Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 341 страниц)

LXXVII

Его комната показалась Натану странной: она выглядела какой-то нечистой, хотя грязи видно не было. Словно бы в ней, за пределами его зрительных возможностей, гнездились колонии болезнетворных микроорганизмов. Он провел пальцем по мебели – она не была пыльной, но на коже как будто остались частицы мелкого песка. Однако, когда он вытер руки о платок, там не оказалось никаких следов.

Книга тяжелым грузом лежала на его груди; Натан вытащил ее и положил в единственное место, где до нее было трудно дотянуться, – на верхушку платяного шкафа. Когда она оказалась вне поля его зрения, Натан почувствовал себя немного лучше, несколько свободнее. Бывает так, что человек чувствует, как за ним наблюдают, но потом он задергивает занавески, оказывается в темноте – и ощущает себя менее стесненным, больше самим собой. Именно это ощутил Натан, спрятав книгу, хотя никак не мог вспомнить почему. Он осторожно потянул за цепочку медальона, и она натянула кожу над его ребрами.

Какое-то время он сидел на кровати. Потом к нему явился Беллоуз, и они отправились туда, где содержалась Дашини.

– Опасных животных отделяют от тех, на которых они охотятся. Иногда их содержат в клетках, иногда убивают, но хороший владелец всегда следит за тем, чтобы не причинять животным неоправданных страданий. Наш Господин – лучший владелец из всех, и Его управление не знает себе равных. Он обеспечивает нас всех защитой и предоставляет достойные условия, в которых его опасные подопечные могут жить, наслаждаясь комфортом… Вот мы и пришли!

Беллоуз остановился посередине коридора. Это место ничем не отличалось от других: например, от того коридора внизу, куда выходила комната Натана. Тем не менее Беллоуз воздел свою тонкую, как веточка, руку:

– Можете убедиться сами! – Он вытянул руку вперед и постучал по невидимой преграде перед собой. От его пальца по воздуху разбежалась радужная рябь, сопровождаемая мелодичным звоном. – Хотя может показаться, будто ничто не отделяет нас от того конца коридора, в невидимом мире здесь имеется сгущение волшебного стекла, наподобие того, из которого сделана дорога к этому Особняку. Оно прочнее самой лучшей стали, и через него невозможно проникнуть, если на то не будет воли Господина. Прошу вас, Натан, поглядите в другую сторону.

Натан повиновался. Он слышал, как Беллоуз вытащил что-то из кармана и, по-видимому, как-то применил. Преграда вновь зазвенела – и теперь перед ними оказалась стеклянная арка в несколько футов длиной, за которой виднелось продолжение коридора.

– Здесь вы должны войти, а я закрою за вами проход. Прощайте, Натан, – проговорил Беллоуз.

В его голосе слышалось некоторое сомнение, однако он сделал жест, приглашая Натана пройти через арку, и закрыл ее за его спиной.

Подойдя к двери в комнату Дашини, Натан увидел, что она приоткрыта. Дверь была точно такой же, как в его спальне: такая же бронзовая ручка, такие же панели, то же отсутствие замка и засовы вверху и внизу. Через щель между дверью и косяком просачивался тусклый желтый свет, слегка подрагивавший, как свеча на сквозняке. Натан слышал, как она шуршит, там, среди вещей в своей комнате. Что-то тихо пощелкивало, словно тиканье постепенно останавливающегося часового механизма. Потом послышался удар (шлепок ладони по столу), и щелканье смолкло.

– Натан, это ты там? – Ее голос был звонким и мелодичным, как звучание высокой скрипичной струны, если хорошо натереть смычок канифолью. – Входи же!

Дверь распахнулась. Она стояла в открывшемся прямоугольном проеме, обрамленная со всех сторон сиянием свечей.

Она была очень похожа на Госпожу, только меньше ростом, и вместо волос-игл у нее были волосы-перья – с радужным отливом, как у ворона. Глаза тоже были как у Госпожи: большие, широко раскрытые и такие темные, что в тусклом освещении было не разглядеть зрачков. Лишь интенсивность ее взгляда, блестевшего, словно сквозь слезы, выдавала внимание, направленное на него, на каждый дюйм его тела.

– Ну и ну! Ты, должно быть, трудился не покладая рук – еще чуть-чуть, и я смогла бы смотреть прямо сквозь тебя!

Она стояла, сжав перед собой руки и перебирая одной рукой пальцы другой так, что похрустывали костяшки. Ее кожа цвета полированной меди мягко сияла на фоне глубокого синего цвета платья, перехваченного серебряным пояском.

– Так вот, значит, ты какой, Натан Тривз.

Он кивнул.

– Натан Великий! Я ужасно рада с тобой познакомиться. Я ждала этого момента очень долго. Ты получал мои послания? Я пыталась экспериментировать с морфическим резонансом.

Дашини протянула руку и схватила его за запястье. Казалось, она просто хочет провести его в комнату, но за этим крылось и что-то еще. Ее пальцы, настойчивые и в то же время осторожные, исследовали самые крошечные участки его кожи, словно нащупывая что-то. Найдя то, что искала, она отступила назад, выпустив его руку, удалившись на безопасную территорию между своей постелью и письменным столом.

Ее комната была точной копией его спальни – такая же кровать, такой же платяной шкаф, такая же ванная, – однако здесь все было завалено вещами. Они были раскиданы повсюду: груды одежды, поверх которых лежали раскрытые книги, незаконченные наброски на обрывках толстой бумаги, стаканы, в разной степени наполненные разноцветными жидкостями, резные изделия среди раскиданных ножей и ворохов стружки, тюбики с красками, небрежно сдавленные посередине.

– Садись, – сказала Дашини. – Устраивайся поудобнее.

Натан огляделся, но не увидел ни одной поверхности, на которую можно было бы сесть, тем более сесть удобно.

Дашини собрала вместе углы одеяла, которым была застелена ее кровать, так что получился мешок, содержавший все, что там лежало, стащила его на пол и швырнула в угол.

– Вот так-то лучше!

Усевшись на постель, она похлопала ладонью возле себя. Натан подошел и сел рядом. Какое-то время они сидели молча, глядя в пространство.

– Мне очень жаль, что так получилось, – произнес наконец Натан.

Дашини спрыгнула с кровати.

– Не жалей! Это ведь была не твоя вина. Хочешь, покажу тебе кое-что удивительное?

Прежде чем он успел ответить, она подбежала к платяному шкафу, открыла его, порылась среди вороха одежды внутри и вернулась с небольшим мешочком. С улыбкой, разъехавшейся на все лицо, девочка открыла его, запустила туда руку и бросила пригоршню пыли в воздух над своей головой. Пыль осела, каким-то образом притянутая к ее телу, и Дашини бесследно исчезла.

Натан не успел даже ощутить должное потрясение, когда голос Дашини послышался с того места, где она стояла:

– Призматическая пудра! Я придумала ее сама вскоре после того, как здесь очутилась. Каждая крошечная частичка представляет собой стеклянную призму, заряженную аттрактантом, настроенным на мою энергию. Эти частички прилипают к поверхности моего тела, свет падает на призмы, а они перенаправляют его вокруг меня и дальше, словно меня здесь нет! Делают меня невидимой. Гениально, да? Но также и абсолютно бесполезно: Беллоуз и жаберники могут чуять мои «выделения», как они с наслаждением это называют. – Дашини вновь проявилась в видимом пространстве, окруженная облаком интерференции. – Видишь, я изменила заряд, и они рассеялись. Час-другой комната будет выглядеть странновато, но в остальном все в порядке.

Она подбежала к кровати и вытащила из-под нее коробку.

– Положи сюда руку!

Коробка была как раз подходящего размера, чтобы в нее можно было просунуть ладонь. Натан глядел с подозрением.

– Тебе ничего не будет, обещаю.

Ее лицо сияло таким неподдельным энтузиазмом, что Натан поверил. Он сунул руку в коробку и сразу же почувствовал холод. На его ладонь дул ветер и капала вода.

– Твоя рука снаружи! Примерно в сотне ярдов слева отсюда. Пойдем к окошку, я тебе покажу.

Дашини потащила его за свободную руку, и они выглянули в окно.

– Вон она! – воскликнула Дашини, указывая куда-то неподалеку.

Там, словно бескрылая, бесперая птица, висела в воздухе его рука. Натан пошевелил пальцами – птица повторила его движения.

– Тоже никакого проку. Мне так и не удалось раздобыть коробку большего размера. Ну и вообще, даже если бы я залезла в нее, то разбилась бы насмерть о камни внизу.

Дашини стащила коробку с его руки и бросилась в ванную, потом вернулась.

– Смотри!

В ее руках была трубка или шланг, около шести дюймов в длину и где-то с дюйм в диаметре.

– Вперед! – скомандовала Дашини.

Трубка принялась расти в сторону Натана; ее длина увеличилась втрое. На ее конце он увидел механический глаз.

– Я вставляю ее в сливное отверстие ванны, чтобы исследовать систему водопровода – ищу котел, нагревающий воду. Хочу заставить его взорваться или что-нибудь подобное. Но тоже без толку: в этих трубах нет никакой логики, повсюду сплошные тупики! Подозреваю, что там все управляется посредством магии.

Дашини бросила трубку на пол и вернулась к кровати.

– Я могла бы продолжать и дальше. Видишь ли, Натан, я провела здесь уже несколько лет, постоянно ища какой-нибудь выход или хотя бы способ посильнее всем досадить, но из этого никогда не получалось ничего путного. И вот теперь моя мама мертва (а я наследую всю ее силу), и именно теперь Господин посылает мне тебя. Как мы должны это понимать?

– Я думаю, он надеется, что ты меня убьешь. В качестве мести. Или что я тебя убью защищаясь. Кто бы из нас ни победил, он сможет разобраться с ним позже.

Дашини кивнула.

– Очень даже может быть. Я-то смогла бы тебя убить, без вопросов! – Она указала на груду одежды в ногах кровати. – Где-то там под этим всем находится яд, такой сильный, что мог бы убить даже самого Господина. Каждая клетка его тела превратилась бы в десять клеток, потом в сто, в тысячу… Ну, ты уловил идею. Но он никогда не приходит сюда, а я не могу до него добраться из-за карантина. Но я, конечно же, могла бы подсунуть этот яд тебе – заставить тебя выпить или дать хитростью.

Дашини положила ладонь на его колено:

– Но сдается мне, о Натан Великий, что, если Господин чего-то от нас хочет, возможно, именно этого-то нам и стоит избегать, как ты считаешь?

Девочка повернулась к нему. Они сидели так близко, что Натан смотрел в самую глубину ее черных глаз. Он подумал, что Дашини кажется доброй.

И полез за отворот куртки.

– У меня для тебя кое-что есть. Наверное, я мог бы тебя убить этой штукой. Или ты меня. Но я обещал твоей матери, что отдам это тебе: такая у нас была договоренность.

– Дай-ка поглядеть!

Он протянул ей нож.

– Она назвала его «Натанов нож», потому что сделала его из частиц моего тела. Это им я ее убил.

Дашини повертела его в руках, поднесла к глазу, поглядела вдоль кромки, потом лизнула. Наконец, закончив осмотр, она улыбнулась:

– Этот нож, Натан, может нам очень пригодиться!

Натан рассказал ей все. Дашини слушала, в основном молча кивая и время от времени поднимая брови. Потом она отплатила ему той же монетой: рассказала о своей матери, о Маларкои, о непрекращающихся попытках Господина одолеть их город – эпидемиях, землетрясениях, засухах… Она рассказала, что дожди, упорно поливающие Мордью, являются побочным эффектом действий Господина, пытающегося иссушить в Маларкои посевы, притягивая всю влагу к себе, даже морские воды. Она рассказала о жертвоприношениях, которые совершала ее мать всем богам, чтобы обеспечить урожаи, и какими потерями это обернулось для ее народа. Она рассказала об устроенной Господином блокаде – кораблях наемников, которым он платил сотворенным им золотом, чтобы те не давали Маларкои торговать с дальними странами. Она рассказала Натану все, о чем тот хотел знать. Только когда он спросил ее об Адаме, Дашини промолчала и сменила тему.

О чем бы они ни говорили, ни в ее словах, ни в поведении не было и намека на то, что она ненавидит Натана за убийство своей матери. Казалось, она вовсе не хочет мстить – что представлялось Натану странным и тревожащим. Сам он, если бы не ее веселое настроение и энтузиазм, углубился бы в размышления о произошедшем, снова и снова вызывая в себе воспоминания, пока они не довели бы его до полного расстройства. Однако Дашини отвлекала его от этих мыслей, освещая комнату своим дружелюбием. Она относилась к Натану так, как к нему не относился никто на его памяти: словно ей было приятно находиться рядом с ним. Она постоянно улыбалась ему, бросаясь от одной идеи к другой, касалась его руки, его плеча, подталкивала его локтем – и целью каждого такого контакта было удостовериться, что Натан не отстает от нее, следует за ней.

Чем дольше она говорила, тем меньше Натан думал о ноже, вонзающемся в горло ее матери, тем меньше боялся ответного удара этим ножом, тем глубже погружался в мир, который описывала Дашини. Какие бы цели ни преследовало ее заточение, оно определенно не сумело подавить ее дух. Все, к чему она обращала свои слова, сияло в свете ее внимания – будь то обычный распорядок дня в Особняке, условия ее карантина, ее планы побега. Более того, каждая произносимая ею фраза звучала как приглашение, возможность для Натана присоединиться к ней.

Когда Беллоуз пришел, чтобы отвести Натана обратно, он, как показалось Натану, был удивлен, застав их за такой задушевной беседой. День прошел, и замысел, согласно которому они были представлены друг другу, должен был принести свои плоды – однако они двое сидели рядышком, и, по всей видимости, положение вещей осталось неизменным, за исключением, возможно, зарождающейся между ними дружбы.

Беллоуз стоял в дверном проеме, зажимая нос платком. Жестом он показал Натану, что тот должен подойти.

– Это зловоние омерзительно! Вам пора уходить.

Дашини встала и помахала ладонями, гоня воздух к Беллоузу.

– Эй, мистер Беллоуз, ловите запах моих «выделений»!

После чего подняла ногу, направив свой зад на Беллоуза. Тот в ужасе отвернулся, и тогда Дашини сунула в руки Натану какой-то сверток.

– Сегодня ночью, – шепнула она, – мы будем играть в «Маски и марионетки»!

LXXVIII

Обед прошел в напряженном молчании. Было очевидно, что Беллоуз старается примирить внутри себя очевидные противоречия. Натан – герой, однако Господин, по-видимому, желает его смерти; Господин желает Натану смерти, однако тот все еще жив; герой и протеже Господина и дочь его врага вдруг оказались друзьями. Однако в его молчании было и что-то еще.

Покончив с картошкой в мясном соусе, Беллоуз встал из-за стола и отнес свою тарелку к Повару.

– Натан, – произнес он, возвратившись, – сегодня Господин попросил меня сопровождать Его в Маларкои. Поскольку вы оказались неспособны отыскать Адама, Он решил сделать это Сам.

Натан тоже доел и поднялся с места.

– Я остаюсь здесь один?

Беллоуз кивнул.

Натан отдал свою тарелку Повару, подошедшему, чтобы протереть их стол мокрой тряпкой.

– Ведите себя хорошо, пока нас не будет. Если вам что-нибудь потребуется, достаточно просто спросить у Повара или Коменданта. Для вашей защиты здесь останется усиленный наряд жаберников, а также Господин собирался удвоить свои обычные защитные заклинания. Кто знает, что могут предпринять жаждущие мести сторонники Госпожи?

Едва он удалился, Натан опрометью кинулся в свою комнату, топоча так, что дребезжали портреты на стенах.

Сверток, который передала ему Дашини, был спрятан между матрасом и кроватной рамой. Натан сразу же бросился к нему.

Он был завернут не в бумагу, а в шелковую рубашку с чернильными пятнами на рукавах. Нескольких пуговиц не хватало. Натан развязал тесьму и положил ее в карман, после чего разложил содержимое пакета на кровати, а рубашку спрятал в платяной шкаф. Он не сразу понял, что это такое, – что-то бледное и гибкое, студенистое, словно медуза, сброшенная с Морской стены неосторожной чайкой. Натан опасливо поднял это двумя пальцами, держа перед собой в воздухе… Оно качнулось, и внезапно он увидел: это было лицо! Безволосое, безглазое, но несомненно лицо!

Натан с отвращением бросил его обратно на кровать, отступил и посмотрел издали. Не может же быть, чтобы Дашини кого-то оскальпировала? Сняла кожу с чьего-то лица? Нет. Это была не кожа. Он видел, как что-то подобное появлялось из Живой Грязи – бескостные палтусы, которые могли напоминать, скажем, собаку, но не были способны долго удерживать форму, немедленно соскальзывая обратно в глубину. Однако это было что-то другое; скорее, что-то вроде студня, окружавшего мясо в пирогах, которые готовил Повар. Натан потыкал его пальцем, и оно заколебалось. Нет, пожалуй, это больше напоминало лимонное желе.

Он снова поднял лицо с кровати, на этот раз растопырив позади него пальцы, чтобы увидеть его целиком, поднес к лампе, чтобы свет падал как нужно, и вдруг понял, кому оно принадлежит. Комендант! Это было лицо Коменданта – того старика, что завинчивал шурупы и чинил отстававшие панели; того старика, который принес Натану зеркало, когда он впервые появился в Особняке.

В дверь постучали.

Поспешно сунув это «лицо» под подушку, Натан расправил одежду, приоткрыл дверь и выглянул наружу. Он ожидал увидеть в коридоре Беллоуза – но там стоял Повар, с длинными сальными волосами вокруг плеши на макушке и голыми, свисающими по бокам руками.

– Ну же, впусти меня, – нетерпеливо произнес Повар, вопреки тому факту, что до этого был немым.

Старик энергично протиснулся мимо Натана и принялся рыться в его вещах, переворачивая все вверх дном.

– Это я, Дашини… Где оно?

– Ты выглядишь прямо как Повар, – сказал Натан.

Повар поджал губы.

– Выгляжу? Я и есть он! Это «Маски и марионетки», а не какая-нибудь игра в переодевание! Где вторая маска?

Натан вытащил ее из-под подушки и протянул Повару. Тот поднес ее к свету, цокая языком и снимая с нее прилипшие ниточки и пушинки.

– Если оставить на них грязь, может быть очень неприятно. Я специально завернула ее в шелк; ты что, не заметил?

Натан покачал головой. Потом до него дошло:

– Как тебе удалось выбраться из карантина?

Повар нахмурился:

– Карантин никуда не делся. Я по-прежнему в своей комнате. Давай надевай маску! Это проще показать, чем объяснить. Только возвращайся сюда поскорее, нам нельзя терять ни минуты!

Повар схватил Натана за плечо и напялил маску на его лицо.

В то же мгновение Натан оказался в маленькой тесной комнатке. Он сидел сгорбившись напротив окна. Перед ним стоял стол, на тарелке лежало разрезанное на четвертинки яблоко. Он счищал ножом кожуру с одной четвертинки. Вокруг были швабры, пилы, ящики с гвоздями и жестянки с маслом, гайки, шестеренки и тысяча других вещей, названий которых Натан даже не знал. Потрясенный, он выпрямился, ощутив боль в спине от резкого движения, и увидел в окне отражение Коменданта.

Натан встал, уронив стул, и тот с грохотом упал в груду вещей, наваленных сзади. Стоило ему подняться на ноги, как у него тут же заныли колени и свело ступни. Он сощурился и попытался сморгнуть, но безрезультатно: все вокруг было размытым и словно бы в тумане. В ушах стоял несмолкаемый тонкий визг, с которым не могли справиться никакие пальцы, засунутые в ушные проходы, а ноги были налиты такой тяжестью, что когда он попытался двинуться с места, то почти не заметил результата своих усилий. Кроме всего прочего, у него кружилась голова, кружилась так, что даже подташнивало. Он потряс головой, потянул себя за щеки, потер спину – ничто не помогало.

Потом он вспомнил то, что сказала Дашини: «Возвращайся сюда поскорее, нам нельзя терять ни минуты!» Натан поспешил к двери, стараясь проворнее передвигать ногами, но они еле шевелились; ему стоило больших усилий просто держаться прямо и не загреметь в кучу наваленных где ни попадя вещей.

В легких хрипело, словно они были набиты песком, воздух царапал их с каждым вздохом; суставы тоже поскрипывали, сопротивляясь его усилиям; мышцы висели и покачивались тяжелыми мешками, вялые до отвращения. Он положил руку на дверную ручку – и даже повернуть ее оказалось делом трудным и болезненным; и когда дверь в конце концов щелкнула и отворилась, Натан почувствовал такое облегчение, что даже сам не поверил.

Он приложил ладонь ко лбу, убирая прядь сальных волос, прилипших к выступившему на коже поту, и обнаружил, что движения его плеча гораздо более ограниченны, чем он ожидал. Как Комендант вообще справлялся? Дашини была права: это было совсем не похоже на переодевание.

LXXIX

В коридорах всегда царил полумрак – то ли Господин из экономии велел прикручивать газ, то ли Беллоуз боялся, что от резкого света могут выцвести развешанные по стенам портреты, – но сегодня здесь было особенно темно. Каждая мелочь таила угрозу, только и дожидаясь случая дать ему подножку, чтобы он распластался по полу. Даже ковровые дорожки, на которые Натан прежде не обращал большого внимания, постоянно цеплялись за шаркающие сапоги Коменданта; их отделанные рюшами края лезли ему под ноги, норовя опрокинуть. Ему приходилось изо всех сил вглядываться себе под ноги, чтобы не оступиться.

Комната Коменданта располагалась рядом с библиотекой, где у Натана проходили уроки. Теперь этот длинный коридор с портретами по обеим сторонам казался еще длиннее, а сами портреты превратились в размытые пятна – впрочем, Натан едва был способен поднять голову Коменданта, чтобы на них посмотреть.

Впереди послышался какой-то звук. Пока Натан выпрямлялся, чтобы поглядеть, что там такое, Беллоуз был уже рядом.

– Комендант! Куда это вы направляетесь? Кажется, на сегодня все ваши обязанности выполнены? Ну да ладно, я как раз шел к вам. Мы с Господином отправляемся по делу и не вернемся до завтрашнего дня. В наше отсутствие здесь будет двойной наряд жаберников – следовательно, двери к нижним чанам должны оставаться незапертыми. Вы меня поняли?

Натан кивнул – медленно, чтобы в комендантской шее не треснули позвонки.

– Очень хорошо.

И Беллоуз зашагал обратно. Дойдя до поперечного коридора (казалось, до него было несколько миль), он свернул вправо, в сторону, противоположную Натановой комнате.

Натан глубоко, с облегчением вздохнул, игнорируя сипение в комендантских легких, и зашаркал дальше.

– Ты не торопился, – заметил Повар, втаскивая Коменданта в Натанову спальню.

– Его тело – настоящая развалина! Не знаю, как он вообще умудряется шевелиться.

Дашини вновь открыла дверь и выглянула в коридор.

– У меня в моей комнате есть стимуляторы, которые иногда помогают, но теперь мы их уже не достанем. К тому же на это нет времени. Пошли!

Натан вздохнул. Все, чего он сейчас хотел, это отдохнуть.

– Куда мы идем?

– Пакостить!

Она потянула Натана за руку.

– Подожди!

– Ну что еще?

– Сегодня ночью Беллоуз с Господином отправляются в Маларкои. Беллоуз сказал мне за обедом.

Дашини немного подумала, потом тряхнула головой:

– Ладно, не важно; если это ловушка, мы уже в нее попались. Нельзя попасть в одну ловушку дважды.

Натан даже не подумал о такой возможности – только о том, что это даст им больше времени, – но теперь эта идея неприятно поразила его.

Дашини тем не менее двинулась к двери, и Натан последовал за ней. Вскоре два старика уже шаркали по коридору со скоростью, которую сторонний наблюдатель не смог бы отличить от стояния на месте; Натану, однако, она казалась головокружительной.

Впереди показался патруль жаберников – двое, идущие со стороны комнаты Коменданта.

– Они знают! – ахнул Натан.

– Ничего они не знают, – буркнула Дашини и приложила палец к губам, напоминая Натану, что она предположительно не может говорить.

Жаберники скользнули к ним. Щели на их лицах открывались и закрывались, втягивая запахи Коменданта и Повара. Натан откозырял им Комендантовой рукой:

– Добрый вечер!

Один из жаберников положил ладонь ему на лицо, другой подошел вплотную. Натан не знал, что они ищут или что способны учуять; но, что бы это ни было, жаберники это нашли (или ничего не нашли) и двинулись дальше, больше не обращая на них внимания.

Повар сжал руку Коменданта, и они направились к детской, опустившись на четвереньки, когда потолок коридора стал слишком низким.

– У меня нет ключа, – сказал Комендант.

– Поищи у себя в карманах, – посоветовал Повар.

Дашини оказалась права: в карманах комендантского комбинезона нашлась связка ключей, один из которых, его было нетрудно узнать, открывал дверь детской. Натан протянул его Повару, тот вставил ключ в замок и повернул.

– Застрял!

– Приподними дверь и пошевели ключом.

Дверь открылась, и они протиснулись внутрь.

– Ну, ладно, – проговорил Повар. – Время не ждет!

Дашини в образе Повара прошлась по комнате, сгребая в кучу одни игрушки (вроде «Ноева ковчега» и «перпетуум-мобиле»), те, которые, очевидно, считала бесполезными для своих целей, и время от времени откладывая в сторону другие (лук со стрелами, доспехи), все, что тут было острого. Натан-Комендант вышел в садик, где возле одной стены стояла мишень с воткнутым в нее боевым топориком. Следом появилась Дашини с кучей отвергнутых игрушек. Без малейшего колебания она подошла к краю стены и сбросила их вниз. Игрушки посыпались, отскакивая от стены, пока не скрылись из вида.

– Зачем ты это сделала? – вскричал Комендант, как будто старик мог быть каким-то образом привязан к этим вещам.

– Почему бы и нет? Это его вещи, Натан. Все, что здесь есть, – его.

Она вернулась в комнату, вышла снова, неся лук со стрелами, и принялась стрелять во все окна, до которых могла достать. Несмотря на дряхлые руки Повара, она оказалась достаточно хорошим стрелком, чтобы разбить несколько из них. Потом она взяла у Натана топорик и принялась рубить ствол дерева.

Комендант был слишком слаб, чтобы ее остановить, но Натану этого хотелось. Через какое-то время стало очевидно, что срубить дерево не удастся, и она принялась за ветки. Когда и они не поддались – рубить дерево работа тяжелая, особенно для пожилого человека, – она стала рубить дерн вокруг. Карпы в прудике глазели на нее, разевая рты и пуча глаза, словно объятые недоумением и ужасом.

– И этих тоже! Это все его!

Она подошла к пруду и попыталась схватить рыбу, но рефлексы Повара были слишком медленными, его руки – слишком слабыми.

– Здесь нет ничего, что не было бы извращено им!

Комендант медленно подошел к ней и опустился на колени. Это было мучительно, но он все же сумел скрючиться и присесть.

– Это верно. Сколько у нас еще времени?

– Эти маски скоро должны раствориться – они чувствительны к теплу. Может быть, час. Может, два.

Натан улыбнулся: Комендант обнажил свои черные сточенные зубы.

– Я знаю, где можно раздобыть книги заклинаний!