Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 341 страниц)

– Это та барышня, что угрожала мне кинжалом?

– Что?!

– А что, она тебе не похвасталась?

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Алхимик пошел в ванную и умылся холодной водой, после чего вернулся в спальню. Он заметил, что Наталия приготовила ему костюм. Одеваясь, он коротко рассказал про детали своей встречи с барышней Лукомской.

– Если бы я только знала! – рассерженно зашипела девушка. – Я бы научила ее хорошим манерам.

Рудницкий улыбнулся и поцеловал жену в щеку.

– Она хороша в этом калари…

– Каларипаятту, – помогла ему Наталия. – Но я лучше.

Алхимик не воспротивился, хотя ему трудно было представить свою хрупкую жену в роли воительницы.

– Ты готова? – спросил он.

Наталия кивнула, застегивая пояс со странной металлической пряжкой, напоминающей цилиндр. Он совершенно не подходил к ее платью, но сейчас было не время потворствовать тщеславию. «Наверное, схватила то, что было под рукой», – пришел к выводу Рудницкий. Минуту он решал, не взять ли оружие или хотя бы бутылочку с гомункулусом, потом передумал: если бы госпоже Росси грозила опасность, она вызвала бы полицию, а не знакомого алхимика.

– Я надеюсь, что это не очередное похищение, – сказал он.

Барышня Лукомская ждала их в коридоре, она явно теряла терпение.

– Наконец-то! – нервно бросила она. – Идемте!

Перед отелем уже ждал экипаж. Завидев их, кучер быстро разложил ступеньки.

– Вы знаете, что случилось? – спросил Рудницкий.

– Нет, – ответила Лукомская. – Клара разбудила меня и отправила к вам. Она ничего не объяснила, а я не настаивала, поскольку она выглядела на грани истерики.

Обеспокоенный алхимик постучал тростью в потолок и приказал кучеру поспешить. Что бы там ни говорили о мадам Росси, она точно не была истеричкой.

Карета ехала по безлюдной, сонной улице, ночной мрак медленно сменялся утренней серостью, и в свете газовых фонарей были заметны клубы тумана, парящего над землей. Иногда монотонный стук колес прерывался звуками просыпающегося города. Холодный ветер оживил алхимика, и он начал высчитывать расстояние между ними и Пулавской, то есть попытался. С момента выхода из отеля он постоянно ощущал на себе чужой, враждебный взгляд. Кроме того, иногда вдалеке слышался звук экипажа, что катился по мостовой, словно кто-то следовал за ними. Только кто? Служба безопасности отеля проверяла каждый посторонний экипаж в окрестностях «Пристанища», а мысль, что кто-то мог предвидеть, что он отправится посреди ночи на Пулавскую, и потому устроил где-то по дороге засаду, была абсурдной. Тем не менее алхимик ехал молча, стиснув в руках трость.

Звук напоминал треск сломанной ветки. Если бы карета не остановилась, Рудницкий продолжал бы и дальше прибавлять и умножать в уме. Через мгновение что-то тяжелое упало на землю. До того как алхимик успел прийти в себя, барышня Лукомская резким рывком открыла двери и исчезла во мгле.

– Что…

Алхимик не закончил, экипаж внезапно дернулся с места и снова остановился через сотню метров.

– Останься тут! – посоветовал он Наталии.

Рудницкий осторожно вышел из кареты и оглянулся – они оказались в небольшом заводском цеху. Ворота, через которые они въехали, заблокировали несколько фигур в рабочей одежде.

– Приветствую, – произнес низкий насмешливый голос.

Мужчина мог быть человеком, если бы не золотые, горящие безумием глаза. Его товарищ даже не потрудился трансформироваться, голубая кожа и нетипичный рост – почти два метра – говорили сами за себя.

Рудницкий оглянулся, услышав потасовку, и бессильно сжал кулаки: Лукомская вытащила Наталию из кареты и, не церемонясь, толкнула ее в руки двух theokataratos.

– Ты украл мою собственность, – заявил Златоглазый. – Ты правда думал, что это сойдет тебе с рук?

– Я только спас ей жизнь.

– Не строй из себя идиота! Ты забрал дитя силы! Мое дитя силы! Они обе должны были умереть.

– Отпустите ее, – потребовал алхимик. – Этот спор только между нами.

– О нет! – ухмыльнулся Проклятый. – Не только. Моя маленькая помощница тоже хочет повеселиться. Я, наверное, позволю ей убить эту суку, что ты называешь женой.

Лукомская повалила Наталию на колени, в ее руке блеснул нож. Алхимик подобрался, готовый к прыжку, но до того, как он успел что-либо сделать, со стороны ворот раздалась стрельба.

– Посмотри, что там происходит! – приказал Проклятый.

Наталия плавным, почти незаметным движением дотянулась до пояса, и стальная молния промелькнула, окрасив лица двух Проклятых красным, а через удар сердца Лукомская упала на землю с фонтаном крови, хлещущей из перерезанной артерии. Рудницкий материализовал длинный черный клинок, и через мгновение голова синего монстра покатилась по земле с мокрым хлюпаньем.

Переполненный гневом и отчаянием рев Златоглазого ударил Рудницкого по нервам, словно током. Проклятый не мог избежать ударов девушки, но ее оружие не предназначалось для битвы с theokataratos. Демон свалил Наталию, после чего кинулся на алхимика. Его грудь разрывали серебряные пули, но раны закрывались почти моментально. Рудницкий выкрикнул слово силы, но это не произвело на Проклятого никакого впечатления. Анквич вместе с Маевским встали перед Проклятым, подарив алхимику несколько ценных секунд. «А ведь мастер серьезно воспринял мое предупреждение и следовал за мной со своим лучшим учеником», – с облегчением подумал Рудницкий. Алхимик снова призвал клинок, и в этот самый момент какая-то сила приковала его к земле, парализовав.

«Подожди секунду, червяк! Я тобой сейчас займусь!» – прохрипел в его голове злорадный голос.

Внезапно узы, удерживающие его, исчезли, Златоглазый замер на полпути.

«Поспеши, папа! Я не удержу его надолго!»

Алхимик подскочил к Проклятому, ударив обеими руками. Шея демона напоминала ствол дерева, и Рудницкому удалось перерубить ее с третьего удара.

– Наталия? – позвал он, вытирая с глаз кровь Златоглазого. – Ната? Все целы?

– Я тут, любимый. Отделалась только парой синяков, – сказала девушка, обнимая Рудницкого. – А с тобой что?

– Со мной? Я… я ничего не вижу.

Глава XI

Рудницкий проглотил последний кусок омлета, и Наталия вытерла его губы салфеткой.

– Чай? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Девушка поддержала его руку, пока он не коснулся чашки, и алхимик осторожно поднял ее и глотнул ароматный напиток. Несколько раз в своей врачебной карьере он сталкивался с незрячими и знал, что самые самостоятельные оказывались более довольны своей жизнью.

– Мы должны поговорить, – сказал он.

– Конечно, что только хочешь.

Рудницкий стиснул зубы, заслышав игривый тон в голосе жены. Не вызывало сомнений, что Наталия спасла ему жизнь, и было много свидетельств тому, что она это сделала не только из чувства благодарности. Сам алхимик не мог понять своих чувств, хотя понимал, что расставание – это последнее, чего бы он хотел, однако честь требовала, чтобы он отплатил девушке тем же. Судьба пожизненной опекунши калеки – не слишком радужная перспектива.

– Я купил тебе особняк в Мокотове[52]52
  Мокотов – район Варшавы.


[Закрыть], – проинформировал он.

– Прекрасно! Спасибо, любимый! Но… что это тебе пришло в голову? – резко спросила она.

– Из-за данных обстоятельств будет лучше, если мы расстанемся, – сказал алхимик. – Я и сам со всем справлюсь, а ты…

– Даже не смей так говорить! – выкрикнула она, закрывая его рот своей рукой. – Никогда! Слышишь? Никогда!

– Ната, это безумие, – сказал он с натиском. – Скорее всего, зрение не вернется, и, кто знает, не ждет ли меня что-то еще хуже. Я в который раз встречаюсь с кровью theokataratos.

– И что из этого?

– Кровь Проклятых содержит частичку бессмертия, а оно не предназначено для людей. Не в таких дозах. То, что их делает бессмертными, нас убивает.

– Но ты же не умер, а у твоего друга выросла рука!

– Но…

– Довольно! Я не уйду от тебя, даже если выгонишь.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю!

– В таком случае не будем больше к этому возвращаться, – решительно сказала она. – Лучше поговорил бы ты с Луной и Анастасией, может, они могут тебе помочь.

– Я пригласил их на ужин, – ответил он.

– Чудесно! Почитать тебе?

– Не надо. Хотя…

– Да?

– Что пишут газеты?

– Ну. Заголовки довольно специфические, – призналась девушка. – «Ужас на фабрике Пилха», «Кровь на мостовой» и тому подобное. Все говорят о твоем героизме и о том, как ты спас жену от Проклятых. И нет никаких упоминаний об Анквиче и Маевском.

– Отправь им опровержение, – шутливо предложил Рудницкий. – Ведь это ты спасла меня.

– Ни за что! Женщина, которая убивает! В обществе со мной было бы покончено!

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты спрашиваешь – не мучат ли меня угрызения совести из-за… – Наталия с трудом воздержалась от использования непристойных выражений. – Нисколько!

– Как ты справилась с Лукомской? Я видел, как ты резала Проклятых, если бы они были людьми, долго не протянули.

– Это уруми, – неохотно ответила Наталия. – Это такой гибкий меч, напоминающий стальную полоску. Его можно обмотать вокруг талии, и он будет напоминать пояс. Уруми используют только самые прогрессивные адепты каларипаятту, поскольку им легко самому пораниться. Лукомская еще не дошла до такого уровня.

– И слава богу! – буркнул алхимик. – Теперь все понятно: какими бы силами ни располагали theokataratos, что вас похитили, у них должен был быть информатор. Вчера мы узнали, кто это.

– Да, – кивнула Наталия.

– Ты раньше убивала? Извини за мой вопрос, если не хочешь, то не отвечай, но я хочу знать о тебе все.

– Нет, не убивала, но только потому, что не могла. Можно сказать, что не было счастья, да несчастье помогло, улица и детский дом не лучшие места для семилетней девочки. Столько мне было, когда мои родственники украли особняк моих родителей и выгнали меня на улицу. Тетка всегда завидовала маме, сама вышла за мужчину, который за два года проиграл в карты все, что у него было.

– И там тебя нашла госпожа Росси?

– Да, Клара повсюду искала хорошеньких девочек.

– Только хорошеньких?

– В основном. А что ты хочешь? Такова жизнь. И уверяю тебя, что в определенных обстоятельствах этим хорошеньким было намного хуже, чем остальным.

– Понятно.

– Может, уже ляжешь? Ты выглядишь уставшим.

Что-то в тоне жены обеспокоило алхимика.

– А поконкретнее, как я выгляжу?

– Для меня это ничего не меняет, – поспешно ответила Наталия. – Я…

– Как я выгляжу? – настойчиво повторил Рудницкий.

– На лице у тебя какой-то серебряный шрам. Он почти невидимый, его можно увидеть только под лампой. Шрам проходит через правую бровь, часть щеки и заканчивается на носу.

– И он говорит о моей усталости?

– Не совсем, еще твои глаза.

– Да?

– Они черные. Совершенно черные, с красными прожилками. Не видно ни радужки, ни зрачков. И они кровоточат. Постоянно. Вчера это были потоки кровавых слез, сегодня только единичные капли.

Алхимик дотронулся до глаз и ощутил под пальцами влагу.

– Что ж, – буркнул он, – наверное, мне не помешают темные очки.

– Я займусь этим немедленно, – пообещала девушка. – Отдохнешь немного?

– Отдохну.

Наталия провела его к кровати, помогла лечь и укрыла одеялом. Через минуту хлопнули двери.

«Люсия! – мысленно закричал он. – Люсия!»

Никто не ответил, поэтому Рудницкий улегся удобнее и закрыл глаза, однако сон не спешил к нему. Несмотря на сильную усталость, мысли не давали ему заснуть. Останется ли он слепым до конца жизни? Исчезла ли угроза со стороны theokataratos вместе со смертью Златоглазого? А может, следующая команда Проклятых готовится к атаке на отель? Что с Люсией? С момента нападения на фабрике он не мог контактировать с девочкой ментально, а Наталия не позволяла детям навещать его. «Нужно будет носить эти очки, – решил алхимик. – Нельзя пугать детей».

Он крутился на кровати, потом сел и осторожно потянулся к ночному столику. Насколько он помнил, возле лампы стоял бутылка с виски. Неожиданно его пальцы натолкнулись на книгу в кожаном переплете. Подарок Луны был артефактом, как и вынесенный из анклава цилиндр и карабин, но девушка не могла ничего рассказать о его назначении или свойствах. Наверное, один из многих предметов, коль Луна не смогла его изучить.

Рудницкий открыл книгу, но, как только коснулся страниц, в его голове появился странный вращающийся символ, позже появилось несколько удобочитаемых огненных предложений.

«Те, кто постигнет силу Предвечных, чтобы разжечь войну, убедятся, что мощь эта подлежит ограничению, какое Он наложил на заре времен. И только благословение отцов позволит использовать ее детям. Глупцы, не понимающие Его замысла, заплатят собственной кровью».

Видение исчезло, и алхимик задумчиво провел кончиками пальцев по корешку книги. «Нетрудно было догадаться, что текст касается слов силы, – подумал он. – Но как к этому относятся отцы и дети? И еще это тревожное упоминание о плате кровью?»

Сон навалился на него неожиданно. Рудницкий даже не успел отложить артефакт – заснул, не выпуская из рук подарок Луны.

* * *

Слуга доложил о комиссаре Терлецком, и алхимик услышал приглушенные ковром шаги.

– Ваше превосходительство…

Пауза, наступившая после слов полицейского, свидетельствовала о том, что он поклонился. Рудницкий пожалел, что отправил Наталию с детьми в город, однако он не собирался позволять своей убогости отражаться на семье больше, чем это необходимо.

– Прошу, садитесь и простите, что не подаю вам руки: последний инцидент пошатнул мое здоровье, – сказал он. – Мне немного нездоровится, – добавил он, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Я понимаю, ваше превосходительство, – ответил Терлецкий. – И насчет инцидента – мы нашли трупы нескольких особ, однако по рассказам уцелевших выходит, что на вас напали не только люди. Но тела Проклятых исчезли.

– Ничего удивительного, – буркнул алхимик. – Я приказал их сжечь.

– Со всем уважением, но это против правил! Процедура требует…

– Никто еще не разработал процедуру, позволяющую исследовать трупы theokataratos! – резко прервал его Рудницкий. – Вы не имеете понятия, насколько они живучи! Я не мог рисковать. И, я так понимаю, это был формальный вопрос, поскольку вы не рассматриваете версию, в которой я вместе с женой напал на группу мирно настроенных головорезов и Проклятых?

– Конечно, нет, – примирительно ответил комиссар. – Однако вас захватили врасплох?

– Да.

– В таком случае у меня вопрос: каким образом вы вышли целым из стычки с Проклятыми и шестью бандитами? И, как мне стало известно, барышня Лукомская тоже не лыком шита. Да, я поговорил с госпожой Росси. Я знаю, что вам помогали двое охранников, но все равно трудно поверить в вашу удачу.

– Может, вы наконец скажете, в чем дело?

– Я не хотел бы, чтобы кто-то развязал войну с theokataratos, – сухо пояснил комиссар. – Их ведь много среди нас, правда?

– Не на все вопросы я могу ответить, – устало ответил алхимик. – Но, во-первых, я не вышел из боя невредимым.

Рудницкий снял очки и повернулся в сторону, откуда доносился голос полицейского.

– Я ослеп, – проинформировал он. – Во-вторых, моя жена оказалась более умелой, чем барышня Лукомская. Правду говоря, намного более умелой. И я думаю, мне не стоит говорить, насколько меня волнует конфиденциальность этого вопроса?

– Не стоит. Я тоже не сразу связал ее с «Золотым дворцом», – пробормотал Терлецкий. – Извините, ваше превосходительство. Как вы думаете, такие нападения могут повториться? Я могу выделить вам несколько человек охраны.

– Спасибо, но не думаю, что это необходимо. Эти Проклятые не принадлежали к мелочи, поэтому сомневаюсь, чтобы в ближайшее время кто-то из theokataratos отважился напасть снова. Наконец, у меня есть и своя охрана.

– Я понимаю. В принципе я пришел сюда по другому делу: как-то вы обратили наше внимание на госпожу Потканскую.

– Конечно.

– Что ж, похоже, ваш информатор был прав, мы провели эксгумацию пасынка Анжелы Потканской, и оказалось, что его отравили. Мышьяк. Она еще ни о чем не знает.

– Вы можете немного обождать с арестом?

– Зачем?

– Сначала я хочу выселить ее из отеля, – нетерпеливо ответил Рудницкий. – Ваши люди могут задержать Потканскую, как только она покинет «Пристанище».

– Я не вижу проблем.

– В таком случае прошу позвать слугу, кто-то должен проводить меня в холл.

– Я охотно вам помогу, ваше превосходительство.

– Спасибо, подайте мне трость.

Опираясь на руку полицейского, алхимик передвигался шаг за шагом, постукивая тростью перед собой. Он стиснул зубы, услышав, как стихают разговоры и стук посуды. Уже довольно давно отельные гости облюбовали холл, принимая его за кафе и место встречи.

– Маевский! – негромко позвал он, когда уселся за стол.

– Я тут, шеф!

– Приведи госпожу Потканскую, – распорядился он.

– Слушаюсь.

Несколько минут они сидели в полной тишине, наконец Рудницкий услышал шум шагов.

– Я вас слушаю, – едко произнесла женщина. – Вы хотели со мной поговорить.

– Хотел.

– И, как мне кажется, мужчина должен встать при виде дамы, – холодно заметила она.

– К сожалению, с недавнего времени я ослеп, а вы – не дама. Дамы не убивают беззащитных детей. Господин Маевский, верните даме деньги за проживание в моем отеле, а слуги помогут ей с багажом. У вас полчаса, чтобы оставить «Пристанище».

– Это возмутительно! Да как вы смеете?!

– С вашего разрешения, – вмешался комиссар. – По моему распоряжению была произведена эксгумация вашего пасынка, Эдмунда Потканского. Вскрытие показало, что он был отравлен мышьяком. Поскольку только вам была выгодна его смерть, выводы напрашиваются сами. Есть показания свидетелей и признание аптекаря, который доставил вам яд. Если вы не воспользуетесь предложением барона Рудницкого, я арестую вас прямо здесь и сейчас.

От поспешного стука дамских каблучков алхимик вздрогнул.

– Она побежала в свои апартаменты, – проинформировал Терлецкий. – За ней следит ваш человек, Маевский.

– В таком случае дело закрыто. Выпьете?

– Спасибо, ваше превосходительство, я на службе.

– Кофе?

– С удовольствием.

Рудницкий поднял руку, подзывая официанта, и сделал заказ. Для себя он тоже заказал кофе.

«Одно дело сделано, – подумал с облегчением Рудницкий. – По крайней мере, теперь мне не нужно волноваться, что Люсия свернет этой гадюке шею. Может, и со здоровьем не будет все так плохо? Кровотечение вроде уменьшается. Потеря зрения еще не конец света, и со шрамом как-то уже свыкся, я и так никогда не был красавцем».

* * *

Сначала он ощутил запах чая, потом свежеиспеченных булочек и женских духов, каким-то чудом почувствовал тепло тела жены в полуметре от себя. Возможно, потеря зрения усилила другие чувства. Через минуту он смог идентифицировать собеседников: напротив, немного правее, сидела Анастасия, в ее духах доминировала чувственная нотка мускуса, Луну окружал холодный аромат мха и лесных ягод.

– Кто-нибудь из вас знает что-то о нефилимах? – снова спросил алхимик. – Анастасия? Ты когда-то рассказывала мне…

– Рассказывала, – прервала его девушка. – И я знаю, что это важно, но без понятия почему. Не помню.

– Лучше бы ты беспокоился о своем здоровье, вместо того чтобы углубляться в абстрактные понятия, – сказала Луна.

– Не такие уж абстрактные! – гневно произнес Рудницкий. – Сашка утверждает, что люди, что хотели нас убить, упоминали его имя в контексте с нефилимами.

Деликатный звук фарфора сказал ему, что Луна отставила чашку.

– Это же очевидно, – сказала девушка. – Ты задумывался над тем, почему одни умирают после контакта с нашей кровью, а другие люди – нет?

– Ну, видимо, они более стойкие, – буркнул Рудницкий.

– Это точно, – признала она. – А почему?

– Ну говори уже! – подгоняла ее Анастасия. – И я охотно узнаю, в чем дело.

– Нефилим – это не легенда, когда-то они действительно жили на Земле, до того, как Он уничтожил их. А их потомки живут и сейчас. У каждого есть большие или меньшие способности к магии, однако только потомство нефилимов может использовать символы силы и пережить контакт с кровью theokataratos.

– То есть все адепты…

– Да, и воины с татуировками, сделанными кровью Проклятого, как эти ваши кинжальщики. Шептуны понимают, что только вы можете помешать им прийти в этот мир, поэтому их агенты и охотятся за вами.

– Ну и откуда они знают, кто является потомком нефилима? – спросил алхимик.

– Каждый регент может это определить. Существуют определенные процедуры. Потом остается только указать цель своим помощникам.

– Какой, к черту, регент?

– Такой, как тот, которого ты недавно убил, – сухо ответила Луна. – Хотя до сих пор не пойму, как тебе это удалось. Регент – представитель Шептунов на данной территории. То есть он является представителем одного конкретного Шептуна. Они стараются приготовить почву для прихода своего господина: они расширяют коридор, ведущий в анклав, и ликвидируют всех, кто мог бы угрожать его миссии. Например, адептов.

– А князья? Я думал, что анклавом правит князь.

– Правит. Иногда. В некоторых анклавах такая анархия, что в них нет никакой конкретной власти. Иногда князья ничего не знают о существовании регентов, иногда служат ему. Регенты неохотно проявляют себя, предпочитают действовать из-за кулис, это вопрос безопасности. Ты даже не представляешь себе, что ждет регента, который подвел своего Шептуна.

– Но ты же сказала, что я убил его?

– Такие существа, как князья и регенты, слишком могущественны, чтобы окончательно умереть в этой Вселенной. Их можно убить только с другой стороны.

– А остальные theokataratos? Те, что с меньшей силой?

– Ты имеешь в виду таких, как я или Анастасия? Мы умираем. Окончательно. А насчет регента…

– Да?

– Я полагаю, что скоро к тебе придет Зав, я советую принять его предложение.

– Какое предложение?

– После смерти регента коридоры, ведущие в анклав, можно стабилизировать. Они не исчезают, Проклятые и дальше могут ими пользоваться, но уже не станут шире.

– То есть к нам не явится кто-то, сильнее Зава?

– Да, благодаря этому ваш анклав станет самым спокойным, поскольку Зав станет заниматься своими конкурентами до того, как кто-то из прибывших сможет ему угрожать. Это даст ему время увеличить свою силу. Ты не сможешь провести ритуал, что заблокирует коридор, это может только Зав, однако ему нужно твое разрешение, поскольку это ты убил регента. Лучше всего, чтобы он присягнул тебе в круге. В этой ситуации он сделает все, что ты захочешь, даже станет твоим вассалом, но я предлагаю тебе удовлетвориться союзом.

– А почему это? – вмешалась Наталия.

– Потому что theokataratos ненавидят порабощение и держат свое слово, – ответила за Луну Анастасия. – Лучше иметь дружественного союзника, чем вассала, мечтающего разорвать поводок.

Минуту все молчали, наконец алхимик услышал осторожный шелест ткани. «Кто-то повернул голову в мою сторону», – подумал он.

– Так как ты его убил? – мягко спросила Луна.

– Мне помогла Люсия.

– Ну, теперь все понятно. Поздравляю, это последнее доказательство того, что она признала тебя настоящим отцом, но следи за ней. Как бы там ни было, она смертельно опасна.

– Почему ты так считаешь? И откуда ты знаешь, что Люсия признала меня отцом?

– Иначе она не помогла бы тебе убить того, кто ее породил, – спокойно пояснила Луна.

– Коль это так, почему я должен ее бояться?

– Не ты, другие. Она намного умнее других детей в ее возрасте, но не понимает всех условий и не знает правил этого мира и, кроме того, испытывает к вам безоговорочную признательность. Если она узнает, что кто-то собирается обидеть тебя, отреагирует как маленький ребенок: убьет паскуду, не заботясь о последствиях. Это же касается и твоей жены. Ты же не хочешь, чтобы дама, которая случайно толкнула Наталию, повисла на люстре? Ты должен много с ней говорить и корректировать ее поведение.

– Я понимаю, – вздохнул Рудницкий. – Я постараюсь.

– Может, уже закончим совещание, если это все? – предложила Наталия. – Олафу нужно отдохнуть.

К удивлению алхимика, Анастасия и Луна без слова протеста подчинились желанию Наталии. Рудницкий ощутил на щеке касание женских губ, и они остались одни.

– Сейчас приведу детей, – сказала она. – Было бы хорошо, если бы ты поиграл с ними хотя бы полчаса.

– Я думал, ты не хочешь, чтобы они видели меня в таком состоянии.

– Ни в коем случае! Просто мне нужно было их подготовить, сейчас они уже знают, что ты ослеп. Подожди минутку, девочки уже теряют терпение.

Легкий сквозняк проинформировал Рудницкого о том, что открылись двери в коридор, через мгновение раздались поспешные, приглушенные ковром шаги.

– Папочка!

Люсия с разбега упала ему в объятия, Аня осторожно обняла его за шею.

– Я принесла тебе печенье, – проинформировала его Люсия. – Шоколадное. Я даже его не облизала.

– Молодец, – произнес алхимик. – Облизанное печенье решительно утрачивает свою ценность.

– А я оставила тебе свой малиновый пудинг, – отозвалась Аня, – чтобы ты много ел и быстрее поправлялся.

– Спасибо.

Неожиданно Рудницкий ощутил, как повлажнели его глаза. «Хорошо, что я надел эти идиотские очки», – подумал он.

– Поиграем? – спросила Люсия. – Или расскажи мне сказку.

– Сказку, – поспешно выбрал алхимик.

– Я тоже хочу сказку, – сказала Аня.

– Ну, ладно, слушайте… Жил себе волк…

– Большой? – нетерпеливо прервала его Люсия.

– Огромный, – заверил Рудницкий. – И у него были большие клыки. Он их точил, поедая маленьких детей.

– Я тоже ем мясо, но это не делает мои зубы острее, – запротестовала Аня.

– Волк ест детей сырыми и с костями, а это огромная разница, – пояснил алхимик. – Ну что, рассказывать дальше?

– Да! – хором закричали девочки.

* * *

Звякнул серебряный колокольчик, и в нос алхимика ударила волна знакомых ароматов: трав, камфары, экзотических масел, свежеизмельченной гвоздики… Рудницкий почувствовал, что в зале находятся несколько человек, но Хорхе Вилланова подошел поздороваться с работодателем, не обращая внимания на клиентов. Опираясь на руку жены, алхимик представил ему дочерей, и Вилланова отнесся к ним как к молодым дамам, что вызвало смех у Ани.

– Обслужи клиентов, потом поговорим, – шепотом сказал Рудницкий молодому человеку.

Вилланова сам попросил его о встрече, но поскольку отправил ему письмо с просьбой, алхимик надеялся, что дело не столь срочное.

– В аптеке две дамы и пожилой мужчина, – шепотом проинформировала его Наталия. – Одной из них около тридцати, и, похоже, она никуда не торопится.

– И смотрит на господина Вилланова, словно хочет его съесть, – сказала Аня. – Но не как злой волк, а так, словно Вилланова – шоколадное печенье.

– Тише! – зашипел алхимик, пресекая веселье. – Нельзя так говорить. Ну, по крайней мере, громко…

«Страшно подумать, что меня ждет с этими девочками, когда они подрастут», – подумал Рудницкий.

– А тут есть конфеты? – спросила Люсия, уставшая от непонятных для нее разговоров.

– Есть, но только для медицинских целей. Для детей, которые вели себя хорошо во время процедур, – ответил алхимик.

– А что такое процедуры?

– Например, уколы.

– Мне когда-то делали уколы, – оживилась Аня. – Но без конфетки. Доктор воткнул мне в попу вот такую большую иголку.

Шелест одежды подсказывал, что девочка развела руки, демонстрируя размер иглы.

Испуганная Люсия прижалась к алхимику. Судя по всему, история сестры ей не понравилась.

– Аня преувеличивает, – сказал алхимик. – Игла, по крайней мере, вполовину меньше.

– То есть всего лишь полметра, а не метр? – уточнила Наталия.

– Никто не будет делать тебе уколы, – заверил Люсию Рудницкий. – Уколы делают только больным детям, а ты у нас здорова, правда?

Малышка подтвердила нечленораздельным мычанием.

– Есть еще конфетки для горла, с анисом, шалфеем и алтеем, – продолжил алхимик. – Помогают, когда у кого-то болит горло.

Внезапное движение подсказало, что информация заинтересовала Люсию, однако до того, как девочка что-то успела ответить, негромкая серебряная трель ознаменовала уход клиентов.

– Я закрыл двери и повесил табличку, что у нас инвентаризация, – сообщил Вилланова. – Можем подняться наверх? Если вам не трудно, – с заботой добавил он. – Или я могу принести сюда несколько стульев.

– Нет, нет! Все в порядке.

Отполированные, знакомые на ощупь перила привели Рудницкого на второй этаж. Помогая себе тростью, он подошел к столу и самостоятельно сел: к счастью, парень не обставил салон мебелью.

– Я слушаю, – сказал он через минуту.

– Может, сначала я угощу барышень? – предложил Вилланова. – Внизу, в первом шкафчике слева от дверей, есть красная баночка с конфетками.

Алхимик нахмурился, услышав топот ног по ступенькам – девочки кинулись бежать еще до того, как парень закончил предложение.

– Не беспокойтесь! Все лекарства и опасные ингредиенты заперты, на полках стоит только парфюмерия и гигиенические средства. А в единственном не закрытом шкафчике находятся исключительно сладости, – успокоил молодой человек.

– Я все же пойду прослежу, – сказала Наталия. – Еще заболеют от переизбытка сладкого.

Рудницкий подождал, пока жена спустится на первый этаж, и повернулся в сторону парня.

– Что случилось? – спросил он. – Какие-то проблемы в аптеке? А может, с экстракцией первичной материи?

– Ничего из перечисленного, – заверил Вилланова. – Все совсем наоборот: мы добились определенных успехов. А точнее, добилась госпожа Мариетта.

– В смысле?

– Цветы, что поливали водой с добавлением первичной материи, не вянут. Срезанные цветы, – подчеркнул он.

– Это интересно, – рассеянно произнес алхимик. – А вообще-то тут нет ничего удивительного, первичная материя вечна. Я не понимаю твоего волнения, эффект, без сомнений, интересен, но ничего нам не дает. Просто еще один алхимический эксперимент.

Рудницкий не услышал ни единого звука, но, несмотря на это, у него сложилось впечатление, что собеседник поменял позу.

– Я ослеп, – напомнил он. – В разговоре со мной жестов мало…

– Прошу прощения, – пробормотал Вилланова. – На мгновение забыл про вашу болезнь. Я не уверен, что это открытие является таким уж тривиальным, как вы считаете. Следовало бы проконсультироваться с ботаниками. Кто знает, может, это поспособствует развитию науки?

– Ты прав, – признал алхимик. – Я не подумал об этом. Что-то еще? Ведь это же не все, да?

– Да.

– Ну и что еще?

– Коммерческий аспект. Дамы любят получать цветы, это для них доказательство чувств. А представьте себе реакцию женщины, когда она узнает, что ей подарили цветы, которые могут простоять вечность?

– Не могу себе этого представить, – слабым голосом ответил Рудницкий. – Вместо этого я предвижу реакцию их мужей и женихов, когда они узнают, что должны будут заплатить…

– Что ж, несомненно, цена таких цветов будет высокой, даже незначительное количество первичной материи стоит состояние, однако я уверен, что желающих будет достаточно.

– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Рудницкий.

– Можете сами проверить. На отельных гостях или знакомых дамах. Я прикажу отправить несколько роз в отель.