Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 341 страниц)

– Ничего. Скоро я приду со Жнецами, и мы сожжем весь дворец, а потом убежим к Ольге и снова будем все в безопасности. И сможем подождать, пока это все закончится, и Магнус перестанет вести себя, как идиот. И все будет как раньше.

– Что-то я не думаю, чтоб все когда-нибудь стало как раньше…

– Я знаю. Но я же пытаюсь тебя утешить, а так полагается говорить, когда кто-то очень грустный и, похоже, начинает сходить с ума. Уж кто-кто, а я об этом кое-что знаю.

В темноте он не мог этого видеть, но был уверен, что она тепло улыбнулась и кивнула самой себе.

– Мое время на исходе, – сказала она грустно. – Но мы придем за тобой уже скоро. Тебе надо только немного продержаться и не слишком сойти с ума, и все будет хоро…

Пустота, возникшая в том месте, где только что Касс была в его объятиях, вывела Натаниэля из равновесия. Он упал лицом на холодный пол и довольно долго не мог подняться. Он не знал, сколько прошло времени до того момента, как кончились рыдания, но это произошло почти одновременно с потерей уверенности в том, что все это случилось на самом деле. С трудом он снова сел и взглянул в темноту, на несуществующее лицо женщины, которую любил. Вернулся к прерванному разговору.

– Извини меня, Клара, я не хотел так невежливо прерывать наш разговор, но сегодня со мной случился удивительный случай…

* * *

Ульм ловким движением отсек голову противника. Перебросил тяжесть тела на другую ногу и провел очередной удар, попав прямо в сердце очередному врагу. Без колебания двинулся дальше, умелым пируэтом атакуя последнюю цель и разрубая ее пополам. Соломенная кровь покрыла землю вокруг пугал, которых он использовал для тренировок.

Несмотря на разогрев, его мышцы плохо перенесли эту короткую тренировку. Он собирался было уже поднять руку, чтоб растереть занывшее плечо, но его остановил знакомый голос.

– Впечатляюще, ты наверняка герой всех ворон в округе.

Вульф и Риа подходили медленно, как будто все запасы уверенности в себе потратили на эту злую и мерзкую шутку.

– Кого ж это мои старые глаза видят! – Ульм постарался придать голосу максимум доброжелательности. – Да неужели ж меня пришла навестить моя внучка? Ближе, дражайшая моя, обними старика, пока учитель тебя за это не отругал.

Она послушалась и подошла ближе. Ульма просто испугало, насколько она выросла с последнего их свидания. Разве что не ростом, но зато в каждом другом отношении. Он расставался с ребенком, а сейчас его приветствовала женщина. Очередное неприятное напоминание о том, как быстро бежит время.

– Я предполагаю, что это не дружеский визит, – сказал он наконец, глядя на своего бывшего ученика.

– Нет, – ответил Вульф с типичной для себя сдержанностью. – Нам нужна твоя помощь.

– Моя? Видимо, слухи о падении Серой Стражи не преувеличивали. – Ульм горько усмехнулся. – Каким образом я мог бы вам помочь?

– Мы должны пробраться в Императорский Дворец, чтоб спасти нашего Гроссмейстера.

Кровавый Пилигрим не смог удержаться от смеха.

– Амбициозно. Но боюсь, что вынужден вам отказать. У меня уже есть нанимательница, и я нужен ей здесь. Но и положительные моменты в этом есть, вам не придется терпеть присутствие моей сломанной Печати. У меня, например, всегда разыгрывалась мигрень, когда приходилось стоять рядом с изгнанными…

– Это не шутки. – Одноглазый явно терял терпение.

– Да, я знаю, дело требует. Помнишь, что я говорил тебе о поднятии меча за благое дело?

– Чтобы я никогда этого не делал, потому что каждое благое дело рано или поздно превратится в карикатуру на себя, и ни одно не стоит того, чтоб проливать за него кровь.

– Однако ты и вправду запомнил мои уроки.

– Но ты говорил и кое-что еще, – вмешалась Риа. – Говорил, что драться надо только за людей. И мы сейчас именно об этом, хотим спасти конкретного человека.

– Только если этот самый Гроссмейстер вам близок, а иначе вы это делаете по политическим соображениям. Потому что он важен и влиятелен, потому что Стража в нем нуждается.

– Он всегда был добр с нами, – ответила девушка, глядя ему прямо в глаза. – И он важен для кое-кого, кто очень важен для меня.

– Неужели какой-то счастливец сумел добраться до твоего сердца?

– Счастливица, – ответила она, заметно смутившись.

– Я всегда знал, что твой вкус лучше моего, птичка. – Он глубоко вздохнул. – Не хочу я возвращаться туда.

– Ты должен нам это, – сказал Вульф. – За то, что ты сделал.

– Я заплатил цену изгнанием. И заплатил ее многократно.

– Не нам. Ты заплатил Страже, но не мне и не Риа. Нас ты просто бросил.

Ульм слышал дрожь в голосе своего ученика, своего приемного сына. Видел мольбу в глазах приемной внучки. Прошло много лет с тех пор, как у него в последний раз была семья. С тех пор, как для него что-то значили люди вокруг. И это чувство было приятным – даже если во имя него приходилось отправляться туда, куда он обещал себе не возвращаться. Он бессильно ругнулся про себя.

– Птичка, надеюсь, эта твоя девушка и ее друг будут стоить того.

* * *

– Одна графиня похищала молодых женщин, чтоб купаться в их крови, – рассказывала Риа, оглядываясь в оставленной хате. – Дело было на Спорных Землях, прямо перед носом Стражи, но графиня была из очень влиятельной семьи и имела к своим услугам целую армию наемников. Сам Гроссмейстер отправился к местному князю, чтобы тот дал согласие на операцию и прислал на помощь собственных солдат. К сожалению, тем временем графиня похитила еще нескольких девушек, и Ульм решил, что не собирается больше ждать. – Она подняла лежащий на полу короб и поставила его на стол. – Он повел еще четверых Жнецов на ее замок, причем в четверке была и сестра Вульфа. Окончилось все кровавой баней примерно на три десятка трупов, в том числе погибли все люди Ульма. Сам он вышел из боя без царапины и действительно спас тех похищенных девушек. – Риа подошла к ставням и открыла их настежь, впуская солнечный свет. – Потом Ульма изгнали из Ордена, но перед этим Вульф вызвал его на поединок и именно после него получил прозвище Одноглазый. Само собой, Совет не мог допустить, чтоб мир узнал о том, что четверо Жнецов погибли в одной операции, так что все дело засекретили. – Она еще раз обошла весь дом, внимательно присматриваясь к следам. – Место обыскано и разграблено, – сказала она, – но следов крови нет. Видимо, жители успели бежать.

Касс покачала головой.

– Склавяне застали их врасплох среди ночи. Заметили символ Деуса на стене и велели отречься от своего бога. Те отказались. Сейчас все они закопаны за домом, отец, мать и двое сыновей. Старшую дочку налетчики забрали с собой, чтоб либо продать в неволю, либо принести в жертву богам. Смотря кому она досталась, более суеверным или более прагматичным.

Риа нахмурилась.

– Не люблю я эту игру. Мало того, что я всегда проигрываю, так еще каждый раз приходится слушать жалостные истории. – Она присела на стол и прислушалась. Открытые окна давали хороший обзор на случай, если кто-то захотел бы сюда прокрасться. – Ты думаешь, что Господу действительно не все равно, что какой-то мужик в глуши от него не отрекся?

– Сомневаюсь. У него как-никак есть свои соборы, священники и владыки. Что ему за дело до этого места? Моя мама обычно такие места называла «адова дыра». Такое название само за себя говорит. – Она кивнула себе. – Думаешь, мы могли бы тут поселиться? В конце концов, покойникам это место уже не нужно.

– Пожалуй, я предпочла бы место, где войн поменьше.

– Но тогда уже не будет войны.

– В этих краях всегда будет какая-нибудь война.

– Ну ладно, значит, найдем место получше для нас и ребенка.

Риа невольно уставилась в пол и скрестила руки на груди.

– Ты все еще сомневаешься, – заметила Касс. – Это из-за того, что нам придется сделать? Знаешь, мне парни – прям вот настолько – не мешают.

– Нет, – отрезала та слишком резко. – Просто… Я умею только убивать. И сейчас, когда все рухнуло, убийств будет только больше. И чему я могу научить такого ребенка? Я нож, у ножей не должно быть детей.

Зрячая встала с кресла и подошла ближе. Крепко сжала ладони любимой.

– Ты не нож – ты щит. Защищаешь тех, кто нуждается в защите. И этому научишь ребенка.

– Мы даже с тобой познакомились, когда меня послали кого-то убить. И годами я была с тобой рядом только для того, чтоб убить тебя, – сказала Риа с трудом.

– Да, если я потеряю над собой контроль. Если стану угрожать другим. Это тоже род защиты.

– Но я не хочу беречь других, хочу защищать тебя. Хочу… Мы, Жнецы, люди для грязной работы. Поэтому знаем тайны Ордена, все преступления, нам знакомы кровавые тайны и скелеты в шкафу. Знаем, каким гигантским фарсом все это является. И при этом ни один из нас не встал на сторону Магнуса. Потому что так нас учили и выбирали. Каждого можно научить убивать, но Экзекуторы должны быть вдобавок абсолютно послушны. Поэтому и изгнали Ульма, за то, что он не выполнил приказ. Но я всегда была хорошим солдатом, делала то, чего хотели другие. Кроме тебя, ты была моим единственным собственным выбором. Но сейчас, с этим ребенком… – Она вырвала ладони и встала. – Я боюсь, потому что не знаю, хочу ли его. Иногда думаю, что да, но порой мне кажется, что это ты его хочешь, а я просто, как всегда, исполняю приказы.

– Ты бы стала первым человеком, который когда-либо исполнил мой приказ, – заметила ее собеседница, после чего подошла и обняла ее. – Ты же знаешь, что мы не обязаны это делать.

– Но ведь ты этого хочешь.

– Но мне больше нужна ты. К тому же понемногу кончаются те люди, которые могли бы нам приказывать. Даже когда мы спасем Натаниэля… у меня такое впечатление, что в каком-то смысле он превратился в Гроссмейстера лишь по названию. Я уверена, у него есть план как это исправить, но какое-то время все равно потребуется. А тем временем мы можем быть сами себе хозяевами. В конце концов, люди всю жизнь принимают свои собственные решения.

– Ага, поэтому-то у нас столько князей, священников, офицеров, чиновников…

– Ну ладно, ладно. Но зато у нас есть кое-что, чего у большинства людей нет. Нас две. И мы справимся, пока будем вместе.

Риа ответила на объятие. Поймала себя на том, что прекратила следить за угрозами. Она всегда теряла бдительность рядом с Кассандрой, и никогда ей это не мешало.

– Я могла бы ее научить охотиться и ездить на коне, – предположила она несмело.

– И рисовать. И петь.

– Я не умею петь.

– Научишься ради ребенка. Это так работает. Но только тогда, если сама этого захочешь. Никаких приказов. А если я тебе даже какие-то приказы отдам, просто проигнорируй их. Я это все время делаю. Ну разве что сама очень захочешь их выполнить, – добавила она с озорной усмешкой. – Например, если я сейчас прикажу тебе меня поцеловать.

Риа улыбнулась и добросовестно приступила к выполнению приказания.

* * *

 
Выпьем нынче, братья,
Выпьем еще раз.
Выпьем за всех женщин,
Не любивших нас.
Не любивших нас.
 

Эдвин нахмурился и вернулся к настройке лютни. Он уже давно этим занимался, но ему все еще казалось, что слышит некий фальшивый звук. Вдобавок какие-то птицы, разумеется, незнакомые, расселись на ветвях вокруг и подпевали ему. Их идеальные голоса еще больше раздражали его. «Может, что-то с акустикой здесь, – подумал он наконец. – Деревья, трава опять же. А может, это мой голос? Или, что еще хуже, слух? Ну все, это конец. Старость, глухота. Скоро я уже и сам не смогу сказать, играю я хорошо или плохо…»

– Что делаешь? – внезапное появление другого голоса заставило барда подпрыгнуть на своем пеньке.

– Не подкрадывайся так ко мне!

– Я не подкрадывалась, просто подошла, – оправдывалась Касс.

– Но ты сделала это очень тихо. Слишком много времени проводишь с Риа.

– Так что ты делаешь?

– То, что люди моего покроя обычно делают, когда лишаются безопасности и комфорта и оказываются вместо этого в лесу, полном варваров. Репетирую и жалею себя. Обожди, сейчас сыграю тебе что-нибудь. Это небольшая переделка одной песни. – Он дернул за струны и запел, выразительно глядя на слушательницу и заканчивая на грустной ноте:

 
С женщиной я как-то был,
Что прекрасней, чем заря,
Нимфы молодой страстнее,
Грудь роскошней не видел я.
Я бы с ней навек остался,
Все отдать ей был готов,
Но мужчин она не любит,
Что поделать, мир таков…
 

– И как?

– Моя грудь вовсе не такая уж роскошная, – скептически заметила Касс. – Но да, я действительно предпочитаю женщин.

– Нуль уважения к моей творческой работе.

– Ты поменял «меня» на «мужчин» и вставил фрагмент про бюст. Я бы не сказала, что это какое-то особенное творчество.

Эдвин изобразил возмущение.

– Неправда, я вдобавок раскопал малоизвестную песню – но ты, конечно же, ее знаешь. Эх, судьба моя горькая. – Он театрально понурил голову. – Кстати, а знаешь, кто первым это написал?

– Поэт какой-то, – предположила она.

– Густав Азул. – Он сделал вид, что не услышал ее ответ. – Он жил в Высоком Порту лет двести тому назад и, как положено артисту, был влюблен в неподходящую женщину. Конкретно в том случае это была его лучшая подруга, по легенде регулярно зовущая его братиком и всем рассказывающая, как сильно его любит. Хотя, естественно, не таким образом, как он бы желал. Годами, да что там, десятилетиями он следовал за ней, наблюдая, как любимая скачет с цветка на цветок, и уж чего-чего, а романов у нее было действительно много. А тем временем он писал песни и поэмы, бесконечные объяснения в любви, которые все пролетали мимо ее ушей. Ну и наконец он умер от сифилиса, заразился им от проститутки, которая, по слухам, была похожа на его любимую. Ну и любимая умерла вскоре после него, наконец-то поняв, что настоящая любовь была все это время совсем рядом… – Он сделал паузу. – Ну или жила долго и счастливо с богатым мужем, смотря кто рассказывает байку.

– Ты пытаешься сказать, что плохие вещи приводят к хорошим последствиям? – Касс наморщила брови. – Ведь его любовь была трагичной, но мы до сих пор помним его имя.

– Нет. Понятное дело, и я, и бесчисленные другие певцы уже сотни лет волнуем слушателей его песнями. Но я уверен, что сам Густав – дай ему такой выбор – предпочел бы жить счастливо со своей любимой, чтоб быть забытым немедленно после смерти. С другой стороны, несчастная любовь – это всегда какая-то цель в жизни, если нет другой цели.

– У тебя есть, – сказала она. – Быть моим другом.

– В самом деле?

– Пусть это не так амбициозно, как цели Магнуса или Натаниэля, но ты хотя бы можешь ее достичь, не разрушив при этом мир.

– Да, ты права. Знаешь, мне иногда кажется, что в душах наших товарищей есть что-то глубоко порочное. И, наверное, в моей тоже.

– Но не у Люциуса.

– Верно. Наш монашеский друг оказался самой стабильной персоной из всей Командории 54. Хотя и у тебя тоже неплохо получается, – похвалил он ее.

– Это говорит о том, что ты неплохо справляешься с выполнением своей жизненной цели. – Касс мило улыбнулась. – Знаешь, когда эта война закончится, мы с Риа, наверное, уедем.

– Эта война не закончится, – вставил бард. – В этом-то и проблема. У хорошей байки есть начало, развитие и конец. А история просто разворачивается бесконечно. Каждое событие ведет к очередному, каждое решение порождает новую проблему.

– Ну ладно, когда эта война немного приугаснет, – поправилась она. – Мы с Риа, наверное, уедем, найдем какое-нибудь спокойное место, где можно будет воспитать ребенка. И я думаю, что ты мог бы поехать с нами.

– Я не в восторге от детей, – скривился он.

– Я знаю, поэтому я и Риа, как мама и… мама займемся воспитанием и всякими скучными делами, а ты будешь тем добрым дядюшкой, который поет песенки и рассказывает удивительные истории.

– Но время от времени я бы хотел иметь возможность возвращаться к цивилизации.

– Да, само собой.

– Ну хорошо… Как только спасем Гроссмейстера Серой Стражи из темниц самого Императора, – добавил он с иронией.

– Да мы уже и более безумные вещи делали.

– Это правда. Какие удивительные жизни выпало нам вести. Знаешь, я никогда не хотел вести интересную жизнь. А хотел только петь о тех, которые ее ведут.

– Жизнь полна разочарований, – ответила Касс, имитируя его типичный иронический тон.

Он рассмеялся, а потом поднял лютню и спел ей:

 
Выпьем нынче, сестры,
Выпьем еще раз.
Выпьем за всех женщин,
Не любивших нас.
Не любивших нас.
 

* * *

Вороны расселись по ветвям деревьев, наблюдая за церемонией, происходящей внизу. Полсотни воинов стояли на поляне, распевая возвышенную песнь на своем языке. В центре престарелый жрец бросал в огонь тела животных.

– Они просят своих богов об отваге, – пояснил стоящий в нескольких метрах Владимир.

Он был похож на тень, одетый во все черное. Его темные глаза, глубоко сидящие на сухом лице, окруженном путаницей длинных черных волос, глядели на Люциуса сверху вниз, а голос, хоть, казалось бы, и обычный, напоминал карканье ворона.

– Я полагал, что воинам Перуна всегда хватает отваги, – сказал Серый Стражник.

– Страх касается каждого. К счастью, человечество создало религию, чтобы этому противостоять. Я так понимаю, ты о чем-то хочешь меня спросить?

– Да, действительно. Хоть я и не знаю, как к этому приступить… Ну то есть… – Монах неловко кашлянул. – Есть кое-что странное, что я заметил в рапортах насчет тебя. Поэтому хотел бы спросить… Не было ли до тебя другого советника по имени Владимир?

– Я ничего о таком не знаю.

– То есть ты служишь Гракху со времен его молодости?

– А раньше я служил его отцу, – уточнил с обезоруживающей искренностью склавянин.

– Да, вот только это значит, что ты живешь на свете уже… сотню лет?

– Примерно так.

– Это ведь, э-э-э, невозможно. Для человека.

– Действительно, довольно нетипично. – Люциус не сомневался, что если б вороны умели улыбаться, то улыбались бы именно так.

– Так ты Велес?

– Разумеется, нет. Тем не менее я действительно тут благодаря ему.

– То есть ты…

– Правильным словом было бы, наверное, «демон», хотя оно несет весьма негативные коннотации. Я бы предпочел слово «дух», хотя и не тот дух, что остается после покойника. Скорей, дух данного озера или леса. Вообще, являюсь бестелесным созданием с другого плана действительности.

– Бестелесным?

– Факт, пожалуй, сейчас это уже неверно. Но предыдущий хозяин уже не использовал это тело. До сих пор ношу на нем шрам от удара, который лишил его жизни. Глупо, чтобы такое приличное тело пропадало зазря. Ты ведь не собираешься пытаться отобрать его у меня? – Он подозрительно посмотрел на собеседника. Все вороны на окрестных деревьях повторили его жест.

– Да нет, – заверил Стражник. – Я думаю, ты никому не вредишь. Если б ты был еще так добр и ответил мне на несколько вопросов… – осторожно начал он.

– Так я уже тебе отвечаю. Не беспокойся, Люциус, я очень хорошо настроенный… демон. Такой, что совершенно не заинтересован в демонических делах. Что, надеюсь, и доказал, существуя меж представителями вашего вида дольше, чем это делает большинство настоящих людей.

– Ясно… Так вот, Велес. Как я могу с ним связаться?

– Никак. Боюсь, что это он обычно связывается с тем, с кем захочет, а не наоборот.

– Но он ведь манипулирует тем, что происходит, верно? Использует и тебя, и ведьм, и других, чтобы управлять…

– Не до конца. – Весьма недемонический дух глубоко вздохнул. – Рагана рассказывает ему свои видения, но, как ты наверняка уже знаешь, их изменить не удается. Поэтому приходится комбинировать вокруг них. Например, мы знали, что Зрячая прибудет в Новую Сребрницу, поэтому Рагана заняла место ведьмы Илидии. Мы знали, где появится следующий Зрячий, так что я послал Маркуса в том направлении. Мы знали, что эти места расположены близко, и надеялись, что Кассандра и Альдерман встретятся, но никаких гарантий не было. И так оно обычно и есть. Мы получаем информацию, Велес составляет свой план, расставляет фигуры на шахматной доске, а потом все начинает происходить само по себе, план рушится вдребезги и нам остается лишь импровизировать да надеяться, что наша подготовка окажется достаточной.

– Но с какой целью? Что является окончательным планом?

– Об этом тебе надо спрашивать у Велеса. У меня нет в обычае выдавать чужие тайны.

– Спрашивать? Как? Ты ведь только что сказал, что с ним нет контакта!

– Лицом к лицу. Насколько я понимаю, он оставил вам указания – как добраться до Командории 7.

– Да, он подбросил перстень какому-то бродяге и велел ему направить наших людей в старый замок с укрытыми там указаниями. Поскольку, очевидно, просто написать письмо – слишком малотеатрально.

Владимир рассмеялся. Вороны явно вторили ему.

– Нельзя просто так взять и войти в Командорию 7. Ее хранит древняя и мощная магия. Единственный способ – это заслужить. Я бы сказал, Велес и так делает это слишком простым. Ему-то пришлось все решать самому, а вам он указал дорогу черным по белому, нужно только следовать указателям.

– А когда мы туда доберемся, то найдем там помощь в этой войне?

– Не знаю. Но наверняка найдете там знание. Знание, которое заставит вас рассматривать этот конфликт как тривиальный – в сравнении с тем, что близится. А теперь прости, обязанности призывают меня.

Жрец закончил свой обряд, и воины начали расходиться. Владимир двинулся поговорить со жрецом, стая воронов последовала за ним.

* * *

Вульф наклонился над картой и пальцем преодолел маршрут от Границы до Драконьего Логова.

– Будем изображать театральную труппу, – постановил он. – Эдвин будет играть и петь, Касс – метать ножи, Риа – жонглировать, а мы с Ульмом будем показывать фокусы с мечами.

– Я еще умею огонь глотать, – вставил старик. – А что такого? Надо же было как-то жить все эти годы после изгнания из Ордена, – ответил он на незаданный вопрос.

– Так или иначе, – продолжал глава Братства Экзекуторов, – прибыв на место, мы войдем во дворец одним из тайных ходов. Ульм поведет нас внутри. Раздобудем одежду слуг или охраны, проберемся в темницы сразу после смены караула и решим вопрос по-тихому. Если нам повезет, то успеем уйти далеко от города, прежде чем кто-то поднимет тревогу. Сперва двинемся на север, чтобы запутать погоню, потом повернем на восток. У нас все еще есть кое-какие контакты, которыми мы можем воспользоваться, чтобы найти безопасный приют. Думаю, что мы вернемся сюда недели через четыре-шесть.

– Если нас тут по-прежнему будут еще привечать, – добавил Эдвин. – По моим данным, Легион снова в движении. Причем крупными силами.

– Насчет этого не беспокойтесь, – ответила ему Ольга со своего трона. – У вас свои планы, у меня – свои. И, сказать по правде, мои звучат более реалистично.

– Мы не раз делали подобные вещи, – сказала Риа.

– Подобные – да, но сомневаюсь, чтобы именно такие. Но если вам удастся, то уверена, что Эдвин сложит об этом соответствующую балладу.

Бард подтвердил слова княгини, тронув струны своей лютни.

– Ну что ж, значит, видимо, пора прощаться, – сказал он. – По крайней мере, на какое-то время.

– Да, и мне тоже пора, – сказал Люциус. – Я отправляюсь в Город Гракха повидаться с семьей, а потом… Я решил отправиться с Альдерманом в собственную экспедицию.

– Мы отправимся по следу, что оставил нам Велес, – ответил на удивленные взгляды молодой Зрячий. – На поиски Командории 7.

– Ну, скорей всего, мы успеем вернуться до вашего возвращения, – поспешно уточнил Монах. – Но, в случае чего, передавайте от меня привет Натаниэлю.

– Вы уверены? – забеспокоилась Касс. – Похоже, это довольно рискованная экспедиция.

– Рискованная? Это вы лезете прямо дракону в пасть, – ответил Люциус, а потом обнял ее. Эдвин отложил лютню и ловко присоединился к объятиям.

– До встречи тут через месяц с Натаниэлем, – сказал он твердо. – А потом восстановим везде порядок.

* * *

– …И тогда злая колдунья превратилась в свинью. Рыцарь подхватил принцессу, и они вместе убежали домой. И жили долго и счастливо. – Люциус закрыл книгу и посмотрел на своих детей. Оба уже спали. Заснули на середине сказки, но мужчина не любил оставлять истории незаконченными. Не слишком он спешил и встретиться с тем, что ожидало его за порогом этой комнаты.

«Возьми себя в руки, – подумал он. – Ты сражался с демонами, магами и склавянскими воинами. Уж как-нибудь сумеешь поговорить с собственной женой».

Несмотря на эту бодрящую мысль, он далеко не сразу поднялся с кресла, погасил свечи и осторожно вышел из комнаты. Амелия ждала его в комнате, выделенной Надей адор Бедриданд, доверенной фрейлиной Ольги, которая, похоже, правила этим замком железной рукой.

– Долго ты, – констатировала женщина, не отрывая взгляда от книги. Она лежала в широкой, удивительно удобной по местным стандартам постели.

– Дети не могли заснуть, – солгал он. – Ну и я боялся этого разговора, – признался он тут же, понурив голову.

– Эхм, – ответила она, все еще не глядя на него.

«Вот как это выглядит», – понял он, потом медленно разделся и влез под одеяло.

– Собираешься просто меня игнорировать?

– Это говорит человек, который сам принял решение отправиться на поиски приключений и оставить меня с детьми на произвол судьбы, – довольно зло ответила она.

– Дети неплохо себя чувствуют, – попытался он защищаться.

– Неправда. Им пришлось покинуть дом, очутиться на краю света, не понимая, что происходит и надолго ли тут останутся. И в придачу никто из детей не говорит с ними на одном языке.

– Ты сейчас говоришь о детях или о се…

– Разумеется, о детях! Я понимаю, что происходит, замечаю, как все это глупо, и знаю, почему ты должен гоняться за древними легендами. Что вовсе не делает ситуацию лучше.

Понимая, что разговор ведет в никуда, Люциус попробовал иную тактику. Он прижался к Амелии и наклонился, чтоб ее поцеловать.

– И что это ты делаешь? – спросила она с явным скептицизмом.

– Это будет лишь минутное удовольствие.

– Это для тебя будет минутное удовольствие, после которого ты просто уедешь. Для меня это минутное удовольствие, грозящее девятью месяцами пыток и, скорей всего, смертью при родах.

– Но оно все равно может того стоить, – рискнул он.

– У тебя сильно преувеличенные представления о своих навыках в этой области.

Повисла тишина.

– Ты же знаешь, что я вернусь, – сказал он наконец.

– Лучше для тебя же, чтобы так и было. Я не отношусь к типу ждущей вдовы. Зима близко, придется завести себе какого-нибудь большого и волосатого склавянина, чтоб составлял мне компанию и согревал постель.

– Тебе не о чем было бы с ним разговаривать.

– А я и не о разговорах думала.

– Имею в виду, он бы за неделю тебе надоел. – Люциус усиленно старался не впускать в голову фантазии на тему слов жены.

– Но оно все равно может того стоить, – передразнила его она.

Опять тишина.

– Тебе ведь есть чем тут заняться. Эдвин говорил, что ты обдумывала написание книги. Это была бы наверняка первая книга, написанная в этом городе, а может, даже в этой части света. Я бы точно предпочел спокойно писать, чем шататься по свету с ребенком-магом.

– А я нет. Но у меня нет выбора, правда? Ведь ты уже принял решение и утвердил меня на роль склочной жены, которая ругается и задерживает твою экспедицию, но в конце концов просто остается с детьми. А когда тебе придется туго, то ты будешь вздыхать, вспоминая меня, и черпать силы для дальнейшей борьбы во время твоего великого мужского приключения. – Ее голос стал уже абсолютно раздраженным.

Снова тишина.

– У меня нет выбора, – попытался он опять, но она тут же прервала его.

– У тебя был выбор, и ты его сделал. И я понимаю, почему, и я знаю, что у тебя нет аргументов, которые я бы уже не проанализировала, и ты знаешь, что я скажу. Потому что в этой ситуации добавить нечего. Есть так, как есть, и это все.

– Ты будешь плакать?

– Скорей ты расплачешься.

– Это весьма вероятно, – признал он, а потом схватил ее ладонь. Она не протестовала, так что он подвинулся ближе и обнял ее. – Да, я буду черпать силы из воспоминаний о тебе, потому что ты сильней, чем я когда-либо буду. Ты и дети – всё для меня, и я всегда к вам вернусь. Потому что иначе все это не имеет смысла. И давай честно, я не какой-то герой из легенд. Я просто мужчина, который пытается сделать что-то правильное и вернуться к своей чудесной семье.

Минуту она смотрела на него, а потом отложила книгу и погасила свечу.

– Ложимся спать? – спросил он удивленно.

– Уж не думал ли ты, что я отпущу тебя без этого минутного удовольствия?

– Так все же оно того стоит…

Он почувствовал ее ладонь на своих губах.

– Любовь моя, когда ж ты уже наконец научишься своевременно затыкаться…

* * *

Тюремщики медленно уложили тело старика на носилки, накрыли одеялом и вынесли из камеры. Магнус остался в помещении, задумываясь, насколько он виновен в том, что произошло. В конце концов он отбросил эти мысли, ситуация была такой, как была, и не стоило над этим философствовать. Он был человеком действия, по крайней мере, так всегда говорил себе.

Магнус медленно вышел в коридор и собирался уже подняться по ступеням наверх, но вдруг заколебался. Уже несколько недель он избегал посещать нижние уровни темниц, объясняя это себе нехваткой времени. Но сейчас он был уже здесь, почти на месте. Это сильно ограничивало количество доступных отговорок. Он неохотно развернулся и двинулся вниз.

Два охранника, сидящие в самом низу, вскочили при виде Магнуса и встали по стойке «смирно». Хватило одного жеста Императорского Советника, и они уже открывали тяжелые железные двери в самом конце коридора. Поставили внутрь кресло и свечку, вынесли помойное ведро, распылили в воздухе аромат. Хотели еще приковать узника к стене, но Магнус их остановил. Уселся в приготовленное кресло и велел закрыть двери.

Гроссмейстер Ордена Серой Стражи сильно исхудал за эти несколько недель. Его волосы и борода были в полнейшем беспорядке, одежда превратилась в грязные и драные лохмотья. Он щурил глаза, с трудом глядя на своего гостя. Внезапно он заговорил, как если бы был в середине разговора.

– Хуже всего эта жара. Можно было бы подумать, что так глубоко под землей будет прохладно, а может, и холодно. Но тем временем тут все время тепло.

– Все из-за горячих источников, – вмешался Магнус, прерывая этот монолог. – Один из ученых сказал мне, что их можно найти практически в любом месте под городом. Подозревают, что это из-за того, что мы так близко к вулкану.

Натаниэль минуту помолчал, как будто удивленный тем, что его вывод получил ответ.

– То есть я потею тут неделями из-за того, что Драконисы построили свой дворец около вулкана… типично. Сколько, собственно, недель?

– Чуть больше месяца.

– И это первый раз, когда ты меня навещаешь. Неужели пришло время попытаться меня казнить?

– Попытаться?

– Я не умру в этой камере. Или под мечом палача. – В голосе узника прозвучал невероятный уровень уверенности. – Не представляю себе, что случится дальше, но в этом я абсолютно уверен.