Она откусила еще кусочек крекера. – Я даже подумала – было бы неплохо, если бы вы оба познакомились с Джоном. Мы могли бы как-нибудь пообедать или поужинать вместе – все четверо.

Ванесса очень серьезно посмотрела на нее, а потом слегка подалась вперед.

– Послушай, Дез, я знаю, что ты тогда видела и что подумала. Нет-нет, не отрицай, у тебя все было на лице написано. На самом деле Харуто очень хороший человек, просто он… Иногда он бывает чересчур властным и не терпит возражений. Харуто не выносит дураков и тех, кто слишком медленно соображает. Вспыхивает как порох от малейшего пустяка! Да, я согласна, что ему порой не хватает терпения, но, с другой стороны, именно темперамент делает Харуто таким хорошим специалистом и позволяет зарабатывать достаточно, чтобы мы могли позволить себе что-то подобное… – Она жестом показала на «Стеклянный дом». – Надеюсь, ты меня понимаешь.

Дейзи с готовностью кивнула. На самом деле она прекрасно понимала, что делает подруга. Ванесса просто поднесла к ее лицу зеркало, чтобы она могла как следует взглянуть на себя, на свою собственную жизнь, на своего мужа, на свои собственные приоритеты и компромиссы.

– Вот взять, например, твоего Джона, – продолжала Ванесса. – Он знаменитый горнолыжник, олимпийский чемпион. Скоростной спуск – очень опасный вид спорта. Одна-единственная ошибка – и все. Зато победа – победа дает силу, деньги и влияние. Но чтобы одержать эту победу, таланта мало – спортсмен должен быть настоящим альфа-хищником, постоянно готовым к борьбе, к риску. Больше того, он должен наслаждаться этой борьбой. Но и у золотой медали две стороны. У таких альфа-хищников есть свои, гм-м… особенности. – Последовала пауза. – Или я не права?

Прежде чем ответить, Дейзи поднесла к губам бокал, чтобы сделать пару глотков вина. Она не знала, что отвечать. Ванесса как будто заглянула к ней в голову, прочла ее самые сокровенные мысли.

– Кстати, как давно вы женаты? – спросила Ванесса, так и не дождавшись ответа. – Я что-то не припомню, говорила ты мне или нет…

Дейзи слегка усмехнулась.

– Мы поженились в 2002-м, когда Джон стал двукратным олимпийским чемпионом. Мы были еще совсем молодыми, возможно – слишком молодыми. На самом деле мы начали встречаться еще в старшей школе… Да и моим родителям он всегда нравился. А после того, как он выиграл Олимпийские игры, мой отец решил, что Джон подходит нам по всем параметрам… Лыжные курорты – это наш семейный бизнес, так что…

Она сделала еще глоток из своего бокала. Вино было легким, приятным на вкус, вот только она почему-то очень быстро опьянела. Наверное, просто отвыкла…

– Папа считал, что Джон – человек с большим потенциалом.

– Считал?

Дейзи почувствовала, что краснеет. Такого поворота беседы она не ожидала, но вместе с тем не могла и не признать, что подруга верно ухватила суть дела. Слегка откашлявшись, Дейзи сменила тему:

– А как познакомились вы с Харуто?

– О, это было так «романтично»! – рассмеялась Ванесса, потянувшись к своему бокалу. – Мы разговорились в баре в аэропорту и выяснили, что возвращаемся в Ванкувер одним рейсом. Потом – уже здесь – мы созвонились. Ну и пошло… Правда, брак мы зарегистрировали в Сингапуре – Харуто там родился. Его мать – японка, а отец и его семья – коренные англичане.

– Так вот откуда у него такая фамилия!

Ванесса кивнула, и Дейзи отпила еще немного вина. Она была не прочь поподробнее расспросить подругу о муже, но ей не хотелось, чтобы Ванесса, которую выпитое вино, казалось, раскрепостило, вернулась к своей обычной сдержанности, как поступает большинство людей, когда им кажется, что их пытаются опозорить или унизить. Любопытство, однако, не отпускало ее, и Дейзи решила зайти с другой стороны:

– Я заметила в гостиной вашу фотографию – ту, на которой ты босиком. Потрясающий снимок! Вся эта тропическая растительность, орхидеи, камни, водопад… А эта твоя длинная белая юбка с цветастой отделкой по подолу – она похожа на те, что носят в Мексике. Вы там отдыхали?

– Нет, это мы в Никарагуа. – Ванесса улыбнулась. – Мы были там несколько лет назад. Эту юбку я купила на местном рынке.

После этого обе женщины довольно долго молчали. Воду в бассейне взрябил несильный порыв ветра, и воздух сразу стал чуть холоднее. По небу понеслись белые облака. Ванесса больше ничего не говорила, но Дейзи уже вошла в азарт и жаждала новых подробностей. Вино придало ей смелости.

– Значит, вы вместе уже довольно давно. А почему ребенка решили завести только сейчас?

Ванесса рассмеялась, но смеялась она скорее не над вопросом Дейзи, а над собой.

– Сначала мы думали, что у нас вообще никогда не будет детей, а потом – бац! Это случилось.

– Харуто, наверное, счастлив?

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – ответила Дейзи, но тут же – то ли поддавшись внезапному порыву сказать правду, то ли потому, что вино, выпитое после нескольких месяцев воздержания, развязало ей язык, – добавила: – Иногда я спрашиваю себя… ну, я знаю, что мы с Джоном поступили правильно, когда решили завести ребенка, и все же иногда мне кажется, что Джон не особенно хотел… ну, ты понимаешь?