Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 341 страниц)

«Так точно», – подтвердили Джаред и Сара.

«Перезаряди мою винтовку и передай ее Эйнштейн, – приказала Саган Дираку. – У нее не будет возможности перезарядить свою».

Джаред вставил вместо пустого магазина свой запасной и передал заряженную эм-це Джули Эйнштейн. Та с благодарностью кивнула.

«Мы готовы вас принимать, – доложил сверху Рентген. – Вам лучше поторопиться».

Не успели они зацепиться за тросы, как послышались тяжелые шаги бегущих энешанцев. Джули открыла огонь; Саган, Дирак и Полинг начали подниматься. На следующих двух этажах их встречали десантники, которые с виду спокойно держали под прицелом единственный вход в помещение, где находились. Однако интеграция сообщила Джареду, что они готовы от страха наложить в штаны и ждут не дождутся, когда же все это закончится.

Где-то выше раздались выстрелы. Джаред понял, что энешанцы поднялись на последний этаж.

Саган, отягощенная перевязью с наследницей, была избавлена от необходимости тащить винтовку и рюкзак. В целом она лезла налегке, заметно опередив Дирака и Полинг. Джейн уже добралась до верха и протянула руку Джулиану Лоуэллу, приготовившемуся вытащить ее на крышу, но тут в ее правое плечо впились две пули. Третья, пролетев мимо, попала Лоуэллу прямо над правым глазом и, пройдя через мозг, отразилась от задней стенки черепа и ушла через шею вниз, попутно перебив спинной мозг. Голова Лоуэлла дернулась назад, затем вперед, он обмяк и провалился в дыру. Налетев на Саган, мертвое тело разорвало полосу ткани, на которой висела перевязь с наследницей. Джейн ощутила, что теряет карман, однако все ее помыслы были направлены только на то, чтобы не сорваться вниз, поэтому она ничего не могла поделать.

«Ловите!» – крикнула Саган.

Алекс Рентген, схватив за руку, вытащил ее наверх.

Джаред попытался перехватить падающую перевязь, но промахнулся, так как находился слишком далеко. Сара ухитрилась вытянуть руку и поймать кулек с наследницей.

Вдруг Джаред ощутил импульс удивления и боли, донесшийся снизу от Джули Эйнштейн. Ее эм-це умолкла. Послышался шорох ног энешанцев, ворвавшихся в покои матери нации.

Полинг подняла взгляд на Дирака.

«Лезь вверх!» – приказала она.

Не оборачиваясь, Джаред полез вверх. Поднимаясь мимо последнего этажа, он увидел с десяток трупов энешанцев, а также целую тучу солдат, стреляющих в него, в то время как десантники 2-го взвода вели по ним огонь пулями и гранатами. И вот Джаред уже оказался наверху; рука невидимого товарища вытащила его на крышу дворца. Оглянувшись, Джаред увидел прямо под собой Сару Полинг. Она висела на тросе, держа в одной руке перевязь, а выбежавшие в покои матери нации энешанцы целились в нее. Обремененная ношей, Полинг не могла подниматься по веревке.

Подняв лицо к Джареду, она улыбнулась:

«Любимый мой!»

С этими словами она размахнулась и бросила ему перевязь, и тут же в ее тело впилась первая пуля. Перегнувшись в дыру, Джаред протянул руку, а Сара судорожно заплясала на веревке под ударами пуль, которые пробивали защитный слой комбинезона и вгрызались в руки, туловище, спину, голову. Дирак подхватил перевязь в тот самый миг, когда Полинг, сорвавшись с троса, полетела вниз. Он прочувствовал последние мгновения жизни Сары, а затем ее не стало.

Когда Джареда затаскивали в шаттл, он истошно кричал.

Энешанское общество представляет собой матриархат с элементами клановой системы, как того и следует ожидать от существ, чьими отдаленными предками были насекомоподобные создания, обитающие в ульях. Матерь энешанской нации приходит к власти в результате выборов, в которых принимают участие матки ведущих племен. Правда, в теории все выглядит гораздо цивилизованнее, чем на практике, поскольку процесс добывания нужного количества голосов порой затягивается, превращаясь в долгие годы кровопролитнейших гражданских войн, в которых противоборствующие племена стремятся выдвинуть свою матку. Для того чтобы избежать общественных потрясений в конце царствования очередной матери нации, ее власть после выборов становится наследственной. Однако при этом выдвигается одно очень жесткое требование: в течение двух лет после восшествия на престол матерь нации обязана произвести на свет и представить способную к воспроизводству наследницу. Это обеспечит в будущем законную передачу власти. В противном случае правлению ее племени придет конец вместе с окончанием царствования.

Энешанские матки, питаясь богатым гормонами маточным молочком, которое обуславливает разительные изменения в организме (еще одно наследие далеких предков), сохраняют способность к воспроизводству на протяжении всей жизни, так что с появлением на свет наследницы у матери нации редко бывают проблемы. Они возникают, когда встает вопрос выбора, из какого племени взять отца. Матки не выходят замуж по любви (строго говоря, энешанцам вообще неизвестно понятие брака), поэтому на первый план выдвигаются соображения политической целесообразности. На этом этапе племена, которым не удалось выдвинуть свою матку в матерь нации, начинают соперничество за должность консорта (более тонкое и, как правило, значительно менее кровопролитное). Победитель получает непосредственные социальные преимущества для своего племени, а также возможность влиять на государственную политику, что является частью своеобразного «приданого». Матери нации из племен, только пришедших к власти, обыкновенно выбирают консорта из племени ближайшего союзника или, наоборот, из племени жесточайшего врага, в том случае, если «голосование» на выборах матери нации было особенно кровавым и возникала необходимость сплотить общество, спасая его от раскола. Наоборот, матери нации из устоявшихся династий имели значительно большую свободу в выборе «спутника жизни».

Фхилеб Сер была шестой матерью нации из нынешней династии Сер (а всего за последние несколько сот энешанских лет племя трижды выдвигало свою матку в матери нации). Взойдя на престол, она выбрала себе консорта из племени Хио. Вскоре экспансионистские колониальные устремления этого племени привели к тайному союзу с рраей и обинянами, направленному против человечества. За свой ведущий вклад в предстоящую войну энешанцы должны были получить лучшие владения Союза колоний, в том числе его родину, планету Феникс. Рраей должно было достаться меньшее число обитаемых миров, среди которых, однако, был Коралл, та самая планета, на которой они недавно потерпели сокрушительное поражение.

Обиняне, самые загадочные из союзников, предложили выставить силы, лишь немногим уступающие энешанским, и запросили за это одну-единственную планету: перенаселенную, истощенную Землю, которая пребывала в таком плачевном состоянии, что Союз колоний был вынужден объявить ее зоной карантина. И энешанцы, и рраей с радостью согласились уступить им эту планету.

Государственная политика, определяемая кланом Хио, толкала энешанцев на войну с человечеством. Однако, несмотря на единого правителя, каждое племя сохраняло определенную внутреннюю самостоятельность. По крайней мере, один клан, Гельн, решительно выступал против нападения на Союз колоний, справедливо считая человечество относительно мощным в военном отношении, поразительно упорным и не слишком обремененным моральными принципами в тех случаях, когда над ним нависала смертельная угроза. Вожди Гельна были уверены, что лучшим объектом для нападения были бы рраей, особенно если учесть их давнюю вражду с энешанцами и нынешнее ослабленное состояние после разгрома на Коралле.

В этом вопросе матерь нации Фхилеб Сер предпочитала не прислушиваться к советам клана Гельн, однако, учитывая его очевидное расположение к человечеству, назначила одного из вождей племени, Ху Гельна, послом Энешии в Союзе колоний. Ху Гельн недавно был отозван на родную планету для участия в торжествах по случаю Дня провозглашения наследницы и праздновании чафалана. Находившийся во время нападения на дворец рядом с матерью нации, Ху Гельн поспешил вместе с ней в укрытие. Именно там с Фхилеб Сер и связались люди, убившие ее консорта и похитившие ребенка.

«Энешанцы прекратили огонь, – доложил Алекс Рентген. – Похоже, они догадались, что наследница у нас в руках».

«Хорошо», – удовлетворенно отметила Саган.

Полинг, Лоуэлл и Эйнштейн были убиты, но во дворце оставались еще другие десантники, и она собиралась вытащить их. Саган отдала приказ всем подниматься наверх и садиться в шаттл. Пользуясь передышкой, Дэниел Харви обработал ей рану. Джейн стиснула зубы, чтобы не кричать от боли. Комбинезон полностью отразил первую пулю, однако второй все же удалось прошить ткань и наделать немало бед. На какое-то время правая рука оказалась практически бездействующей. Саган указала левой на небольшой столик, где, надежно привязанная, извивалась Вийут Сер, наследница матери нации. Теперь, хотя и по-прежнему объятая ужасом, но обессилевшая, она уже не кричала, а жалобно пищала.

«Кто-нибудь сделайте ей укол», – распорядилась Саган.

«Позвольте мне», – вызвался Дирак.

Прежде чем кто-либо успел опомниться, он шагнул вперед и достал из аптечки под креслом Джейн шприц с длинной иглой. Джаред склонился над созданием, переполненный лютой ненавистью к нему. У него перед глазами возникла картинка, выведенная МозгоДругом, на которой было показано, куда воткнуть иглу и как глубоко ввести ее в тело наследницы, чтобы содержимое шприца попало куда нужно.

Джаред с силой вонзил иглу в Вийут Сер, и та, почувствовав прикосновение холодного металла, издала жуткий вопль. Он надавил на поршень, вводя половину содержимого шприца в один из двух еще не развитых репродуктивных мешочков наследницы. Затем, выдернув иглу, Джаред воткнул ее во второй мешочек и опустошил шприц. Попав в мешочки, наночастицы покрыли тонким слоем их внешние стенки, а затем сгорели, сжигая ткани. Наследница безвозвратно лишилась возможности иметь потомство.

Вийут Сер взвыла от боли и страха.

«Матерь нации на связи, – доложил Алекс Рентген. – Картинка и голос».

«Переключи ее на общий канал, – приказала Саган. – А сам, Алекс, встань рядом со столиком. Ты будешь нашей видеокамерой».

Кивнув, Рентген занял место перед столиком и сосредоточил на нем взгляд. МозгоДруг, превратив его глаза и уши в камеру и микрофон, стал передавать изображение и звук.

«Переключаю», – предупредил Рентген.

Перед глазами у Джареда, а также у всех, кто находился на борту шаттла, появилась матерь энешанской нации. Даже не разбираясь в энешанской физиогномике, можно было понять, что Фхилеб Сер вне себя от ярости.

– Ах ты долбаное человеческое дерьмо! – воскликнула матерь нации (точнее, произнес механический переводчик, избегая дословного перевода и подбирая выражения, способные передать общий смысл ее слов). – У тебя есть тридцать секунд на то, чтобы вернуть мою дочь, в противном случае я объявлю войну всем вашим мирам. Клянусь, я сотру их все до одного в порошок!

– Заткнись! – бросила Саган.

Переводчик у нее на поясе выразительно защелкал.

С экрана донесся громкий треск ротовых органов придворных матери нации, повергнутых в абсолютный шок. Они не могли представить себе подобное непочтительное обращение со своим монархом.

– Прошу прощения, – наконец пробормотала матерь нации, судя по всему, сама испытавшая потрясение.

– Я же сказала, заткнись, – повторила Саган. – Если у тебя есть хоть капля ума, ты выслушаешь все, что я скажу, и избавишь наши народы от ненужных страданий. Фхилеб Сер, ты не объявишь войну Союзу колоний, потому что вы уже втайне объявили нам войну – вы, рраей и обиняне.

– Я понятия не имею, о чем… – начала матерь нации.

– Еще одна ложь – и я отрежу твоей дочери голову, – оборвала ее Саган.

Снова возмущенное щелканье ротовых органов. Матерь нации умолкла.

– Итак, продолжаем, – заговорила Саган. – Вы находитесь в состоянии войны с Союзом колоний.

– Да, – после долгой паузы подтвердила матерь нации. – Точнее, война начнется в самом ближайшем времени.

– А я полагаю, не начнется, – возразила Саган.

– Кто ты такая? – возмутилась Фхилеб. – Где посол Хартлинг? Почему я вынуждена вести переговоры с человеком, который угрожает убить моего ребенка?

– Смею предположить, посол Хартлинг в настоящий момент находится у себя в кабинете и пытается сообразить, что происходит. Мы, как и вы, не сочли нужным посвящать ее в свои военные планы. А ты сейчас разговариваешь с человеком, который угрожает жизни твоего ребенка потому, что ты замыслила убить наших детей, Фхилеб Сер. Можешь не сомневаться, вести переговоры по данному вопросу с Союзом колоний тебе больше не придется.

Матерь нации снова умолкла.

– Покажите мне мою дочь, – наконец заговорила она.

Саган кивнула Рентгену, и тот, развернувшись, показал Вийут Сер. Наследница больше не кричала, а тихо всхлипывала. Джаред отметил реакцию Фхилеб, в мгновение превратившейся из главы могущественной державы в простую мать, охваченную болью и страхом за своего ребенка.

– Каковы ваши условия? – спросила она.

– Откажитесь от войны с человечеством, – сказала Саган.

– Кроме нас в союзе еще две стороны, – возразила матерь нации. – Если мы дадим задний ход, они, естественно, захотят узнать, в чем дело.

– В таком случае продолжайте готовиться к войне. Но только когда настанет время, нападите на кого-нибудь из союзников. Я бы предложила рраей. Они ослаблены, и вы сможете застигнуть их врасплох.

– А что насчет обинян?

– С обинянами мы сами разберемся, – заверила ее Саган.

– Ну конечно, разберетесь, – скептически произнесла Фхилеб Сер.

– Можете не сомневаться.

– Вы предлагаете нам просто скрыть то, что произошло во дворце сегодня вечером? Эти лучи было видно за сотню километров.

– Не надо ничего скрывать. Наоборот, проведите тщательнейшее расследование. Союз колоний с радостью поможет вам в этом. И когда выяснится, что за нападением стоят рраей, у вас будет веская причина пойти на них войной.

– Что еще вам нужно?

– Есть один человек, по имени Чарльз Бутэн, – продолжала Саган. – Нам известно, что он вам помогает. Он нам нужен.

– Бутэна у нас нет, – ответила матерь нации. – Он у обинян. Если хотите, можете спросить у них. Меня это не касается. Другие ваши требования?

– Нам нужны гарантии, что вы откажетесь от войны.

– Вы хотите заключить договор? – спросила Фхилеб Сер.

– Нет. Нам нужен новый консорт. Которого выберем мы сами.

Эти слова вызвали громкое протестующее щелканье со стороны придворных.

– Ты убила моего консорта, а теперь требуешь, чтобы я позволила тебе выбрать его преемника? – взорвалась матерь нации.

– Да, – спокойно подтвердила Саган.

– Но что это вам даст? – взмолилась Фхилеб Сер. – Моя Вийут уже была провозглашена наследницей! Она моя законная преемница. Если я приму ваши условия и вы отпустите мою дочь, она все равно принадлежит племени Хио, и по нашим традициям оно сохранит политическое влияние. Для того чтобы его устранить, вы должны будете убить Вийут…

Помолчав, она продолжила:

– …А в этом случае какой мне смысл выполнять ваши требования?

– Фхилеб Сер, – сказала Саган, – твоя дочь бесплодна.

Молчание.

– Нет, вы этого не сделали!.. – наконец в отчаянии простонала матерь нации.

– Сделали.

Фхилеб потерла друг о друга ротовые органы, издав жуткий тоскливый звук. Джаред понял, что она плачет. Встав с места, Фхилеб Сер вышла из кадра и вдруг появилась вновь, перед самым объективом.

– Ты чудовище! – выкрикнула она.

Саган промолчала.

Провозглашение наследницы состоялось, и обратного хода нет. Бесплодная наследница означает конец династического рода. Конец династического рода означает долгие годы смуты и гражданских войн между кланами за право выдвинуть на престол свою матку. А о бесплодии наследницы станет известно, кланы не станут ждать, когда ее жизнь угаснет естественным путем, и междоусобицы начнутся сразу же. Первым делом будет физически устранена царствующая матерь нации, чтобы престол перешел к ее бесплодной наследнице. А после этого уже та станет мишенью наемных убийц. Когда до власти рукой подать, мало у кого хватит терпения просто ждать в бездействии.

Лишив Вийут Сер способности производить потомство, Союз колоний приговорил династию Сер к смерти, а Энешию – к хаосу. Единственное спасение заключалось в том, чтобы матерь нации уступила требованиям людей и согласилась на нечто немыслимое. И Фхилеб Сер это прекрасно понимала.

И тем не менее она предпочла сражаться до конца.

– Я не позволю вам выбирать мне консорта! – возмущенно произнесла она.

– В таком случае мы сообщим маткам племен о том, что твоя дочь бесплодна.

– Я уничтожу ваш шаттл и свою дочь вместе с вами! – взвизгнула Фхилеб Сер.

– Давай, валяй, – невозмутимо промолвила Саган. – И все матки узнают о твоей полной некомпетентности на престоле, которая привела к этому нападению и гибели консорта и наследницы. После чего, скорее всего, ты выяснишь, что, хоть у тебя и будет возможность самой выбирать себе консорта, племена, вероятно, не согласятся вступать с тобой в брачный союз. А не будет консорта, не будет и наследницы. Не будет наследницы, не будет и мира. Нам хорошо известна история Энешии, Фхилеб Сер. Нам известно, что племена и за меньшие провинности не соглашались выдвинуть консорта, после чего матери нации, столкнувшиеся с бойкотом, долго на престоле не засиживались.

– Сейчас этого не произойдет, – заявила Фхилеб, но в ее голосе не было уверенности.

Саган небрежно пожала плечами:

– Что ж, в таком случае убивай нас. Или откажись от наших требований, и мы вернем твою бесплодную дочь. Но ты можешь согласиться на наши условия, и тогда мы окажем тебе всяческое содействие в укреплении династической линии. Только в этом случае энешанское общество не скатится в пучину междоусобных войн. Итак, выбор за тобой. И время для размышлений подошло к концу.

На лице и всем теле матери нации отразилась игра чувств, непривычных из-за чуждой природы существа, которое их испытывало, но от этого ничуть не менее сильных. Душераздирающая борьба проходила безмолвно. Джаред вспомнил, что говорила на совещании перед операцией Джейн Саган: человечество не в силах одержать верх над энешанцами на поле боя – необходимо сломить их психологически. Матерь нации гнулась, гнулась и наконец сломалась.

– Говори, кого я должна взять, – убитым голосом произнесла Фхилеб Сер.

– Ху Гельна, – ответила Саган.

Обернувшись, матерь нации бросила взгляд на Ху Гельна, молча застывшего поодаль, и издала энешанский эквивалент горького смешка:

– Я нисколько не удивлена.

– Он отличный парень, – продолжала Саган, – и будет тебе хорошим советчиком.

– Человек, если ты еще раз посмеешь утешать меня, я плюну на все и начну войну!

– Покорнейше прошу меня простить, матерь нации, – сказала Саган. – Итак, мы договорились?

– Да, – пробормотала Фхилеб Сер, снова принимаясь скулить: – О боже! О моя Вийут! О боже!

– Ты знаешь, что должна сделать, – продолжала Саган.

– Я не могу. Не могу! – воскликнула матерь нации.

При звуках ее голоса Вийут Сер, притихшая было, снова принялась корчиться и закричала, призывая мать. Фхилеб Сер отвернулась от объектива.

– Ты должна, – настаивала Саган.

– Пожалуйста! – взмолилось самое могущественное существо на планете. – Я не могу. Пожалуйста! Пожалуйста, человек… Смилостивься, помоги мне!

«Дирак, – приказала Саган, – давай!»

Достав из ножен нож, Джаред приблизился к существу, ради которого погибла Сара Полинг. Огромная личинка, привязанная к столику, извивалась и плакала. Ей предстояло умереть в одиночестве, вдали от всех, кто ее любил.

Не выдержав, Джаред расплакался. Сам не зная почему.

Подойдя к нему, Джейн Саган отняла нож. Джаред отвернулся.

Плач оборвался.

Часть вторая

8

Все началось с черных мармеладных орешков.

Джаред заметил их, изучая товар, разложенный на прилавке кондитерского отдела столовой станции «Феникс», и перевел взгляд дальше, больше заинтересованный шоколадными конфетами. Но затем его глаза сами собой снова возвратились к маленькой коробочке, отложенной отдельно от остальных разноцветных орешков, ссыпанных вместе в большой контейнер.

– Почему вы положили их отдельно? – спросил Джаред продавщицу, когда его взгляд в пятый раз вернулся к орешкам в желе. – Чем черные мармеладные орешки отличаются от всех остальных?

– Их можно или очень любить, или ненавидеть всей душой, – объяснила та. – И те, кто их ненавидит – а таких большинство, – терпеть не могут выбирать их из остальных орешков. А те, кто их любит, предпочитают брать отдельно целый пакетик. Вот потому я и держу их на прилавке особняком.

– А вы сами к какой категории относитесь?

– Я черные мармеладные орешки терпеть не могу, – сказала продавщица. – Зато мой муж в них души не чает. И, уплетая их, он специально старается дышать в мою сторону, просто чтобы меня позлить. За это я однажды спихнула его с постели. А вы никогда не пробовали черные мармеладные орешки?

– Нет. – Джаред почувствовал, как его рот наполняется слюной. – Но, думаю, надо попробовать.

– Храбрец!

Насыпав орешки в маленький пакетик, она протянула его Джареду. Взяв кулечек, он достал пару орешков, а продавщица тем временем пробила чек. Будучи солдатом ССК, Джаред не платил за покупки (сладости, как и все остальное, доставались солдатам бесплатно, за что службу в армии любовно называли «экскурсией в ад, все включено»); однако продавцы прилежно вели учет всего проданного, чтобы затем выставить соответствующий счет ССК. Капитализм проник в космическое пространство и весьма прилично здесь устроился.

Отправив орешки в рот, Джаред разгрыз их, после чего дал слюне донести вкус лакрицы до языка. Терпкий аромат, разлившись по небу, проник в носоглотку. Закрыв глаза, Джаред подумал, что вкус у орешков в точности такой же, какой он помнит. Набрав из пакета горсть, он набил полный рот.

– Ну как? – спросила продавщица, наблюдая за тем, с каким воодушевлением Джаред поглощает орешки.

– Восхитительно, – пробормотал тот, перед тем как отправить в рот новую пригоршню лакомства. – Просто объедение!

– Скажу мужу, что в его полку прибыло, – заметила продавщица.

Джаред кивнул:

– Нас двое. Моя девочка тоже их обожает.

– Замечательно, – сказала продавщица, но к этому времени Джаред уже отошел от прилавка.

Погруженный в размышления, он направился к себе в комнату. Сделав десять шагов, Джаред проглотил все то, что было у него во рту, потянулся за новой порцией и вдруг застыл на месте.

«Моя девочка?» – подумал он, и эта мысль оглушила его мощным ударом горя и воспоминаний.

Джаред согнулся пополам, корчась в спазмах, его вывернуло на пол. Откашливая изо рта последние непереваренные орешки, он вдруг отчетливо вспомнил имя.

«Зои. Моя дочь. Моя дочь умерла».

Кто-то тронул его за плечо. Джаред отшатнулся, едва не поскользнувшись на лужице рвотной массы. Пакетик с орешками выпал у него из рук. Он недоуменно посмотрел на того, кто к нему подошел. Это была женщина, судя по виду, офицер ССК. Она как-то странно посмотрела на Джареда, и у него в голове прозвучало короткое, резкое жужжание, похожее на человеческую речь, но только произнесенную с десятикратным ускорением. Этот звук повторился снова и еще раз, подобный двум пощечинам, полученным по внутренней стороне черепа.

– Что? – заорал Джаред.

– Дирак, – сказала женщина, – успокойся. Объясни, в чем дело.

Испуганный, растерянный, Джаред бросился прочь, натыкаясь на тех, кто шел по коридору.

Проводив взглядом удаляющегося нетвердой походкой Дирака, Джейн Саган посмотрела на черную лужицу рвоты и рассыпанные по полу мармеладные орешки. Увидев неподалеку кондитерский прилавок, она быстро подошла к нему.

– Так, – Саган нацелила палец в опешившую продавщицу, – говорите, что тут произошло.

– Этот парень купил у меня пакетик черных мармеладных орешков, – объяснила та. – Сказал, что любит их, и запихнул в рот целую пригоршню. Затем отошел на пару шагов, и его вырвало.

– Только и всего? – настаивала Саган.

– Только и всего, – подтвердила продавщица. – Я сказала ему, что мой муж любит такие орешки, а он ответил, что его ребенок тоже их любит, после чего взял пакетик и отошел.

– Он говорил про своего ребенка? – спросила Джейн.

– Ну да. Он сказал, что у него есть девочка.

Саган обвела взглядом коридор. Дирака нигде не было видно. Бросившись в ту сторону, куда он скрылся, Джейн попыталась связаться с генералом Сциллардом.

Дирак подошел к лифту как раз в тот момент, когда двери открылись и из кабины стали выходить люди. Пропустив их, он заскочил внутрь и лихорадочно нажал кнопку того этажа, на котором находилась его лаборатория. Только тут он внезапно увидел, что рука у него зеленая. Джаред отдернул ее так резко, что она со всей силы ударилась о стену кабины. Острая боль подтвердила, что это действительно его рука и он от нее никуда не денется. Остальные пассажиры лифта недоуменно покосились на Джареда. А женщина, которую он едва не ударил по лицу, отдергивая руку, взглянула на него с неприкрытой злостью.

– Извините, – пробормотал он.

Она, фыркнув, занялась тем, чем обычно занимаются в лифте, – уставилась на стену перед собой. Джаред последовал ее примеру и увидел в полированном металле размазанное отражение своего зеленого лица. К этому времени он был близок к панике, однако его не покидала решимость держаться до конца здесь, в окружении совершенно незнакомых людей. В настоящий момент общественные приличия пересиливали в нем смятение, вызванное утратой собственного «я».

Если бы Джаред, стоя в кабине лифта, хотя бы на мгновение задумался, кто он такой, его ждало бы ошеломляющее открытие – он не знает этого. Однако Джаред, как и большинство людей в повседневной жизни, не поставил под сомнение свою личность. Он понимал: в зеленом цвете лица и руки что-то не так, знал, что до лаборатории нужно спуститься на четыре этажа, и помнил, что его дочери Зои нет в живых.

Кабина лифта остановилась на нужном этаже; Джаред вышел в просторный холл. На этой палубе станции «Феникс» не было ни магазинов, ни столовых; это был один из двух этажей, полностью отведенных военной науке. Через каждые сто шагов стояли солдаты ССК, которые охраняли боковые коридоры, отходящие в глубь станции. У входа в каждый коридор имелись сканеры, которые снимали биометрическую информацию и образ головного мозга всех входящих. Если кому-то доступ в данный коридор был запрещен, вооруженный охранник тотчас же преграждал дорогу.

Джаред чувствовал, что у него должен быть доступ почти во все коридоры этого этажа, однако у него были сомнения, что его новое, незнакомое тело сюда пропустят. Он пересек холл, всем своим видом изображая деловитую озабоченность, направляясь туда, где, как ему было известно, находятся его лаборатория и рабочий кабинет. Быть может, к тому времени, как он дойдет туда, у него появится мысль, что делать дальше. Джаред был уже почти у цели, когда заметил, что все солдаты ССК, находившиеся в холле, повернулись и смотрят на него.

«Влип», – мелькнуло в голове.

До нужного коридора оставалось меньше тридцати шагов. Повинуясь внезапному порыву, Джаред побежал, поражаясь, насколько быстро его новое тело приближается к цели. По-видимому, к такой стремительности оказался не готов и охранник: он начал поднимать винтовку, но Джаред уже был рядом. Он с силой оттолкнул солдата. Тот, налетев на стену, сполз на пол. Не замедляясь ни на мгновение, Джаред пробежал мимо и бросился к двери в свою лабораторию, расположенную в семидесяти метрах дальше по коридору. Завыли сирены, повсюду стали захлопываться аварийные перегородки. Джаред едва успел перескочить через порог, отделявший его от конечной цели, как из стен коридора стремительно выдвинулись две створки, меньше чем за полсекунды наглухо закупорив отсек.

Добежав до двери в свою лабораторию, Джаред рывком ее распахнул. Внутри он увидел офицера ССК из отдела военных исследований и рраей. Дирак застыл на месте, пораженный тем, что в его лаборатории находится рраей, и сквозь пелену смятения проник острый как нож страх. Не перед самим рраей – страх был такого рода, какой бывает, когда тебя застигли за каким-то опасным, жутким и противозаконным занятием. Мозг Джареда лихорадочно заработал, тщетно пытаясь найти в памяти какое-то объяснение этому страху.

Рраей, покачав головой, обошел рабочий стол и направился к Джареду.

– Так, значит, это ты? – спросил рраей на необычно звучащем, но понятном английском.

– Кто? – еще больше растерялся Джаред.

– Тот солдат, которого сотворили, чтобы изобличить предателя, – объяснил рраей. – Но из этой затеи ничего не вышло.

– Я вас не понимаю. Это моя лаборатория. А вы кто такие?

Рраей снова покачал головой:

– А может быть, все же и вышло.

Он стукнул себя в грудь:

– Кайнен. Ученый, оказавшийся в плену. Итак, теперь тебе известно, кто я. Но известно ли тебе, кто ты?

Джаред собрался ответить и вдруг поймал себя на том, что не знает, кто он такой. Он стоял в оцепенении, раскрыв рот, до тех пор, пока несколько мгновений спустя не открылись аварийные перегородки. Женщина-офицер, которая пыталась обратиться к нему рядом с кондитерским отделом, шагнула в дверь, подняла пистолет и выстрелила ему в голову.

«Вопрос первый», – произнес генерал Сциллард.

Джаред лежал в лазарете станции «Феникс», приходя в себя от выстрела из шокового пистолета. В ногах кровати дежурили два вооруженных часовых ССК, а у стены замерла Джейн Саган.

«Кто ты такой?»

«Я – рядовой Джаред Дирак».

Он и без слов знал, кто перед ним; его МозгоДруг идентифицировал генерала Сцилларда, как только тот вошел в палату. МозгоДруг Сцилларда также без проблем установил личность Джареда, так что за вопросом генерала стояло нечто большее, чем простое желание познакомиться.

«Я приписан к десанту, размещенному на борту линейного крейсера „Коршун“, – продолжал Джаред. – Мой непосредственный начальник – присутствующая здесь лейтенант Джейн Саган».

«Второй вопрос, – продолжал генерал Сциллард. – Ты знаешь, кто такой Чарльз Бутэн?»

«Никак нет, сэр, – ответил Джаред. – А что, я должен знать этого человека?»

«Возможно, – уклончиво произнес Сциллард. – Мы обнаружили тебя именно в его лаборатории. В той самой лаборатории, которая, как ты сказал рраей, является твоей. Отсюда можно предположить, что ты считал себя Чарльзом Бутэном, по крайней мере в тот момент. А по словам лейтенанта Саган, когда она незадолго перед этим обратилась к тебе, ты не откликнулся на свою фамилию».

«Сэр, я действительно помню, что в какой-то момент засомневался, что я – это я, – подтвердил Джаред. – Но я не могу вспомнить, будто считал себя кем-то другим».

«Однако ты пришел прямо в лабораторию Бутэна, хотя до этого никогда в ней не бывал, – настаивал генерал. – И нам известно, что ты не запрашивал через МозгоДруга план отсеков станции».