Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 341 страниц)

– Но ты же знаешь их, правда?

– Нет. При каждом… посещении я вспоминаю их заново. Это сложно объяснить, но я попробую: каждому звуку отвечает конкретная форма. Живший в восемнадцатом веке физик Эрнест Хладни придумал способ «увидеть» звуки. На корпусе скрипки он разместил металлическую пластину, посыпанную песком. Каждое движение смычка приводило песчинки в движение, и они складывались в разные узоры. Они зависели от силы вибрации и свойств самой пластины. С магией так же, вся Вселенная – это что-то типа пластины Хладни, а количество энергии, проходящей через коридор, обуславливается частотой вибрации. Потому, несмотря на то что звуки остаются те же, соответствующие им формы постоянно меняются.

– То есть символ, активный сегодня, через неделю может оказаться бесполезным?

– Не совсем. Эти изменения не происходят так быстро. Это вопрос лет, возможно, даже десятилетий. Ну и наконец, символ никогда не изменяется полностью. Например, прямые линии со временем могут превратиться в волнистые. Они не то чтобы перестают действовать, но становятся менее эффективными.

– И что это нам дает? Знание этих символов? Ведь звуки важней, и ты можешь меня им научить.

– Не могу. Вообще-то это вопрос приспособленности вашего организма. Ты умер бы, произнося определенные звуки. Лишь когда увидишь символ, соответствующий этому звуку, сможешь его использовать. И точно не в полной мере и не сразу. А сам символ ты можешь использовать, например, при создании амулетов. Только они дадут им настоящую силу.

– А существуют какие-то… ограничения?

– И да и нет. Теоретически нет никаких. Эти звуки – это осколки СЛОВА, с помощью которого Он создал все, что существует, символы являются их материальным выражением. Это долото, при помощи которого вы можете формировать реальность. Однако не все одинаково талантливы. – Она пожала плечами.

– Ну и что делать? – спросил Рудницкий. – Сашка хочет разобраться с убийством этой девочки. А я так понимаю, что нашим приоритетом являются библиотеки?

– Одно другому не мешает, – ответила Анастасия рассеянно. – Маги, которые ее убили, должны посещать анклав. Они не могут себе позволить упустить появившийся символ. Это как гонка, кто первый, тот лучший…

– Мы расскажем ему про библиотеки?

– Расскажем. Но знаешь что? Постарайся не упоминать про мое участие во всем этом.

Алхимик неохотно кивнул. Он не хотел обманывать Самарина, однако лучше было не афишировать роль Анастасии. Кто знает, как отреагирует россиянин, когда узнает, что девушка – не человек.

* * *

Вопреки опасениям алхимика Самарин, не моргнув глазом, принял рассказ про библиотеки и Шептунов не имел ничего против еще одной вылазки в анклав. Только он обязательно хотел узнать, кто же источник информации.

– Я не могу тебе сказать, – в очередной раз повторил Рудницкий. – Устав гильдии гарантирует нам право хранить тайну.

– Это относится к делам, связанным с деятельностью гильдии! – гневно рявкнул россиянин. – С алхимией, не магией!

– И символы, и определенные… манипуляции, магические манипуляции, используются для усиления определенных процедур. Это подтвердит каждый алхимик. Это вопрос расстановки акцентов, не существует строгого разделения между магией и алхимией. Мы используем элементы магии, они – алхимические теории.

– Бред! Ты уходишь от ответа!

– Возможно, – холодно ответил Рудницкий. – Однако я даю тебе подсказки. И от тебя зависит, как их использовать.

Самарин проглотил проклятье, но на его скулах заходили желваки.

– Я должен отправить патруль в анклав с надеждой, что где-то там, в анклаве, возможно, мы выйдем на кого-то, связанного со смертью малышки Драгуновой? А что, если мы столкнемся только с фауной анклава? Какая у меня гарантия?

– Никакой, – признался Рудницкий. – Я, конечно…

Его прервал звук открывающейся двери.

– Ваше высокоблагородие, к вам гостья, – доложил Матушкин. – Барышня Анастасия.

Как обычно, одетая в черное с серебром, девушка поздоровалась с ними небрежным кивком, после чего без приглашения села за стол.

– Теряем время, – сухо произнесла она. – Еще сегодня вы должны быть в анклаве.

– И почему это? – поднял брови Самарин.

– Скажем так, у меня предчувствие.

– Снова тайны! – Офицер заскрипел зубами. – Интересно, я дождусь, когда маг или алхимик просто расскажут мне, в чем дело?

– Сомневаюсь, кузен. Сам знаешь, как это: говорят только те, кто немного знает, а остальные молчат. Если бы было иначе, Олаф и я тебе были бы не нужны.

– Может, поговорим о деле? – предложил Рудницкий и повернулся к Матушкину: – Не стой в дверях. Думаю, ты должен участвовать в нашем военном совете, – с иронией сказал он.

– Ваше высокоблагородие?

– Да садись уже, – буркнул Самарин. – Вернемся к делу: мне нужны гарантии. Я не поведу солдат на смерть только из-за того, что у кого-то, видите ли, предчувствия.

– И что ты предлагаешь? – вздохнул Рудницкий.

– Ты идешь со мной.

Алхимик сглотнул слюну, у него было ощущение, что на горле затянулась невидимая петля. Анклав. Снова…

– Ну, хорошо, – ответил он.

Решительное выражение полковника свидетельствовало о том, что протест так бы не имел смысла.

– Я тоже с вами пойду, – заявила Анастасия.

– С ума сошла? Там не место для женщины!

– Напомнить тебе про больницу, – сыронизировала она. – И кто остановил монстра, который хотел убить Олафа?

– Это хорошая идея, – неожиданно поддержал ее Матушкин. – Способности барышни Анастасии могут нам помочь. Так же, как и знания господина алхимика.

– Что я скажу тетке?

– Ничего, просто промолчишь, и все, – ответила девушка. – Тебе не впервой.

Полковник презрительно скривился, но не стал возмущаться.

– Как я понимаю, лучше это осуществить, не привлекая лишнего внимания?

Анастасия решительно кивнула.

– Ладно, – сказал Самарин. – В таком случае будьте готовы к вечеру. Отправлю за вами патруль.

– Достаточно будет сказать, где встречаемся, – запротестовал Рудницкий.

– Недостаточно. И без споров, я сыт по горло чересчур умными гражданскими.

– Ладно, – пожала плечами девушка.

Алхимик окинул их хмурым взглядом: никто и не собирался считаться с мнением Олафа Арнольдовича. Ну и ладно. Сейчас у него более важные проблемы. Нужно будет пережить очередную вылазку в анклав…

* * *

Рудницкий открыл тяжелые веки, шум мотора почти усыпил его. Он чувствовал запах бензина и парфюма Анастасии. По случаю поездки в анклав девушка сменила платье на штаны, а дамские туфельки на практичные туристические ботинки, но это ни в коем разе не уменьшало ее красоты, только смущало алхимика – из-за тесноты они вынуждены были сидеть, прижавшись друг к другу.

Поездка в душной кабине автомобиля была не слишком комфортной, однако всякий дискомфорт компенсировался ощущением безопасности. Как Самарин назвал этот транспорт? Бронированный автомобиль? Толстая стальная бляха, из которой сделан корпус, и башня, оснащенная тяжелым пулеметом, полностью оправдывали такое название. Возможно, эта машина даст им преимущество в битве с прислужниками Шептунов. А возможно, и нет. Кто знает, что те могут? Рассказ о нападении в больнице не настраивал на оптимизм.

Автомобиль резко остановился, хотя водитель не заглушил движок, и чей-то кулак заколотил по броне.

– Вылезайте! – кричал Самарин.

«Выстрелов не слышно, значит, это обычная остановка», – подумал Рудницкий. Алхимик вышел первым, потом помог выбраться девушке. Несмотря на необычный наряд, солдаты относились к ней с уважением, скорее всего просочился слушок о способностях барышни Анастасии. Или кто-то провел дисциплинарную беседу… Что ж, одной проблемой меньше.

Самарин разложил карту на капоте машины и позвал их нетерпеливым жестом.

– Разведчики доложили, что в окнах одной из камениц горит свет. В самом центре анклава. Это через несколько улиц. Что делаем?

– На каком этаже? – спросила Анастасия.

– На втором, – ответил Матушкин. – И на седьмом. В том же самом здании.

Солдаты освещали карту с помощью странной картонной тубы с латунным отражателем. Значит, это правда, что российская армия испытывает электрические фонарики…

– Тут никогда не было таких высоких камениц, – сказал Рудницкий.

– Это библиотека, – заверила Анастасия. – Если я права, то там точно будут какие-то охранники.

– Какого сопротивления мы можем ожидать? – вмешался Батурин.

Несколько дней назад врачебная комиссия признала его полностью здоровым, и Самарин с видимым облегчением включил его в команду.

– Трудно сказать, все зависит от того, чего они ожидают, – задумчиво ответила девушка. – Так или иначе, нет смысла ждать.

Самарин кивнул и расстегнул кобуру.

– Ты права, – буркнул он. – Собираемся! Вы тут подождете. Батурин, позаботься о них!

– Так точно! – покорно вздохнул тот.

Солдаты двинулись вперед, следом за ними поехал броневик, в этот раз без пассажиров. Вращающаяся во все стороны башня свидетельствовала о готовности команды к битве.

– Теперь мы, – сказал Батурин. – Только не забывайте сохранять дистанцию и не вырываться вперед.

Россиянин держал на изготовке винтовку, так же как и окружившие их солдаты. Рудницкий сглотнул слюну и положил руку на рукоять револьвера. Анастасия, казалось, не беспокоилась.

Ночную тишину нарушал только тихий шум движка и отголоски осторожных шагов. Тучи закрыли Луну, и Самарин приказал выключить фары автомобиля, но газовые фонари рассеивали мрак, плывя в темноте, словно миниатюрные луны. Над мостовой полз туман.

– Паршивая ночь, – буркнул Батурин.

– Неприятная, – признал алхимик. – Но при таком количестве вооруженных до зубов…

Пронзительный визг поднял дыбом волосы на его голове, а через секунду крик заглушила автоматная очередь.

– Магия! – закричала девушка. – Мы должны им помочь!

Батурин схватил ее за руку.

– Ни в коем случае! Вы слышали приказ!

– Они не справятся, – спокойно сказала Анастасия. – Это магия, – повторила она.

Из-за угла улицы неслись крики и хаотичная пальба, наконец прозвучали приказы офицеров, но суматоха не стихла, а совсем наоборот, снова раздался безумный, полный боли вой. Только сейчас кричал кто-то другой…

– Ну хорошо! – рявкнул Батурин. – Только держитесь возле меня!

Они побежали. Рудницкий достал револьвер, однако горло стиснул парализующий страх. Ведь у солдат тоже было оружие, и они точно умели пользоваться им лучше его…

Каменица напоминала скорее готический собор, чем многоэтажный жилой дом. Замысловатый фасад походил на творения средневековых мастеров, хотя украшающие его скульптуры вызывали ужас, при котором горгульи или химеры, казалось, олицетворяли красоту и гармонию. К счастью, полумрак не давал разглядеть детали.

Солдаты заняли позиции в доме напротив, часть укрылась за броневиком. Перед входом лежало несколько с трудом узнаваемых тел. Наверное, разведчики или штурмовая группа…

– Что с ними случилось? – растерянно спросил Рудницкий.

– Огонь, – со злостью прошипела Анастасия. – Этот маг действительно хорош. И видно, что не первый день изучает символы в библиотеке. Ты захватил первичную материю?

– Конечно, но что ты хочешь…

– Давай!

– Я…

Девушка нетерпеливым жестом потянулась за хрустальным флаконом, отсыпала на ладонь немного черного порошка.

– Столько должно хватить, – буркнула она.

– Что ты хочешь сделать?

– Увидишь. Батурин!

– Да, госпожа?

– Я спровоцирую его, а когда он меня атакует, попытайтесь зайти внутрь. Да, и не берите пленных. Это бессмысленно, они ничего не скажут.

Россиянин выглянул из-за угла, окинул хмурым взглядом здание.

– Порядок! – сказал он. – Я только надеюсь, что вы знаете, что делаете.

– Как и я, – ответила она. – Тоже на это надеюсь.

Рудницкий протянул руку, чтобы ее остановить, но Анастасия молниеносным движением отклонилась и выступила вперед.

– Что ты делаешь? – закричал Самарин, укрытый за броневиком. – Немедленно возвращайся!

– Тихо! Не мешай!

Девушка развела руки и начала чертить в воздухе сложные фигуры, ее пальцы светились, порхая в темноте ночи, как стая светлячков. Рудницкий почувствовал тошноту и влагу на щеке: левый глаз слезился.

– Что, черт возьми, это такое? – с недоверием пробормотал он.

В темноте расцвели неизвестные, чужие геометрические фигуры, через мгновение соединившиеся между собой в замысловатую, потрясающе красивую конструкцию. Алхимик закрыл левый глаз, и все исчезло. Когда он его открыл, видение вернулось, вместе с головокружением.

В окне, освещенном керосиновой лампой, появилась тень. Солдаты сразу открыли огонь, но не смогли попасть в стоящего в глубине комнаты человека. Незнакомец выкрикнул в ночь несколько звуков, и из окна выплыл сгусток тьмы.

– Сейчас! – закричала Анастасия.

Резкий грохот тяжелых солдатских сапог свидетельствовал о том, что люди Батурина кинулись в атаку. Через мгновение отозвался пулемет, поливая фасад каменицы оловянным дождем. А тем временем сгусток приобрел форму шара и завис в воздухе на высоте головы Анастасии. Звук, который заглушил стрельбу, напоминал взрыв газа, только был сильней. Намного сильней. Внезапно девушку охватил огонь. Рудницкий ощутил жар и запах горящих волос.

Самарин кинулся бежать, Матушкин и еще два солдата схватили его за руки.

– Она мертва! – кричал Матушкин. – Никто не смог бы…

Анастасия вынырнула из огненного пекла и произнесла что-то громким, вибрирующим голосом. Алхимик не распознал ни единого слова, ни языка, на каком она говорила, но фраза звучала, как скрежет железа по стеклу. В ответ прозвучал болезненный визг. Не нужно быть магом, чтобы понять, что это было не благословение.

Пронзительный звук офицерского свистка отправил солдат на штурм: похоже, Самарин решил воспользоваться ситуацией. Рудницкий подбежал к Анастасии, ее лицо было в волдырях, а волосы и одежда обгорели, но, похоже, она не сильно пострадала.

– Ты как? – быстро спросил он.

– Как видишь.

– У меня есть мазь от ожогов. Я мог бы…

– Потом! – нетерпеливо прервала она. – Идем!

Рудницкий беспомощно вздохнул и последовал за девушкой, несмотря на то что из здания доносились крики и одинокие выстрелы. Наверное, это был не лучший момент утверждать, что солдаты сами справятся…

На очередные трупы они наткнулись на лестнице: двух солдат превратили в обугленные куски мяса, а гражданский был заколот штыками. Дальше было еще хуже, вход на четвертый этаж был блокирован кучей тел, в основном солдаты, которых можно было узнать по остаткам обмундирования.

– Тут должен был быть кто-то важный, с самой верхушки иерархии, иначе они не сопротивлялись бы так яростно, – заявила девушка.

Рудницкий не ответил, он старался справиться с тошнотой. Вонь горелого мяса заставляла желудок подкатывать к горлу. Как он заметил, у Анастасии не было таких проблем, ей не мешали ни вид, ни запах.

– Ну, идем! – поторапливала она. – Не будем вступать в битву, но нужно проверить все помещения. На всякий случай.

Рудницкий перешагнул через труп и сильней сжал оружие. Девушка ожидала, что он пойдет первым.

– Начинаем с левой, – сказала она.

Алхимик осторожно переступил порог. Дверь, изрешеченная, как сито, наводила на мысль, что внутри никого нет. По крайней мере, живого.

Тучный усатый мужчина сидел в кресле, на его лице застыла гримаса испуга. Рана на шее свидетельствовала о причине смерти: кто-то перерезал ему горло. Рудницкий ощутил во рту горечь желчи.

– Что ты так смотришь? – подтолкнула его Анастасия. – Он уже не встанет. Идем дальше!

Две следующие комнаты были пустыми, но беспорядок говорил о том, что недавно тут кто-то был. Когда они вышли в коридор, услышали, как Самарин приказывает обыскать каменицу. Алхимик вздохнул с облегчением – звуки битвы стихли.

– Похоже, все, – заметил он.

Через минуту появился Матушкин и повел их наверх.

– Мы очистили здание, остался только последний этаж, – проинформировал он. – Кажется, там никого нет, но лучше соблюдать осторожность. Особенно в читальне.

– Это библиотека, – поправила его Анастасия.

– Один черт! – со злостью бросил солдат.

– Что-то случилось? – спросил Рудницкий. – Мы же выиграли.

– Половина наших полегла! Вот, что случилось! Это Варшава, не граница, а потери такие, как на Кавказе!

По мере подъема вид здания менялся все больше. Лепнину и штукатурку заменил кирпич, словно они и правда вернулись в Средневековье, а обычные окна были украшены витражами. По просьбе алхимика Матушкин посветил на одно из них, но нарисованные на стекле не то люди, не то звери постоянно меняли форму, что вызывало боль в глазах при долгом смотрении.

– Что за чертовщина? – пробубнил солдат.

– Архитектурой анклава можем заняться поздней, – с раздражением кинула Анастасия. – Сейчас у нас дело поважней.

– Ага, – согласился Матушкин. – Надо обследовать эту библиотеку.

* * *

Каменные, без украшений, стены делали помещение похожим на келью. Огромную келью: «библиотека» превышала размерами не один бальный зал. Все камни были подогнаны и отполированы, блестели, словно их только что намочил дождь. Впечатление усиливал запах влажной земли.

– Что нам делать? – неуверенно спросил Рудницкий. – Где эти символы?

Анастасия закрыла глаза и долго исследовала стены, водя по ним кончиками пальцев.

– Тут, – довольно заявила она.

– Где? – нетерпеливо спросил полковник.

В библиотеку зашли только они трое, Самарин не хотел лишний раз рисковать, подразделение и так было сильно потрепанным.

– Тут, на стенах.

– Ничего не видно.

– Садитесь оба, – сказала девушка.

– И что дальше?

– Символы везде: на стенах, потолке, на полу. Нужно только их разглядеть. Сразу предупреждаю, ощущение будет не из приятных. Эти знаки – чистая сила, и пока ваши организмы адаптируются к этому типу… энергии, пройдет какое-то время.

– И что нас ждет? – с беспокойством вмешался алхимик.

– Прежде всего боль в глазах и в голове, возможны кошмары, панические атаки или эйфория. Сложно сказать, поскольку каждый реагирует по-своему. Точно одно: процесс сопровождается болью. Вы не принадлежите к существам, созданным для использования магии, вы стремитесь к тому, что вам не принадлежит, и должны заплатить за это. И еще одно: вы можете прекратить в любую минуту, просто закрыв глаза, но помните, что второго шанса не будет, библиотека вас оттолкнет.

– И как я не догадался! Ты и есть источник знаний про библиотеки, магию и черт знает что еще, – язвительно произнес Самарин. – Кто ты, черт тебя побери?! Это какая-то ловушка!

Рудницкий поджал губы, ситуация начинала выходить из-под контроля. Что бы о нем ни говорили, Александр Борисович точно не был глупцом, рано или поздно он бы и так догадался, кем является эта девушка.

– Я та, кто хочет тебе помочь. Все еще не доверяешь мне? Я спасла твою жизнь в больнице, и сейчас вы бы без меня не справились, – спокойно ответила Анастасия. – Ловушка? Не смеши меня! Если бы я хотела убить тебя, ты бы давно был мертв!

– Вот в это я верю, – признал Самарин. – Но это ничего не меняет. Как я могу доверять кому-то, кто не говорит правды?

– Скажи еще, что ты ничего от нас не скрываешь?

К удивлению алхимика, Самарин опустил глаза и скривился.

– Ладно, – буркнул он, – как нам увидеть эти знаки?

– Выбери себе какой-нибудь камень и смотри на него. Это все. – Она пожала плечами.

– Ну, хорошо, в таком случае начнем, – вздохнул Рудницкий.

* * *

В камне не было ничего странного, даже левым глазом он видел совершенно обычный камень. Никакого неожиданного изменения цвета или формы, никакой магии. Час или два – Рудницкий потерял счет времени – он тупо пялился на серую поверхность, правда, не ощущая нетерпения или неудобства. Словно терпение исходило от камня. Он становился камнем. Он был камнем.

Темнота пришла неожиданно и – конечно же! – вместе с болью. Алхимика затопил мрак, изредка озаряющийся искрами, похожими на падающие звезды. Со временем частички света появлялись все чаще, кружились под воздействием невидимого и неощущаемого ветра, разгоняли тьму. Наконец он увидел знак. Тот проявлялся медленно, на тон бледней ночи, излучая невыразимую, выходящую за пределы всех знаний мощь.

Пронзительная боль раздирала тело алхимика, сжигала нервы, возвращаясь, словно прибой. Каждый вдох, каждый удар сердца несли его дальше и дальше по реке страданий. Однако ни за какую цену он не отведет взгляда от все лучше видимого символа. Его голова кружилась, кровь пульсировала в висках.

Звук поразил его, словно удар грома, так же внезапно, как раньше темнота. Не желая того, он открыл рот и произнес слог, который был отражением видимого знака. Т’ЦХАААНГ.

Он ощутил на языке вкус крови, так, словно звук превратился в острые осколки и поранил его рот. Т’ЦХАААНГ.

Голову пронзила вспышка боли, и наконец он смог отвести взгляд от камня. Комната сияла необычным голубым светом, затмевающим слабое мерцание керосиновой лампы. Анастасия что-то беззвучно кричала и бежала к нему, однако в каком-то замедленном темпе, словно воздух внезапно приобрел консистенцию сиропа.

Рудницкий глубоко вздохнул, зная, что должен еще раз произнести СЛОВО, пока она его не остановила. Звук нес в себе сложно объяснимые чувства: воспоминания славы, извечной силы, не знающей границ мощи. Он был как прикосновение Божьей руки. Т’ЦХАААНГ.

Его сознание погасло в очередном спазме боли, но в этот раз Рудницкий погрузился в темноту с улыбкой.