Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 341 страниц)

– Откуда? – поинтересовался Самарин.

– Слуги донесли. Точнее, Марии донесли.

Анна вздрогнула под веселым взглядом старика.

– То есть княгиня знает о моих… – Она закусила губу.

– Естественно, – подтвердил Черский, злорадно улыбаясь. – В принципе это было довольно забавно, однако советую поискать другие развлечения хотя бы из-за здоровья. Если хочешь, могу научить тебя стрелять, – предложил он.

– Тетя обижается? – спросил Самарин. – Я бы не хотел никаких сюрпризов на свадьбе.

– Не будет, – заверил Черский. – По очевидным причинам она хотела бы, чтобы ты женился на русской, но она пережила наш брак, переживет и ваш.

– Что?!

Самарин уставился на Иосифа Андреевича так, словно у поляка выросла вторая голова.

– То есть вы…

– То есть мы, – признался Черский. – Мы не разглашаем этого, но поженились законно. Давным-давно. А графский титул я себе купил.

– Почему столько лет вы утаивали это от меня?

– Спокойно! – Островская хлопнула будущего мужа веером по руке. – Есть более важные дела. Иосиф Андреевич, вы поведете меня к алтарю?

– Конечно, доченька. – Черский сжал ее ладонь. – Мы, поляки, должны держаться вместе.

* * *

Самарин выглянул в окно кареты: площадь перед Собором Воскресения была заполнена празднично одетой толпой. Две, может, три тысячи человек. Петербургская элита, друзья и знакомые из армии, почетная рота Конвоя, наконец, обычные зеваки, которые своими глазами хотели увидеть людей, о которых могли читать в газетах.

– Почему их так много? – спросила Анна.

Перепуганное лицо девушки показывало, что она не в восторге от своего нового социального положения.

– Половина – это скорбящие, – ответил Черский.

– Что?!

– Разочарованные дамы, – объяснил поляк с улыбкой. – Я не знаю актуальный рейтинг на брачном рынке, но Сашка точно находится в первой десятке самых желанных кавалеров империи. Они пришли попрощаться с мечтами.

– Находился, – поправила его девушка. – И лучше, чтобы все об этом помнили, – добавила она, погрозив будущему мужу пальцем.

– Не слушай его, – сказал Самарин. – Большинство хочет увидеть «польскую княжну».

– Это тоже, – подтвердила Мария Павловна. – Выходим, – приказным тоном произнесла она.

Самарин глубоко вздохнул. Почти весь вчерашний день они посвятили репетиции некоторых элементов церемонии под бдительным взором княгини, которая ругала за малейшую ошибку. Последний раз офицер переживал что-то подобное лет двадцать назад, во время муштры.

Крики и аплодисменты в адрес невесты говорили о том, что умело распускаемые теткой слухи об аристократическом происхождении Анны нашли широкий отклик.

Они остановились в притворе церкви, где одетый в праздничные одежды священник вручил им свечки – символ пламенной любви – и провел обряд помолвки. Потом они вошли в храм и остановились на белом полотне. Проходя мимо места, где Гриневицкий смертельно ранил Александра II – отсюда и название собора, храм Спаса на крови, – Самарин склонил голову. Анна изобразила поклон, после чего посмотрела на него, и ее взгляд говорил: «Я делаю это только ради тебя».

Генерал поцеловал крест, не сводя глаз с девушки. «Иосиф Андреевич был прав, – хмуро подумал он. – Рано или поздно что-то нас разделит. Может, уйти из армии? Не сейчас, конечно же, после наступления. Я уже достаточно навоевался. Почему бы не провести остаток жизни в каком-нибудь спокойном местечке в деревне?»

Когда батюшка подсунул ему чашу с вином, он уже все решил. После окончания наступления он попрощается с армией. Если выживет.

Анна сделала глоток вина согласно обряду. Потом священник обвязал их руки белым платком и накрыл епитрахилью. Вот они и обвенчаны.

Толпа поздравляла их радостными криками и дождем из цветов. Одетые в парадные мундиры солдаты стреляли из ружей, после чего создали проход, каким молодожены прошли к карете. В этот раз карета была в их полном распоряжении, княгиня и Черский сели в другой экипаж. Самарин властным жестом притянул девушку к себе. Она стала его. Яркое майское солнце, танцующее на солдатских штыках, озолотило волосы Анны.

– Трогай! – крикнул он кучеру.

В воображении замаячили часы, отсчитывающие время до начала наступления, но в этот раз офицера не волновало зловещее видение. Его ждало много дней и ночей. С Анной.

Глава VII

Мелодичный звук дверного звонка возвестил о приходе очередного клиента. Рудницкий оторвал взгляд от бумаг – он просматривал счета за последнюю неделю – и жестом поторопил стоящего за стойкой бармена. С тех пор как он вернул свой отель, каждого новоприбывшего гостя угощали бесплатной выпивкой.

Два больших чемодана, которые нес ординарец полковника фон Троша, свидетельствовали о том, что офицер собирается задержаться в «Пристанище». В этот раз в качестве обычного гостя. Немецкое командование по неизвестным причинам отозвало положение, позволяющее принудительно квартировать солдат в домах, находящихся в частной собственности. И результат не заставил себя долго ждать – отель стал приносить доход. Правда, и желающих хватало: во время отсутствия алхимика по Варшаве прокатилась волна загадочных убийств, которые, справедливо или нет, приписывали Проклятым. А «Пристанище» предлагало не только гостеприимство, но и ощущение безопасности.

– Герр барон, я могу присесть? – спросил фон Трош.

Лишь через мгновение Рудницкий сообразил, что немец обращается к нему.

– Конечно, – позволил он, с удовлетворением наблюдая, как коридорные занимаются багажом гостя.

Офицер поблагодарил кивком и уселся в одно из расставленных в холле удобных кожаных кресел.

– Я вижу, вы сменили оформление, – заметил полковник.

– Слегка, – осторожно признал алхимик.

– Вы не пожалели средств, – сказал он, указывая на символ на мраморном полу.

– Я забочусь о своих гостях.

Официант в черной униформе с серебряной буквой «П» на груди поставил на стол бутылку коньяка и два хрустальных бокала.

– Я уже угостился в баре, – предупредил офицер.

– Не беспокойтесь. – Рудницкий пожал плечами. – По какой-то причине вы мне симпатичны, полковник.

На мгновение алхимик испугался, что переусердствовал, последняя фраза прозвучала немного снисходительно, и хотя он был выше по социальному положению, чем немец, но ни для кого не было секретом, что чернила на документе, подтверждающем его титул, еще не высохли. Однако немец принял комплимент с явным удовольствием.

– Мы могли бы поговорить неофициально? – спросил фон Трош.

– Конечно, хотя не гарантирую, что отвечу на все ваши вопросы, – сказал Рудницкий, разливая алкоголь.

Офицер принял условие и сделал глоток.

– Отличный коньяк, – похвалил он. – Я хотел бы знать, что вы думаете о последних событиях в городе?

– Вы имеете в виду убийства?

– Да, специфические убийства, – произнес немец. – Тела без единой раны, но лежащие в луже крови, или останки, сгоревшие почти дотла. Это работа людей или theokatáratos?

Рудницкий крепко сжал бокал, слегка наклонил, вдыхая аромат ванили, цветов и сушеных фруктов.

– Почему вы спрашиваете об этом именно меня? У вас есть свои эксперты.

– Есть, – кивнул немец. – Только лучшие из них заняты чем-то другим, поэтому у нас остались только второсортные эксперты. А дело слишком деликатное.

– Почему это? Преступление есть преступление.

– Погибло три немецких солдата и один офицер. Вот почему расследование веду я от имени армии. Одна из версий предполагает, что это сделали благосклонные к русским жители Варшавы.

– Это единственные жертвы?

– Нет. Убито еще несколько гражданских, в том числе женщина и ребенок.

– Солдаты патруля?

– Именно, на границе анклава.

Рудницкий гневно поджал губы: хватило минуты невнимания, и, казалось бы, невинный разговор перерос во что-то, очень напоминающее допрос. Он, конечно же, мог послать фон Троша к дьяволу, но что если немцы придут к выводу, что за нападениями стоят поляки? Сразу же после взятия Варшавы они расстреляли несколько десятков человек, обвинив их в сотрудничестве с русскими.

– Я бы ставил на Проклятых, – сказал он задумчиво. – Наверное, им как-то удалось пройти барьер. Возможно, и не без помощи извне, хотя сомневаюсь, что эта акция была направлена против вашей армии. Я думаю, что солдаты стали случайными жертвами, как и гражданские. Может, они заметили что-то подозрительное или просто были атакованы, поскольку оказались слишком близко к theokatáratos?

– Я не понимаю. Атакованы? Вот так просто, без причины?

Алхимик одним глотком допил коньяк и решительно отодвинул бокал. Сейчас не время пить, тем более что раньше он уже позволил себе порцию виски.

– Проклятым не нужна причина, – пояснил он спокойно. – В их глазах мы только скот, дичь. Они уважают только силу, а несколько солдат не представляют для них никакой угрозы.

– Откуда такие мысли?

– Я разговаривал с одним из них, – ответил Рудницкий, до того как понял, что и кому говорит.

– В Петербурге? – быстро уточнил немец. – Видимо, там дошло до битвы?

Алхимик кивнул, мысленно кляня себя на чем свет стоит.

– Вы принимали участие в этом?

– В основном русские позаботились о Проклятом.

– Это было существо высшего ранга? Владыка анклава?

Рудницкий удивленно вздрогнул, похоже, немцы уже получили рапорт о событиях в Петербурге.

– Подобный случай произошел в Вене, – сказал фон Трош. – Мы, конечно же, слышали о том, что произошло в России, но не знали всех деталей.

– Мы? – поднял брови алхимик.

– Разведка. Abteilung drei b, – прямо ответил офицер. – Поймите меня правильно, герр барон, я ни в коем случае не хотел бы, чтобы у вас сложилось впечатление, будто я пытаюсь повлиять на вашу преданность друзьям. Тем не менее я был бы благодарен за любые советы в борьбе с theokatáratos и информацию об общей ситуации в анклавах. Поскольку там что-то происходит, да? И самое важное: эта… гиперактивность Проклятых возможна в Варшаве?

– Более чем, – признал Рудницкий. – Все анклавы составляют некую взаимосвязанную систему, и то, что происходит в одном, рано или поздно коснется и остальных.

– А что происходит?

– В анклав прибывают существа высшего ранга и пытаются выбраться на свободу.

– Но россияне справились…

– Хватит, полковник! Пожалуйста, не относитесь ко мне как к деревенскому дурачку! Если вы хотите что-то узнать, просто спросите прямо.

– Простите. Меня интересует, как россияне справились с агрессией theokatáratos.

– Это было что-то типа военной операции. Броневики, самолеты, мины, – злорадно пояснил Рудницкий.

– А то существо, владыка анклава, как его убили? Из наших сообщений выходит, что серебряных пуль для него недостаточно.

– Я не уверен, – уклончиво ответил алхимик. – Вы сами знаете, как это бывает, определенные вещи не запоминаются, а остальное под сомнением.

– Но вы же там были?

– Да.

– Вы можете это описать? Каждая деталь имеет значение.

Рудницкий представил ход схватки, старательно обходя моменты собственного участия в битве с Самаэлем. Фон Трош внимательно все выслушал, но на его лице четко читалось неудовлетворение.

– Крупнокалиберные пулеметы? Действительно только в них дело?

– Возможно, не только в них, – неохотно ответил Рудницкий.

– Ну? – настаивал немец.

Алхимик тяжело вздохнул: он не собирался сообщать собеседнику про артефакт, привезенный из Петербурга. С другой стороны, трудно было проигнорировать сомнения фон Троша; но, помимо всего прочего, информация о том, как погиб Самаэль, может пригодиться и в Варшаве.

– Мне кажется, что его свалил выстрел в голову, примерно в каких-то двух сантиметрах выше переносицы. Не знаю, убило ли это владыку анклава, поскольку потом солдаты достали его из огнемета. Когда они закончили, владыка точно был мертв.

– Вы в этом уверены? – живо спросил полковник. – Как вы это разглядели в пылу битвы?! Минутку! Это вы в него выстрелили!

Рудницкий что-то неразборчиво пробурчал.

– Мастерский выстрел! А откуда вы знали, что надо целиться в голову, а не, например, в сердце? И именно в такое место?

– Случайность, – ответил Рудницкий. – А расстояние было небольшим – тридцать, ну, может, сорок метров.

Фон Трош с сомнением покачал головой, но не настаивал.

– Так или иначе, похоже, что Хоффману повезло, – фыркнул он.

– А что с этим Хоффманом?

– Он хотел вызвать вас на дуэль, – с улыбкой напомнил полковник. – Принимая во внимание ваши навыки владения оружием, хорошо, что его тут нет.

– Его перевели?

– Нет, он сам уехал. В ваше отсутствие в отеле имел место один неприятный инцидент. В принципе несколько инцидентов, как вы и предвидели. Многих гостей стали беспокоить бессонница, нарушение координации, они спотыкались о собственные ноги, а один венгерский гусарский полковник обмочился в штаны, разговаривая со своей невестой. Сначала он подумал, что это болезнь, потому что недавно лечился от тифа, но кто-то из гостей отеля быстро объяснил ему, какую роль во всем этом сыграл капитан Хоффман. Нормальный человек потребовал бы сатисфакции, но вы знаете этих мадьяр, они ж дикари! Так что наш гусар выволок засранца из комнаты и в холле публично высек его саблей по голой заднице. Ничего странного, что Хоффман решил поменять место пребывания. И насчет инцидентов: я так понимаю, ничего такого больше не случится?

– Даю слово, – заверил Рудницкий с каменным выражением лица.

– В таком случае спасибо за коньяк и беседу. Герр барон…

Алхимик вежливо поклонился и вернулся к документам. К сожалению, в обязанности управляющего отелем входил и финансовый контроль.

* * *

Люди Анквича загрузили в машину последнюю партию ценных инкунабул, после чего сели сами. Вероятно, это излишня осторожность, но Рудницкий предпочитал перестраховаться, ведь переезд в отель мог привлечь внимание его врагов. А их у него хватало.

Алхимик вернулся в аптеку за пальто и, выходя, чуть не столкнулся с Оконёвой. Всегда пунктуальная служанка опоздала почти на час.

– Прошу за мной, – сказал он. – Нужно поговорить.

Женщина молча выполнила его распоряжение, остановившись перед ним с опущенной головой.

– Садитесь, – сказал он.

– Я постою, – хмуро ответила женщина. – Прошу извинения за опоздание, я бегала за тем альманахом.

– Я не об этом, каждый может опоздать, я только хотел… – Рудницкий замолчал, глядя на книгу, что держала в руках служанка. – Зачем вам «Готский альманах»? – ошеломленно спросил он.

– Это из-за брехухи Пенцлавковой и ее кумы!

– И кто это Пенцлавкова?

– Служанка ордината Белинского. И председательница нашего клуба в Зелёнце.

– Может, расскажете с самого начала? – предложил он.

– У нас были эти… выборы, – буркнула она. – Я была кандидатом. Прочитала на три книжонки больше, чем эта. Тада она приплела сваго работодателя, мол, шо он достойней вас! – гневно рявкнула она. – И что обышный аптекарь не может равняться со шляхтичем из альманаха! Ну тада я ей и дала! – Оконёва злорадно стиснула кулаки.

Алхимик по-дипломатически кашлянул: под глазом Оконёвой был огромный синяк.

– Я так понимаю, вы выиграли?

– Та де там! Позорно продула!

– Правда? – удивился он. – Но у вас бицепсы, как мое бедро!

– Токмо без пошлостей, – строго сказала служанка.

– Но бицепс – это… А, неважно! – Он махнул рукой. – Так эта Пенцлавкова вас побила?

– Она? Меня? – ужаснулась женщина. – Эт я ее побила. Але тулько эт физическая победа. Бо хотя ж она и врала про ентого Белинского, чё он в альманахе, однако то шляхтич и ординат. А вы токмо аптекарь.

– Значит, Белинского нет в альманахе?

– Есть, да не тот. От, глядите! – Оконёва с треском бросила на стол толстущий том. – Под буквой «Бе». Белинский с альманаху в тыща восемьсот шийсят седьмом помер.

– Ясно, – признал Рудницкий. – Значит, выходит, что, несмотря на блеф Пенцлавковой, только мой низкий ранг мешает вам занять место председателя кружка?

– А то!

Рудницкий почесал затылок. Тот факт, что какая-то незнакомая ему служанка критикует его социальное положение, его как забавляло, так и раздражало. К тому же его волновала еще одна проблема. Он хотел попросить Оконёву убирать и в отеле. Жилищные условия в «Пристанище» были намного лучше, чем в комнате над аптекой, а после выселения немцев места хватало и на несколько апартаментов, и на лабораторию. Но содержать в порядке приватную часть отеля можно было поручить только проверенному человеку.

– Этот Белинской обычный шляхтич?

– И ординат, – напомнила служанка.

– Это всего лишь означает, что он наследует родовое поместье, – легкомысленно ответил Рудницкий. – Как бы это вам объяснить? Я тоже шляхтич. К тому же недавно получил титул барона, что означает, что я могу смотреть сверху вниз на ордината. Наши газеты еще об этом не писали, но у меня есть где-то «Официальные новости» из Петербурга.

– То шо, вы теперяча сиятельство?

– Ну, выходит, да.

– А за чё достали того барона? И од каго?

– Вылечил наследника российского престола. Но титул дал мне английский король через своего представителя! – быстро добавил он. – Это родственник царя, ну и Алексея.

– Значит, не русские?

– Нет!

– Знала, шо вы добрый пан, – раскраснелась женщина. – А вылечить дитятю не грех. То я зара скажу Пенцлавковой, куда вона може сунуть сваго ордината, – с радостью сказала она. – А то…

– Удачи, – быстро прервал ее Рудницкий. – Но вот еще что: я хотел бы попросить вас убирать и в отеле. За дополнительную плату, понятное дело.

– Это та страшная громадина! Ну, я тож не кака неумеха, але, как говорит поэт Мицкевич, надо исходить из своих мазможностей.

– Речь идет только о моих комнатах, то есть три комнаты и лаборатория, – заверил алхимик. – Остальным занимается отельный персонал, но я не хотел бы, чтобы они рылись в моих шкафах.

– Ну како три комнаты всяго, то поприбираю, – решилась служанка. – А зараз должно вам говорить «пан барон»? – с надеждой в голосе спросила она.

– Ни за что!

– Ну…

– Не может быть и речи! А сейчас принимайтесь за уборку, после обеда у меня встреча с кандидатом на продавца.

– То я ж пошла, – буркнула женщина.

– С Богом! – отпустил ее алхимик.

* * *

Хорхе Вилланова, высокий, щуплый мужчина со смуглой кожей, выглядел лет на двадцать с небольшим. Он был шестым и последним кандидатом, который появился в ответ на объявление; его предшественники не имели никакого понятия о фармацевтике, о спагирической медицине, несмотря на то что Рудницкий точно указал, какими навыками должен обладать желающий работать в аптеке.

– Чем вы занимались раньше? – спросил он.

– Учился в медицинском в Вене, брал уроки по алхимии.

– Вы учились? И с каким результатом?

Молодой человек молча положил на стол пачку документов. Рудницкий поднял брови – неужели он наконец нашел подходящего человека? Документы подтверждали, что Хорхе Вилланова закончил обучение summa cum laude[31]31
  Summa cum laude – латинская награда, показывающая степень почета при получении академической награды. Данная степень означает «с наибольшим почетом».


[Закрыть].

– Вы же квалифицированный доктор, почему вы хотите работать в аптеке? Вы не сможете заработать тут много денег или получить социальное положение, какое могли бы иметь, будучи доктором.

– Мне не нужны деньги. Мой отец из семьи банкиров, у меня есть трастовый фонд, который дает возможность удовлетворять все мои потребности.

– Тогда в чем дело?

– Мое увлечение – это алхимия. Возможно, это предназначение, – добавил он с едва заметной улыбкой. – Вы понимаете, фамилия обязывает.

Рудницкий с трудом сдерживался, Арнольд де Вилланова был известным в Средневековье лекарем и алхимиком. Искателем философского камня.

– Возможно, – признал он. – А откуда такая фамилия? Вы прекрасно говорите на польском, без малейшего акцента.

– Мой отец – испанец, мама – полька. Она умерла два года назад.

– Мои соболезнования.

Вилланова ответил на его соболезнования легким кивком, на его лице не дрогнул ни один мускул, но алхимик почувствовал, что молодой человек еще не смирился со своей потерей.

– Почему вы пришли именно ко мне? – спросил Рудницкий. – С вашей квалификацией вы могли получить работу в любой аптеке или алхимической лаборатории. Честно говоря, это объявление в «Курьере» одного из моих собратьев по цеху натолкнуло меня на мысль найти помощника, сам я не в состоянии одновременно справляться и в аптеке, и в отеле.

– Вы называете Марковского собратом по цеху? – Молодой человек презрительно фыркнул. – Вы слишком любезны! Среди алхимиков известна его жалкая квалификация, а также его нездоровая склонность тянуть деньги с алхимической братии и его раболепие перед оккупантами. А вы знаете, что этот человек имел наглость попытаться возродить гильдию?

– Нет, я этого не знал.

– Ну да, вы же только вернулись из Петербурга. Это произошло несколько дней назад. Конечно же, он потерпел полное поражение, – довольным тоном добавил он. – На собрание, что он созвал, пришло десять человек, из которых четверо – это его друзья. После такого позора он уже никогда не вернет свое положение.

– Ясно, – пробормотал Рудницкий. – А откуда вы знаете о моей поездке? Наша пресса ничего об этом не писала.

– Зато российская высоко отзывалась о вас. А что касается наших газет, так это вопрос времени. Вы же спасли жизнь цесаревича. Это сенсация!

– Ладно, – вздохнул Рудницкий. – Перейдем к практическим вопросам. Какое вы использовали бы эфирное масло для мази от синяков?

– Прежде всего я бы взял арнику и плоды каштана, – сразу же ответил Вилланова. – Одну бы часть растер, вторую часть выпарил на водяной бане, а третью – методом кальцинации.

– А в чем состоит кальцинация?

– В случае спагирической медицины она означает получение золы из данного ингредиента. Например, растения. Сначала помещаем ее в экстраактивную жидкость, а через определенное время подогреваем жмых при определенной температуре, чтобы получить…

– Достаточно, – прервал его алхимик. – Tria Prima или Три Первичные?

– Соль, ртуть и сера.

– Коротко опишите ртуть.

– Ртуть связана с Меркурием, в спагирических процессах является элементом водной стихии, определяется как основной источник жизни, содержащийся в растениях. На практике это означает ферментацию, а потом дистилляцию до получения спирта в соответствующей концентрации.

– С какой целью к препаратам добавляют золу из кальцинированных ингредиентов?

– Там находится субстанция, которую невозможно получить другим путем. Например, минералы. Исследования профессора…

Рудницкий остановил молодого человека движением руки, задумчиво огляделся по комнате – они разговаривали в салоне над аптекой.

– У вас есть неделя, чтобы ознакомиться с документацией. В первую очередь прошу обратить внимание на рецепты и цены. Обращайтесь ко мне по любым вопросам. Приступите к работе чуть позже, аптека открыта с восьми до четырех. Пока вы будете только продавать лекарства и готовить простые препараты. Консультации я беру на себя, но вы будете мне ассистировать. Конечно, вы можете поселиться тут, с практической стороны это было бы удобно, но я пойму, если вы выберете более комфортное место жительства.

– Нет, нет, место жительства меня устраивает, – заверил Вилланова. – А что с лабораторией?

– Все тут. Переезжая в «Пристанище», я, правда, забрал несколько специализированных устройств, но они не нужны для приготовления лекарств. Если чего-то будет не хватать, сразу же купим.

– А анклав?

– А что с анклавом?

– Я имею в виду первичную материю. Знаю, что все передовые рецептуры базируются на этой составляющей. Я не глупец! – произнес Вилланова. – Меня не волнуют магические способности, я заинтересован только в исследованиях.

Рудницкий скривился: для полного счастья ему только не хватает продавца, самостоятельно проводящего эксперименты с первичной материей. С другой стороны, Вилланова доказал свои знания, а других кандидатов не было. Время принимать решение: или рискнуть и принять парня на работу, или закрыть аптеку. Одно из двух…

– От своего персонала прежде всего я требую осмотрительности и выполнения распоряжений, – строго сказал он. – Алхимия – это сфера, требующая терпения и дисциплины. Это понятно?

– Конечно! Я не собираюсь проводить эксперименты самостоятельно, – заявил Вилланова.

– Ловлю вас на слове. Возможно, через неделю или две мы поговорим о рецептуре с использованием первичной материи. На днях я собираюсь в анклав, – добавил Рудницкий, видя вопросительный взгляд собеседника.

– Вы уверены? – спросил парень с беспокойством. – Это же опасно.

– К сожалению, – развел руками алхимик, – нет другого выхода.

– У меня есть немного первичной материи, и я готов отдать ее в ваше распоряжение.

– Вы были в анклаве?

– Нет. Я купил ее у одного алхимика.

Рудницкий задумчиво забарабанил пальцами по столешнице: гильдия использовала почти всю первичную материю, на черный рынок попало немного и по баснословным ценам. И неудивительно, что через год после начала войны была запрещена свободная продажа первичной материи – главным образом из соображения безопасности. Власти – по обе стороны фронта – не хотели, чтобы какой-то сумасшедший начал использовать магию в личных и не обязательно законных целях. Были уже прецеденты. Тот факт, что Вилланова признался в незаконной сделке, свидетельствует о его доверии, а также о величине кошелька будущего работника.

– Вы ее использовали?

Вилланова нервно переплел длинные тонкие пальцы и покачал головой.

– Я боялся, – признался он. – Предпочитал бы делать это под руководством какого-нибудь опытного адепта.

Рудницкий вздрогнул, но сразу же понял, что молодой человек использовал слово «адепт» в буквальном значении.

– Разумно, – похвалил он. – А откуда такая щедрость? Мы впервые встретились.

– Не совсем, я видел вас во время поединка с россиянином, кроме того, вы достаточно известная особа. Я уже собирался подать заявку на членство в гильдии, но вы ушли с поста великого магистра… – Он пожал плечами. – А что касательно щедрости, как я уже говорил, у меня есть значительные средства, и я не хотел бы раньше времени потерять работодателя. И, возможно, человека, который поделится со мной знаниями, – добавил он.

Рудницкий посмотрел на часы – почти пять. Пора возвращаться в отель. Завтра с самого утра его ждала поездка в анклав. Нужно приготовиться и отдохнуть.

– Про «поделится знаниями» поговорим позже, – ответил рассеянно алхимик. – А сейчас приступайте к своим обязанностям.

– Конечно! И удачи.

– Спасибо, – буркнул Рудницкий. – Ее много не бывает.

День был ясным, весеннее солнце золотило стены домов, зажигало огоньки в окнах и витринах магазинов, но алхимик ощущал странный, тревожный холодок. В очередной раз он должен был переступить границу анклава. В этот раз по собственному желанию.

* * *

Колеса экипажа громыхали по мостовой, нарушая покой еще спящих улиц. Левый запряженный конь энергично фыркал, выдувая пар из ноздрей, утро было исключительно туманное и холодное.

– Хороший знак, – сказал развалившийся рядом с алхимиком Анквич.

Рудницкий пожал плечами и укутался длинным кожаным плащом. Они взяли ландо с откидной крышей. Каретный двор «Пристанища» был не слишком большим и состоял из трех экипажей. Кроме находящейся в ремонте «берлинки» и экипажа, в котором они ехали, оставался только двухместный coupé. К тому же было только два коня, остальных забрали немцы.

– Если бы, – буркнул с сомнением в голосе алхимик.

Правая рука сжимала приклад винтовки Мосина, ее ствол покоился на левом локте, так что за долю секунды он был готов к выстрелу. На противоположном сиденье сжалась Анастасия: она одна отправилась в анклав без оружия. Виктория наблюдала за стелющимся по земле туманом широко открытыми глазами, ее ладонь блуждала в районе пояса, поглаживая кобуру маузера.

– Ты выглядишь иначе, – сказала она алхимику.

– То есть?

– Как солдат, а не аптекарь.

– В последнее время немного пострелял, – равнодушно ответил он.

– Он напоминает мне Сумикраста в Патагонии, – включилась в беседу Анастасия. – Отважного путешественника и охотника на диких зверей. Не хватает только шлема с москитной сеткой.

Виктория прикрыла рот, имитируя приступ кашля, а Анквич слегка улыбнулся.

– Что-то в этом есть, – сказал он.

Рудницкий со злостью выругался и сжал руку на прикладе.

– Я пошутила, – сказала Анастасия.

– Не в этом дело! – рявкнул он. – Смотрите! Стервятники уже слетелись!

Девушка быстро повернулась – она сидела спиной по направлению движения – и окинула горящим взором собравшуюся у ворот толпу.

– Интересно, как они узнали?

– Надо было уладить формальности, наверное, какой-то служащий разболтал, – спокойно пояснил Анквич. – Этого следовало ожидать. Уже давно никто не заходил в анклав, отсюда и ротозеи!

– Сейчас это полбеды, но когда будем возвращаться, нас будут ждать все бандиты города. Уже давно они не грабили алхимиков.

– Тогда-то тут будут и мои люди, – ответил Анквич. – Кроме того, я думаю, что вы недооцениваете себя, дорогой барон. Да, я знаю о вашем титуле. Напасть на человека, который убил в публичном поединке мага ранга Потурина и много раз выходил живым и невредимым из столкновений с Проклятыми? Не смешно. Это не то же самое, что ограбить какого-то бедолагу, сорвавшего несколько цветков с той стороны, и сразу же сбежать. Вчерашний «Варшавский курьер» разместил обширную статью о событиях в Петербурге. Мне кажется, вам стоит бояться не бандитов, а наплыва всякой масти ипохондриков, желающих лечиться у царского медика.

– Откуда титул? – спросила Виктория, поднимая брови.

– Это долгая история, – неохотно ответил алхимик. – Возможно, я преувеличиваю.

Большинство собравшихся у входа в анклав были мужчинами, хотя было и несколько женщин. Почти все нарядно одеты или, по крайней мере, опрятно, словно прибыли на банкет или раут.

– Это не бандиты, – с удивлением заметила Виктория.

– Конечно, похоже, с нами пришли попрощаться сливки варшавского общества.

Отряд вооруженных до зубов немецких солдат выстроился в две шеренги перед странным, похожим на железнодорожный вагон транспортом. Командир, солидный офицер с моноклем, нетерпеливо поглядывал на часы.

– Вы его знаете? – спросил Анквич.

– Да, это некий фон Трош. Мы опоздали, пять минут седьмого, а господин полковник не любит ждать.

Они вышли, прихватив оружие и снаряжение. По негласному приказу фон Троша солдаты встали вдоль тротуара, не позволяя зевакам лезть на дорогу.

Немец по-военному поздоровался с ними, после чего пригласил Рудницкого в транспорт, ясно давая понять, что хочет поговорить без свидетелей.

– Что-то случилось? – беспокойно спросил Рудницкий.

– Можно и так сказать, – сухо ответил офицер. – Несколько дней назад мы отправили в анклав усиленный патруль. Никто не вернулся. После разговора с вами я пришел к выводу, что у нас такая же проблема, как и у россиян: theokatáratos переходят в наступление.

– Зачем вы говорите об этом мне?

– Во-первых, чтобы вас предупредить, во-вторых, чтобы предложить помощь.

Рудницкий окинул полковника скептическим взглядом: немцы никогда раньше не помогали ни одному алхимику.

– Взамен за что?