Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ собаки в ходе вещей? В мире, где люди в муках проживают свою жизнь, где они меньше, чем предметы, где они становятся бременем, когда от них нет пользы, так почему кто-то должен лить слезы о судьбе собаки?

Не морочьте себе голову – никто не льет слезы по собаке.

Никто не знает, какая прорва собак умирает каждый день. Они умирают в этот вот момент, умирают тысячами, игнорируемые всеми, неоплаканные: собаки голодают, собаки тонут, собак бьют, собак усыпляют.

Вы не оплакиваете даже умирающих представителей своего, человеческого, рода, которые умирают таким же образом – младенцы голодают, дети тонут, взрослых избивают, стариков подвергают эвтаназии – было бы неприлично оплакивать умершего Сириуса, поскольку вы и о людях не горюете.

Но бедняга Сириус не заслужил смерти. Он не делал ничего плохо, только честно выполнял свой служебный долг. Он смотрел на мир чистыми глазами, часто дышал, размахивал хвостом, его намерения были честны, он ждал только одного – любви, а получал насилие.

Представьте ребенка, которые бежит к вам, он распахнул ручонки, он улыбается. Он смеется от счастья при виде вас. Он вас любит, и вот подбегает к вам в восторге. Он в шаге от вас, он чуть подпрыгивает, чтобы вам удобнее было подхватить его, прижать к груди, закрутиться с ним на одном месте, чтобы он в радости откинул назад голову.

Но вы не берете его на руки, вместо этого вы ударяете его по лицу. Отвешиваете пощечину. И на лице ребенка, который еще даже не почувствовал боли, уже нарисована короткая и всеобъемлющая неспособность понять, что же случилось. Он не может поверить, что вы это сделали. И он разражается плачем.

Вы тогда ударили его в первый раз.

Потом как-то раз вы подняли его на руки, убедили, что он вас неправильно понял, сказали ему, что это произошло случайно, и отправили играть. Он идет неуверенно и медленно, возвращается в мир, который знал раньше, мир безопасности и радости, в которых он жил, пока вы не ударили его.

В конечном счете он забывает о той пощечине. Прошел, может быть, год, и потому, когда он в один из дней приходит к вам, он смеется, руки у него раскинуты, он никак не ждет, что вы сделаете это снова.

Теперь вы делаете это жестче, ударяете его в живот, но прежде чем он успевает надлежащим образом оценить случившееся, вы поднимаете его на руки и прижимаете к груди – именно этого он и хотел. Вы крепко прижимаете его к себе и крутитесь с ним на месте, и вы смеетесь, как должен был бы смеяться он, а когда вы наконец опускаете его на землю, вы с любовью треплете его по голове и отсылаете к его игрушкам.

Ему больно, но он не связывает это с вашим поведением. Он еще совсем маленький, он не понимает глубины вашей жестокости.

Даже вы этого не понимаете.

Когда вы видите его в следующий раз, вы любящий отец. Вы такой дни, недели, месяцы, значит, удар в живот не должен был случиться. Это нечто такое, что не может случаться, когда вы такой любящий отец.

Вот где он. Стоит к вам спиной. Он радуется чему-то такому, что никак не связано с вами… может быть, он смотрит, как играет его щенок. Вы подходите к нему и сильно пинаете под зад, отчего он падает на живот, раскинув руки. Прежде чем он успевает повернуться, чтобы увидеть, что случилось, вы уходите. Ему, наверное, четыре или пять.

Когда вы продолжаете так вести себя с ним, он превращается в грустного ребенка, он обнаруживает, что любить мир трудно. Да и с чего ему любить этот мир, если в нем есть такие ужасные стороны? Насилие, которое невозможно предсказать, которое ничем невозможно искупить, разъедает душу.

Он становится несчастным взрослым, окружающие считают его трудным человеком, но поскольку человек есть такая сущность, которая умеет приспосабливаться к окружающей среде, он находит способы уживаться с миром, пусть и безрадостно.

А теперь представьте щенка, воспитанного подобным образом. Он сильный, живой, крупный для своего возраста, и потому собаковод сажает его на одну сторону вольера, в котором появился на свет его помет. Одного за другим обследуют его сестер и братьев. Этот дохляк, и ему вмиг откручивают голову и кладут рядом с нашим щенком. Следующая – сучка, и ее оставляют для другого вольера. Этот щенок силен, но пока еще не так, как наш, а потому и этому откручивают голову, его завывания смолкают. Трех, четырех щенков его помета кладут рядом с ним. Он обнюхивает их, не понимая, куда исчезла их игривость, ждет, когда помощник собаковода унесет его братьев, чтобы перемолоть их на корм.

Когда собака маленькая, к ней нужно проявлять доброту. Так же как ни один мальчик по доброй воле не побежит, раскинув руки, к человеку, который встречает его тумаком, сначала нужно установить между ними связь в виде любви. Мальчик должен любить вас, доверять вам, бежать к вам сломя голову. Когда есть любовь и доверие, можно начинать его воспитание.

Вы теперь знаете, как это действует, представив себе дурное отношение к мальчику. Скажите по-честному, ведь вам легче слышать историю про третируемого мальчика, чем историю про собаку. С вами тоже плохо обходились в детстве, и вы научились вообще не переживать за людей – ведь именно они, в конечном счете, источник всех страданий. А вот собак вы всё еще можете любить, и вы не хотите, чтобы вам рассказывали истории про их страдания.

На долю Сириуса выпало немало жестокостей в ямах Бессердечного Гарольда Смайка. Он был подобен этому мальчику – с широко распахнутыми глазами, любопытного по своей натуре, радующегося миру, – которому тоже демонстрировали жестокость.

И всё же Сириус отличался от того мальчика.

Собаки отличаются от людей тем, что они никогда не ищут способа поладить с миром. Они никогда не учатся. Они с меньшей вероятностью теряют способность радоваться. Они сохраняют свою веру. Каждая пощечина подобна первой, каждый удар – обескураживающее потрясение, каждый пинок – предательство. Ребенок, становясь мужчиной, научается предвидеть произвольные проявления агрессии. Он готовит к этому свои защитные рефлексы. Собаки глупы и беззащитны. Ударь собаку – и она подожмет хвост и убежит, а потом вернется за следующим ударом. Ущипни ее, и она позволит тебе сделать это еще раз. Вы можете избить собаку до полусмерти, а она снова вернется к вам, помахивая хвостом.

В конечном счете она убежит, в этом нет сомнений, но потом вернется за наказанием. Вот какое это существо. Если ему потребуется дать выход собственной жестокости – а никто не может гарантировать, что такого не случится, – то он обрушит ее на других. Уложите собаку-приманку и дайте команду, и собаки, годящиеся для насилия, будут такими же жестокими по отношению к ней, каким вы были для них. Вот почему жестокость необходима при подготовке бойцовских собак – это разновидность поведения, какую вы насаждаете в них собственным поведением, чтобы они могли воспользоваться ею в бойцовских ямах.

Они переносят собственную боль, они берут ее внутрь, но, хотя они могут рычать и щелкать зубами, если вы достаточно неторопливы и терпеливы, они позволят вам потрепать их по голове, погладить, взъерошить на них шерсть. Они лизнут вас в лицо, они будут перекатываться на спине, чтобы вы почесали им живот. Вы воспользуетесь их доверием, чтобы еще раз сделать им больно. Вы используете это доверие, чтобы причинить им боль еще раз, а потом смеяться по этому поводу.

Бедный Сириус.

Господин направил Огниво на него в целях самозащиты, холстовина в нем удаляла пса из существования, изымая его из материального царства. И разве это не было актом милосердия?

Он был хорошим псом, радовался, когда мог, терпел свои боли. Его использовали, не заботясь о его чувствах. Господин сотворил его, как инструмент, воспитал его в бойцовских ямах, продал его в рабство. Он переходил от старого владельца к новому, его использовали то для одной цели, то для другой. Поскольку он знал этот мир, то, получив свободу, прилепился к Натану Тривзу, мальчику, который получил не меньше пощечин, щипков и пинков, чем Сириус.

Он не заслужил смерти. Натан не заслужил использования в Огниве, а Сириус не заслужил смерти от этого творения. Мальчики и собаки не заслужили такого жестокого обращения.

Но кто получает то, что заслуживает в безбожном мире?

Вы получаете?

А что с мертвецами? Какова их судьба?

Это зависит от того, чей вы. Покойники Господина Мордью отправляются куда хотят, некоторые становятся призраками, некоторые – представлениями о самих себе, третьи вообще превращаются в ничто.

У Господина не было нужды в покойниках, и они свободны от него. Покойники Госпожи Маларкои живут с ней в ее небесном раю. Она принимает их – платят они ей за это своими второрожденными детьми, оборудует для них счастливые места. Там они живут с ней вечно, нравится им это или нет.

Что же касается смерти Натана? Он должен стать Господином Черноводья, так называемого Города Мертвых. Те, кто при жизни был жертвами жестокости, отправляются в это затопленное место и там требуют возмездия от их Господина.

Ворота Черноводья вскоре откроются. Его жители соберутся на улицах, встанут плечом к плечу. По команде Господина они вернутся в мир и будут исправлять свои грехи.

Сириус будет рядом с Натаном во главе своей армии, и кто знает, что он сделает дальше?

Приложения

8.7912.22 – Копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Амбрин Проуз[129]129
  Эта кличка-фамилия переводится с английского как «Проза».


[Закрыть]; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

[отсутствуют обложка и страницы]… она всегда была. [l/b][130]130
  Line break – перенос строки.


[Закрыть] И всё же, даже без нее и ее несомненной ловкости в этом процессе, я делаю успехи – они, конечно, будут говорить, что я работаю слишком медленно, но так оно всегда было. [l/b] ***¹ [l/b] Я гляжу на выражения их лиц и смеюсь – они напоминают разбойников. Я чуть ли не виноватой себя чувствую. Может быть, я преувеличиваю. [l/b] Искролинии [?] рекламного маляра с вершины Горы. [l/b] Полезно – площадь города на многое тут рассчитывать не приходится. [l/b] На заднем плане сотни фениксов. [см. табл.]²

[оборотная сторона страницы]³ мальчик наблюдает за мной. Я уверена, он наверняка знает, что будет дальше. Не может он знать. Или может? [l/b] Атмосфера последних дней невыносима. Его отец скрипит, свистит и кашляет, пока кулаки у меня не начинают сжиматься, а Натан только пялится на меня. Его громадные глаза – уверена, что он знает. [l/b] Я отправила его в Цирк. [l/b] как раз вовремя? [l/b] ***⁴ [l/b] Время еще было, но столько всего нужно отследить: сегодня гораздо яснее и овеществление более надежное, не так чтобы зрелище, но очень близко. Может быть, оно всё так, потому что так и должно быть, или я просто споткнулась, попав на территорию необычной уязвимости, этого я пока не знаю. Может быть, это воздействие Искролинии – эта линия была очень мощной. Как бы то ни было, возможность положить маркер имелась! Не могу в это поверить даже сейчас, когда это пишу. До иссякания энергии я имела возможность приходить и уходить, будучи постоянно привязанной к этому якорю. Это гораздо легче. Облегчение невозможно описать. Я думаю, это может сработать. Уверена. Если известна локация, то нужно просто приложить усилия. Нужно время. Жертва. Всё это у меня есть. Так что я абсолютно уверена – я смогу это сделать. Оно того стоит. Всё оно. Долгий путь назад. Мне плохо от этой мысли. Всё, что я сделала. Всё, что я делаю. Всё, что я сделаю – всё снова будет в порядке. Лучше, чем в порядке. Даже для него. Я достала иголку, проложила первую жилку из более темного лоскута, вставила в нее нить, завязала узелки на входе и выходе из местного времени. Держится. Я чуть ли не жду, что эти слова выцветут, когда я их напишу. Держится. Будто сама страница знает, что это ошибка. Держится. [l/b] держится [l/b]⁵

[страница обесцвечена c лицевой и оборотной сторон, влага, плесень, всевозможные незавершенные царапины пером, когда чернила не стекали надлежащим образом, никаких видимых (или не сделанных?) удобочитаемых отметин]

Как я должна работать в таких условиях? Я всё время думаю о доме в Торговом Конце – там, по крайней мере, будет сухо. Его кашель. Запах. Мальчик оплакивает его. Его глаза проясняются, когда он размышляет над планом его спасения; его губы проговаривают всё это – куда он пойдет, что будет делать. Чтобы спасти отца. [l/b] Я собираюсь вскоре покончить со всем этим. [l/b] Из оставшихся вариантов его спасет только один, но его драгоценный отец не опустится до этого. Я приглашала к нему женщину, но он категорически возражал. Если он не сделает этого, то какой выбор останется? Спрячешь мальчика, Себ сразу начнет искать, убежишь, он тут же бросится в погоню: в любом случае Натан пострадает раньше. Его единственный шанс – дать себе время. Это означает направиться напрямик в Особняк. Усыпить их бдительность. Это придало бы ему максимум уверенности. Держать там Ната достаточно долго, чтобы я успела сделать свою работу. Если бы у меня было немного [нечитаемо: **асе возм. «peace», возм. «pace»[131]131
  Сохранившийся конец слова «**ace» может быть последними тремя буквами слов peace (мир) и space (космос, пространство).


[Закрыть] ]. Мне нужна тишина, по меньшей мере. Слава богу, волны топят всё это. [l/b] Я чувствую, приближается шторм. [l/b] *глаз*

¹ [Пояснение] Есть изображение – похоже на глаз, но корявое. Это не ошибка осведомителя; я просмотрела наскоро – я была осторожна! Не падайте в обморок – и оно появляется повсюду. Понятия не имею, что оно такое. На будущее: *глаз*

² [Примечание] Она ведет очень строгий учет. У нее есть нечто похожее на сетку двойного ввода.

³ [Примечание] Новые чернила; более аккуратный почерк.

⁴ [Пояснение] Иное изображение – полубессистемное, решетка – по всему тексту, как и глаз. На будущее: #сетка#

⁵ [Пояснение] Крупными нацарапанными буквами.

8.7912.23 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Хизер Проуз; [*8.7912.23 разрешения] в работе.

[на странице пассажи с густой правкой, пассажи на полях, палимсестные диаграммы и пр. Возможно только интерпретативное прочтение текста.]¹ Рабочее допущение: присутствие ЗДЕСЬ мертвого тела Бога оставило пустоту в структуре ТАМ, и это ЗДЕСЬ, поскольку оно существует ТАМ, является достижимым из ЗДЕСЬ (если конкретно – Мордью, если конкретно – трущобы, чем ниже, тем лучше) посредством взаимосвязки или междутрещины (ни одна из этих метафор не работает – есть натяжение и есть расслабление в границах, что отсутствует в обоих словах), и причиной всему Божья Плоть. Простым языком, тело Бога здесь ЗДЕСЬ и там ТАМ, а расслабление есть то, что позволяет маркеру (вместо маркера я теперь, после некоторых размышлений, использую слово «якорь»), который и осуществляет соединение. Требуется больше Искролиний, чем я когда-либо использовала – я думаю, что доставить что-нибудь из других мест ЛЕГЧЕ, чем держать маршрут открытым (подумайте о рыбалке – легче вытащить рыбу из воды, но очень трудно прорыть туннель в пруд и держать его открытым). Впрочем, это очень захватывает. Нужно переключить внимание с собрания генеалогических данных на раскрутку силы. Тут еще много есть над чем поработать. Но в некоторых отношениях это легче по мере его угасания. Раньше дела обстояли так, будто он постоянно затаскивает в себя ЭТО. Теперь это стало трудновато. Натан, его я пока не чувствую. Надеюсь, что и не придется. Погода – непрекращающийся дождь. До Торгового Конца никак не добраться – даже если расстояние всего несколько футов, разве что до Стены, а расстояние ТАМ… не расстояние… ПЛОТНОСТЬ! Даже это слишком много. Придется с этим заканчивать. Как долго еще? [по правому полю: уравнения] Скоро? Или годы? В какой-то из дней, определенно². [вдоль верхнего поля: последовательность стилизованных лягушек, нарисована, чтобы возникла мысль об одной лягушке, прыгающей по странице – поверх этого другими более светлыми чернилами: слова написаны, потом вычеркнуты] [вдоль нижнего поля: отметины ожогов.] [на другой стороне листа] #штриховка#³ [l/b] Очень занята, несколько ценных, The Regular⁴, некоторые зачищены в Грязь. Натан всё время парит где-то рядом. Отец – молчит. Оно уже работало прежде. ВСПОМНИТЕ. Оно может всегда работать. ГРЕБАНАЯ КУКУШКА. В любое время. Всё равно что пальцами щелкнуть. ЗАПОМНИТЕ ЭТО ВРЕМЯ!!! [l/b] Это так трудно. Мучительно. [l/b] Лучше забыть. [l/b] Много с чем работать. Могу предвидеть конец. Если вы имеете в виду такой конец, то приемлемо всё. [l/b] Я помню северное сияние, которое осветило ночное шоу в Зимнем Дворце. Они опробовали то же самое и в Доме с цветным стеклом и рваной бумагой, но в сравнении – это просто ничто. Случаются дни, когда у меня болит голова. Из ниоткуда: за моими глазами и в мои зубы. Мне нужно лечь, но, с другой стороны, хорошо было, когда спала днем, а просыпалась после полуночи, головные боли начинаются, когда появляется свет, так что боли не было. Они были прекрасны там, наверху, двигались под беззвучную музыку. [l/b] Здесь Грязь делает что-то подобное. ОН растет и уменьшается в размерах в своих покоях, а Грязь реагирует. Сегодня у меня болит голова, и сегодня боль будет сильная. [l/b] [другими чернилами] *глаз*⁵

¹ [Примечание] Приношу извинения за то, что тревожу ваши деликатные чувства! Шутка – другого способа нет. Скользкая это работенка.

² [Примечание] Я написала это яснее, чем следовало бы. Есть масса интерпретаций. Если вам в радость вернуться и проверить мою работу, то я искренне буду вам благодарна. Я думаю, всё это выдержано в правильном духе – надеюсь, вы согласитесь. Я не толкователь, но есть ли в данный момент такая нужда? Я знаю, ваш ответ – да, есть. Я попробую налечь еще раз, вложив больше сил.

³ [Примечание] Счастлива воспользоваться этим.

⁴ [Пояснение] Подчеркивание в оригинальном тексте. Она сделала это несколько раз, каждое следующее подчеркивание жирнее предыдущего. Мимеограф позволяет мне добавить только одно подчеркивание.

⁵ [Примечание] Это тоже.

8.7912.25 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Амбрин Проуз; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

<ИЕРАТИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ УТВЕРЖДЕН – для получения доступа свяжитесь с архивариусом>

¹ [вставка – выдрана – между стр. 9/10 и стр. 11/12 предмет родительского каталога, неловко сложено в восьмушки, потрепано – на правой странице реклама (текст: «Бомон Бекон» с изображением: стилизованная свинья стоит на задних лапах, держит кусок мяса в каждой руке/свиной ножке, улыбается, соломенная шляпка с ленточкой вокруг, с девизом: нечитаем, порвано – возможн.: Попробуй меня, я такая вкусная!) оборотная сторона: лист/абзацы, графит, другой почерк] ВНУТРЕННИЙ ГЛАЗ [l/b] [оккультный знак: бык] [оккультный знак: рассвет] [оккультный знак: падшая королева] [l/b] Линза Левиафана окровавленная² [l/b] вниз и внутрь, ближе, вниз и внутрь, ближе, вниз и внутрь, ближе

(повторы-на-губах) [l/b] указатель, звон, слой; указатель, звон, слой ПРОЛИСТАНО [l/b] УЗСУЗСУЗСУЗС³ [повторяется до конца поля и дальше] [l/b] в высшей точке – АВАРИЙНОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ [размечено] Искролиния [ниже, блокнотным почерком] [l/b] [оккультный знак: скрещенные руки] [оккультный знак: лунный восход] [оккультный знак: черные дрозды в полете] [l/b] БЕСПОЛЕЗНОЕ [l/b] [116 пометок числовых вычислений на нескольких строках, последний знак обрывается и след от пера] [l/b] этот идиот использовал не тот оккультный знак [блокнотным почерком] [оккультный знак: трехрукий] [стрела, соединенная с оккультным знаком: скрещенные руки] [l/b] УЗСУЗСУЗСУЗСУЗСУЗС [l/b] [нижний край оторван и опален]

¹ [Примечание] Я предостерегла «Каталоги Хейли-Бет Павел» касательно HIP – он в ожидании стука в дверь. Фактически вы не сможете это прочесть, пока… неважно!

² [Примечание] Пятно Палеологического собора? В этом есть смысл. Попрошу рассмотреть подробнее.

³ [Примечание] Если это оккультный замах на интраскоп – если откровенно, то чем еще это может быть? – то с этим еще придется повозиться. Но впечатляющая поправка при том условии, что она работает от первых принципов – как вы считаете, ее можно убедить присоединиться к Хейли-Бет? Может быть, стоит попробовать?

8.7912.26 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Амбрин Проуз; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

[один пассаж более мелкими буквами, начертанными тонким пером] Этим утром я вышла прогуляться. Натан ушел рано, и я последовала за ним. Не знаю почему. Я держалась на расстоянии. Этот чертов колокол звонил, шел дождь. Я думаю, он услышал меня, потому что остановился, я отвернулась, чтобы он не увидел моего лица. Над стеной два феникса поднимались в небо по спирали, из их машущих крыльев выходили искры, шеи тянулись к облакам. Они остановились высоко, словно умерли в воздухе, они крутились, вращались, словно привязанные друг к другу. Они упали вместе. Прежде чем они упали на Стену, я отвернулась, а Натан ушел дальше. Он стоял в конце Конюшенных Рядов на углу, смотрел куда-то в сторону. Он не двигался. Сердцем я хотела, чтобы он вернулся – сама не знаю почему. Это должно быть сделано, но сердце не принимает аргументацию такого рода. Всё к лучшему, говоришь ты ему. Это единственный способ, говоришь ты ему. Но сердце подобно глупцу – оно не понимает. Оно не слушает. Оно просто болит. До самой шеи. В руках. В глазах. Я сделала два шага к нему, подошла, чтобы его взять. Когда ребенок плачет, ты берешь его на руки, и не имеет значения, что ты думаешь. Вот что я хотела сделать, но после двух моих дурацких шагов он пошел дальше. Есть куча всякой всячины, которая когда-то была чем-то, а теперь превратилась в ничто¹, и он обошел ее и двинулся дальше, а потому я перестала его видеть. Это заставило меня остановиться. Я чувствовала желание убежать, чтобы мои глаза снова могли видеть его. Но я не существо сердец, и глаз, и ног – я существо мыслящее. В первую очередь. Я смотрю внутрь. Разум. И я думаю, что именно поэтому я могу позволить ему уйти. Именно поэтому, я думаю, что смогу сделать необходимое – с Натаниэлем, – когда придет время. Потому что я знаю, что именно должно быть сделано. Содрать гипс. Свернуть шею курице. Прижечь рану. Нажать на спусковой крючок. Сердце возражает, нервы сдают. Но ты так или иначе сделаешь это. Потому что: а какая альтернатива? Ухудшение ситуации. Бесконечный цикл страданий. Инфекции и гангрена. Натан пойдет к Себастьяну, и Себастьян научит его, а пока он будет стоять спиной, я вытащу коврик из-под их идиотских ног – всех их, – а потом изменю всё к лучшему. Дождь никогда не проходит. Фениксы умирают. Я в трущобах. Люди приходят. Моя любовь катится к чертям. Натан. У меня в груди такая боль, будто оттуда вынули сердце. Голод состоит из слез и удушья. Но я смотрю внутрь, и здесь-там есть всё – все возможности. Внутри есть мир. Внутри есть будущее. Внутри – это там, где я, и когда оно закончится, я вычищу оттуда всю разложившуюся плоть. Я вычищу рану. Я ее перевяжу, и все эти дураки… Будет поставлена точка. Они будут восстановлены. [l/b] Когда я вернусь, там будет очередь – я заставляю их подождать².

¹ [Примечание] Одна из Хейли-Бет Авангарда (не уверена, что вы ее знаете: Хаммураби?) докладывает, что это гнездо осведомителя. Вполне возможно, что он и сделал запись? Это может быть полезным, как перекрестная ссылка. В любом случае оно стоит временны́х затрат Каталога. Если вы согласны, не могли бы послать запрос? Павел знает, где находятся формы.

² [Пояснение] Одна из немногих страниц, не поврежденных грязью. Может быть, это совпадение, но это может указывать на то, что названная страница считалась особенно важной, а потому она и сохранилась в чистоте. Стопка бумаги сверху донизу пропитана кровью, но обычно ее это не волнует. А вот противоположная ее сторона чиста. Потому что она не хочет запутывать текст? Это один из наиболее человеческих пассажей – возможно, она это понимает? Не думаю, что она выдумала процесс, возбужденный комитетом (хотя она и имела некоторый доступ в будущее через холст?). В большей степени для напоминания себе? В любом случае это свидетельство против? Тем более важно, потому что тут есть перекрестная ссылка в случае, если кто-то будет оспаривать. Пожалуйста, Амбрин, сделай запрос на сей счет. Я бы это сделала, но я уже перебрала мою квоту, а они работают по правилам. Можешь ты одарить их одной из своих улыбок? Договорились? Очень прошу и пр. Если подлинность вышесказанного будет оспорена в суде, ее адвокату следует знать, что мы перестраховались в ее интересах. Неужели высосанное из пальца свидетельство может быть значимее непреложного факта – «посмотри на меня, всё сказано и оправданно». Эта подпорка поможет обеим сторонам.

8.7912.42 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Амбрин Проуз; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

¹ [предыдущая страница осталась пустой, анализ загадочного проступающего текста выше компетентности этого переписчика, экспертиза запрошена у Кодов]² Я только-только успела закончить сбор Искролиний, а он уже тут как тут. Теперь очевидно, что план состоит в том, чтобы вынудить мою руку, но я этого не поняла, когда увидела лицо Натана. Урок по восприятию происходящего как должное. Если Себ не принял Натана сейчас, когда тот достаточно слаб, чтобы покориться – игра в долгую, – значит, Натан для чего-то вскоре понадобится ему в хорошей форме. Не довела ли она его своими устрашениями до какого-нибудь скороспелого решения? Неужели он собирается нанести решительный удар, несмотря на все противопоказания? Натан нетерпеливый? Это означает образование, означает ингибирование, означает Запретитель, означает, что Натаниэль мертв, а значит, Натан сильнее. Горит. [l/b] Мне нужен Натаниэль. Он мне нужен, и я хочу его живым, но есть опасность, что Себ может его убить, а я не могу пойти на такой риск, потому что тогда Натан будет принадлежать ему. Я не могу рассчитывать на то, что Натаниэль сумеет меня защитить. А потому мне придется пойти на это. Использовать вместо всего Божью Плоть. Но сколько мне отведено времени? Всё уже складывалось! Почему сейчас? [l/b] ПОТОМУ ЧТО всё складывалось. ПОТОМУ ЧТО якорь. ПОТОМУ ЧТО вена. [l/b] Не следовало мне торопить события. Или нужно было отправить мальчика раньше. Я дала ему время ровно для того, чтобы он начал реагировать. А может быть, это холстовик – разрешает мне сделать прорыв, знает, что я на это соглашусь, подстрекает меня показать ему мой почерк. И я позволила себе поддаться на подстрекательство. Довела себя до хвори. И всё же контратака всегда была и будет, и теперь мой черед. Переформулировать, реорганизовать. Сопротивляться. А Порция – кто знает, что у нее на уме? Если она всё еще в игре. Это всё еще называется игра? Прежде так казалось. В этом было какое-то наслаждение! И чувство товарищества. Теперь не осталось никого, кроме разве ТРУПА-НА-ВЫДАНЬЕ. И игры, от которой никак не отказаться, ставки слишком высоки.

¹ [Примечание] Если это писалось с намерением польстить, то нужно было приложить побольше усилий! С учетом того количества форм (к этому прилагаются предшествующие для вашей информации), которые потребуются. Как бы то ни было, я улыбнулась одной «из моих улыбок» и отправила запрос в соответствии с пожеланием осведомителя, но никакое количество изящных благодарностей ни на йоту не продвинет дела на земле. Надеюсь, доброе дело хотя бы отчасти будет продвинуто, но полевая практика состоит в стирании IT записей перед постановкой новой цели для минимизации сбоев при перегрузках. Возможно, система удалила всё, что было не из этого блокнота, хотя мы и возражали. Может быть, Хаммураби решила НАВЕСТИ ПОРЯДОК, как я предполагаю. Как бы то ни было – я согласна: 12.16 представляется мне ключевой секцией с юридической точки зрения. Никто не может быть одновременно лишенным сана полубогом и потенциальной Хейли-Бет (если только ты не знаешь будущего). Может спасти ее от дыбы или привести на нее.

Не убивайте меня, но я обращаюсь с просьбой о связи с разъездным судом Авангарда. Для нас обеих. Я хочу слезть с этой виселицы. И последнее: не могли бы вы из состраданий размещать свои замечания в квадратных скобках [Примечание], а не как дополнение к описанию? Когда я просматриваю примечания в поисках ваших, они не сразу попадаются на глаза, потому что вы оставляете их там, где они не должны находиться. Всё это печатается уставшими пальцами. Я уже просила об этом.

² [Примечание] Еще бумажная работа. В поле нет никакой бумажной работы… Шутка. Вы знаете, я ненавижу конфронтации, а потому стараюсь заранее снимать напряжение.

8.7912.44 – копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями и анализом обстоятельств); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Хизер Проуз; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

¹ [состояние: см. скан] Разочаровывающая ночная работа. Прогресс, достигнутый на прошлой неделе касательно манипуляции весь сведен на нет. ВНУТРЕННЕМУ ГЛАЗУ не хватало фокусировки, и я думала, всё дело в этом, но теперь чувствую, что виновато было внешнее воздействие. Посмотрела, куда направлен якорь, чтобы найти полную реверсию состоянию холста. Первое допущение: отказ якоря, чрезмерная вера в метод, но вторичные маркеры всё еще на передней линии. Второе допущение: приближение приливного наката, но на дальних образцах никаких указаний на это нет. Третье допущение: естественная реверсия холста, однако такая реверсия в маркированном диапазоне неравномерна. Четвертое допущение: вмешательство холста. Думаю, он чувствует нарушение его телесного пространства. Ощущение это контринтуитивное, поскольку он мертв, но оно не учитывает неполную синхронизацию холста и материального царства. Все мои траты зависели от нейтральной экспериментальной среды. Если четвертое допущение верно, то мне придется при каждом входе усиливать СЛЕПОТУ. Значительные последствия для ресурсов и источников Искролиний. Жалею, что столько времени отдала Грязи – могла бы каждый день прожигать меньше линий и спасти работу. Теперь придется израсходовать не одно поколение на заклинания, которые их не требуют. Или питать множество низкосортных линий, чтобы предотвратить избыточность. Может быть, небольшое облегчение – вся эта отчетность². [На обратной стороне] И все эти усилия ради того, чтобы сохранить такую мелочовку. Не допустить повышения моей температуры не должно быть делом таким же трудным, как это, с учетом всех сквозняков. Если бы я умела делать половину того, что делает Порция, или хотя бы одну десятую, то я бы построила склад для их хранения, но поскольку я такая, какая есть, мне приходится расходовать ценное время ГЛАЗА, продвигая детородных и отказывая всякой швали, а еще больше времени уходит на квалификацию отобранных. Оно того стоит, конечно. Даже учет отходов, на это отводится комната на год, может, на два, при прежней скорости, и даже шесть месяцев, если есть сопротивление холста. Я не могу тратить на сбор больше времени, чем трачу сейчас, но сарафанное радио приносит мне новые источники, а потому, если я буду использовать их с умом, то смогу минимизировать возвраты. Я знаю, что я сказала, но якорь был таким прорывом. Я думаю, он был НАСТОЯЩИМ прорывом. Уж лучше пусть холстовик действует против меня, чем якорь окажется пустой надеждой. Я чувствую, что приближаюсь. Когда я там, возникает ощущение правильности, и холст знает. Я учусь его читать. Он бы назвал это мистицизмом, выдаванием желаемого за действительное, но там нахожусь я, а не он. А чего он вообще добился в жизни? Ничего самостоятельно он не добился. Одно везение… Да и бог с ним. Я знаю не хуже его, что если он просто встанет и стряхнет с себя все эти невзгоды, то я никогда не перестану улыбаться. Если ты можешь прочесть это из тех глубин, в которых скрываешься: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ТЫ, ИДИОТ. Зачем ты вынуждаешь меня делать это? Я должна избавиться от червей; Я должна слушать тебя. Ты знаешь, что они делают? Ты не можешь чувствовать стыд? Помнишь Балкон Явлений? Беседку? Полпенсовый Мост? Возвращайся ко мне, и мы возьмем этого мальчика – поднимем всё с это из воды³. Пожалуйста, Н! Пожалуйста! Он это не прочтет. Я найду вход из холста и заставлю его. Я позволю тебе выиграть! Обещаю.