Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 339 (всего у книги 341 страниц)

Ежевика прищурилась, словно уже мысленно создавала грядущую резьбу.

– Я добавлю перевод на альтанский.

– Ты обязательно должна это сделать, – серьезно сказал Ежевике Каллумкал. – Грядущие поколения ученых будут превозносить твое имя.

Двор Опаловой Ночи, Западные Пределы

Лоза резко выпрямилась, ее сердце сковал ледяной ужас, а крик застыл в горле. Она знала, что находится в своей опочивальне, в уютном лоне подвесной кровати, а покои озарены мягким светом заговоренных цветов. Но разум ее был пленен видением битвы со стаей сквернов, терзающих Пределы.

«Это не явь», – твердила она себе, ощущая, как неистово колотится сердце. Свернувшаяся подле нее Тростинка, не размыкая век, судорожно шевелила губами, словно тщетно пыталась обрести дар речи. Лоза прижала ладонь ко лбу Тростинки и на мгновение сосредоточилась, прибегнув к способу, которым пробуждают от чрезмерно глубокого целительного сна. Тростинка резко распахнула глаза и выдохнула:

– Скверны. Там были скверны…

– Ты тоже их видела? – спросила Лоза. – Не только я?

– Скверны напали на Пределы. – Тростинка с трудом высвободилась из-под одеяла. – Где-то… не здесь. На востоке?

– Видимо, да. – Лоза перекинула ноги через край кровати и спустилась на пол, а Тростинка отбросила подушки в сторону.

Она обнаружила свою рубашку, споткнувшись об нее в стремительном броске к дверному проему, помедлила, чтобы натянуть ее, и выбежала в коридор.

От полированных деревянных стен гулким эхом отскакивали суетливые шорохи, слышались взволнованные голоса и чей-то испуганный возглас. Опочивальня Лозы располагалась в глубине старой части древа-колонии, в широком коридоре, один конец которого полого спускался к опочивальням учителей, а другой выходил на открытый балкон, обращенный к центральному саду. В прохладном ночном воздухе не ощущалось зловония сквернов, не доносилось ни криков, ни лязга оружия. Сердце Лозы забилось ровнее, словно разжалась стальная хватка.

– Это было не знамение. Это был сон.

Прорицания, явленные за последний месяц, и без того были достаточно зловещими. Все указывало на то, что скверны куда-то движутся, хотя ничто не свидетельствовало о том, что они приблизились к Западным Пределам. Царствующая королева Малахита разослала послания дворам ближайших союзников, но тамошние наставники пока не видели ничего подобного. Однако подобные сны были куда мучительнее и реальнее любого знамения.

– Но это приснилось нам обеим, – возразила Тростинка, выходя из опочивальни следом за ней. Она склонила голову набок, вслушиваясь в голоса, гулким эхом разносившиеся по коридору – из опочивален, расположенных выше и ниже. Пораженная, она встретилась взглядом с Лозой. – Это приснилось всем.

В этот миг мимо них по коридору пробежал Каштан, воскликнув:

– Поспешите!

Они помчались вслед за старшим наставником вниз по извилистым коридорам, мимо опочивален учителей и охотников к главному приветственному залу. Просторный куполообразный зал был украшен искусной резьбой, изображающей воинов в стремительном полете, кружащихся вокруг королевы в самом центре, чье тело изгибалось, вторя очертаниям купола. Зал уже был полон встревоженных воинов и арборов, но одна фигура немедленно приковала к себе всеобщее внимание.

В центре зала под изображением королевы стояла Малахита, ее чешуя была столь темна, что зеленый оттенок проступал лишь там, куда падал свет, а серая вязь шрамов казалась серебряной филигранью. Малахита застыла в ледяном спокойствии, грозная, как и само дерево-гора, и один ее вид унял неистовое биение сердца Лозы.

Королева-сестра Оникса расхаживала вокруг Малахиты, а воины и солдаты-арборы подходили к ним с докладом. Темно-медная чешуя Ониксы гневно поблескивала, когда та яростно хлестала хвостом. Дочь Малахиты, королева-дочь Селадонна, стояла подле нее, а дочери Ониксы держались поодаль, вместе с Умброй, консортом Ониксы.

Из консортов, помимо Умбры, присутствовал только Сумрак, восседавший в стороне со своим воином Огоньком и обеспокоенной группой учителей. Лоза надеялась, что ему не приснился тот же сон. Она бросила на него взгляд, и Сумрак ободряюще улыбнулся. Возможно, у них с Сумраком и текла в жилах кровь сквернов, но до прошлого года они ни разу не встречали ее истинных носителей. При мысли о нападении сквернов на колонию кожу Лозы словно обдавало ледяным ветром. Окинув взглядом зал, она с тревогой осознала, сколь многие при дворе несли на себе печать сквернов, на телах или в душах, даже те, кто родился позже или чьи родные никогда не покидали Пределов. «Это не должно повториться, – мысленно твердила Лоза. – Не здесь. Молю, только не здесь».

Неистово хлеща на ходу хвостом, Оникса заметила Лозу и сказала:

– Быть может, Лоза обладает проницательностью, которой недостает другим наставникам.

Лоза поджала губы. Большую часть времени никто не вспоминал и особо не задумывался о том, что в ее жилах течет кровь сквернов. Сама Лоза редко предавалась размышлениям об этом и была почти уверена, что Сумрак и другие тоже. Приведя их ко двору, Малахита назвала их живым примером того, что скверны не могут отнять ничего, что нельзя было бы вернуть, и все с этим согласились. Но Оникса отличалась крутым нравом и любила задевать Малахиту с чужой помощью, поскольку делать это напрямую было слишком опасно даже для другой королевы. Тем не менее, шагнув вперед, чтобы ответить, Лоза с облегчением увидела, что Тростинка и Каштан последовали за ней.

– Мы полагаем, что все видели одинаковый сон, – сказала она.

По залу прокатился озадаченный шепот арборов и воинов.

– Но что послужило причиной? – спросила Малахита.

Ее голос звучал ровно и бесстрастно, словно речь шла о незначительных проблемах с урожаем.

– Причина та же, что и у знамений, – ответила Оникса, вновь хлестнув хвостом.

Селадонна выдала легкое нетерпение изгибом шипов.

– Вероятно, но нам все еще неведомо, что вызвало знамения…

Из прохода напротив вбежал Мотылек, один из воинов, несущих караул, и, резко затормозив, встал перед Малахитой.

– У входной платформы ожидает группа воинов. Они утверждают, что принесли важное послание из Тумана Индиго, – доложил он.

– Туман Индиго находится в восточных Пределах.

Лоза не сразу осознала, что произнесла это вслух, пока Тростинка не повернулась к ней и не произнесла:

– Что бы ни породило этот сон, беда грядет с востока.

Оникса вновь яростно хлестнула хвостом и заявила, обращаясь к Малахите:

– Разумеется, это наверняка связано с твоим отпрыском.

Ни единый шип Малахиты не дрогнул.

– Передай посланникам Тумана Индиго, что я сейчас же выслушаю их новости в зале королев, – приказала она Мотыльку.

* * *

Несколько дней спустя Лун пробудился среди ночи, ощутив в воздухе слабый запах дыма. Он осторожно коснулся Нефриты, пока та не откатилась от него, и сел. Свет и внутреннее ощущение положения солнца указывали на ранний предрассветный час, окно было распахнуто и воздух едва подернут запахом костра.

До сих пор им доводилось видеть лишь небольшие селения, в основном слишком далеко, чтобы различить какие-либо подробности, и один раз – строение, протянувшееся меж двух невысоких холмов, отчасти подобное улью двеев. Обитавшие в нем небесные создания в страхе бежали от летающего корабля и укрылись внутри, прежде чем раксура приблизились. Но теперь сложный букет ароматов, приносимый ветром, свидетельствовал о том, что они подлетают к куда более крупному поселению.

Лун соскользнул с узкого ложа и, ступая меж спящих тел, подошел к ближайшему окну.

– В чем дело? – прошептала стоящая в карауле у двери Эрика.

– Полагаю, мы приближаемся к городу земных созданий, – так же шепотом ответил Лун. Он помедлил и быстро пересчитал спящих. – Где Утес? А Ежевика?

– Остались с Делином.

Вероятно, Утесу требовался отдых от общества воинов. Лун подошел к окну и высунулся наружу, но на темном небе еще мерцали звезды, и он не различил ничего вдали. Он знал, что больше ему не уснуть.

– Я поднимусь на палубу, – сказал он Эрике, изменил облик и вылез в окно.

Он с легкостью взобрался по корпусу, остановился, чтобы осторожно заглянуть за ограждение и удостовериться, что поблизости нет членов команды. Теперь они уже больше свыклись с присутствием раксура, но еще легко пугались. Палуба по эту сторону корабельного хребта была пустынна, поэтому Лун перемахнул через ограждение и принял земной облик. Он потянулся и размял шею. Воздух стал прохладнее, ветер играл с одеждой. Лун направился к носу, пробуя воздух на вкус. Теперь он различал соленый привкус моря, часть сложной смеси ароматов.

Он прошел вперед, палуба под ногами все еще хранила тепло. Двое членов экипажа по другую сторону киля непринужденно болтали на кедайском о видах на будущее чьего-то родича. У люка в киле висел фонарь, один из ярких жидкостных светильников, и Лун обошел стороной озаренное им пространство.

Дойдя до носа, он оперся на ограждение. Здесь, наверху, было легче не думать о выводке, дворе и о том, что может происходить в колонии, нежели лежа в постели без сна и пялясь в потолок.

Небо постепенно светлело, и вскоре Лун различил, что они летят над прибрежной равниной, поросшей высокой травой и изредка перемежающейся топями. Впереди, в бескрайней темной дали, начали мерцать огоньки. Лун пытался угадать, какие из них относятся к порту, какие – к островам, а какие – к кораблям, и погрузился в это занятие, пока не услышал на палубе шаги.

Откинувшись на ограждение, Лун наблюдал за приближением Каллумкала. Вряд ли тот заметил укрывшегося в тени раксура. Чтобы проверить свою догадку, Лун произнес:

– Мы почти у цели.

Каллумкал вздрогнул и невольно отступил. Затем он приглушенно засопел, явно с обидой.

– Надеюсь, ты скрывался, используя некую способность становиться невидимым.

По крайней мере, Каллумкал не принял это на свой счет. Рорра, вероятно, никогда себе этого не простила бы.

– Нет, я просто здесь стоял.

– Что ж, час еще ранний. – Каллумкал облокотился на ограждение. – Ты уже различаешь отсюда город?

– Лишь отдельные огни.

– Хм. – Каллумкал прищурился, вглядываясь в темноту. Большинство земных созданий не могли похвастаться острым зрением. – К рассвету мы достигнем порта. Это тан-Серест, крупнейшая торговая гавань на этом отрезке западного побережья. Прежде мы здесь не летали. Мы держали курс через порт Юкали на сел-Селатре, он меньше. Здесь мы ненадолго остановимся, чтобы пополнить запасы.

– Ты прежде тут бывал? – осведомился Лун.

– Нет. А ты?

– Тоже нет. – Лун никогда не забирался так далеко на север. – Утес, возможно, и бывал, но он хранит молчание.

Каллумкал с минуту созерцал открывающийся вид.

– Мы не должны задерживаться в порту.

– Тебя не тревожит, что ты приведешь целый выводок раксура в город земных созданий? – спросил Лун.

Даже если все они останутся на борту корабля, сама эта мысль не давала ему покоя. Они понятия не имели, знают ли жители тан-Сереста о сквернах, и если кто-нибудь случайно заметит изменившего форму раксура, это может обернуться неловкостью. Или чем-то посерьезнее.

Каллумкал покосился на него.

– До сих пор меня это не заботило. – Он вновь устремил взор на скопления строений вдоль берега, медленно вырастающие из темной линии горизонта, которые он, вероятно, еще не мог различить. – Мы не задержимся надолго. И вам нет нужды покидать корабль, если вы сами того не пожелаете.

Лун оценил, что Каллумкал не облек свои слова в форму приказа. Нефрита, которая, скорее всего, и так не желала, чтобы кто-либо из них, особенно арборы и менее опытные воины, сходили на берег, не приняла бы подобного распоряжения.

– Что за народ населяет эти места?

– Самый разный, это весьма оживленный торговый порт. Я не берусь произнести название основного народа, но он принадлежит к группе так называемых прибрежных. Этот народ правит большинством портов в здешних краях и населяет ближайшие острова. Он ведет свой род от более древнего вида земных созданий, смешавшихся с обитателями мелководья и глубоководья. Место примечательное. Порт до сих пор поддерживает тесный союз с колониями мелководных созданий, обитающих за островами, и между ними идет весьма оживленная торговля, для чего в порту отведены особые зоны.

Это и впрямь звучало любопытно.

– Ты собираешься туда отправиться? – поинтересовался Лун.

Каллумкал помахал рукой.

– Я буду занят – нужно купить припасы и местные карты.

Лун обдумал его слова. У морских обитателей должны быть связи по всему побережью и на архипелагах, а возможно, и за их пределами. Было бы нелишним узнать, не доходили ли до них слухи о сквернах.

К рассвету портовый город предстал во всей красе. Взору открылось множество спиральных каменных башен разной величины – по крайней мере, Лун решил, что они из камня. Свет падал на поверхность башен таким образом, что становилась очевидна их удивительная гладкость и лоск, словно их обработали каким-то иным материалом. Меж башнями теснились небольшие жилища и извилистые улочки, сбегавшие к изогнутой береговой линии. Гавань усеивали островки, а за ними простиралось бескрайнее море, солнце играло бликами на увенчанных белыми гребнями волнах, даже когда высокие облака бросали тени на свинцово-голубую воду.

На севере тянулся открытый песчаный берег, усеянный небольшими домами. Другой же конец был полностью занят причалами, выходящими далеко в гавань; некоторые переходили в мосты, ведущие к ближайшим островам. И каких только лодок и кораблей там не было – всех размеров и форм, какие только можно вообразить. Лун приметил пару летающих лодок-пузырей, пришвартованных к одной из башен поменьше, но не обнаружил ни кораблей Золотых островов, ни чего-либо подобного. Он гадал, где сейчас Ниран и Диара, удалось ли им последовать за ними, как надеялся Делин.

Каллумкал ушел в рулевую рубку, а Нефрита поднялась на нос корабля, чтобы понаблюдать, как встает на горизонте город. Позже за ней потянулся еще сонный Звон. Остальные последовали их примеру: Толк и Ежевика выстроились вдоль ограждения рядом с Делином и Утесом, а прочие воины взгромоздились на центральный гребень. Шевельнувшись, Нефрита спросила:

– Каллумкал говорил, где намеревается пришвартовать эту посудину?

– Он сказал, что мы причалим к тому месту, где стоят лодки-пузыри. – Лун мотнул головой в сторону невысоких башен, судя по всему, служивших воздушными пристанями.

– Мы же вылетаем еще до заката, верно? – спросил Звон. Он с тревогой наблюдал за приближением тан-Сереста. – В прошлый раз, когда мы наведывались в подобный город земных созданий, они пытались сдать нас сквернам.

– И Делин тогда тоже был с нами, – сказал Лун.

Звон бросил на него сердитый взгляд, не оценив шутки. Лун легонько толкнул его плечом, извиняясь.

– Тебе нет нужды сходить с корабля, если не желаешь.

– Никому из нас нет нужды сходить с корабля. – Нефрита испытующе посмотрела на него. – Так ведь?

Лун помедлил, обдумывая еще не до конца оформившийся план.

– Я хотел бы разузнать, нет ли каких новостей, в особенности о сквернах. Или о событиях, которые могли бы указывать на то, что скверны где-то поблизости. И я не уверен, что кишцы знают, как об этом расспросить.

Нефрита недовольно фыркнула:

– И где же искать эти новости?

– Каллумкал говорил, что здесь есть торговые причалы, где можно переговорить с морскими созданиями, обитающими на мелководье. Возможно, до них доходили вести от тех морских созданий, что заплывают дальше, в сел-Селатру.

Нефрита задумчиво изогнула бровь.

– Это… не лишено смысла.

– Но разве у них могут быть связи с морскими обитателями на таком отдалении? – усомнился Звон.

– Понятия не имею, но можем спросить.

Лун мало что знал о морских царствах, но город, где земные и морские обитатели были союзниками, казался подходящим местом, чтобы это выяснить. И не выглядело бы странным, если бы пассажиры летающего корабля, держащего курс на сел-Селатру, осведомились, не слышал ли кто о каких-либо бедах в тех краях. По крайней мере, это не казалось странным в Абассинии, где Лун много странствовал.

Звон медленно кивнул.

– Полагаю, не может быть и речи о том, чтобы попросить о помощи Рорру.

От этой мысли Лун поморщился.

– Совершенно верно.

Они неплохо ладили с Роррой, притерпелись к ее запаху и научились воспринимать его как неотъемлемую часть ароматов, связанных с летающим кораблем. Но Рорра оставалась весьма непростой особой, и было очевидно, что ее прошлое в качестве морского обитателя – тема, которой следует избегать.

Нефриту все еще терзали сомнения.

– Ты прежде имел дело с морскими обитателями?

– Нет, но кое-кто из твоих родичей имел.

Лун обернулся, чтобы посмотреть на то место, где Утес опирался на ограждение рядом с Делином. Утес заметил, что все смотрят на него, и прищурился.

Глава 9

Несмотря на сильный ветер с моря, летающей лодке удалось сбавить высоту и пришвартоваться к верхнему уровню причальной башни. Как и остальные башни, она представляла собой открытую спираль, поднимающуюся вверх от широкого основания и сужающуюся к вершине. Летающие корабли причаливали, привязывая канаты к внешнему краю спирали, а затем на корабль перекидывали дощатый мостик для команды.

Наблюдая за процессом вместе с Нефритой, Утесом, Звоном и Делином, Лун спросил:

– И это удержит корабль?

Лодки с воздушным пузырем, похоже, были пришвартованы вполне надежно, но летающая лодка была значительно больше и мощнее.

– Башня сделана не из камня и не из металла, – объяснил Делин. – Никто не знает, что это за материал. Вендоин говорит, такие башни стояли здесь задолго до того, как был построен порт или появились поселения береговых народов. – Он раздраженно махнул рукой. – Еще одна тайна.

Свежий крепкий бриз отдавал солью, морем и городом земных обитателей. Воины и арборы столпились на дальнем конце лодки и глазели, а Елея следила, чтобы никто не менял обличье.

Высокие и стройные земные обитатели, помогавшие пришвартоваться, видимо, были из прибрежных. Их кожу покрывала бледно-серая чешуя, казавшаяся гибкой и мягкой, почти как перья. У них были вытянутые узкие головы, продолговатые щелевидные глаза, длинные острые носы, длинные челюсти и маленькие рты, как будто изначально предназначенные для поедания мелких моллюсков. Они носили свободную одежду, в основном короткие набедренные повязки, а волнистые волосы напоминали водоросли. Некоторые отличались цветом или фигурой, что могло означать другой народ. Эти различия, вероятно, были чрезвычайно важны для них самих, хотя большинству других видов, включая Луна, казались едва заметными. Вроде того, как большинство путает раксура, особенно консортов, и владык скверн.

Раксура смотрели, как Каллумкал, Вендоин, Калам и два члена команды переходят по настилу в башню. Каллумкал остановился поговорить с прибрежными, помогавшими со швартовкой, а затем вместе с остальными начал спускаться. Лун поискал на палубе Рорру и увидел, как она исчезает в проходе к рулевой рубке. Она явно не собиралась посещать даже часть города, принадлежавшую земным обитателям.

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – спросила Нефрита, когда группа Каллумкала скрылась за первым поворотом.

Лун повернулся к ней. Она говорила серьезно и, судя по складкам на лбу и приподнятым шипам, была сильно обеспокоена.

– Я так провел большую часть жизни.

– Знаю, но… – Нефрита вздохнула. – У тебя не всегда хорошо получалось.

Лун решил не спорить. Тем более она была не так уж неправа.

– В этом-то я как раз был хорош.

Кажется, Нефриту это нисколько не успокоило.

– Эй, с ним же буду я, – сказал Утес.

По лицу Нефриты было ясно, что она не считает это преимуществом.

– Просто будь осторожен.

Каллумкал предупредил членов команды, чтобы оставались в районе рынка у основания башни, если собираются покинуть лодку. Лун услышал несколько возмущенных голосов, но то, что поздно вечером лодка должна была отчалить, убедило большинство из них.

После группы Каллумкала ушло несколько кишцев, Лун с Утесом немного подождали и отправились следом.

Спускаясь по лестнице в башне, они хорошо рассмотрели город. С высоты Лун видел повозки, запряженные травоедами, но сейчас разглядел, что это были не большие мохнатые или панцирные млекопитающие, к которым он привык, а крупные нелетающие птицы. Они возвышались над земными обитателями на двадцать-тридцать шагов, а их оперение больше напоминало панцири или пластины. Высокие хохолки из жестких перьев с металлическим отливом скрывали форму голов, но клювы были длинными и острыми.

– Здешние земные сошли с ума? – пробормотал Лун.

– Может, птицы не едят мяса, – сказал Утес.

Лун фыркнул. Нелетающие птицы такого размера обычно с удовольствием едят мясо.

Между башнями стояли здания из каменных блоков и выбеленного солнцем дерева, украшенные ракушками. Реечные ставни на больших оконных проемах были открыты, чтобы ловить дуновение ветра. Здания, похоже, в основном составляли рыночный комплекс, протянувшийся между причальными башнями и краем гавани. По опыту пребывания в других портовых городах моря Небесного Серпа Лун знал, что белые дорожки – это ракушки, истолченные в порошок и так плотно утрамбованные, что почти не проминаются под ногами. Дороги были достаточно ровными для ходьбы и проезда повозок, запряженных жуткими птицами.

Здешние земные обитатели, судя по всему, представляли собой смесь разных видов, так что они с Утесом, а также киш-жандеры, если на то пошло, не привлекут особого внимания. У основания башни он заметил низкорослых зеленокожих земных существ с округлыми телами и шишковатыми головами; высоких, худых и темнокожих с длинными гривами белых волос, а также серокожих с длинными головами и странными сочленениями суставов.

Когда Лун и Утес прошли последний поворот, стало ясно, что в ближайшем здании продают еду: в воздухе витали запахи масла, жареной рыбы и сахара. У Луна заурчало в животе, хотя он и не проголодался, – так действовала на него земная пища. Каллумкал с остальными прошел мимо прилавков с едой, и Лун остановился у колонны, чтобы проследить за ними.

Башня стояла на возвышении, и это позволило Луну заметить, что кишцы свернули с главной дороги к скоплению более крупных и основательных зданий. Судя по наваленным во дворе сверткам, мешкам и ящикам, это была торговая фактория, где, вероятно, Каллумкал собирался купить припасы. Лун повернулся, чтобы сообщить об этом Утесу, но тот исчез.

Лун сжал зубы, сдерживая раздраженное шипение. Как быстро все пошло не так. Однако через мгновение Утес показался из-за прилавка с едой в конце пирса. Лун пошел ему навстречу.

Утес держал бумажный кулек с какими-то жареными комочками, пахнущими так вкусно, что у Луна проснулся охотничий инстинкт.

– Хочешь? – предложил Утес.

– Нет. – Лун до сих пор злился за то, что Утес заставил его понервничать. – Как ты это купил?

– Выменял на опал. – Увидев лицо Луна, он устало добавил: – Они меняют деньги. Дали целый мешок металлических кружков, годящихся в большинстве здешних торговых портов.

Лун раздраженно поморщился.

– Не нужно ходить в первое попавшееся место. Там берут дороже, чем в тех, что находятся подальше.

Утес устало, но терпеливо вздохнул. Никто из раксура не понимал, как торгуют или ведут обмен земные, и никто не понимал, почему Луна это волнует. Никто из них не торчал в земном городе, где нужно покупать еду, иначе останешься голодным.

– И что? – сказал Утес. – Если нам понадобятся еще кругляши, мы их найдем.

Он снова протянул бумажный кулек, и Лун взял кусочек. Это оказалось сладкое тесто, хрустящее снаружи и мягкое внутри.

– Каллумкал с остальными пошел в торговую факторию вон там, – с набитым ртом сказал Лун.

Повернувшись, он увидел, как Калам выходит из здания и идет по дороге к порту.

– И куда это он? – задумчиво сощурился Утес.

Лун взял еще кусочек жареного теста. Они предполагали, что один из кишцев, связанных с экспедицией, может быть заражен сквернами и шпионить на владык, даже не подозревая об этом.

– Давай посмотрим.

Они неспешно направились вслед за Каламом, держась от него на расстоянии.

К счастью, на улицах было достаточно народа, чтобы смешаться с толпой, но не слишком много, чтобы затруднить слежку за Каламом. Большинство земных обитателей входили и выходили из лавок или везли в порт грузы на повозках с гигантскими птицами. Серые люди с чудными конечностями вблизи оказались еще более странными из-за выпученных, широко расставленных глаз. Никто не проявлял особого интереса к Луну, Утесу или Каламу, за исключением случайных любопытных взглядов. Лун всегда любил такие города, где все заняты своими делами и не удивляются, увидев представителей разных видов. Он ненавидел места, где на него пялятся – это могло вызвать подозрения, и придется сбегать.

По направлению к гавани земля шла немного под уклон. Лун разглядел над низкими крышами мачты больших кораблей и покрытые джунглями горы ближайших островов. Они с Утесом обогнули группу земных обитателей, разгружавших повозку, и птица недовольно посмотрела на них. Дорога обогнула еще один большой грузовой двор и вышла к гавани – лабиринту дорожек, проложенных по нагромождению камней, покрывающих берег.

Ветер здесь был сильнее и нес с собой запахи соли, дохлой рыбы и водорослей. В порту грузчики загружали и разгружали большие парусники, а еще дальше стояло на якоре несколько баркасов с мелкой осадкой. Ближе к другому концу гавани от главной дороги отходили дорожки к пляжу, где плескались голые земные существа. Жаль, что нельзя привести сюда воинов и арборов, но времени не было, к тому же они захотят поплавать в чешуйчатом обличье. Даже в таком месте это произведет фурор.

Один из более широких проходов вел к нескольким соединенным причалам, выстроенным из того же материала, что и башни. Они уходили с мелководья вглубь, и Лун сначала подумал, что они ведут к низко сидевшим в воде баркасам. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это какие-то стоящие в воде сооружения.

И Калам направлялся к этому проходу.

– Похоже, он идет туда же, куда и мы, – произнес Лун.

– Повидаться с морскими обитателями? – Утес прислонился к куче камней. – Если он хотел проследить за нами, вышло так себе.

Калам прошел по дорожке, остановившись посмотреть, как большое судно спускает похожие на бабочек паруса по пути к следующему причалу. Непохоже, чтобы мальчишка занимался чем-то тайным, и гонца к владыке сквернов он тоже не напоминал.

– Это вряд ли. Каллумкал рассказал мне о морских торговцах. Могу поспорить, он рассказал и Каламу. Может, мальчишка просто пришел повидаться с ними.

Утес раздраженно хмыкнул. Калам опять зашагал к причалам с торговой факторией.

– Пошли. Если он осматривает достопримечательности, мы тоже присоединимся, – сказал Утес.

Лун с легкой неохотой последовал за ним. Если Калам их видел, он точно расскажет Каллумкалу, а Луну не хотелось, чтобы об их делах стало известно всей команде. Если Калам не общается со сквернами, это не значило, что все остальные тоже.

Они пошли на первый причал. Лун не ошибся – там был такой же металлический камень, как в башнях. И строения всего в нескольких шагах над волнами были построены из этого же материала. Так что, кто бы ни построил башни, он же создал и торговую факторию для морских обитателей. Или для тех, кто населял эти воды в те времена.

Лун был готов замахать рукой и принять невинный вид, если Калам обернется, но тот направился к внешнему причалу, проскользнув мимо других групп земных созданий. Там частично возвышались над водой пять строений и еще как минимум два располагались еще ниже – их крыши находились прямо под волнами. В самом большом здании в оконные проемы были вставлены тяжелые прозрачные кристаллы, а каменные ступени двух входов вели в колодцы по бокам. Здесь толкалось больше всего народа, и оба входа были временно перекрыты – один земными обитателями, пытавшимися затащить внутрь большие глиняные кувшины, а другой прибрежным созданием с вывихнутой ногой, которому помогал подняться по лестнице его спутник.

Другие земные просто слонялись вокруг, ожидая, когда освободятся входы, но Калам помялся и направился дальше, к строениям поменьше.

– Нет, – пробормотал Лун. – Он идет не туда.

– Что?

Утес сощурился из-за соленых брызг в воздухе.

– Вон торговая фактория. – Лун указал подбородком на большое здание. – Та, возле которой ждут земные обитатели. А что в тех постройках, я не знаю.

Эти здания были меньше, находились глубже под водой и не имели световых люков. Несколько земных обитателей спускалось в них или пробиралось туда по причалу. Чутье Луна, помогавшее ориентироваться в земных городах, дорого далось ему в свое время, и сейчас оно подсказывало, что торговая фактория выглядит относительно безопасно, но эти места – нет.

Утес хмыкнул и последовал за Каламом.

Калам выбрал первое же строение и начал спускаться по ступеням, и это снова противоречило версии, что его подсознательно тянуло встретиться с владыкой сквернов. Лун уже хотел забыть о Каламе и пойти в торговую факторию, где они с большей вероятностью что-нибудь узнают о сел-Селатре. Но Утес спускался за Каламом по лестнице, и Лун, подавив раздраженное шипение, пошел вслед за ним.

После яркого утреннего солнца внутри показалось темновато, но глаза Луна быстро привыкли. Это была большая продолговатая комната со светлыми стенами. Высокие окна с прозрачными кристаллами находились под поверхностью воды, поэтому, когда волны разбивались о крышу, тусклый свет постоянно менялся. Искусственный свет исходил из стеклянных ламп на беспорядочно развешанных по стенам полках. Лун не мог определить, зачарованы лампы или в них находится светящийся минерал либо растительный материал, но свет они давали белый и слабый. Это был первый уровень, и Лун заметил голову Калама, спускавшегося вниз по винтовой лестнице в центре.

Несколько земных стояли группами и переговаривались, никто из них не напоминал морских обитателей. Прибрежный с пятнистой чешуей продавал разные едкие жидкости из глиняных сосудов в дальнем углу, и больше здесь ничего не происходило. Утес даже не стал оглядываться и последовал за Каламом дальше.

Лестница привела их на более просторный нижний уровень, с еще более тусклым белым светом, а за окном потемнело, только изредка мерцала серебром какая-нибудь рыбешка или маленькие голубые моллюски, прилепившиеся к кристаллу. Здесь было больше земных обитателей, они стояли и разговаривали или сидели на подушках на полу. И здесь, наконец, появились морские существа.

В полу было вырублено с десяток круглых бассейнов, по всей видимости, каким-то образом соединявшихся с морем, поскольку вода в них пахла свежестью и солью. Морские обитатели плавали или лежали у бортиков, переговариваясь с собравшимися вокруг земными. Это были мелководные существа, способные дышать как в воде, так и на суше, с зеленой чешуйчатой кожей и длинными темно-зелеными волосами, похожими на водоросли. Руки и ноги у них были перепончатые, с длинными когтями и плавниками. Большинство носило украшения – неполированные куски жемчуга и яшму в сетках из плетеного шнура.