Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 341 страниц)

– Без тарана не обойтись, – оценил Ангелов. – А я надеялся, что они оставят ворота открытыми. Наделаем шума.

– Это проблема? – спросил Рудницкий.

– Конечно. Пражская банда не любит полицию, – равнодушно проинформировал комиссар. – А у нас не будет времени объяснять каждому встречному засранцу, что мы охотимся за Совой и просто хотим спасти ребенка.

– Я могу заняться воротами, – предложил алхимик.

– Буду признателен, но остальное прошу оставить нам, – предупредил Терлецкий. – Я не хочу объяснять кинжальщикам, почему позволил вам выполнять работу полиции.

– Хорошо, я только открою ворота.

Рудницкий подкрался к воротам, передвигаясь вдоль стены дома, за спиной слыша осторожные шаги полицейских. Все были в гражданском, но вооружены до зубов. Алхимик заметил по нескольку револьверов, а также кастеты и ножи. Похоже, варшавская полиция не отдавала предпочтение какому-то определенному виду оружия.

Замок выглядел старым, точнее, устаревшим, а следы ржавчины говорили о том, что его давно не смазывали. Рудницкий шепотом произнес слово силы, и в его руке материализовался большой мерцающий металлический ключ. Он схватил его обеими руками, однако применять силу не пришлось: замок тихо щелкнул, и ворота открылись.

– Вперед! – скомандовал комиссар.

Алхимик отступил, пропуская полицейских. Через минуту в тишине раздались пронзительные крики и звон разбившегося стекла, тревожная увертюра закончилась несколькими выстрелами.

Взволнованный Рудницкий вытащил клинок, но до того, как он успел сделать что-то еще, он ощутил на своем плече ладонь Ангелова. Только сейчас он заметил, что россиянин не последовал за своими товарищами.

– Все в порядке, – заверил его детектив. – Стреляли только наши.

– Откуда вы знаете?

– По звуку. Мы используем «наганы», а бандиты предпочитают «браунинги». Их легче спрятать под одеждой, – пояснил Ангелов.

Рудницкий с неохотой спрятал клинок и оперся на трость.

– Коль все в порядке, почему они еще не вернулись? – нетерпеливо спросил он. – Где Аня?

– Еще минутку терпения, ваше превосходительство, – успокоил его россиянин. – Они должны посчитать трупы, идентифицировать бандитов, это займет немного времени, комиссар Терлецкий очень дотошный.

– Посчитать трупы?!

– Ну, комиссар понял, что приоритетом является спасение девочки, а уже потом – поимка Совы. В этой ситуации нужно было убрать столько бандитов, сколько смогут, – пожал плечами Ангелов.

Рудницкий с трудом сглотнул и ослабил галстук, внезапно ворот рубашки стал слишком тесным.

– Не переживайте так, каждый из этих головорезов раз десять заслужил смерть, – сказал детектив. – Недавно арестовали «ужас» Брудно[49]49
  Брудно – район Варшавы.


[Закрыть], некоего Феликса Майхшака. Парень убил ножом пятерых местных и черт знает скольких ранил. В сравнении с людьми Совы он является образцом гражданской добродетели. Впрочем, ни один из пражских головорезов не поднимет руку на ребенка.

Разговор прервал звук шагов. Сначала из ворот вышел Терлецкий, на лице комиссара отражалось нескрываемое удовлетворение. За ним шли несколько полицейских, окружавших закованных в наручники мужчин, а двое вели под руки элегантно одетую пожилую даму. Ей надели кандалы и на ноги.

– Сова!

Ангелов выплюнул это слово с такой ненавистью, что в этот раз алхимику пришлось удерживать его за руку.

– Я спокоен, ваше превосходительство! Уже спокоен! – пробормотал россиянин.

Женщина не производила отталкивающего впечатления, на первый взгляд она напоминала добродушную старушку, но в ее глазах было что-то резкое, а губы застыли в презрительной гримасе.

– Еще встретимся, собаки! – процедила она, проходя мимо Ангелова.

– Обязательно! Как будут тебя вешать, я займу место в первом ряду! – ответил ей полицейский.

Терлецкий махнул рукой, и полицейские, что вели Сову, вынудили ее ускорить шаг.

– Ваше превосходительство, – обратился комиссар, – вот наша пропавшая. Цела и невредима.

Аня вышла из-за спины полицейского, один из подчиненных комиссара держал ее за руку. Одетая в чистое розовое платьице, с волосами, заплетенными в косу, она выглядела так, словно сошла со страниц детского журнала мод. Только ее изможденное лицо напоминало, через что ей пришлось пройти. Рудницкий протянул к ней руку, но девочка обняла его с силой, удивительной для такого хрупкого тельца.

– Все хорошо, – прошептал он, гладя ее по голове. – Уже все хорошо.

– Вы позволите мне переночевать в отеле? – заплакала она. – Моя мамочка умерла, а господин, у которого мы жили, выгнал меня из дома, потому что у меня не было денег. А потом пришла госпожа Сова, и забрала мой кулон, и закрыла меня в комнате. Она сказала, что продаст меня тому, кто больше заплатит. Но людей нельзя продавать, правда?

– Правда, – ответил алхимик, стиснув зубы. – И не беспокойся о ночлеге, ты будешь жить со мной.

– Ваше превосходительство, – с уважением отозвался комиссар, – можно уточнить, вы удовлетворены нашей работой?

Несколько полицейских следили за арестованными, остальные выстроились в шеренгу, как на параде.

– Полностью, – искренне ответил алхимик. – Я вам безмерно благодарен. Прошу передать начальнику полиции, что я считаю дело закрытым.

Облегчение, которое он испытал после того, как нашел Аню, навеивало на него сонливость, с которой ему было трудно бороться. Его голова все время безвольно падала, а мир сужался до его дыхания, и только крепкая хватка маленькой ручки возвращала его в сознание: девочка не отпускала его руку ни на секунду. Лишь когда карета остановилась перед отелем, холодный ночной воздух вернул Рудницкому силы. Швейцар у входа поздоровался с ним поклоном и открыл двери.

– А я могла бы спать при включенном свете? – тихо спросила Аня. – Я боюсь темноты.

До того как алхимик успел ответить, Татьяна Аристова схватила девочку, чуть не сбив Рудницкого с ног. К удивлению алхимика, в холле собралась большая группа работников отеля.

– Татьяна Олеговна, вы займетесь Аней? Завтра что-то придумаем, а сейчас нужно ее выкупать, накормить и спать уложить.

– Не беспокойтесь, душенька, я позабочусь о нашей девочке. А ты иди к жене, она, бедненькая, плохо себя чувствует.

Обеспокоенный алхимик поспешил в свои апартаменты, чуть не столкнувшись в коридоре с Маевским.

– Наконец-то! – воскликнул с облегчением охранник. – Я уже думал, что мы должны будем справляться без вас.

– Что случилось?

– Без понятия, вашей жене стало плохо. Я хотел вызвать врача, но она приказала позвонить маркизе. А та выставила меня за двери.

– Останься тут, – приказал алхимик.

В салоне никого не было, Рудницкий поспешил в спальню. Смертельно бледная Наталия лежала в кровати, Луна рассеянно гладила ее по голове, одновременно изучая книгу в потертой кожаной обложке.

– Ну наконец-то! – воскликнула Луна, не поднимая головы. – Хорошо, что успел.

– Успел? Куда?

– Это очевидно! Твоя жена рожает.

Лишь сейчас Рудницкий обратил внимание на раздутый, словно воздушный шар, живот Наталии. Ошеломленный алхимик присел на кровать и сжал мокрую от пота руку жены.

– Все будет хорошо, – пообещал он.

Девушка вымученно улыбнулась, но в ее глазах застыл страх.

«Точно будет, – пообещал девичий голос. – Я не обижу мамочку! И поспеши, я хочу домой!»

– Мы должны начинать, ей нужна твоя кровь. В этот раз много, – сказала Луна, показав на ночной столик.

Рудницкий перевел взгляд и увидел медный кубок и ланцет. Емкость кубка составляла не менее одного литра.

– Ну ладно!

Алхимик прижал лезвие к запястью и громко сглотнул слюну. Операция была не слишком сложной, достаточно было вскрыть себе вены… Подгоняемый нетерпеливым взглядом Луны, он глубоко вздохнул и сделал аккуратный, точный надрез.

Глава IX

Самарин нанес быстрый, четко выверенный удар, Алексей легко отразил его, парировал, после чего изящно уклонился и ударил офицера ногой под коленку. Генерал упал на мат, цесаревич поднял шпагу, чтобы добить поверженного врага.

– Мне это не нравится, – взбунтовался мальчик. – Почему вы не учите меня обычному фехтованию?

– Что, по-твоему, означает «обычное фехтование»?

– Это как поединок. Вы сами говорили, что если каждый день отрабатывать эти приемы, то позже используешь их рефлекторно. Я не хочу потерять репутацию. Ни один мужчина чести не будет использовать такие грязные приемы!

Самарин едва удержал серьезный настрой, слова наследника престола свидетельствовали о том, что мальчик взрослеет. «Скоро он начнет бегать за девочками, писать отвратительные стихи и мечтать о спасении дам от угнетения», – подумал он с веселостью.

Генерал снял рукавицы и осторожно помассировал правую руку. Вид был не из приятных, кожа на ладони постоянно шелушилась, а пальцы еще не полностью отросли.

– С кем ты хочешь сразиться в поединке? – спросил он.

– Откуда же мне знать?!

Самарин резкой подсечкой отправил цесаревича на мат. Алексей молниеносно выполнил переворот через спину и вскочил на ноги.

– С каждым разом все лучше, – с гордостью похвалил его генерал.

– Спасибо. Вернемся к вопросу чести…

– А не к чему возвращаться. Ты и сам бы это знал, если бы внимательно слушал на уроках по этикету.

– А при чем тут этикет?

– Наследник престола, а тем более император не может участвовать в поединках, – проинформировал его офицер. – Никогда.

– Правда? А что, если кто-то оскорбит? Ну… или обидит кого-то близкого?

«Интересно, это какая же дамочка оказалась настолько предприимчивой, чтобы обратить на себя внимание мальчика? Нужно будет это выяснить до того, как будущий самодержец всея Руси углубится в анатомические различия между мальчиками и девочками», – решил Самарин.

– Сомневаюсь, чтобы кто-то решился сделать это прямо. А если и сделает, то его вызовут офицеры вашего императорского высочества.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то защищал!

– Придется с этим смириться. И начни уже наконец думать! Если бы монарх был обязан отвечать на каждый брошенный ему вызов, уже давно бы кто-то из врагов России вызвал и убил бы твоего отца! Обязанность императора – жить для своего народа!

Мальчик вздохнул и отнес тренировочную шпагу на стойку.

– Не знаю, буду ли я хорошим царем, – сказал он. – Когда-то я слышал, как папа сказал, что сделал много ошибок, а ведь он мудрее меня.

– Тебе никто не говорит править уже завтра, – утешил его Самарин. – У тебя еще есть время. Много времени.

– А если я не справлюсь?

– Справишься. К тому же ты не один. Хороший владыка окружен мудрыми советниками и прислушивается к их советам. Он не должен сам все знать.

– А вы станете моим советником? – Алексей с напряжением смотрел на Самарина.

– Конечно, если ты хочешь, – пообещал генерал.

– Хочу!

– Но помни, тебе нужны и другие советники. Любой человек имеет определенные ограничения, есть дела, в которых я не разбираюсь.

– Я понимаю. А я могу вас кое о чем спросить? Это… личное.

– Конечно.

– Вы должны обо всем рассказывать папе, правда?

– Не совсем. Ты в любую минуту можешь попросить меня о конфиденциальности, как джентльмен джентльмена. Я могу не сдержать свое слово только в том случае, если речь идет о твоей безопасности или об информации, имеющей значение для судьбы государства.

– Что ж… есть одна девочка, в принципе барышня, ей уже семнадцать, дочь князя Корсакова. Вчера она попросила меня о встрече в саду. Мы договорились на завтра, на десять вечера.

– Понятно, что проблема не только в нарушении правил безопасности? – догадался офицер.

Цесаревич, как и другие дети монаршей семьи, должен ложиться спать не позднее девяти вечера, а с восьми вечера они не могут покидать дворец без согласия кого-то из родителей.

– Не только, – согласился Алексей с несчастным выражением лица. – Раньше она высмеивала меня и вдруг начала оказывать мне знаки внимания. Когда-то вы говорили, чтобы я обращал внимание, если будет происходить что-то необычное, поэтому… – Он пожал плечами.

– Ты правильно сделал, что рассказал мне, – похвалил мальчика Самарин. – Скорее всего, тут нет ничего страшного, но лучше быть осторожнее.

– Так вы разрешите мне пойти на эту встречу?

– Да, однако при одном условии.

– Я сделаю все, что вы скажете! – заверил Алексей с горящими глазами. – Я могу взять с собой оружие.

Генерал кашлянул, чтобы скрыть улыбку.

– В этом нет необходимости, – сказал он. – Я не думаю, что барышня Тамара… ведь ее так зовут? – хочет сделать тебе больно.

– Да, Тамара, – кивнул цесаревич.

– Но вот что я попрошу тебя сделать, – продолжил офицер. – Прошу тебя, запомни все, что она скажет. И я говорю не про личное, – заметил он. – Скорее всего, разговор будет касаться войны или работы охраны дворца, а возможно, планов твоих родителей.

– Охранник впустит ее в сад?

– Да, она есть в списке гостей, которые могут свободно передвигаться по дворцу, за исключением крыла, предназначенного для твоей семьи.

– Но я же ничего не знаю! Я не принимаю участия в штабных совещаниях, а папа не разговаривает со мной о войне.

– Так тебе только кажется. Ты вчера видел во дворце кого-то, кто тут не живет?

– Да, генералов Брусилова и Алексеева, – не задумываясь, ответил мальчик. – Они выходили из кабинета отца.

– Вот видишь, это могла быть важная информация.

– Правда?

– Я шучу, – успокоил его Самарин. – Но кто знает, что могло бы заинтересовать наших врагов.

– Вы думаете, что Тамара…

– Не в этом дело! – прервал его генерал. – Скорее всего, Тамара просто поняла, что в будущем ты станешь очень важной персоной.

– То есть на самом деле она меня не любит?

– Это ты должен уже сам выяснить.

– Но это же невозможно! А что, если она начнет притворяться? Девочки всегда притворяются, – добавил он.

Офицер наклонил голову, делая вид, что осматривает лезвие шпаги, наконец спрятал лицо в ладони, но дрожащие руки выдали его беззвучный смех.

– Вас это веселит!

– Ваше императорское высочество! – горячо возразил генерал. – Ну, может, немного, – признался он через секунду. – С женщинами всегда одни проблемы.

– Тогда зачем они нам?! – обиженно спросил Алексей.

– Когда ты станешь старше, я тебе объясню. А сейчас довольно с этим. Насколько я помню, у тебя урок географии.

Выражение лица цесаревича говорило о том, что ему не нравится этот предмет, но мальчик послушно кивнул и, поблагодарив за тренировку, двинулся к выходу.

Самарин подошел к окну и какое-то время следил за Алексеем, пытаясь упорядочить свои мысли. Брусилов и Алексеев, два самых важных командующих в кабинете царя, на неофициальном совещании? «Что-то случилось, – решил он. – Только что? И должен ли я беспокоиться об этом? С другой стороны, я отказался от военной карьеры. Только могу ли я игнорировать информацию, которая так беспокоит царя и Генеральный штаб? Потому что, если что-то действительно случится, я все равно не смогу остаться в стороне. Проклятие!»

* * *

Слуги подали жаркое, перед Самариным поставили тарелку с разрезанными вдоль телячьими ребрами. Генерал посыпал запеченный костный мозг солью и намазал густым соусом из каперсов. С тех пор как ампутированная рука начала отрастать, он полюбил мясо с кровью и костный мозг.

– Я не могу на это смотреть, – буркнула княгиня. – Ты напоминаешь мне голодного каннибала.

– Сашке нужна энергия, – защитила мужа Анна.

– Ты хоть иногда общаешься с кузеном? – неожиданно сменила тему Мария Павловна.

– В последнее время я был занят, – осторожно ответил Самарин. – Что-то случилось?

– Ничего такого, кроме того, что он женился, – вмешался в разговор Иосиф Андреевич.

– Не может быть!

– Почему это? Его избранница очень красивая девушка. Одна из варшавских газет опубликовала статью на эту тему. С фотографиями, – добавил он.

– Я могу ее увидеть?

– После обеда! – недовольно воскликнула княгиня. – Как у тебя дела с Алексеем? Я слышала, что ее величество просто в восторге от Анны.

– Скорее, от успехов Анастасии, – возразила девушка. – Я помню выражение ее лица, когда Анастасия за обедом процитировала Цицерона на латыни и удивила старших сестер. Возможно, она и довольна мной, но у меня сложилось впечатление, что она все еще не доверяет мне. Иногда она смотрит на меня так, словно ждет, что я вытащу из сумочки револьвер и начну стрелять по портретам или разобью окна.

– Ничего странного, – вмешался Самарин. – Ведь окна разбила твоя подопечная.

– Это была не моя вина!

– А кто научил княжну стрелять из рогатки?!

– Рогатка – это только инструмент, его использование зависит от человека, – пробормотала Анна, одаривая мужа недружелюбным взглядом.

– Давай подумаем, а как еще можно использовать рогатку. Не думаю, что существует много конструктивных методов использования этого «инструмента», и прямо сейчас мне ничего не приходит в голову.

– А обстреливать противного мужа считается? – нежным тоном спросила Анна.

– Довольно, детки! Не за столом! – успокоила их Мария Павловна. – Так что с Алексеем?

– Хороший мальчик, – коротко ответил генерал. – Делает успехи. И умный. Наверное, даже умнее, чем его… – Самарин замолчал, видя недовольное выражение лица княгини. – Чем его сестры, – закончил он.

– Критика правящего монарха недопустима, – сурово произнесла княгиня. – Ты понимаешь, насколько важно, чтобы ты сблизился с Алексеем?

– Тетушка, вы имеете в виду воспитание мальчика или усиление влияния семьи Самариных?

– Не цепляйся к словам, – отмахнулась Мария Павловна. – Ты никогда не принимал участия в придворной жизни, пора это изменить.

– Я не собираюсь участвовать в дворцовых интригах, – решительно произнес генерал.

– Ну почему сразу интриги… Я хочу только, чтобы ты занял надлежащее тебе место!

– Он уже занял это место, – неожиданно ответила Анна. – Это место доверенного советника будущего монарха. Сашка не должен бороться за внимание царя, как другие придворные собаки. Как один из немногих, он имеет прямой доступ к его величеству в любое время дня и ночи.

– Почему ты ничего не говоришь? – отозвалась с претензией в голосе княгиня. – Это серьезно.

– Еще успеешь похвастаться перед подружками, – заметил с легкой иронией Иосиф Андреевич. – Оставь мальчика в покое.

Самарин в очередной раз удивился влиянию поляка на тетушку – княгиня, не протестуя, склонилась над тарелкой. Генерал пришел к выводу, что ему придется пересмотреть мнение, сформированное на основе многолетних наблюдений: это не тетка, а Иосиф Андреевич играл первую скрипку в этих отношениях. Но он никогда не использовал свое преимущество.

– А насчет Алексея… – произнес генерал. – Возможно, есть одно дело, в котором вы, тетушка, могли бы мне помочь.

– Слушаю.

– Что вы знаете о дочери князя Корсакова?

– О Тамаре? Очень милая, хорошо воспитанная барышня. К тому же красивая, – добавила она. – А в чем дело?

– Она уговорила Алексея прийти на свидание. Завтра вечером в десять.

Мария Павловна настороженно выпрямилась: как придворная дама, она хорошо знала все правила безопасности, каким должны следовать царские дети.

– И что? Ты разрешишь ему?

– Да, хотя сначала я должен спросить разрешение его величества, все думаю, что задумала эта маленькая лиса. Ребенок сказал, что еще недавно она его полностью игнорировала.

Княгиня отодвинула тарелку и приказала слугам убрать грязную посуду. Через минуту слуга закрыл двери, и они остались в столовой одни.

– Нет, это глупо, – отозвалась княгиня. – Корсаков богатый, и у него нет долгов или каких-то подозрительных пристрастий. Тамара недавно вернулась из швейцарского пансиона. Сейчас учится в Смольном.

Самарин кивнул: Мария Павловна провела полжизни при дворе, и дворцовые интриги не были для нее тайной. Если она исключила финансовые мотивы, следует к этому прислушаться.

– А как насчет взглядов Корсакова? Он не германофил, как часть нашего дворянства?

– Нет, наоборот, он ненавидит Германию, его старший сын погиб под Горлицей. Тамара тоже не выказывает никакой симпатии ни к немцам, ни тем более к большевикам или анархистам. Я думаю, это что-то личное.

– Вы правда, тетушка, считаете, что красивая семнадцатилетняя барышня внезапно влюбилась в двенадцатилетнего мальчика? В таком возрасте пять лет разницы – это целая вечность. Я бы скорее заподозрил, что ее объектом воздыханий станет более взрослый мужчина.

– Возможно, – ответила княгиня. – Я не знаю ее настолько хорошо. Хочешь, чтобы я к ней присмотрелась?

– Я был бы признателен.

– Только осторожно, – предупредил поляк. – Что-то мне это не нравится.

– Я буду осторожна, – заверила княгиня.

– Иосиф Андреевич, что вы имеете в виду? – с беспокойством спросил Самарин.

– Что-то тут не сходится. Молодая, утонченная барышня возвращается из школы, где годами ее пытались избавить от всех рефлексов, противоречащих правилам, налагаемым обществом на людей ее статуса, и тут вдруг она сама сознательно соблазняет цесаревича, чтобы он нарушил правила безопасности, рискуя не только своей будущей карьерой, но и положением отца при дворе. Поскольку опала – это наименьшее, что его ждет.

– Что-то тут не так, – неохотно признал генерал. – Но с другой стороны, может, это просто наивность и недостаток опыта? Детям часто кажется, что они бессмертные и пуленепробиваемые.

– И тебя сделали генералом? – покачал головой Иосиф Андреевич.

– А не могли бы вы объяснить? – попросил с иронией Самарин. – Чтобы и я мог понять…

– Скажи ему, девочка, – прервал его поляк, обращаясь к Анне.

– Что я ему должна сказать?

– О чем говорят в своих спальнях девочки-подростки, когда гаснет свет. Не считая, конечно, принца на белом коне во всех его вариациях.

– Ах, вы об этом…

Генерал закатил глаза и потянулся к бокалу с вином.

– Может, меня наконец кто-то просветит?

Анна погладила его по здоровой руке.

– Иосиф Андреевич прав, – сказала она. – Эти девочки могут быть наивными в чем угодно, кроме вопросов этикета или правил, царящих при дворе. Поскольку каждая из них знает, что рано или поздно будет представлена императрице и займет соответствующее место в дворцовой иерархии. Помимо романтических вопросов это главная тема их разговоров. Они знают о каждой дворцовой интриге, о каждом скандале, их семьи заботятся об этом, передавая в письмах новые сплетни. Это не наивность, барышня Тамара сознательно нарушает правила и хорошо знает, чем рискует. Видимо, она считает, что игра стоит свеч. Только на что она надеется? Алексей слишком молод, чтобы она стала его любовницей, брак тоже не вариант… – Она вопросительно посмотрела на княгиню.

Мария Павловна задумчиво поправила украшенный бриллиантами браслет.

– Откуда мне знать? – нерешительно ответила она. – Если бы не война, вы были бы правы, поскольку Алексею искали бы жену при одном из европейских дворов. Ну а сейчас? Это малоправдоподобно, но если бы царь захотел избавиться от немецкого или вообще от какого-либо иностранного влияния? То возможно, возможно… Большая часть общества, в том числе и высшего, не любит царицу только потому, что она не русская.

– Не только потому, – вмешался Иосиф Андреевич.

Княгиня с укором посмотрела на мужа, но тему не продолжила.

– Любопытный план, но он появился явно не в голове семнадцатилетней девушки, – оценил генерал. – Ты думаешь, что Корсаков мог использовать свою дочь для такой цели?

– Естественно! – кивнула Мария Павловна. – Это амбициозный человек, как и любой дворянин.

– Что ж, похоже, мне придется обсудить это с императором. А сейчас, коль все поели, можно мне увидеть наконец эту статью? Интересно же, как выглядит избранница Олафа. И что с ним случилось, что он вдруг решил жениться?

– Она очень красивая, и у нее чудесное свадебное платье, – сказала княгиня, потянувшись за серебряным колокольчиком.

Приземистая пухленькая служанка подала газету на серебряном подносе. Самарин успел только прочитать заголовок, как Анна почти вырвала «Курьер» у него из рук.

– Действительно красивая, – признала она с легкой ревностью в голосе.

– Платье или жена Олафа?

– И то, и другое.

Лишь через минуту генерал смог ознакомиться с фотографией. Рудницкий выглядел так, словно хотел бросить вызов всему миру, а женщина, стоящая возле него, с утонченными чертами лица и стройной фигурой, смотрела на алхимика, совершенно игнорируя окружающих. Самарин ощутил укол сожаления: если бы не война, он мог бы потанцевать на свадьбе у друга, познакомиться с его женой.

– Как ты думаешь, не следует ли послать им какой-нибудь подарок? – спросила Анна.

– Конечно, следует, но какой?

Самарин дальше не участвовал в этом разговоре, слово «подарок» напомнило ему про Оконеву. Как бы по-идиотски это ни прозвучало, но империя была в долгу перед служанкой Олафа. Как и он сам. Честь требовала оплатить этот долг.

* * *

У входа в крыло, где проживала царская семья, размещался усиленный пункт охраны. Вооруженные американским окопным оружием солдаты блокировали всю ширину коридора, а за их спиной горели свечи Яблочкова. При виде Самарина командир сделал приглашающий жест, и генерал послушно остановился, пока в свете ламп не появилась его тень.

– Поручик Удалов, – представился согласно регламенту хорошо известный Самарину офицер.

Во время службы во дворце правила исполнялись до мелочей.

– Прошу предъявить документы, – попросил поручик.

Самарин без слова протеста подал ему пропуск.

– Все в порядке, проходите.

– Как служба? – спросил генерал после соблюдения всех необходимых формальностей.

– Тоска смертная. – Удалов пожал плечами. – Но это, наверное, и хорошо.

– Точно! Только помни, если что-то начнется, то во всю силу.

– Это понятно, – заверил молодой офицер. – Вы же знаете, что у нас есть даже пулемет Льюиса. К тому же два ящика серебряных боеприпасов.

– Только бы вы успели ими воспользоваться…

– Я был во дворце во время последнего нападения, не беспокойтесь, мы не проспим.

Генерал кивнул и пошел дальше по коридору. Уже перед кабинетом царя он глубоко вздохнул и постучал под чутким взглядом охраняющего двери солдата.

Несмотря на поздний час – было почти восемь вечера, – император поздоровался с ним с видимым удовольствием и, к удивлению Самарина, угостил его коньяком.

– Я тут как раз раздумывал, а не обратиться ли мне к вам за консультацией, – сказал он.

– Я к вашим услугам, ваше величество, – ответил генерал.

– Это военный вопрос. А вы в последнее время слишком отдалились от военных тем. – Он резко замолчал.

– Я предпочел бы поговорить о чем-то другом, – признался Самарин. – Однако если я могу чем-то помочь, то в полном вашем распоряжении, ваше величество.

– Ничего другого я от вас и не ожидал, – сказал монарх. – В таком случае я воспользуюсь вашим великодушием, но об этом чуть позже, поскольку, как я понимаю, вы пришли ко мне по какому-то конкретному делу. Я вижу вас довольно редко, что даже подумал, а не обидел ли я вас ненароком.

– Ну что вы?! Просто не хочу злоупотреблять предоставленной мне привилегией.

– Уж поверьте мне, вы не только ею не злоупотребляете, вы ею вообще не пользуетесь, – с легкой улыбкой произнес монарх. – Но вернемся к делу. Что вас привело?

Самарин рассказал царю про запланированную встречу Алексея с дочерью князя Корсакова, также представил свое видение проблемы.

– Я вас не совсем понимаю, – нахмурил брови царь. – Это плохо, что Алексей хочет пренебречь правилами безопасности, и он послушал бы вас, если бы вы запретили ему встретиться с Корсаковой. Или вы хотите, чтобы это я сделал ему выговор?

– Нет и речи о пренебрежении правилами, – сказал с нажимом Самарин. – Он знал, что первое, что я сделаю, – это проинформирую об этом ваше величество. Таким образом мальчик показал, что доверяет и мне, и вашему величеству. Это завуалированная просьба позволить ему принять участие в этой маленькой авантюре. Если барышня Тамара видит себя в роли дамы сердца Алексея, он лично развеет ее заблуждения. Однако, если это что-то важное, стоит к этому присмотреться.

– А что с безопасностью моего сына?

– Я лично прослежу, чтобы с ним ничего не случилось, – возразил генерал. – Он хочет это сделать для вас, ваше величество. Как для двенадцатилетнего, у него сильно развито чувство долга.

– То есть вы предлагаете мне разрешить ему эту выходку?

– Именно.

Царь задумчиво покрутил в руке бокал, но вместо того, чтобы выпить, просто отставил его.

– А что, если эта соплячка возьмет с собой какое-нибудь оружие и попробует ранить Алексея? Один на один, среди деревьев, в темноте…

– Она не пройдет с оружием мимо пункта охраны, – заверил Самарин. – Однако я сомневаюсь, что она планирует физическую конфронтацию. Это не того типа угроза. И заверяю, Алексей даже на секунду не останется один. К сожалению, проблема в том, что, если мы хотим узнать, в чем дело, нам нужна помощь цесаревича.

– Ладно, – решился царь. – Я согласен. Только, пожалуйста, ничего не говорите моей жене.

– Конечно.

– В таком случае перейдем к вопросу, который я хотел бы с вами обсудить. Первый вопрос касается атаки Варшавы. Скоро закончится мирный договор, и в Генеральном штабе рассматриваются два варианта: большинство хочет атаковать сразу же по истечении договора с поляками, а генерал Брусилов против этого, Алексеев занял нейтральную позицию. А что вы думаете? Поскольку мы должны захватить Варшаву так или иначе.

Самарин смочил губы коньяком, чтобы потянуть время. До него и раньше доходили слухи, что штаб готовится к штурму, однако он не беспокоился об этом, считая, что возобладает мнение Брусилова. Однако из слов царя следует, что ситуация выходит из-под контроля. «Они ничему не научились», – с бессильной злостью подумал генерал. Как и царь, поскольку любой другой предпочел бы мнение автора победоносного наступления, а не голоса дилетантов, которые только и могут, что посылать на смерть сотни тысяч солдат, используя высокопарные фразы.

– Генерал Брусилов прав, – решительно произнес он. – Атаковать Варшаву – это самоубийство.

Монарх беспокойно заерзал, удивленный тоном собеседника.

– А не могли бы вы это аргументировать? – попросил он. – Если немцы первыми добудут Варшаву, то получат прекрасную позицию, чтобы прорвать нашу оборону.

– Теоретически, – признал генерал.

– Я вас не понял.

– В данной ситуации ни одна из сторон не в состоянии получить значительные преимущества над противником, принимая во внимание размеры армий и снаряжения. У нас равновесие. То же касается и магии. Немцы не могут перекинуть значительные силы на восток, поскольку со стороны Франции их прижимают наши союзники. Берлин с каждым разом мобилизует все больше молодых солдат, что позволяет им лишь восполнять потери. В свою очередь, у нас есть людской резерв, но нет оружия, и не похоже, что в ближайшее время это как-то изменится. Только представьте, ваше величество, что мы первыми атакуем Варшаву.

– Вы считаете, мы не победим поляков?

– Победим, только какой ценой? Они будут сражаться, это не вызывает сомнений. Мы точно победим эту их республику, но при этом понесем огромные потери. И тогда нас атакуют немцы, имея преимущество в людях, артиллерии, самолетах. Кто знает, может, они даже договорятся с поляками и воспользуются тем, что большинство наших сил будет задействовано в битве с Варшавской республикой, нанесут удар по всему фронту, что не только приведет к подрыву наших позиций, но и подтолкнет поляков к союзу с Берлином.