Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 341 страниц)

«Если только люди захотят быть похожими на черепах», – заметил Джаред.

Мартин прислал острый импульс веселья.

«Совершенно справедливо, – согласился он. – Тут уж ничего не попишешь. Мы сами прекрасно все понимаем. Знаешь, мы зовем себя гамеранцами».

Джаред умолк на мгновение, дожидаясь, когда у него в сознании раскроется информация, полученная еще теми вечерами в лагере Карсон, когда он просматривал на десятикратной скорости фантастические фильмы.

«В честь того чудовища из японского кино?»

«В самую точку», – подтвердил Мартин.

«А пламя вы извергать можете?» – спросил Джаред.

«Спроси об этом обинян».

Салазки вошли в систему колец.

Джаред увидел первый труп почти сразу же, как только они через дыру в обшивке проникли внутрь станции «Ковелл».

Гамеранцы доложили командованию Специальных сил, что станция осталась практически нетронутой, однако выражение «практически нетронутая», судя по всему, имело какой-то другой смысл для тех, кто обитает в космическом вакууме. Станция «Ковелл» оказалась полностью лишена воздуха, жизни и гравитации, хотя кое-какие электрические системы, как это ни странно, продолжали работать благодаря солнечным батареям и выносливому оборудованию. Гамеранцы успели хорошо ознакомиться со станцией; они уже неоднократно посещали ее, забирая файлы, документы и вообще все, что не уничтожили и не разграбили обиняне. Единственное, гамеранцы не трогали тела погибших; обиняне до сих пор время от времени заглядывали на станцию, и от них не укрылось бы, что количество трупов со временем значительно уменьшается. Поэтому холодные и иссушенные тела плавали в безжизненной станции.

Труп застыл у переборки. Джаред предположил, этот человек не находился в отсеке, когда была проделана дыра в обшивке, через которую они с капитаном Мартином проникли внутрь: взрывная декомпрессия выбросила бы его в открытый космос. Джаред вопросительно посмотрел на Мартина.

«Его здесь не было, – подтвердил тот. – По крайней мере, в этой секции. Впрочем, трупы плавают по всей станции, как и все незакрепленные предметы. Это тот, кого ты ищешь?»

Джаред подплыл к трупу. Тело, давным-давно лишившись влаги, высохло; кожа превратилась в сморщенный пергамент. Даже если бы Бутэн знал этого человека, узнать его сейчас было невозможно. Джаред взглянул на халат: бирка на нем гласила, что перед ним Аптал Чаттерджи. Иссушенная кожа была зеленой. Имя говорило о том, что этот колонист был переселенцем одной из западных стран.

«Я его не знаю», – пробормотал Джаред.

«В таком случае двигаемся дальше».

Ухватившись обеими левыми руками за поручень, капитан Мартин стал пробираться по коридору. Джаред последовал за ним; время от времени ему приходилось выпускать поручень, чтобы обойти труп, перегородивший коридор. Он с ужасом думал о том, что вот-вот увидит Зои Бутэн.

«Нет, – пронеслось в голове, – ее тело так и не было найдено. Вообще, тел колонистов на станции практически не оказалось».

«Остановитесь», – вдруг сказал Джаред.

«В чем дело?»

«Я пытаюсь вспомнить».

Джаред закрыл глаза, несмотря на то, что они были скрыты капюшоном. Когда он их открыл, образы стали резче, четче. И Джаред понял, куда именно нужно направиться дальше.

«Следуйте за мной», – сказал он.

Они с Мартином проникли внутрь станции через отсек вооружений. Ближе к центру находились лаборатории навигационных и биомедицинских исследований; в самом сердце станции была просторная лаборатория нулевой гравитации. Джаред повел Мартина к центру, а затем по часовой стрелке по коридорам, останавливаясь лишь для того, чтобы дать капитану возможность маленьким гидравлическим домкратом вскрыть заклинившие аварийные перегородки. Лампочки в коридоре горели тусклым светом, питаясь от солнечных батарей, однако для многократно усовершенствованного зрения Джареда этого было более чем достаточно.

«Здесь, – наконец сказал он. – Вот где я работал. Это моя лаборатория».

Помещение было завалено обломками, в стенах зияли отверстия от пуль. Тех, кто проник сюда, не интересовали результаты исследований; они думали только о том, чтобы уничтожить все живое. На столе и на полу темнела почерневшая, высохшая кровь. Здесь был расстрелян по крайней мере один человек, однако трупы исчезли.

«Джером Кос, – подумал Джаред. – Так звали моего ассистента. Уроженец Гватемалы, он в детстве эмигрировал в Соединенные Штаты. Кос занимался проблемой переполнения буфера…»

«Проклятье», – выругался Джаред.

Воспоминания о Джерри Косе плавали у него в сознании, ища контекст. Джаред осмотрел помещение, тщетно ища компьютеры и устройства хранения информации.

«Это ваши люди забрали отсюда компьютеры?» – спросил он Мартина.

«Нет, отсюда мы ничего не брали, – ответил тот. – Из некоторых лабораторий компьютеры и другое оборудование пропало еще до того, как нам представилась возможность осмотреть станцию. Судя по всему, их забрали обиняне или кто там еще».

Оттолкнувшись от переборки, Джаред подлетел к столу, который, как ему было известно, принадлежал Бутэну. Если на нем когда-то и лежало что-либо, все это давно улетело прочь. Выдвинув ящики, Джаред увидел канцелярские принадлежности: папки, скоросшиватели, – в общем, ничего полезного. Закрывая ящик с папками, он заметил в одной из них листы бумаги. Джаред вытащил листок. Это оказался рисунок, подписанный Зои Бутэн, – не очень грамотно, зато старательно.

«Она рисовала мне по одной картинке в неделю, по средам, на занятиях искусством, – вспомнил Джаред. – Каждый новый я прикалывал на стену, а старые складывал в папку. Я не выбросил ни одного рисунка».

Подняв взгляд, он увидел на стене пробковую дощечку; кнопки в ней торчали, но рисунка не было. Последняя картинка, скорее всего, где-то плавала. Джареду пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отправиться на ее поиски. Оттолкнувшись от стола, он полетел к двери и, прежде чем Мартин успел спросить его, в чем дело, выскользнул в коридор. Капитан поспешил за ним.

В научно-исследовательских отсеках станции «Ковелл» царила стерильная больничная чистота; в жилых помещениях, казалось, кто-то специально приложил силы, чтобы добиться обратного результата. Полы были застелены коврами, хотя и фабричной работы. Детям на уроках искусства предлагалось покрывать стены рисунками, и все поверхности были украшены солнышками, котами и лужайками цветов, в которых произведения искусства мог увидеть лишь любящий родительский взгляд. Общее радостное впечатление портили темные кровоподтеки на стенах и груды мусора.

Бутэну, заведующему исследовательским отделением, да к тому же имеющему ребенка, была выделена относительно большая квартира, которая тем не менее оставалась невыносимо компактной: на орбитальных станциях свободное пространство считается непозволительной роскошью. Квартира Бутэна находилась в конце коридора К («К» означало «кошки»: стены были разрисованы кошками всех мастей и пород). Джаред решительно проплыл к двери, обозначенной К-10. Дверь оказалась закрытой, но незапертой. Толкнув ее вбок, он проник в квартиру.

Как и повсюду, в комнатах бесшумно парили всевозможные предметы. Что-то Джаред узнал, что-то – нет. Вот книга, подарок однокурсника по колледжу. Чья-то фотография в рамке. Ручка. Коврик, который они с Черил купили во время медового месяца.

Черил. Его жена, которая погибла, сорвавшись со скалы во время прогулки в горах. Она умерла как раз перед тем, как он получил это назначение. Ее похороны состоялись в предпоследний день перед отлетом на станцию «Ковелл». Джаред вспомнил, как стоял на похоронах, сжимая ручку Зои, как девочка спрашивала, почему маме пришлось уехать, и требовала от него заверений в том, что он сам никуда от нее не уедет. Разумеется, он дал ей слово.

Спальня Бутэна была крошечной; спальня Зои, соседняя, показалась бы неуютной любому, кто старше пяти лет. В одном углу размещалась детская кроватка, так надежно закрепленная, что ее никуда не унесло; даже матрас оставался на месте. Повсюду книги с красочными картинками, игрушки, плюшевые зверюшки. Одна из них привлекла внимание Джареда, и он протянул руку.

Слоник Бабар.

Феникс был колонизирован до того, как Союз колоний перестал набирать переселенцев из зажиточных стран. На планете проживало достаточно большое количество выходцев из Франции, потомком которых был Бутэн. Любимыми сказочными персонажами детворы Феникса были слоник Бабар, а также Астерикс, Тэнтэн и Глупыш, воспоминания о детских годах, проведенных на планете, которая отстояла от Феникса так далеко, что никто о ней и не задумывался. Зои ни разу в жизни не видела живого слона – вообще мало кому из этих добродушных гигантов посчастливилось совершить космическое путешествие – тем не менее она пришла в восторг, когда Черил подарила ей Бабара на день рождения. После гибели матери слоненок стал для девочки фетишем; она просто не расставалась с ним.

Джаред вспомнил, как Зои плакала, когда Бутэн привел ее в гости к Елене Грин, забыв захватить Бабара. Ему тогда предстояло отправиться на несколько недель на Феникс, чтобы завершить кое-какие исследования. Он уже опаздывал на шаттл, и у него просто не было времени. В конце концов ему удалось успокоить девочку, пообещав привезти для Бабара подружку. Улыбнувшись, Зои поцеловала отца и ушла в комнату Кэй Грин играть с подругой. Разумеется, он тотчас же забыл про Бабара и подружку и вспомнил об этом только в тот день, на который был намечен отлет обратно в систему Омахи. Он как раз пытался придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение тому, почему возвращается домой с пустыми руками, когда его отвели в сторону и сообщили, что Омаха и «Ковелл» подверглись нападению, а колонисты и все, кто находился на борту станции, погибли. Его дочка, милая и любимая, умерла одна, перепуганная, вдали от тех, кто ее любил.

Джаред прижимал к груди Бабара, чувствуя, как рушится перегородка между его сознанием и воспоминаниями Бутэна, ощущая горе и гнев Бутэна, словно собственные. Вот оно. Именно это толкнуло его на путь предательства: гибель дочери, маленькой Зои, которая значила для него в жизни все. Джаред, беспомощный перед нахлынувшими чувствами, испытал все то, что испытал Бутэн: леденящий ужас от непроизвольно возникших перед глазами картин гибели девочки, тоскливую, щемящую пустоту и безумное, едкое стремление не отдаваться горю, а сделать что-то.

Поток воспоминаний захлестнул Джареда, и он вздрагивал всякий раз, когда что-то новое ударяло его сознание. Бессвязные обрывки налетали слишком стремительно и слишком часто, чтобы успеть в них разобраться, но в памяти вырисовывалась общая картина, позволяющая проследить путь Бутэна. Джаред не смог восстановить первый контакт с обинянами – лишь ощущение свободы, как будто принятое решение освободило его от чувства боли и ярости, прочно поселившегося в сердце. Он увидел себя, заключающего сделку: обиняне предлагали ему безопасное убежище взамен того, что было ему известно о МозгоДруге и исследованиях в области человеческого сознания.

Джаред не вникал в тонкости научных работ Бутэна; для того чтобы в них разобраться, требовалась специальная подготовка, которой у него просто не было. Ему приходилось довольствоваться воспоминаниями о чувственных восприятиях: радости подготовки собственной предполагаемой смерти и последующего бегства, боли от утраты дочери, желании расстаться с человечеством, начать работу заново и подготовить отмщение.

Тут и там в котле, в котором бурлили ощущения и чувства, драгоценными камнями сверкали отдельные четкие воспоминания – данные, повторяющиеся по всему пространству памяти, занесенные в нее несколькими событиями. Еще что-то мерцало на грани сознания, но вне досягаемости. Джаред определил, что ключом к измене Бутэна является Зои, но так и не смог понять, как именно повернулся этот ключ. Сколько ни тянулся он к ответу, тот неизменно ускользал, завораживающий и мучительный.

Отказавшись от этих тщетных попыток, Джаред сосредоточился на тех обрывках воспоминаний, которые были четкими, прочными и доступными. Его сознание вычленило одно из них – географическое название, грубо переведенное с языка, на котором общались между собой существа, не владеющие человеческой речью.

И Джаред понял, где находится Бутэн.

Входная дверь скользнула в сторону, и в квартиру неуклюже пробрался Мартин. Увидев Джареда в спальне Зои, он поспешил к нему:

«Пора сматываться, Дирак. Варли сообщает, что к нам приближаются обиняне. Судя по всему, они напичкали станцию „жучками“. С моей стороны было глупо не подумать об этом».

«Еще одну минуту», – попросил Джаред.

«А вот минуты у нас как раз и нет».

«Ну хорошо».

Прихватив с собой Бабара, Джаред выплыл из комнаты.

«Сейчас не лучшее время собирать сувениры», – заметил Мартин.

«Заткнись! – вдруг рявкнул на него Джаред. – Пошли».

Оттолкнувшись, он вылетел в коридор, не оглядываясь, следует ли Мартин за ним.

Аптал Чаттерджи висел в невесомости там, где Джаред и Мартин его оставили. Но за пробоиной в обшивке теперь маячило обинянское разведывательное судно.

«Отсюда есть другие пути отхода», – сказал Дирак.

Они с Мартином затаились за трупом Чаттерджи. Корабль-разведчик находился в стороне; по-видимому, с него людей еще не заметили.

«Ну да, есть, – подтвердил капитан. – Весь вопрос в том, успеем ли мы воспользоваться ими до того, как к этой твари подоспеют дружки. Если дело дойдет до драки, с одним мы как-нибудь справимся. А вот если их будет несколько, возникнут проблемы».

«Где твои люди?» – спросил Джаред.

«Спешат к нам. Однако мы стремимся свести свои перемещения внутри системы колец к минимуму».

«Затея хорошая, но только не сейчас».

«Этот тип корабля мне незнаком, – заметил Мартин. – Похоже, это какой-то новый разведчик. Я даже не могу сказать, есть ли на нем вооружение. Если нет, мы с тобой могли бы запросто справиться с ними нашими эм-це».

Джаред задумался, затем, схватив Чаттерджи, мягко подтолкнул его в направлении пробоины. Труп начал медленно выплывать в дыру.

«Пока что все в порядке», – облегченно произнес Мартин, когда тело Чаттерджи уже наполовину покинуло станцию.

Обинянский корабль дал залп, и заледеневший труп под градом снарядов разлетелся на куски. Оторванные конечности, вращаясь, устремились в разные стороны и сами разлетелись на ошметки, пораженные новым залпом. От рикошета задрожала дальняя стена коридора.

Джаред ощутил странное чувство, как будто кто-то прикоснулся к его мозгу. Корабль-разведчик чуть изменил свое положение.

«Пригнись!» – захотел было крикнуть Джаред, но понял: канал связи с капитаном почему-то разорван. Оттолкнувшись ногой от переборки, он нырнул вниз, увлекая за собой Мартина, и в это самое мгновение еще один шквал снарядов, расширив пробоину, ворвался в коридор и пролетел в опасной близости от них.

И тут же космический мрак озарила ослепительная оранжевая вспышка. Со своего места Джаред успел разглядеть, как обинянский разведчик лихорадочно дернулся в сторону. Откуда-то снизу к нему подлетела ракета и, описав дугу, попала в брюхо, разрывая корабль пополам. Джаред мысленно отметил, что гамеранцы действительно способны изрыгать огонь.

«…было здорово, – услышал он голос Мартина. – Ну а теперь нам придется неделю-другую прятаться, пока обиняне будут рыскать вокруг, пытаясь понять, кто взорвал их корабль. Знаешь, рядовой Дирак, ты привнес в нашу жизнь разнообразие. Ну а теперь пора уходить. Ребята уже бросили нам новый конец. Поспешим отсюда, пока не подоспело подкрепление».

Оттолкнувшись от пола, Мартин выплыл из пробоины к болтающемуся в пяти метрах за ней буксировочному концу. Джаред последовал за ним. Одной рукой он судорожно вцепился в конец так, словно от этого зависит его жизнь, а другой прижал к груди Бабара.

Им пришлось выждать трое суток, прежде чем обиняне перестали охотиться за ними.

– С возвращением! – Уилсон подошел к салазкам и вдруг застыл на месте. – Неужели это Бабар?

– Он самый, – подтвердил Джаред.

Он сидел в кресле, крепко держа на коленях плюшевого слоненка.

– Слушай, я даже не хочу знать, что там произошло, – пробормотал Уилсон.

– И не надо. Поверь мне.

– Это имеет какое-то отношение к Бутэну?

– Самое прямое, – мрачно произнес Джаред. – Теперь я знаю, Гарри, почему он стал предателем. Я знаю все.

10

За день до того, как Джаред вернулся на станцию «Феникс», сжимая Бабара, тяжелый крейсер Специальных сил «Пустельга» вошел в систему Нагано в ответ на сигнал бедствия, поданный с горнорудных разработок на Кобе. Больше от «Пустельги» не было никаких вестей.

Джаред по возвращении на «Феникс» должен был доложить полковнику Роббинсу. Вместо этого он ворвался прямо в кабинет генерала Мэттсона, прежде чем секретарша успела его остановить. Генерал был у себя на месте. При появлении Джареда он удивленно поднял голову.

– Вот, – заявил Джаред, швыряя ему на стол Бабара. – Теперь я знаю, почему дал тебе в рожу, сукин сын!

Взяв плюшевого слоненка в руки, Мэттсон недоуменно посмотрел на него:

– Дай-ка я сам догадаюсь… Это игрушка Зои Бутэн. А к тебе полностью вернулась память.

– По крайней мере в достаточной степени. Я знаю, что это ты виноват в гибели девочки.

– Очень забавно. – Мэттсон положил Бабара на стол. – А я-то думал, что в ее смерти повинны рраей или обиняне.

– Генерал, не строй из себя дурака, – оборвал его Джаред.

Мэттсон вопросительно поднял брови.

– Ты вызвал Бутэна сюда на месяц. Он попросил разрешения захватить с собой дочь. Ты ему отказал. Бутэн оставил дочь на станции «Ковелл», и она погибла. Естественно, он винит в ее смерти тебя.

– Как и ты, судя по всему, – пробормотал Мэттсон.

Джаред пропустил его замечание мимо ушей.

– Почему ты не разрешил Бутэну захватить дочь с собой?

– Рядовой Дирак, я не заведующий детским садом. Мне было нужно, чтобы Бутэн полностью сосредоточился на своей работе. У него незадолго перед тем трагически погибла жена. Кто здесь присматривал бы за девочкой? На станции «Ковелл» у Бутэна были друзья, я посоветовал оставить дочь с ними. Я не мог предположить, что мы потеряем станцию и колонию и что девочка погибнет.

– На станции «Феникс» много гражданских ученых и рабочих, – возразил Джаред. – Они живут здесь со своими семьями. Бутэн без труда смог бы найти няню, которая присматривала бы за Зои, пока он был на работе. В его просьбе не было ничего из ряда вон выходящего, и ты это прекрасно понимал. Так что признайся: почему ты все-таки не разрешил Бутэну захватить с собой дочь?

Тут в кабинет вошел полковник Роббинс, предупрежденный секретаршей Мэттсона. Генерал Мэттсон неуютно заерзал в кресле.

– Пойми, – наконец заговорил он, – у Бутэна была светлейшая голова, но при этом он был чокнутым. Особенно это проявилось после гибели его жены. Черил служила громоотводом его сумасшествию; она держала Бутэна в узде. И как только ее не стало, он сорвался с катушек, особенно во всем, что касается дочери.

Джаред открыл было рот, но Мэттсон поднял руку, останавливая его.

– Я ни в чем не виню Бутэна, Дирак, – продолжал он. – У него погибла жена, он остался один с маленькой дочерью, он о ней беспокоился. Я тоже был отцом и помню, что это значит. Однако вкупе с внутренней неорганизованностью Бутэна это могло создать определенные проблемы. Он и без того отставал со своими работами. Вот почему, в частности, на стадии испытаний я вызвал его сюда. Я хотел, чтобы ничто не отвлекало Бутэна от работы. И мне удалось добиться своего; мы завершили испытания раньше графика, причем все прошло настолько хорошо, что я дал добро на назначение Бутэна на должность директора центра, чего ни за что бы не сделал до проведения испытаний. Бутэн собирался возвращаться на станцию «Ковелл», и как раз в этот момент она подверглась нападению.

– А он считал, что вы отказали ему просто потому, что вы тиран, которому наплевать на людей, – несколько смягчившись, произнес Джаред.

– Ну разумеется, – согласился Мэттсон. – В этом весь Бутэн. Понимаешь, мы с ним никогда не ладили друг с другом. У нас слишком разные характеры. Бутэн требовал к себе особого отношения, но если бы он не был гением, мать его, я бы даже не стал с ним возиться. Он терпеть не мог, что я или кто-либо из моих людей постоянно заглядывали ему через плечо. Терпеть не мог, что ему приходилось объяснять и оправдывать каждое свое действие. Поэтому меня нисколько не удивляет, что Бутэн просто посчитал меня мелочным эгоистом.

– Но вы хотите сказать, он был не прав.

– Да, он был не прав, – подтвердил Мэттсон.

Джаред скептически взглянул на него, и генерал развел руками:

– Ну хорошо. Смотри. Может быть, свою роль сыграла наша взаимная неприязнь. Возможно, я действительно не спускал Бутэну того, что простил бы кому-нибудь другому. Замечательно. Но в первую очередь я думал о том, чтобы он делал свое дело. И, в конце концов, я все же представил сукиного сына к повышению!

– Но Бутэн так и не простил вас за то, что случилось с Зои, – мрачно произнес Джаред.

– Дирак, неужели ты думаешь, что я желал девочке смерти? Неужели ты думаешь, я не мучился вопросом, правильно ли поступил, отказав Бутэну в его просьбе? Может быть, тогда Зои осталась бы жива? Господи, я не виню Бутэна за его ненависть ко мне после этого. Я не желал Зои Бутэн смерти, но я согласен, что на мне частично лежит вина за ее гибель. Причем я лично признался в этом Бутэну. Проверь, есть ли это в твоих воспоминаниях.

Есть. Джаред мысленно увидел, как Мэттсон заходит в лабораторию, приближается к нему, неловко выражает соболезнование и сочувствие. Он вспомнил, как его возмутили сбивчивые слова генерала, из которых вытекало, что с Мэттсона надо снять вину за смерть дочери. Джаред заново пережил приступ холодной ярости, разлившейся по нему, и вынужден был напомнить себе, что эти воспоминания принадлежат другому человеку и относятся к чужому ребенку.

– Бутэн не принял ваши извинения, – сказал он.

– Я понял это, Дирак.

Мэттсон помолчал, затем заговорил снова:

– Так кто же ты? Несомненно, ты обладаешь памятью Бутэна. Значит, ты стал им? Я имею в виду, своим нутром?

– Нет, я – это по-прежнему я. Я остаюсь Джаредом Дираком. Но я чувствую то, что чувствовал Чарльз Бутэн. Я понимаю его поступки.

Заговорил полковник Роббинс:

– Ты понимаешь поступки Бутэна. Означает ли это, что ты с ним согласен?

– Согласен с тем, что он пошел на предательство? – уточнил Джаред.

Роббинс кивнул.

– Нет. Я чувствую то, что чувствовал Бутэн. Чувствую его ярость. Чувствую скорбь по поводу гибели дочери. Но я не знаю, как он перешел от этого к тому, чтобы пойти против всего человечества.

– Ты с этим не согласен или не можешь вспомнить? – спросил Роббинс.

– И то и другое.

После прозрения на «Ковелле» к нему возвращались все новые воспоминания, события и факты со всех стадий жизни Бутэна. Джаред чувствовал, что случившееся на станции изменило его, превратив в более плодородную почву для сознания Бутэна. Однако провалы по-прежнему оставались. Джареду приходилось делать над собой усилие, чтобы постоянно не ломать над ними голову.

– Быть может, чем больше я буду об этом думать, тем больше воспоминаний всплывет, – наконец заключил он. – Однако в настоящий момент я ничего не могу больше добавить по этому поводу.

– Но тебе известно, где он сейчас находится, – сказал Мэттсон, отрывая Джареда от воспоминаний. – Я имею в виду Бутэна. Тебе известно, где он?

– Мне известно, где он был, – поправил Джаред. – Или, точнее, мне известно, куда он намеревался отсюда направиться.

Название отчетливо горело у него в памяти; в свое время Бутэн сосредоточил на нем все мысли, превратив его в своеобразный талисман.

– Бутэн направился на Арист.

Наступила небольшая пауза, во время которой Мэттсон и Роббинс, запросив свои МозгоДрузья, получили информацию относительно Ариста.

– Твою мать!.. – наконец в сердцах выругался Мэттсон.

Звездная система, родина обинян, состоит из четырех газовых гигантов, один из которых, Чиа, обращается в пределах «зоны Голдилокс»[90]90
  «Зона Голдилокс» – в звездной системе узкий пояс, в котором температурные и другие условия допускают возникновение форм жизни, подобных земным.


[Закрыть], в которой возможно возникновение жизни на основе соединений углерода, и помимо нескольких десятков мелких спутников имеет три крупных, размером с планеты. Орбита самого маленького из этих спутников, Саруфа, лежит как раз у предела Роша[91]91
  Предел Роша – предельное расстояние, на котором приливные силы превосходят силы внутреннего сцепления рыхлого или жидкого тела (т. е. ближе этого предела не может произойти образование спутников планеты).


[Закрыть]. Спутник терзают страшные приливные силы, превратившие его в безжизненный комок застывшей лавы. Второй спутник, Обинур, размерами вдвое меньше Земли, но значительно уступает ей в массе, потому что ядро бедно тяжелыми металлами. Именно эта планета является родиной обинян. Третьим спутником является Арист, приблизительно равный Земле по размерам и массе.

Арист плотно заселен местными формами жизни, однако обинян на нем нет, если не считать нескольких небольших передовых постов. Однако вследствие близости к Обинуру вторжение на него практически невозможно. Боевым кораблям ССК не удастся приблизиться к спутнику незаметно: Арист находится от Обинура на удалении всего нескольких световых секунд. При появлении неприятеля обиняне тотчас же ответят. Выкрасть Бутэна с Ариста можно только в результате полномасштабной военной операции. А это будет означать объявление войны. Войны, к которой Союз колоний пока что не готов, даже несмотря на то, что иметь дело придется с одними лишь обинянами.

– Надо будет переговорить с генералом Сциллардом, – предложил Мэттсону полковник Роббинс.

– Да уж придется, – согласился тот. – Эта задача по плечу разве что Специальным силам. Кстати, раз уж об этом зашла речь.

Мэттсон пристально посмотрел на Джареда:

– Как только мы свалим это дело на Сцилларда, ты должен будешь вернуться в Специальные силы. Решать эту проблему придется им, а следовательно, ты станешь уже их головной болью.

– Господин генерал, мне тоже будет вас очень не хватать, – заметил Джаред.

Мэттсон презрительно фыркнул:

– Знаешь, ты день ото дня становишься все больше похож на Бутэна. И в этом нет ничего хорошего. Кстати, пока не забыл: вот тебе мой последний официальный приказ. Отправляйся к этому жуку-рраей и лейтенанту Уилсону, и пусть они еще разок взглянут на твой головной мозг. Я возвращаю тебя генералу Сцилларду, однако я обещал, что не сломаю тебя. Возможно, по его меркам, стать слишком похожим на Бутэна – это как раз и есть «сломаться». Определенно, по моим меркам, это так.

– Слушаюсь, сэр, – вытянулся Дирак.

– Отлично. Ты свободен.

Взяв со стола Бабара, Мэттсон швырнул его Джареду:

– И забери с собой вот это.

Поймав плюшевого слоненка, Джаред усадил его обратно на стол, мордой к генералу.

– Господин генерал, почему бы вам не оставить Бабара себе? На память.

Кивнув Роббинсу, он вышел из кабинета, прежде чем Мэттсон успел опомниться.

Мрачно посмотрев на игрушку, Мэттсон поднял взгляд на Роббинса, который, судя по всему, собирался что-то сказать.

– Черт побери, полковник, не говорите ни слова об этом слоненке!

Роббинс поспешно переменил тему:

– Как вы думаете, Сциллард возьмет Дирака обратно? Вы же сами говорили, что он с каждым днем становится все больше похож на Бутэна.

– Это вы мне говорите?! – Мэттсон махнул рукой вслед Джареду. – Если вы забыли, именно вам со Сциллардом пришла в голову мысль слепить этого ублюдка из того, что нашлось под рукой. И вот теперь он полностью в ваших руках. Точнее, в руках Сцилларда. Господи!

– То есть вас не покидает тревога, – заметил Роббинс.

– Меня ни на минуту не покидала тревога, – поправил его Мэттсон. – Когда Джаред был у нас, я все надеялся, что он выкинет какой-нибудь фортель и у меня появится законное основание его расстрелять. Мне не нравится, что мы собственными руками вырастили нового предателя, тем более в военном теле и с военным мозгом. Будь моя воля, я бы запер рядового Дирака в комнату, где есть сортир и окошко выдачи пищи, и держал бы его там до тех пор, пока он не сдохнет.

– Формально Дирак остается под вашим началом, – напомнил Роббинс.

– Сциллард ясно дал понять, что хочет получить его назад, какие бы у него ни были на то причины, – сказал Мэттсон. – В конце концов, именно он командует Специальными силами. И если нам предстоит вынести наш спор на рассмотрение вышестоящего начальства, верх одержит именно Сциллард.

Взяв Бабара, Мэттсон осмотрел его со всех сторон.

– Твою мать, остается только надеяться, Сциллард знает, что делает.

– Ну, – заметил Роббинс, – быть может, на самом деле Дирак не так уж похож на Бутэна, как вам это кажется.

Презрительно фыркнув, Мэттсон подтолкнул слоненка к полковнику:

– Видите? Это не просто долбаный сувенир. Это послание от самого Чарльза Бутэна. Нет, полковник, в Дираке от Бутэна ровно столько, сколько я думаю.

– Тут не может быть никаких сомнений, – сказал Кайнен, обращаясь к Джареду. – Ты превратился в Чарльза Бутэна.

– Черта с два, – возразил тот.

– Черта с два, – согласился Кайнен, приглашая его взглянуть на трехмерный дисплей. – В настоящее время образ твоего сознания практически полностью совпадает с тем, что оставил нам Бутэн. Разумеется, определенные отличия остаются, но только в мелочах. Сейчас ты мыслишь и чувствуешь так, как это делал Бутэн.

– Сам я никакой разницы не чувствую, – заметил Джаред.

– Не чувствуешь? – спросил Гарри Уилсон, подходя к ним.

Джаред собрался было ответить, но осекся. Уилсон усмехнулся:

– Ты чувствуешь разницу. Я это вижу. Как и Кайнен. Ты стал агрессивнее, чем прежде. Отвечаешь гораздо резче. Джаред Дирак был более тихим, более покорным. Более невинным, хотя, наверное, это слово не является абсолютно точным. Теперь ты не тихий и не покорный. И уж точно не невинный. Я хорошо помню Чарльза Бутэна. Сейчас ты похож на него гораздо больше, чем на того, кем был раньше Джаред Дирак.

– Но у меня нет никакого желания стать изменником, – возразил Джаред.

– Разумеется, нет, – подтвердил Кайнен. – У вас одно и то же сознание, и у вас даже есть общие воспоминания. Но ты обладаешь собственным опытом, что дает тебе возможность смотреть на жизнь своими глазами. Вы с Бутэном сейчас стали чем-то вроде однояйцевых близнецов. У них тоже одинаковый генотип, но разные жизни. Ваши с Бутэном сознания – братья-близнецы. Однако твой опыт принадлежит только тебе.

– Значит, вы считаете, что я не сверну на дурную дорожку, – заключил Джаред.

Кайнен изобразил рраейский вариант пожатия плечами. Джаред повернулся к Уилсону, и тот повторил то же самое по-человечески.

– Ты утверждаешь, что Чарли толкнула на дурную дорожку смерть дочери, – сказал Уилсон. – В твоем сознании теперь есть воспоминания о девочке и ее гибели, но ни твои поступки, ни то, что мы наблюдаем в твоей голове, не позволяет предположить, что это тебя сломало. Мы собираемся рекомендовать начальству вернуть тебя к активной службе. Прислушаются к нашей рекомендации или нет – это уже другое дело. Необходимо помнить, что ведущим специалистом по этой теме является тот, кто всего год назад собирался уничтожить человечество. Но, наверное, это уже не твоя проблема.