Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 341 страниц)

– Вы с ума сошли? Барон Рудницкий?!

Остапович замер с открытым ртом. Похоже, тот факт, что командир армии Варшавской Республики знает алхимика, неприятно удивил его.

– Что тут произошло?

– Ничего особенного, – сухо ответил Рудницкий. – Группа местных мошенников решили воспользоваться неразберихой и захватить недвижимость, принадлежащую россиянам. В том числе и собственность моей тетки, княгини Самариной. Это все, понятное дело, с позволения советника Остаповича. Вы представляете себе реакцию российской делегации на что-то подобное?

– Представляю, – ответил Станкевич холодным тоном. – Вы знаете, кто за этим стоит?

– Наш общий знакомый Марковский.

– Тот самый…

– Ну да!

– Что ж, возможно, это действительно попытка кражи. Но возможно, за этим скрывается что-то посерьезней, поскольку Марковский в последнее время довольно часто переходит нам дорогу. Ну ничего, я займусь им лично. Вы должны сконцентрироваться на приготовлении к встрече, наши люди уже ждут вас в отеле.

– Уже ухожу, – буркнул Рудницкий. – А что с ними? – Он кивнул в сторону чиновников. – Я не хотел бы, чтобы они отправились к Марковскому с рассказом об этом… инциденте.

– О, не беспокойтесь! Они никуда не пойдут, – заверил Станкевич. – Возвращаясь к теме российского имущества: мы захватили Цитадель, а там всегда найдется место для таких, как они.

Остапович замахал руками, покраснел и тяжело задышал, схватившись за грудь. Взволнованный алхимик шагнул к нему, но невысокий, лысоватый офицер в ранге майора преградил ему дорогу.

– Мы тут сами, – решительно произнес он, хотя и с уважением, после чего жестом подозвал нескольких солдат.

Через минуту они вывели из комнаты уверяющих в своей невиновности чиновников.

– Вы позволите, господин барон, пользуясь этой возможностью, я хочу представить вам своих соратников, – сказал Станкевич. – В случае необходимости они окажут вам любую помощь.

Рудницкий не знал военного этикета, но поведение напрягшихся по стойке смирно офицеров свидетельствовало о том, что они воспринимают его намного выше в социальной иерархии. В отель Рудницкого отвезли на автомобиле два неразговорчивых сержанта, а один из них проводил его до входа.

* * *

Рудницкий разглядывал людей, стоящих перед ним в шеренге. Белоснежные рубашки, «бабочки», темные костюмы и черные туфли не отклонялись от принятых на службе стандартов, их отличала только серебряная буква «П» на пиджаках. Ну и кое-кто был вооружен.

Присланные Станкевичем Кинжальщики бо́льшую часть ночи провели за обучением прислуживанию за столом, ни один из них не имел опыта в этой сфере. Алхимик отдал распоряжение, чтобы их привлекали только к самым простым делам, иначе сразу станет понятно, что они не имеют никакого отношения к обслуживающему персоналу «Пристанища».

Торопливые шаги возвестили о прибытии Маевского. Мужчина отвечал за охрану главного входа и партера. На втором этаже, где должны были проходить переговоры, стоял Анквич.

– Едут! – доложил он.

Рудницкий неспешно спустился в холл, кивнул, приветствуя офицеров. Станкевич и Гроховяк вежливо поклонились, но большинство членов СОВ проигнорировали алхимика. Похоже, их никто не просветил, что и он входит в состав польской делегации, или принимали его за малозначительного фигуранта.

Автомобили в сопровождении кавалеристов подъехали к отелю, и почетная рота подняла оружие на плечо. Рудницкий сразу же узнал особу, которая первой переступила порог «Пристанища»: Алексей Алексеевич Брусилов. С недавнего времени изображение генерала можно было увидеть в любой газете.

Брусилов приветствовал членов польской делегации, обходя чиновников, блокирующих ему дорогу, и остановился перед алхимиком.

– Я рад, что в переговорах будет принимать участие кто-то с вашим талантом и компетенцией, – заявил он, протягивая руку.

– Это честь для меня, – пробормотал Рудницкий. – Я надеюсь, что мы придем к пониманию.

Шум удивления и опешившие лица польских политиков доставили ему удовольствие. «Вы тщеславны, Олаф Арнольдович», – подумал он.

– Детали – это дело дипломатов, я лишь обычный солдат, однако рассчитываю на успех переговоров. У нас нет ни малейшего повода продолжать военные действия, и я не думаю, что проба сил – это лучший выход для вашей молодой республики.

– И я предпочел бы взаимовыгодные соглашения, – хладнокровно ответил алхимик. – Однако, как вы понимаете, Ваше превосходительство, остается вопрос защиты интересов Варшавской Республики.

– Не забывайте, прошу, и о Российской империи, – добродушно улыбнулся собеседник. – И у нас есть определенные ожидания.

– Я не сомневаюсь, Ваше превосходительство, но считаю своим долгом отметить, что в делегации я исполняю роль эксперта.

– В вопросах алхимии или боевой магии? – спросил Брусилов, прищурив глаза.

Рудницкий справился с нервной гримасой, несмотря на то что ощутил, как по спине стекают ручейки пота. «Он знает, – пришел к выводу алхимик. – Россияне знают, что он участвовал в бою! Черт!»

– В обоих. – Станкевич избавил его от ответа.

Офицер появился рядом с Рудницким, почти как джинн из бутылки.

– Контратака под Радзымином была настоящим мастерством, – похвалил Станкевича россиянин. – Я был бы вам благодарен, если бы вы нашли для меня пару минут, генерал. Я хотел бы прояснить несколько деталей вашей стратегии. Как профессионал с профессионалом.

– Я к вашим услугам, Ваше превосходительство, – поклонился Станкевич.

– Кстати, насчет переговоров. – Брусилов повернулся к алхимику. – Я думаю, что вы найдете общий язык по крайней мере с одним членом нашей делегации. И думаю, мне не нужно его представлять.

Из группы российских военных вышел офицер с саблей и в орденах, в генеральском мундире.

– Не нужно, – пробормотал Рудницкий.

Черты Самарина заострились со времени последней их встречи, морщины в уголках глаз придавали лицу россиянина суровое выражение.

– Приветствую, кузен, – произнес он.

Грубое, резкое рукопожатие Сашки несло послание, предназначенное только для алхимика: что-то было не так. Совсем не так.

Глава XI

Рудницкий любил теплые летние вечера и приглушенные звуки готовящегося ко сну города. Через широко открытое окно доносился запах цветов и нагретого солнцем воздуха. Иногда ветер деликатно шевелил штору, из ближайшего сада доносилось пение иволги, предвещающее дождь. Тогда алхимик садился в свое любимое кресло с подставкой для ног, зажигал масляную лампу и лениво листал какую-нибудь книгу, больше для настроения, чем от желания почитать. Однако сегодня об отдыхе не было и речи, напротив сидел Самарин, собранный, как для прыжка.

– Я должен знать, кто напал на мою квартиру, – повторил он в очередной раз. – Они хотели убить Анну!

– А нельзя это отложить на потом? Когда закончим переговоры? Я обещаю, что займусь лично…

– Пока ты не выяснишь, кто это сделал, можешь забыть о переговорах! – прервал его Самарин. – Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Никто не станет договариваться с террористами. Это официальная позиция правительства Его Величества, – заверил он. – Мы начали эти переговоры только для того, чтобы показать свою добрую волю.

– Еще сегодня Брусилов заверил меня, что вы не собираетесь продолжать битву, – гневно произнес Рудницкий.

– И не собираемся. Но дорога до договоренностей очень долгая. Варшава не является самодостаточной. Что если мы блокируем город? На сколько вам хватит провизии? Даже если у вас останутся какие-то связи с подконтрольными немцам территориями, у вас будут проблемы. Большие проблемы. И неизвестно, чего от вас в такой ситуации потребует кайзер, – с явным злорадством произнес Самарин. – Пойми, это не мое личное дело. В правительстве и среди советников Его Величества есть две фракции: одна желает соглашений, а вторая – совсем наоборот…

– Может, это провокация со стороны ваших фанатиков или тайной охраны? Они же тебя не любят.

– Я думал об этом, – признался Самарин. – Однако сомневаюсь. Слишком рискованно. Если бы оказалось, что это кто-то из наших, полетели бы головы. Император иногда тянет с принятием определенных решений, но не в этом случае.

– Ну ладно, – фыркнул алхимик. – Мы знаем, что ты командир подразделения «Омега», но что бы нам дало убийство Анны?

– Немного, – процедил Самарин. – Но дело могло быть во мне. В конце концов, мое подразделение уничтожило большинство ваших магов.

– Месть? – с сомнением спросил Рудницкий. – Я знаю Станкевича. Он не тот, кто будет мстить за такое.

– А Кинжальщики? Такая акция как раз в их стиле.

Алхимик покачал головой.

– Я как-то разговаривал с их лидером, – сказал он. – Это самый хладнокровный игрок, какого я когда-либо встречал. Он не руководствуется эмоциями. К тому же ты не незаменим, твоя смерть не сдержала бы наступления, могла только вызвать небольшое замешательство. А если бы погибла Анна… Нет, это исключено! – решительно резюмировал он.

– Может, вы чего-то не знаете, господин алхимик! – гневно рявкнул Самарин. – И сейчас не время и не место для тайн!

Рудницкий тяжело вздохнул, он не хотел бы раскрывать все карты, но не было выхода, если он хотел переубедить Самарина.

– Мы разговаривали и о тебе, – сказал он. – Они давно знают про твою Секретную службу. Однако считают, что как один из немногочисленных россиян, кто позитивно относится к полякам, ты слишком ценен, чтобы тебе вредить как бы то ни было.

Самарин долго сидел молча, наконец устало потер виски.

– Может, они изменили свое мнение? – неуверенно спросил он. – А если это не они, то кто? Amici Mortis?

– Кто знает? – алхимик пожал плечами. – Нужно поговорить с Анастасией, но только завтра.

– Почему не сейчас?

– Потому что час назад она вернулась домой. Она не может слишком долго находиться в «Пристанище». Ты не забыл, кто она?

– Удивительно, как она вообще может, – твой отель нашпигован серебром.

– Есть некоторые нюансы, – загадочно произнес Рудницкий. – Ну и стоит принять во внимание, что наша кузина занимает не последнее место в иерархии theokatáratos.

Самарин махнул рукой, словно отгонял надоедливую муху, было видно, что он не хотел продолжать эту тему. «И ничего странного, – подумал алхимик. – Он точно до сих пор упрекает себя в том, что не рассказал императору, кем является Анастасия на самом деле».

– В таком случае я возвращаюсь к себе, – решил Самарин. – Надеюсь, что бар в моих апартаментах будет получше, – сказал он, исподлобья глядя на Рудницкого. – Потому что на приеме алкоголя было кот наплакал.

– Что поделать? – развел руками Рудницкий. – Дипломатический протокол. Только не переусердствуй, надо, чтобы завтра ты был трезвым.

Самарин что-то буркнул себе под нос и вышел, попрощавшись небрежным кивком. Алхимик нажал на кнопку, размещенную под столешницей, нетерпеливо глядя на двери. Недавно он приказал установить связь, что соединила его комнаты с рецепцией. Один звонок означал «прислать Маевского».

– Заходи! – крикнул он, услышав энергичный стук.

– Шеф?

Он оглядел комнату, привычно контролируя положение, но в движении ощущалась усталость. Многочасовое дежурство давало о себе знать.

– Пришли ко мне завтра Вилланову, – распорядился алхимик. – Скажем, к десяти.

С того времени как Забельская привезла в отель раненую Викторию, Маевский стал его правой рукой. Интеллигентный мужчина с худым лицом не был похож на охранника, но тем не менее был одним из лучших учеников Анквича.

Маевский кивнул, давая понять, что понял распоряжение.

– Что-то еще? – спросил он.

– Какая ситуация?

– Пока все спокойно. Снаружи так же. Солдаты оцепили отель двойным кольцом, установили шлагбаумы на улицах. У них есть даже пулеметы.

– Это хорошо, лучше перестраховаться. А сейчас иди спать, завтра будет тяжелый день.

Когда за Маевским закрылась дверь, алхимик подошел к окну и глубоко вздохнул. На улице зажегся газовый фонарь, через мгновение второй. Освещенные теплым желтым светом окна камениц добродушно моргали, обещая своим жителям спокойный сон, но Рудницкий знал, что не принадлежит к миру, где единственная опасность таится в рассказанных на ночь сказках. В эту ночь ему будет составлять компанию холодная сталь, а время до утра будут отсчитывать шаги стражи.

* * *

Анастасия облизала ложечку и потянулась за очередной порцией мороженого. Самарин нетерпеливо дернулся, а алхимик наблюдал за девушкой с растущим беспокойством. Ее поведение не обещало ничего хорошего, Анастасия уклонялась от ответов только тогда, когда ей нужно было подумать. Значит, дело серьезное…

– Это месть, – наконец ответила она.

– За что? – взорвался Самарин. – Да, я боролся против Amici Mortis, но ведь не я один. Почему они не атаковали тебя или Олафа? Или жандармов?

– Речь идет не об Amici Mortis, они немного значат для theokatáratos, это Проклятые хотят тебе отомстить. Ты убил князя, – пояснила она, видя вопросительный взгляд россиянина.

– Ты считаешь, что это кто-то из прислужников Самаэля? – быстро спросил Рудницкий.

– Скорее новый князь. Или Шептуны. Один из тех, кто пытается сюда вырваться…

– Ты думаешь, что они хотят рассчитаться со мной за смерть своего приятеля? – с недоверием уточнил Самарин.

– Приятеля? Ни в коем случае! Такие как они, не имеют приятелей, возможно союзников, но не в этом дело. Я рассказывала вам, что нашим проклятием является жажда доминирования. Кто-то, кто хочет перенять власть над петербургским, а может, и не только петербургским анклавом, должен доказать, что лучше других… претендентов. А самый легкий способ – это убить того, кто убил Самаэля. Или сделать так, чтобы он страдал, – добавила она тише.

– То есть возможно, что атака была нацелена на Анну?

– Да.

– Они не отступятся? – процедил Самарин сквозь зубы.

Анастасия кивнула, избегая взгляда россиянина.

– Что мне делать? Я не могу закрыть Анну в клетке!

– Можно подойти к этому с другой стороны, – сказала девушка.

– То есть?

– Покончить со всеми замешанными в этом покушении.

– Интересно, как? Все дороги ведут в Варшаву, а у меня нет тут никакой власти! Даже если бы мне это удалось, что дальше? Я убью парочку магов, а остальные успокоятся, что ли? Сама говорила, что они немного значат для Проклятых.

– У тебя дипломатический статус, – напомнил Рудницкий. – Ты не будешь никого убивать. Я этим займусь, – добавил он, опережая протест Самарина.

– Ты тоже являешься членом делегации, – заметила Анастасия.

– Только как эксперт. Остальное… – Он не закончил, потому что в дверях появился слуга.

– Генерал Станкевич, – доложил он.

– Проси!

Было заметно, что командир военных сил Варшавской Республики старается сохранять спокойствие, но его лицо и резкие движения свидетельствовали о крайнем возбуждении.

– Мы должны немедленно поговорить, господин барон! – заявил он без приветствия. – Наедине.

– Я так понимаю, россияне создают проблемы? – вздохнул Рудницкий.

– Да, но…

– Прошу, садитесь, мы как раз обсуждаем, как выйти из сложившегося тупика. В этом же дело, да?

– Да. В самом начале встречи князь Оболенский дал понять, что не может быть и речи ни о каких договоренностях, пока мы не проясним дело с покушением на семью одного из российских генералов. К тому же он имел наглость предположить, что мы можем быть к этому причастны. Если бы он не был членом делегации…

– Успокойся, Сашка! – вмешалась Анастасия.

Самарин уже вскочил с места с выражением лица, не обещающим ничего хорошего.

– Речь идет о жене моего кузена. Между прочим, польке, – пояснил Рудницкий. – Именно сейчас я объяснял ему, что это не мы. Сядь! – рявкнул он стоящему со стиснутыми кулаками россиянину. – Господин генерал, позвольте представить вам мою кузину Анастасию, с графом Самариным вы уже знакомы.

Станкевич молча поклонился и занял место за столом. Девушка принесла дополнительную посуду и налила ему чай.

– Хоть мы и убедили кузена в своей версии, этого мало, чтобы уладить дело. Нужны доказательства, что за покушением стоял кто-то другой. Неопровержимые доказательства, – подчеркнул Рудницкий. – Потому что виновником этого замешательства является не мой кузен, а фракция, которая не желает договоренностей с поляками.

– Это понятно. – Станкевич быстро взял себя в руки. – Что мы можем сделать? – обратился он к Самарину.

– Найти и ликвидировать виновных, – коротко ответил россиянин.

– То есть кого?

– Скорее всего, за покушением стоят theokatáratos и служащие им маги, – сказал алхимик. – Я допускаю, что они действуют на территории Варшавы.

– Это точно! – гневно произнес Самарин. – У нас есть свидетель, который видел нападавших перед налетом на мой дом. Этот человек сказал, что они разговаривали на польском. При них мы мало что нашли, поскольку один из моих людей, охраняющих Анну, является пиромагом, но сохранились подошвы их ботинок с названием варшавской фирмы и жетон официанта из ресторана на Воле[36]36
  Воля – один из районов Варшавы.


[Закрыть].

– Почему они напали на вас? – спросил Станкевич.

– Мой кузен очистил анклав в Петербурге и убил его правителя, – пояснила Анастасия.

– Это только месть или также попытка сорвать мирные переговоры?

Самарин смерил генерала холодным взглядом, наконец пожал плечами.

– Черт его знает. Анастасия?

– Все возможно. Что отвлекает внимание от варшавского анклава – на руку theokatáratos, – признала она.

– Что мы можем сделать? – повторил Станкевич, только в этот раз обращаясь к Рудницкому.

– Мне нужны специальные полномочия и свобода действий, но я не могу проводить расследование, одновременно принимая участие в переговорах. Однако я хотел бы сохранить дипломатический статус хотя бы потому, что буду вынужден перейти линию фронта. Хочу осмотреться на месте, возможно российские эксперты что-то пропустили.

– Если речь идет о полномочиях, то тут нет проблем, однако я не знаю, как к этому отнесутся наши… партнеры, – скептически произнес Станкевич. – Проводя следствие на их территории, вы попадаете под компетенцию российской контрразведки, а это не та институция, которая допустит посторонних в свои дела.

– Тут не будет никаких проблем, – заверил Самарин. – Олаф имеет поддержку Ставки и Его Величества.

– Я понимаю позицию императора, барон все-таки спас наследника престола, но Ставка? Или я что-то упустил?

Алхимик нахмурил брови: в голосе Станкевича не было агрессии, но его тон четко давал понять, что или он получит объяснения, или ни о каком расследовании не будет и речи.

– Все дело в противостоянии армии и тайной полиции, – пояснил Самарин. – После попытки убийства цесаревича часть заговорщиков сбежали в анклав. Те, что выжили… Я последовал за ними, но наткнулся на Проклятого и потерял почти всех своих людей. Олаф вытащил меня оттуда вопреки распоряжениям тайной полиции, которая не желала моего возвращения. Вот и все.

– Я понял, в таком случае займусь формальностями, – решил Станкевич.

– А я должен проинформировать свое начальство, – поддержал его Самарин.

Глядя на выходящих офицеров, Рудницкий не мог избавиться от ощущения, что стал участником какой-то хитроумной игры, в которой обе стороны воспринимают его как пешку. «Шлятсе был прав, – мрачно подумал он. – Это все игра. Только фигуры на шахматной доске – живые люди».

* * *

Алхимик еще раз прочитал документы, подтверждающие подачу заявки на патент на получение первичной материи методом «экстракции Рудницкого».

– Ты не мог придумать другое название? – спросил он.

– Вы не высказали никаких пожеланий, а это название показалось мне адекватным, – развел руками Вилланова.

– Ну ладно, а почему тут нет никаких запретов, касающихся использования метода, помимо финансовых? Все воюющие стороны начнут производить первичную материю килограммами!

– Не начнут, – успокоил его молодой человек. – Именно по финансовым причинам. Посмотрите на цены.

– Естественно, высокие, но…

– Невозможно высокие, – перебил его парень. – И цена растет с каждым граммом произведенной субстанции. В геометрической прогрессии. Единственным исключением являются случаи, когда вы дали разрешение и первичная материя будет производиться для медицинских целей, под контролем назначенных вами инспекторов. Поверьте, это лучший договор, какой только можно было подписать. В других случаях каждая из сторон нашла бы какой-нибудь предлог, чтобы обойти ваш патент. В конце концов, у нас война и можно воспользоваться лозунгами об интересах общества или состоянии высшей необходимости. А так метод доступен каждому, только его использование не окупится.

– Ты думаешь, это сработает?

– Это точно усложнит использование метода в военных целях, поскольку каждый, кого схватят за его использованием, будет считаться вором, а на это не пойдет ни одно правительство. Остановит ли это их? Сомневаюсь. Только в долгосрочной перспективе, поскольку потребуется время на организацию секретных лабораторий. Я правда сделал все, что мог, – добавил он с легкой обидой.

– Прости, – сказал Рудницкий. – Последнее время я очень устаю. Не сомневаюсь, что ты приложил все свои старания, чтоб выполнить мою просьбу.

– Да ладно.

– Как гильдия?

– У нас уже шестьдесят четыре члена, – с энтузиазмом ответил Вилланова. – К сожалению, у нас проблема: нам нужна резиденция. Я просмотрел предложения по недвижимости и…

Рудницкий остановил его усталым жестом.

– Исключено, – сказал он. – Не сейчас. У меня нет денег. После окончания переговоров город вернет мне долг, но пока о крупных расходах нет и речи. Все поглощает отель.

– Вы, конечно, не позволите мне этого сделать?

– Ты имеешь в виду профинансировать покупку недвижимости? Не позволю. Ложа как-то потерпит неделю или две без постоянного места.

– А госпоже Смит?

– В смысле?

– Может, она могла бы поддержать гильдию.

Рудницкий сердито засопел, но сдержался от высказывания возмущений.

– Я должен попросить у нее денег?

– Я думал, что вы знаете, – произнес внезапно покрасневший Вилланова.

– О чем, ради бога?!

– Кто такая госпожа Смит. Помните, как на нее отреагировали наши собратья? Не было ж никаких протестов, да? А их трудно назвать сторонниками женской эмансипации.

– Тут мой промах, – признал Рудницкий. – Я не обратил на это внимания, хотя должен был. Можешь меня просветить? Чего я не знаю о нашей ученой?

– Ее муж, Эзра Смит, создал в Америке и Европе настоящую отельную империю, а она – его единственная наследница. Как мне известно, она продолжает деятельность мужа. Все решили принять ее в ложу из-за гарантии финансовой стабильности.

– Как я понимаю, мои коллеги пришли к выводу, что госпожа Смит будет оплачивать счета гильдии? – с недоверием спросил алхимик.

– Боюсь, что именно так, как и она сама…

Алхимик стукнул кулаком по столу и минуту комментировал эту ситуацию, используя слова, которые считаются недостойными джентльмена.

Двери с треском открылись, и в комнату вбежал один из охранников.

– Все в порядке? – спросил он.

– Конечно, – буркнул Рудницкий. – Но спасибо за бдительность. Прошу позвать ко мне Маевского. Где она живет? – спросил он у Виллановы.

– Купила виллу на Медовой.

– У тебя при себе документы, про которые я просил?

– Конечно. Может, я могу чем-то помочь?

– Спасибо, ты уже помог. Прошу и дальше занимайся организационными вопросами.

Молодой человек положил на стол папку и попрощался с явной неохотой. Он надеялся, что узнает, зачем нужны девять дипломатических паспортов.

– Шеф?

Маевский выглядел отдохнувшим и готовым к операции. Алхимик надеялся, что не переоценил возможности подчиненного: нейтрализация наблюдающих за Рудницким Кинжальщиков может оказаться нелегким делом.

– Смена плана, – сказал Рудницкий. – Сначала поедем на Медовую. Ничего не делайте, пока не закончу встречу и не сяду в машину. И помните, нужно их только обезвредить.

Маевский был одним из людей, которые охраняли алхимика, когда Виктория выкрала его и отвезла на разговор с Тенью. Он проснулся в каком-то переулке с головной болью и теперь жаждал отмщения.

– Спокойно, шеф, все будет в порядке. Я не идиот.

– Надеюсь, – буркнул Рудницкий. Последнее, что ему сейчас нужно, – это война с Кинжальщиками.

* * *

В этот раз Хелен Смит была одета в традиционное длинное трикотажное платье из новой парижской коллекции, а ее голову украшала нежная диадема в виде стрекозы. Роскошный интерьер салона, в котором она приняла алхимика, напоминал скорее музей, чем жилые апартаменты: на стенах висели картины известных художников, стояла богато украшенная мебель периода ancien régime’u[37]37
  Ancien régime’u – дословно «старый порядок», времена, когда во Франции правила аристократия.


[Закрыть].

Рудницкий пил чудесный китайский чай, ожидая, пока хозяйка отправит слуг. Он заметил, что женщина нервно комкала в руках платочек, а ее глаза потемнели от беспокойства.

– Чем могу служить? – спросила она, прерывая затянувшееся молчание.

– Я хотел бы прояснить один вопрос, поскольку у меня сложилось впечатление, что во время нашей последней встречи вы неправильно меня поняли.

– То есть вы подумали и пришли к выводу, что алхимия – это не женское занятие? – с иронией спросила она.

– Ничего подобного! – заверил Рудницкий. – Я только хотел сказать, что в гильдии «Саламандра» у вас такие же права и обязанности, как у любого другого алхимика, и что не требуется никаких дополнительных оплат. Прошу прощения, что лишь сегодня я узнал, кто вы.

Женщина смотрела на него с удивлением, через минуту она покраснела, как институтка.

– Это самое приятное, что со мной случилось с момента приезда в Варшаву, – воскликнула она. – Я не могу поверить, что наконец попала в ложу, где меня будут воспринимать наравне с мужчинами!

– Это частная гильдия, и все решения принимаются единолично, – сказал Рудницкий. – А для меня важен прежде всего талант.

Выражение лица Хелен Смит убедило алхимика, что хозяйка поняла его намек.

– В таком случае, не могла бы я его продемонстрировать?

– Недавно я запатентовал новый, более эффективный метод получения первичной материи. Мой секретарь, господин Вилланова, организует лабораторию, где можно будет его использовать, и ему нужен помощник.

– Что это за метод?

Рудницкий положил на стол папку с документами.

– Это описание патента и мои записи, – пояснил он. – Прошу с ними ознакомиться и завтра связаться с Виллановой.

– Спасибо, магистр. Я…

Алхимик остановил женщину решительным жестом. Благодарность, проявленная миллионершей, смущала, тем более что он руководствовался чистым прагматизмом. Пока он доверял только Вилланове, а тому нужен был помощник в лаборатории. Поскольку кто не воспользовался бы случаем и не украл вещество, стоящее целое состояние? Только тот, кто сам имеет миллионы…

– В таком случае позвольте откланяться.

Хозяйка сорвалась с места, провела Рудницкого к выходу и попрощалась… пожатием руки.

Алхимик мысленно вздохнул: ученая во всех смыслах. «Нужно что-то с этим сделать, – решил он. – В будущем». Сейчас у него были более важные дела.

В экипаже его уже ждал Маевский, трудно было не заметить распирающее его удовольствие. Значит, операция удалась – уже хорошо. Сейчас самое время для переговоров с theokatáratos и Завом.

– Поехали! – распорядился алхимик, постучал тростью в крышу кареты. – На Паньскую.

* * *

Улица Паньская не принадлежала к фешенебельным, здесь жили в основном рабочие, да и маргиналов хватало. Ветхие каменицы и стоящие в воротах проститутки были не лучшей визиткой района, но, похоже, Проклятым это не мешало. Дом, который выбрал Зав, не отличался ничем особенным, еще одна резиденция мелкого купца или ремесленника. Серое заброшенное здание, но с решетками на окнах.

Двери открыла женщина с алебастровой кожей и черными, как эбеновое дерево, волосами. Она молча забрала у алхимика трость и шляпу, после чего пригласила его в салон. Хотя снаружи каменица выглядела убого, комната была обставлена, словно султанский дворец: пол укрывали пушистые восточные ковры, мебель уставлена ценными безделушками, а на стенах висели кинжалы, ятаганы и японские мечи.

– Зав сейчас придет, – проинформировала она.

– Луна, да? Мы виделись в варшавском анклаве, – вспомнил Рудницкий.

– Луна, – повторила она с лучезарной улыбкой.

Сдержанное покашливание оповестило о прибытии Зава. Маленький, неприметный человечек был одет в элегантный костюм в пятнах крови и с дырой в области сердца.

– Маленькое недоразумение с местной бандой, – пояснил он, видя вопросительный взгляд алхимика. – Не успел переодеться. Но давайте к делу, чем могу служить? Луна, дорогая, оставь нас на минутку.

К удивлению алхимика, женщина выполнила распоряжение с явной неохотой. Неужели после последней встречи поменялся расклад сил среди Проклятых? «Еще этого мне только не хватало», – со злостью подумал Рудницкий.

– До того как мы перейдем к делу, небольшое замечание, – сказал Зав. – Вы, наверное, плохо ориентируетесь в нашем этикете.

– Я вообще в нем не ориентируюсь, – беспокойно сказал алхимик. – Я что-то сделал не так?

– Не совсем. Среди theokatáratos, как вы нас называете, вы пользуетесь определенным уважением, как аристократы в вашем обществе.

– Это, наверное, хорошо? – рискнул спросить Рудницкий.

– В принципе да. По крайней мере, при контакте с мужчинами.

– Можно поконкретней?

– Если кто-то такой, как вы, говорит женщине, которую видел раз в жизни, что он ее помнит, этот сигнал означает… заинтересованность. Поймите меня правильно, я не имею ничего против, Луна – не моя невольница, но я хотел бы, чтобы вы осознавали последствия.

Алхимик с трудом сглотнул и вытер вспотевший лоб.

– Благо… благодарю за предупреждение, – пробормотал он.

– А сейчас чем обязан вашему визиту?

Рудницкий заморгал, словно пытался взять себя в руки, внезапно проснувшись от кошмара. Зав выражался как культурный, образованный человек, однако не следовало забывать, что он не человек. Как и Луна…

– За вами следят, – без перехода начал алхимик. – Люди, которые за вами следят, Кинжальщики, не являются вашими врагами, но они хотят, чтобы вы приняли участие в их игре. Я не знаю, как далеко они могут зайти, если вы им откажете, потому принес вам новые документы.

Зав поднял брови в реальном или притворном удивлении.

– Мы их заметили, – сказал он. – Тем не менее благодарю, поскольку получение паспортов заняло бы у нас какое-то время.

– Вы собираетесь с этим что-то делать?

– Конечно, я не люблю, когда кто-то пытается меня контролировать.

– Надеюсь, без эксцессов?

– Я не сторонник конфронтации, – сухо ответил Зав. – Если только нет другого выхода, – добавил он, глядя на испорченный пиджак. – Но вернемся к делу, как я могу отблагодарить вас?

– Эти документы – подарок. Если бы не моя беспечность, Кинжальщики не обратили бы на вас внимания. Однако вы могли бы мне помочь. Наверное. И я буду должен вам услугу.

Зав жестом поощрил его продолжать.

– В Варшаву прибыли маги и Проклятые, причастные к нападению на семью моего друга. Проблема в том, что он является членом российской делегации, и пока мы не решим эту проблему, никаких договоренностей не будет, россияне не будут вести переговоры с террористами.