Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 341 страниц)

Глава VIII

Рудницкий открыл глаза и заморгал, пытаясь настроить зрение. Он лежал на удобной кровати, постель пахла чистотой, а холодный компресс на лбу свидетельствовал о том, что кто-то о нем позаботился. Больница? Мужчина со стоном приподнялся на локтях и огляделся: кирпичные стены, старинная мебель, свеча вместо керосиновой или газовой лампы. Анклав. Он все еще в анклаве.

Какая-то тень отделилась от стены, алхимик ощутил аромат гардении и кедра.

– Подожди, помогу тебе сесть, – сказала Анастасия.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего особенного, – вздохнула девушка. – Вы узнали символы, а потом соответствующие им звуки. Ну и начали наслаждаться ими, повторяя, как маленькие дети плохие слова. Это моя вина, я должна была вас предупредить, забыла, как они могут влиять на слабые умы.

– А ты? А ты что-то увидела? – спросил он, игнорируя упреки.

– Конечно, – сухо ответила девушка.

Она подложила под спину алхимика несколько подушек, помогла ему удобно устроиться.

Лишь сейчас Рудницкий заметил вторую кровать с противоположной стороны комнаты. На ней лежал беспомощный Самарин с закрытыми глазами, на его лице застыла гримаса смертельной усталости.

– Что с ним?

– Ничего с ним не будет, но нужно время, чтобы пришел в себя. Было бы хорошо, если бы ты использовал свои лекарства. Если, конечно, есть что-то, соответствующее такому случаю.

– А конкретней?

– Истощение, повреждение голосовых связок, кровотечение в горле и во рту.

– Что-то найду, – пробубнил алхимик. – Подай мою сумку… Это должно остановить кровотечение, – сказал он, уже перебирая флакончики.

– Что это? – недоверчиво спросила Анастасия.

Рудницкий вытащил небольшую бутылочку из гиалитового стекла, понюхал крышку.

– Еще свежее, – довольно заявил он.

– И? – подталкивала его девушка.

– Это спагирическое лекарство…

– Я знаю это название. Достаточно перечислить состав.

– Шалфей, подорожник, тысячелистник, экстракт цикория, порошок из черного обсидиана, ягоды красной калины…

Анастасия небрежно отмахнулась.

– Не отравишься.

– Ну, спасибо! – рявкнул Рудницкий. – Будет меня тут поучать двадцатилетняя… – Он замолчал, вспоминая, кем является Анастасия.

– Я занималась алхимией, когда твои предки еще прыгали по деревьям, – спокойно ответила она. – Пей уже!

Мужчина послушно сделал глоток горькой микстуры и прополоскал рот водой.

– Дашь это Сашке, хорошо? – попросил он.

– Дам, а сейчас спи. Ты должен отдохнуть.

Рудницкий открыл рот, чтобы сказать, что думает про отдых в анклаве, но промолчал, наткнувшись на взгляд Анастасии.

– Вам ничего не угрожает, – заверила девушка. – Солдаты забаррикадировали вход в каменицу, а я установила несколько… ловушек. Но так или иначе, я сомневаюсь, чтобы кто-то осмелился на нас напасть. Не после такого кошмара. Погибли пятнадцать солдат, но и противник понес потери. Мы насчитали одиннадцать тел. Шептуны не могут иметь много прислужников. Пока не могут.

– Почему?

– Сила, что проходит через коридор, слишком слабая, чтобы совершать настоящие чудеса. Только это может вызвать массовый наплыв желающих. Пока это забава для немногих, отсюда я делаю вывод, что мы сильно сократили все масти маньяков.

Алхимик засунул руку в сумку и нащупал рукоять двуствольного Дерринджера. Как его назвал Самарин? Оружие последнего шанса? Пистолет был заряжен пулями крупного калибра. Алхимическое серебро пополам со свинцом. О меткой стрельбе нечего и мечтать, не с такой конструкцией, но из-за маленького размера его носили с собой и при необходимости стреляли почти в упор.

Анастасия нежно разогнула его пальцы и забрала оружие.

– Это ни к чему. Я не позволю причинить тебе вред и посторожу твой сон, – пообещала она. – Отдыхай.

Рудницкий прикрыл веки, не только потому, что не хотел дразнить девушку, а потому, что усталость обрушилась на него, как лавина, и моментально погрузила его в бессознательное состояние. Каким-то образом он ощущал присутствие Анастасии и – что еще страннее – она давала ему ощущение безопасности. Он проспал спокойно до самого утра.

* * *

Рудницкий разгребал вилкой неаппетитную кашицу и пил чай. Завтрак был типично военным: яичница из яичного порошка, мясная консерва и немного сухофруктов. Хотя реакция его сотрапезников – Самарина и его подчиненных, уплетавших все с аппетитом, – свидетельствовала о том, что паёк даже выше армейских стандартов.

– Что это нам дает? – спросил Самарин, утолив первый голод. – Эти символы и звуки?

– Они что-то означают? – спросил алхимик.

Все время он боролся с желанием произнести выученную формулу, несмотря на израненные десны и охрипшее горло.

– И да и нет, – ответила задумчиво Анастасия. – Это не заклинания, слова силы не имеют конкретного действия. Только от вас зависит, что с ними делать.

– То есть? – нахмурил брови алхимик.

– Твоя формула означает то же, что и «концентрация», «решительность» и «преодоление преград». Это не волшебная палочка, ее произношение требует определенного психологического состояния. Допустим, есть какое-то трудное задание, эта формула поможет тебе преодолеть сопротивление других и собственные сомнения или комплексы.

– А на практике?

– Откуда мне знать? Скажем так, ты встретил женщину, понравившуюся тебе, но, объективно говоря, у тебя нет с ней шансов. Произнеся вслух звуки, связанные с увиденным тобой символом, ты в состоянии заставить все работать на тебя. Она обратит на тебя внимание, ты избавишься от всех сомнений и угрызений совести, а ее муж внезапно решит, что ему срочно надо проведать тетушку где-то в Аргентине. Это не гарантия успеха, – предостерегла она уже без улыбки. – Скорее увеличение шансов. Но и многое зависит от тебя, как и от объекта, на который ты воздействуешь. Учитываются воля, самокритичность, интеллект и даже уровень образования. Короче говоря, каждая официантка будет твоей, а женщина из высоких социальных слоев – не обязательно.

– Это все шутки, – буркнул недовольно Рудницкий. – А я спрашиваю серьезно.

– Я говорила совершенно серьезно, – заверила его девушка. – Но если хочешь еще пример, вот, пожалуйста. Возьмем твою меткость, стреляешь ты как…

– Олаф Арнольдович делает успехи, – дипломатично заметил Матушкин.

– Конечно, – с улыбкой добавил Самарин. – В последний раз он попал в каменицу, а не в здание рядом.

Алхимик кинул на него хмурый взгляд, но не стал возмущаться; до сих пор попасть в цель ему удалось только с расстояния вытянутой руки.

– Слово силы поможет тебе сконцентрироваться на цели и усилит имеющиеся навыки, улучшив твой результат, – сказала Анастасия.

– Навыки?! – фыркнул Самарин. – У него нет никаких навыков. Он вытаскивает оружие, закрывает глаза и стреляет.

– Вообще-то нет! Я…

– Господа! – вмешался адъютант полковника. – Может, вернемся к теме?

– Ну ладно, а что со мной?

Анастасия взяла кружку с молоком, поднесла ко рту, потом с недовольным видом поставила на стол.

– Пустая, – сказала она, после чего бесцеремонно забрала молоко Самарина.

– Бери, пожалуйста! И не за что!

– Ну, ты бы и так не отказал даме, – кинула она рассеянно.

– Ладно, что там с моим словом?

– Это довольно сложно.

– Значит, не завоевать мне официанток? Может, я поменяюсь с Олафом?

– Нет, ты можешь использовать формулы, что лично увидел в библиотеке, – заявила она. – А на то, что тебе не откроется, ты не имеешь влияния. Твое слово означает то же, что и «продлить время», «медлительность», «неподвижность».

– И для чего я могу его использовать?

– Это уже зависит от тебя, формула не изменяется, просто каждый человек использует ее по-своему. Можешь замедлить время или ограничить скорость своего противника. Учитываются намерения. Так или иначе, сейчас результаты не будут слишком эффективными, поскольку требуются годы, чтобы овладеть силой слова.

Самарин тяжело вздохнул, потянулся за сухарем, но сразу же положил на место, только Матушкин мог позволить себе твердую пищу. Остальные вынуждены были довольствоваться едой, не требующей разгрызания.

– И что те маги? – спросил он. – Они тоже тренировались годами? Они спалили живьем десяток парней! Это не похоже было на развлечение новичков.

– Им точно помогали Шептуны, – пояснила Анастасия. – Мы не можем на это рассчитывать.

Полковник скривился, ответ не поднял ему настроение.

– Шептуны тут, Шептуны там, – рявкнул он. – А что делать нам? Я должен обезопасить анклав и найти виновных в смерти дочки Драгунова. А теряю время на изучение какого-то мистического идиотизма!

– Этот, как ты его называешь, мистический идиотизм может когда-нибудь спасти тебе жизнь, – холодно ответила девушка. – А что касается других вопросов, то ты на правильном пути. Мы истребили группу нелицензированных и, безусловно, вражеских магов, и теперь какое-то время в анклаве будет спокойно. А что относительно убийц этой институтки…

– Ну?

– Ты говорил, что тайная полиция подозревает незарегистрированную гильдию магов, этих «Друзей Смерти»?

– Да, но это не точно. И как это связано с тем, что происходит здесь?

– Сколько может быть нелегальных гильдий в Варшаве? – ответила на его вопрос вопросом Анастасия. – Я имею в виду, серьезные, обладающие силой. Поскольку символы на теле Веры Драгуновой наводят на мысль, что это не обычное развлечение или удовлетворение самых извращенных желаний.

– Ты думаешь, что маги, которых мы убили, это «Друзья Смерти»?

– Возможно.

– Возможно? Я не могу играть в гипотезы, требуются доказательства! Серьезные доказательства!

– Все убитые маги имели татуировку, – вмешался Матушкин. – В области сердца. Три буквы: DVN.

– И что из этого следует? – гаркнул со злостью Самарин. – Я никогда не отличался хорошим знанием латинского, но мне кажется, название этой гильдии Amici Mortis. Если бы это были они, то аббревиатура состояла б из букв А и М.

– Необязательно, – возразила девушка. – Если это тайная организация, то они не хотели бы так открыто афишировать название ложи. Ты уверен, что вторая буква V, а не W?

– Без сомнений, – ответил солдат.

– Dominus vitae necisque.

– И что это?

– Владыка жизни и смерти, – перевел алхимик.

– Ну не знаю…

Самарин не выглядел убежденным.

– Есть способ это проверить, – сказала Анастасия.

– Да-а-а-а, и какой?

– Можем подготовить засаду.

– Точно! Если это, конечно, они, тогда точно следят за постами вокруг анклава, и знают, что мы здесь. Даже если они беспокоятся за библиотеки и могут как-то сюда проникать, то не рискнут прийти, пока мы не вернемся в город.

– Тогда вернемся, – предложила Анастасия. – Батурин примет руководство и выведет патруль из анклава, а мы останемся тут, вчетвером. Принимая во внимание потери, никто не заподозрит обман. Поскольку солдаты заберут трупы.

– Интересно как? У нас нет столько носилок, а если бы и были, трудно воевать, одновременно транспортируя тела! Эта идея – абсурд!

Рудницкий стиснул зубы от злости: засада. И что еще придумает Анастасия? Одна надежда, что Самарин отбросит этот идиотский план.

– Не совсем, – сказал Матушкин. – В одной из боковых улиц разведчики обнаружили телегу. Коней, если они тут и были, давно съела местная фауна, но солдаты могут тянуть воз. Хватит четверых парней, попеременно. Тогда большинство смогут воевать. К тому же броневик…

– Нет, – прервала его Анастасия. – Машина должна остаться тут, как наш транспорт и гарантия безопасного возвращения. Мы все в нем поместимся, и даже удастся затолкать в него одного или двух пленных. Ситуация в анклаве нестабильная и может измениться каждую минуту.

– Значит, ты предлагаешь засаду, – отметил полковник.

– Да, что-то другое рискованно, а что-то вообще самоубийство. Этот броневик – наш туз в рукаве. Его же никто не видел?

– Только парочка солдат. Я недавно привез его из Петербурга и доставил поездом, на лафете. Все время он был накрыт брезентом и под охраной.

Девушка одобрительно кивнула. От вокзала к площади Саской ведет вспомогательная колея, по которой поставляют довольствие для охраняющих анклав.

– Прекрасно! Ну, что делаем?

Россиянин вздохнул и устало помассировал виски.

– Матушкин, что ты об этом думаешь? – спросил он. – Сможешь управлять этим чудовищем? Ты прошел какой-то курс?

– Видел когда-то Накашидзе[9]9
  Накашидзе Михаил Александрович (1873–1906) – князь Российской империи, выходец из старинного грузинского рода. В чине казачьего подъесаула принимал участие в Русско-японской войне. Считается, конструктором и организатором производства «Накашидзе-Шарон» – первого пулеметного бронеавтомобиля, поступившего на вооружение армии Российской империи.


[Закрыть], когда у него еще была мастерская в Варшаве, но никогда не управлял броневиком. С другой стороны, это не может быть намного сложнее, чем управление обычным автомобилем, – нерешительно ответил солдат. – К тому же водитель может мне кое-что разъяснить. К сожалению, так или иначе, нужно решить определенные проблемы.

– А именно? – спросила девушка.

– Даже если я смогу вести броневик, а господин полковник займет место стрелка, кто будет вращать башню. На случай столкновения. Для этого служит специальный механизм, но…

– Может, я смогу научиться? – вмешался алхимик. – У нас есть немного времени на подготовку. А что за Накашидзе?

– Конструктор этого броневика, – коротко пояснил Самарин.

– Ваше высокоблагородие, если мы решили, то нужно начать обучение прямо сейчас, – произнес Матушкин.

– Идите, – сказал офицер. – Только экономьте бензин, у нас его немного.

Рудницкий с трудом удерживал равнодушное выражение лица, возможность управлять бронированным колоссом вызывала в нем почти детское возбуждение. Имела значение и безопасность, одно дело пробираться по улицам анклава нескольким людям, а другое, ехать под защитой брони с огневой мощью. Он почти не таил зла на Анастасию за идею с засадой.

* * *

Рудницкий кутался в плащ, утренний холод особенно ощущался на первом этаже, где во время штурма выбили почти все окна. Ну и ничего странного, ведь на дворе декабрь. Они дежурили по двое, сейчас пришла его очередь и Анастасии. Только девушка была в другой части здания.

Алхимик снял рукавицы и попытался дыханием нагреть заледеневшие пальцы. Безрезультатно. Слой заледеневшего снега на подоконниках и мостовой означал, что температура упала ниже нуля. Откуда-то издалека донесся глухой грохот, похожий на звук проехавшего поезда, и снова вокруг воцарилась неестественная, мертвая тишина. Восходящее солнце окрашивало пурпуром покрытые инеем крыши, иногда мелькали черные тени. Птицы были единственными живыми существами, появляющимися вблизи каменицы. Словно жители анклава ощущали угрозу, исходившую от нее.

Хриплое карканье вырвало Рудницкого из сонного отупения. Вороны. Снова. Через мгновение алхимик замер, его встревожил тихий хруст. Тонкая ледяная корка ломалась под легким нажимом, и этого точно не могла сделать птица. Кто-то крался под стеной каменицы.

Рудницкий быстро отступил в глубь помещения, достаточно было выйти в коридор и подняться по ступеням: Самарин и его подчиненный отдыхали в комнате на втором этаже.

Шелест, идущий в этот раз из коридора, дал понять алхимику, что путь отрезан. Рудницкий задержал дыхание и вытащил револьвер, однако остановился на полдороге: если он выстрелит, то предупредит своих спутников, но привлечет к себе внимание неприятеля. Если ничего не делать, они захватят россиян врасплох и, возможно, убьют…

Металлический щелчок взведенного оружия сказал о том, что у него нет времени на обдумывание решения. Рудницкий спрятал револьвер и сжал кулаки. Если бы у него был хотя бы нож…

Он выглянул в коридор: широкоплечий мужчина подошел к лестнице, держа винтовку наготове. Его поза и движения выдавали знатока своего дела. Рудницкий в отчаянии огляделся, но поблизости не было никакого предмета, который бы ему помог в битве. Ну, разве что метелка из перьев или подставка для шляпы. Остался только один вариант.

Алхимик сделал глубокий вдох и прошептал слово силы. Т’ЦХАААНГ зашипело у него во рту и выскочило, все сомнения, запреты и внушаемые годами принципы исчезли, словно капля воды на разогретой плите. Рванув за ворот, он повалил противника, наступил ему на грудь коленом и несколько раз приложил головой об пол. Мужчина не сопротивлялся, ошеломленный внезапной атакой и сбитый с толку падением.

Рудницкий перевернул обмякшее тело и отобрал винтовку. Оружие немного рассказало ему о нападающем, обычная винтовка Мосина с укороченным стволом. Хороший выбор для сражения в городе, где стреляют преимущественно с нескольких десятков метров.

Какая-то тень на мгновение закрыла вход, Рудницкий вскинул винтовку одним плавным движением. И нажал на курок.

Выстрел заложил ему уши, ладонь обожгла горячая гильза. Мужчина в надвинутой глубоко на глаза кепке согнулся пополам и рухнул на каменные плиты. «Это уже второй, – с удивительным хладнокровием подумал алхимик. – Интересно, это все?»

Топот на лестнице – и через мгновение в коридоре появился Матушкин. Босиком и в портках, но с винтовкой в руках. Солдат побежал к выходу и, не боясь мороза, выскочил на улицу.

– Больше никого не видно, – доложил он.

Самарин, вбежавший в комнату следом за ним, уже склонился над заваленным алхимиком противником.

– Ты чуть не размозжил ему голову, – недовольно заявил он. – На будущее попробуй быть осторожней, нам нужен кто-то, кто ответит на наши вопросы, а не очередной труп. Как тот второй? – спросил он Матушкина.

– Пуля попала точно в сердце, – ответил солдат. – Я же говорил, что Олаф Арнольдович делает успехи.

– Естественно, – согласилась с ним Анастасия.

Девушка появилась из ниоткуда, словно по взмаху волшебной палочки.

– И как? – спросила она Рудницкого. – Не так больно было, как раньше?

Алхимик исследовал языком десны и сглотнул слюну.

– Немного, – признался он. – Но почти не кровоточило.

– Чудесно!

– Ты произнес слово? – заинтересовался полковник.

Рудницкий кивнул.

– И как было? Ну, знаешь, на практике?

– Не почувствовал ничего необычного, – пожал плечами алхимик. – Просто был настроен их остановить.

– Естественно, ничего необычного, – фыркнул Самарин. – Особенно при твоих умениях. А скорее, при их отсутствии. Но об этом позже поговорим, сейчас надо привести в сознание этого. И выслушать. Матушкин, помоги его поднять!

– Он так сразу вам все и расскажет! – буркнул Рудницкий.

– Может, не так сразу, но расскажет, – заверил полковник. – Не думаю, чтобы он долго отпирался.

– Ты хочешь его…

– Конечно, – холодно ответил Самарин. – Мы на войне, тут не место для сантиментов. А он не военнопленный.

– Как ты можешь?! Это недостойно офицера!

Самарин переложил бессознательного мужчину на плечо Матушкина и пугающе медленно повернулся. Его лицо застыло в гримасе едва контролируемой ярости.

– Знаешь, что недостойно офицера? – процедил он. – Дать погибнуть своим людям и позволить убивать невинных гражданских. Кто знает, не марширует ли сюда в этот самый момент следующий штурмовой отряд этой сволочи и не готовятся ли «Друзья Смерти» к убийству следующей девочки. Потому я сделаю все, чтобы он ответил на мои вопросы.

– А если он с этим не имеет ничего общего? И просто обычный мародер?

– Тогда мне жаль, – рявкнул разозлившийся Самарин. – Только за несанкционированное проникновение в анклав наказание – смерть!

– Нет смысла спорить, – вмешалась в разговор Анастасия. – Тащите его наверх и проверьте – нет ли у него татуировки.

– А у этого застреленного? – спросил Матушкин. – Можете проверить, Олаф Арнольдович? И еще его следует обыскать.

Рудницкий с неохотой пошел в сторону трупа, он не хотел трогать тело застреленного им человека, но оба россиянина были заняты, а попросить о помощи Анастасию он не мог. Не при посторонних. Вот если бы они были одни…

Лицо с многодневной щетиной, низкий лоб и безжалостное выражение грубых черт производили отталкивающее впечатление. Рудницкий отвел глаза, борясь с тошнотой. Он быстро обыскал широкий зимний плащ мертвого и расстегнул пуговицы на рубашке.

– Есть! – с удовлетворением воскликнула Анастасия. – Татуировка, такая же, как у тех. И кулон. – Девушка без следа отвращения сорвала с шеи трупа золотую цепочку. – Посмотри: нешлифованный алмаз, рубин и аметист. И какие-то знаки.

Алхимик заморгал, правый глаз начал слезиться, левым он видел перепутанные линии и узлы вокруг медальона.

– Это защитный амулет, – уверенно произнес он.

– Можешь что-то сказать о его работе?

– Я не узнаю этих знаков, хотя это точно символы из библиотеки…

Анастасия кивнула.

– Насчет камней… Алмаз охраняет от врагов, отравы и придает отваги. Рубин укрепляет здоровье, отгоняет кошмары и прибавляет сил, аметист, вероятно, камень рождения.

– Не понимаю…

– Я думал, что разбираешься в магии драгоценных камней.

– Я не всезнающая. – Анастасия закатила глаза. – К тому же часть моих знаний и способностей вернутся лишь со временем. Это цена, которую я плачу за это… за эту форму, – добавила она тише.

– Одним из элементов каждого амулета является камень рождения, – начал объяснять алхимик. – Мы так называем драгоценный камень, который покровительствует определенному месяцу, в котором родилась данная особа. Аметист – это камень февраля. Он обеспечивает душевное спокойствие своим владельцам. Ну и усиливает действие всего амулета.

– Наш парень не похож на того, кого беспокоят моральные дилеммы.

– Так или иначе, я предполагаю, что он родился в феврале.

– Анастасия Александровна! Олаф Арнольдович! – закричал сверху Матушкин. – Ждем только вас.

Рудницкий пропустил вперед девушку и с неохотой последовал за ней. Он подозревал, что допрос незнакомца не придется ему по душе.

* * *

Вопреки страхам алхимика и скрытому облегчению Самарина, пленный без какого-либо давления отвечал на все вопросы. Но о многом он не имел ни малейшего понятия. Он был обычным наемником, и его заданием было охранять находящихся в анклаве магов. Он сразу сказал, что инициалы DVN означают Dominus vitae necisque, но ничего не знал по поводу «Друзей Смерти». Фамилия Новотны говорила, что он – чех.

Рудницкий оглядел внимательным взглядом привязанного к стулу человека: острые, угловатые черты лица не могли замаскировать умное выражение светло-голубых глаз. Несомненно, мужчина не был интеллигентом, но ему было далеко и до тупого, выполняющего приказы простачка.

– Это амулет, да? – спросил алхимик, показывая кулон.

– Да, – подтвердил пленный.

– Как он работает?

– Прибавляет сил и отваги. Некоторые создания анклава влияют на психику, вызывают ужас, – пояснил он. – Эта безделушка предотвращает панику. В некоторой степени…

– А как она влияет на фауну анклава? – спросил Самарин. – То есть…

– Я знаю, что такое фауна, – прервал его Новотны. – Как влияет? Тут сложно сказать, насколько я понимаю, дело не столько в драгоценностях, сколько в вырезанных на медальоне знаках. Они не отпугивают демонов, но вызывают у них временный шок или отвращение. Это дает владельцу амулета дополнительную пару секунд.

– Почему ты нам помогаешь? – поинтересовалась Анастасия. – Не пытаешься врать, не увиливаешь от ответов.

– Помогаю?! – фыркнул пленный. – Спасаю свою жизнь. Я знаю таких, как эти, – кивком он указал на россиян. – Служил в Иностранном легионе, воевал с берберами и желтыми дикарями Индокитая. Знаю, как развязывают языки в подобных ситуациях.

– А не боишься своих нанимателей?

– Боюсь. Еще как боюсь. Я видел, что они могут. Однако надеюсь, что нашла коса на камень и вы меня защитите. Эти маги такие надменные, но, когда отправляли нас на разведку, выглядели напуганными.

– Вас было только двое? – уточнил полковник.

– Да. Мои… наниматели могут, конечно, прислать подкрепление, но точно не в ближайшее время.

– А зачем ты нам нужен? – презрительно спросил Самарин. – Имен не знаешь, адресов назвать не можешь, не знаешь даже, как называется гильдия, которой служишь. А на территории анклава сейчас закон военного времени, так что у тебя две возможности: смерть или помилование. Принимая во внимание, что до этого времени ты делал, второе тебе не грозит.

На лбу Новотны выступили капли пота.

– Я могу выдать вам перекупленных стражников! – воскликнул он. – Вы не задумывались, каким чудом я прошел мимо караула? Относительно фамилий, я, конечно, их не знаю, но могу предложить что-то получше: лица, – уже спокойнее закончил он.

– Лица?

– Я учился в Академии искусств в Мюнхене, – пояснил он. – Два года. Могу нарисовать портрет любого, кого увидел.

– Матушкин, принеси ему бумагу и чем рисовать.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

Через минуту подчиненный Самарина вернулся с наполовину исписанной тетрадью и огрызком карандаша.

– Не нашел ничего получше? – буркнул полковник.

– Никак нет!

– Этого достаточно! – заверил Новотны.

Самарин развязал ему руки и достал револьвер.

– Ну, приступай!

– Вы раньше спрашивали про убитую девочку, – сказал наемник. – Ничего про это не знаю, но одного из магов называют жрецом. Я видел его только два раза и всегда в маске, но он снял ее, выходя из дома, в котором мы встречались. Я на мгновение увидел его лицо в свете керосинового фонаря.

Рудницкий посмотрел на портрет. Новотны рисовал быстрыми, четкими движениями, было видно, что он не соврал, когда говорил о своей учебе. На бумаге появилось худое, аскетическое лицо с безумными глазами.

– Трудно такого проглядеть, – отозвался алхимик.

– Если это не обман! – заметил Самарин.

Однако в его голосе не было слышно настоящего гнева, похоже, и он оценил способности пленника.

– Готово, – сказал Новотны. – Если бы у меня было больше времени, я мог бы доработать портрет.

Полковник молча посмотрел на эскиз.

– Кузина, отвернись, – попросил он.

Девушка послушно выполнила просьбу.

– А сейчас нарисуй нашу спутницу, – приказал он наемнику. – Ты успел рассмотреть ее.

Новотны пожал плечами.

– Это легко, – сказал он. – Редко увидишь такую красу.

Мощная рука, покрытая старыми шрамами, мелькала над листом бумаги грациозной бабочкой, передавая каждую деталь красоты Анастасии: свежесть кожи, бездонные глаза, озорную форму губ, темные, как вороново крыло, волосы.

– Невероятно! – оценил Матушкин. – Сударыня Анастасия? Ваше высокоблагородие?

Самарин невнятно буркнул, однако что-то его обеспокоило. Рудницкий не сомневался, что именно: Новотны сумел передать не только внешний вид Анастасии, но и характер девушки. Лицо с портрета излучало тревожную ауру.

– Чудесный портрет! Невероятно чудесный! – воскликнула девушка. – Он обязательно должен нарисовать Марию Павловну.

– Позволишь мне принимать такие решения? – процедил Самарин.

– Ох, как-то договоримся, – отмахнулась девушка небрежно, похлопав его по щеке. – Ну что теперь? Возвращаемся?

– Возвращаемся, – решил Самарин. – Собирайтесь.

Рудницкий быстро упаковал свои вещи и сбежал по ступеням. Со двора доносился звук двигателя. «Пережили, – подумал он с облегчением. – Наихудшее позади».

* * *

Рудницкий проверил линию сил на диаграмме, еще раз прочитал фрагмент записей старого травника:

«Сила алмаза увеличивается в оправе из золота, серебра и стали. А когда он привязан у левой подмышки, приносит победу над неприятелем и зверя строптивого усмиряет[10]10
  Фрагмент из «Травника» Марцина Сенника.


[Закрыть]. Отгоняет искушения, делает человека стойким и смелым, помогая во всех его начинаниях. Среди камней алмаз самый твердый, что даже сталь не берет его, только козья моча и кровь. Помогает от одержимости. Алмаз делает человека сильным, мечты несбыточные отводит. Яд выявляет – так как запотевает рядом с ядом. А кто тот камень выпьет, сам станет смертельно опасным».

Стук входной двери и шум шагов на лестнице возвестил о том, что Анастасия вернулась домой. Алхимик выглянул в окно, от аптеки отъезжала элегантная карета без гербов. Последнее время Анастасия исчезала на несколько часов. Сначала Рудницкий подозревал, что она посещает княгиню Самарину, однако, когда сам нанес ей визит, оказалось, что Ее Светлость не видела Анастасию почти неделю. Еще больше его беспокоил тот факт, что девушка давно довольствуется карманными деньгами и не просит больше, в то время как щеголяет в новых нарядах.

Его мрачные размышления прервал осторожный стук в дверь.

– Входи! – крикнул он.

Анастасия поздоровалась с ним сестринским, ну, почти сестринским, поцелуем и с любопытством склонилась над диаграммой.

– Что это?

– Это своего рода поле, окружающее амулет, который мы раздобыли в анклаве. Думаю, что смогу его усовершенствовать, – объяснил он.

– Интересно. Я не могу его заметить. Откуда такая мина? Выглядишь усталым.

– Был сегодня утром в гильдии, – пробубнил он. – На протяжении двух последних недель погибло несколько алхимиков. Люди боятся входить в анклав. Если так пойдет и дальше, ложа должна будет приостановить деятельность.

– И ты считаешь, что амулет поможет?

– Конечно.

К его раздражению, Анастасия только покачала головой.

– Ну что такое?

– Это неплохая идея, но этого мало. Вам не хватает профессионалов.

– Кому это «вам»?

– Алхимикам. Даже маги в той таинственной гильдии могут, и тебе это хорошо известно, организовать для себя профессиональную охрану.

– Мне вербовать наемников?!

– Естественно! Помни, что это разрешит большинство твоих проблем, поскольку эти люди могут обеспечить вам защиту не только в анклаве, но и за ее пределами. Вам бы не пришлось больше бояться бандитских нападений.

– Я никого такого не знаю. Может быть, Сашку…

– Это наилучшая идея, – бесцеремонно прервала она. – В этом вроде бы нет ничего нелегального, но это была бы первая такая гильдия в Империи. К тому же польская и в Варшаве. Даже если бы Сашка тебе помог, ты не был бы уверен, что все присланные им люди будут к тебе лояльны. Нет, это дело ты должен уладить лично!

– Уладил бы, если бы у меня были соответствующие контакты, – повторил он. – А у меня их нет.

– Я знаю кое-кого, кто мог бы тебе помочь. Только не в этом вопросе.

– А в каком?

Анастасия закусила губу, было заметно, что она решает, какие подобрать слова.

– Ты должен научиться драться. Иначе долго не проживешь, – наконец сказала она. – И снова, по тем же самым причинам, Сашка и его люди – не лучший выбор. Человек, о котором я говорю, поляк. Он ведет… типа школу. Ты мог бы поучиться и одновременно завербовать группу наемников.

– Я сомневаюсь, что это хорошая идея. Ну и еще остается вопрос оплаты. Откуда у меня такие деньги? Я бы смог оплатить несколько уроков стрельбы или фехтования, но не набрать частную армию! А если поднять взносы, я перестану быть магистром гильдии…

– Время расширять деятельность, – решительно ответила девушка. – У тебя нет другого выхода. Я думаю, что пока хватит, если продашь немного магических украшений, ну знаешь, алхимическое золото или серебро, соответственно подобранные драгоценные камни, к тому же символ, который ты открыл в анклаве.

– Символ?

– Да, он усилит действие этих блестяшек.

Рудницкий неуверенно кашлянул, ему хотелось использовать новый символ, и к тому же деньги точно пригодились бы, однако во всем этом было что-то странное. До этого времени Анастасия не приставала с советами, а сейчас из шкуры вон лезла, чтобы убедить его в своей правоте. Он не сомневался в ее преданности, она несколько раз уже спасала его жизнь, но, несмотря на это, было в ее поведении что-то, что заставляло соблюдать осторожность.