Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 341 страниц)

– Нет уж, это моя проблема, – возразил Джаред. – Ибо я намереваюсь отыскать Бутэна. Определенно, я не собираюсь оставаться в стороне. Я хочу найти Бутэна и вернуть его.

– Зачем? – спросил Кайнен.

– Я хочу его понять. Хочу разобраться в том, что может толкнуть человека на такое – стать предателем.

– Ты удивишься, как мало для этого нужно, – заметил Кайнен. – Например, может оказаться достаточно такой мелочи, как сострадание, проявленное врагом.

Он отвернулся. Только тут до Джареда дошло, что рраей имеет в виду самого себя.

– Лейтенант Уилсон, – сказал Кайнен, по-прежнему отвернувшись в сторону, – будь добр, оставь нас с рядовым Дираком наедине.

Уилсон удивленно поднял брови, но, не сказав ни слова, покинул лабораторию. Кайнен повернулся к Дираку:

– Рядовой, я хочу извиниться перед тобой. И предостеречь тебя.

Джаред смущенно улыбнулся:

– Не надо ни за что извиняться, Кайнен.

– Надо, – возразил ученый-рраей. – Именно моя трусость обусловила твое появление на свет. Если бы у меня хватило сил вытерпеть мучения, на которые меня обрекла лейтенант Саган, твой командир, я бы умер, и вы, люди, так и не узнали о готовящейся против вас войне и о том, что Чарльз Бутэн жив. Если бы я оказался сильнее, тебе не было бы оснований появляться на свет. Тебе не было бы насильно навязано чужое сознание, которое в конечном счете лишило тебя собственного «я». Но я оказался слаб, я хотел любой ценой сохранить жизнь, даже если это означало предать свой народ и остаток дней провести в плену. Как говорят некоторые из ваших колонистов, такова моя карма, которую мне нужно преодолевать самому.

Он помолчал.

– И при этом я совершенно непреднамеренно согрешил против тебя, – продолжал Кайнен. – В каком-то смысле я – твой отец, потому что именно во мне причина того страшного злодеяния, которое было совершено в отношении тебя. Плохо уже то, что люди производят на свет солдат с искусственным мозгом – этим вашим треклятым МозгоДругом. Но родиться только для того, чтобы стать вместилищем чужого сознания, – это просто отвратительно. Было грубейшим образом попрано твое право быть самим собой.

– Все не так уж плохо, – попытался возразить Джаред.

– Нет, все просто ужасно. Мы, рраей, – существа высоких духовных ценностей и строгих моральных принципов. Наши верования определяют суть нашего отношения к окружающему миру. Одной из высших ценностей для нас является священная незыблемость собственного «я» – вера в то, что каждый должен сам определять свой путь. Ну, – усмехнулся Кайнен, – по крайней мере каждый рраей. Подобно большинству рас, нас мало беспокоят проблемы других рас, особенно когда эти расы являются нашими врагами.

– Так или иначе, – продолжал он, – огромную роль играет возможность делать выбор. Независимость. Когда ты впервые попал к нам с Уилсоном, мы дали тебе возможность самому решить, идти ли дальше. Помнишь?

Джаред кивнул.

– Должен признаться, тогда я поступил так не только ради тебя, но и ради себя самого. Поскольку именно из-за меня ты появился на свет, не имея возможности выбирать, мой моральный долг состоял в том, чтобы дать тебе выбор. И когда ты воспользовался этой возможностью, сделал выбор, я почувствовал, что бремя моей вины стало чуть легче. Конечно, полностью я от нее не освободился. Моя карма по-прежнему остается со мной. И все-таки небольшой сдвиг к лучшему произошел. За это я должен благодарить тебя, рядовой Дирак.

– Рад был хоть чем-то помочь.

– А теперь выслушай мое предостережение, – сказал Кайнен. – При нашей первой встрече лейтенант Саган подвергла меня пыткам, и в конце концов я сломался и рассказал ей почти все, что она пыталась вытянуть из меня относительно наших планов напасть на человечество. Но все же в одном случае я ей солгал. Я сказал Саган, что никогда лично не встречался с Чарльзом Бутэном.

– А ты с ним встречался? – спросил ошеломленный Джаред.

– Встречался, – подтвердил Кайнен. – Всего один раз, когда Бутэн прибыл на встречу с учеными-рраей, чтобы рассказать о структуре МозгоДруга и предложить способы адаптации органического компьютера для рраей. Потрясающая личность. Очень целеустремленный. По-своему харизматичный, даже для рраей. Он страстно одержим своей идеей, а мы, рраей, не можем устоять перед этим. Бутэн фанатик. И он очень зол.

Он подался вперед:

– Дирак, насколько я понимаю, ты считаешь, что всему виной смерть дочери Бутэна, и отчасти это так. И все же Бутэном движут и другие побуждения. Гибель дочери стала лишь толчком, после которого в голове у него начала выкристаллизовываться какая-то мысль, и именно эта мысль движет им. Именно она сделала его предателем.

– Что это за мысль?

– Не знаю, – развел руками Кайнен. – Конечно, проще всего предположить, что это жажда мщения. Но я встречался с Бутэном. Одной только местью все не объяснишь. Тебе, Дирак, понять Бутэна будет легче. В конечном счете, у тебя ведь его сознание.

– Я не представляю, что это может быть, – признался Джаред.

– Что ж, возможно, это вопрос времени. Я же хочу предостеречь тебя: какая бы мысль ни овладела Бутэном, он отдался этому полностью и безоговорочно. Переубеждать его слишком поздно. И ты должен опасаться сочувствия к нему, если вдруг вам доведется встретиться. В конце концов, ты создан для того, чтобы его понимать. И Бутэн постарается этим воспользоваться.

– Что же мне делать?

– Главное – помнить, кто ты такой. Помнить, что ты – не он. И помнить, что у тебя всегда есть выбор.

– Буду помнить, – пообещал Джаред.

– Надеюсь.

Кайнен встал:

– Желаю тебе удачи, Дирак. Когда выйдешь отсюда, передай Уилсону, что он может возвращаться.

Кайнен прошелся по кабинету, умышленно встав спиной к Джареду. Дирак направился к двери.

– Можешь заходить! – окликнул он Уилсона.

– Уже иду, – ответил тот. – Надеюсь, у вас состоялся плодотворный разговор.

– Да, – подтвердил Джаред. – Кайнен – очень интересное существо.

– Можно сказать и так. – Уилсон помолчал. – Знаешь, Дирак, он испытывает к тебе прямо-таки отцовские чувства.

– Я так и понял. И мне это приятно. Хотя, конечно, я мечтал не о таком отце.

Уилсон хмыкнул:

– Жизнь полна неожиданностей, Дирак. Куда ты сейчас?

– Пожалуй, отправлюсь навестить внучку Кайнена.

Линейный крейсер «Сапсан» вошел в «сквозной скачок» за шесть часов до возвращения Джареда на станцию «Феникс» и переместился в систему тусклой оранжевой звезды, которую с Земли можно увидеть в созвездии Компаса, но только в очень мощный телескоп. Там он должен был подобрать обломки транспортного корабля Союза колоний «Подручный». Информация «черного ящика», переправленного на Феникс аварийным зондом, говорила о том, что кто-то умышленно повредил двигатели. Сам «Сапсан» выпустить «черный ящик» не успел: он исчез бесследно.

Лейтенант Дэн Клауд, сидевший в своем логове в комнате отдыха пилотов за столом, на котором были разложены соблазны, призванные заманить неосторожного солдата (а именно колода карт), поднял голову и увидел перед собой Джареда.

– Подумать только, ко мне пожаловал сам заправский шутник! – улыбнулся он.

– Здравствуйте, лейтенант. Давненько не виделись.

– Тут моей вины нет. Я все время проторчал здесь. А ты где шатался?

– Был в разъездах, спасал человечество, – усмехнулся Дирак. – Знаете, как обычно.

– Работенка грязная, но кто-то должен ею заниматься, – согласился Клауд. – И я рад, что это ты, а не я.

Пододвинув ногой стул, лейтенант взял карты:

– Присаживайся. У меня пятнадцать минут до предполетного инструктажа; времени достаточно, чтобы научить тебя проигрывать в покер.

– Я уже умею это.

– Вот как? – усмехнулся Клауд. – Кажется, ты опять начинаешь шутить.

– На самом деле я к вам в связи с предстоящим вылетом, – сказал Джаред. – Надеюсь, вы не откажетесь меня подбросить.

– С радостью возьму тебя, – сказал Дэн, начиная тасовать карты. – Давай мне увольнительную, и мы сможем продолжить игру в полете. Транспортный шаттл все равно большую часть времени летит на автопилоте. Я нахожусь на борту только для того, чтобы в случае катастрофы можно было говорить про человеческие жертвы.

– Увольнительной у меня нет, но мне очень нужно попасть на Феникс.

– Зачем? – удивился Клауд.

– Я должен навестить могилу родственника, – объяснил Джаред. – А мне в самое ближайшее время предстоит отправиться на задание.

Хмыкнув, Клауд снял колоду.

– Смею предположить, когда ты вернешься, этот родственник по-прежнему будет лежать в своей могиле.

– Меня беспокоит не он.

Джаред протянул руку к колоде:

– Можно?

Клауд пододвинул ему колоду; подсев за стол, Дирак начал умело тасовать карты.

– Лейтенант, вижу, вы любите азартные игры.

Закончив тасовать, он пододвинул колоду Клауду:

– Снимите.

Дэн снял треть колоды. Взяв меньшую часть, Джаред положил ее перед собой.

– Одновременно выберем по карте. Если у меня будет старшая, вы спускаете меня на планету, я навещаю кого нужно и возвращаюсь до отлета обратно.

– Если ты вытащишь старшую карту, мы продолжим до двух побед из трех, – предложил Клауд.

Джаред улыбнулся:

– Так будет не слишком-то честно, вам не кажется? Ну хорошо, вы готовы?

Клауд кивнул:

– Тащим!

Дэн вытянул восьмерку бубен, Джаред – шестерку червей.

– Проклятье!

Он пододвинул карты Клауду.

– И кто этот родственник? – спросил тот.

– Все очень запутанно.

– А ты все же попробуй объяснить, – настаивал Дэн.

– Я был создан специально для того… чтобы мне перенесли сознание человека… могилу клона которого я и хочу навестить, – сбивчиво произнес Джаред.

– Да, в одном ты был прав: запутаннее не придумаешь. Я ни хрена не понял из твоих слов.

– Ну, это как бы мой брат. С которым я ни разу не встречался.

– Для человека, которому от роду чуть больше года, у тебя чертовски увлекательная жизнь, – заметил Клауд.

– Знаю, – согласился Джаред. – Однако я тут ни при чем.

Он встал:

– До встречи, лейтенант.

– О, подожди, – остановил его Клауд. – Я схожу отолью, и мы тронемся в путь. Ты только молчи, предоставь говорить мне. И запомни: если мы вляпаемся в неприятности, я буду валить все на тебя.

– На другое я бы и не согласился.

Пройти на причал оказалось на удивление легко. Дирак не отходил от Клауда, который деловито провел предполетную проверку и обменялся парой слов с обслуживающим персоналом. На Джареда никто не обратил внимания; судя по всему, все решили, что раз он с Клаудом, то имеет все основания здесь находиться. Полчаса спустя транспортный шаттл, отчалив от станции, начал спуск к планете, а Джаред демонстрировал Дэну, что на самом деле не умеет проигрывать в покер. Лейтенанта это несказанно огорчало.

Когда шаттл совершил посадку в космопорту, Клауд, переговорив с наземной командой, вернулся к Джареду:

– На то, чтобы загрузить шаттл, потребуется часа три. Успеешь смотаться туда и обратно?

– Кладбище находится на окраине Феникс-сити.

– Должен успеть, – облегченно произнес Клауд. – Да, кстати, а как ты намерен туда добираться?

– Понятия не имею, – признался Джаред.

– Что? – воскликнул изумленный Клауд.

Джаред пожал плечами.

– Если честно, я не надеялся, что ты меня возьмешь с собой, – признался он. – И так далеко не загадывал.

Дэн рассмеялся:

– Господь помогает дуракам. – Он махнул рукой, приглашая Джареда следовать за собой. – Что ж, пошли. Познакомишь меня со своим братом.

Метэрское католическое кладбище расположено в самом сердце Метэра, одного из старейших кварталов Феникс-сити. Метэр существовал уже тогда, когда Феникс еще назывался Новой Вирджинией, а Феникс-сити был Клинтоном, еще до того, как захватчики стерли с лица Земли первую колонию и люди вынуждены были собирать силы и отвоевывать планету. Самые древние могилы на кладбище восходят именно к тем дням, когда Метэр представлял собой цепочку зданий из пластмассы и глины, а гордые выходцы из Луизианы селились здесь, закладывая первый пригород Клинтона.

Могилы, которые навестил Джаред, находились в противоположной от первых захоронений стороне кладбища. Все три имели одно надгробие, на котором были высечены имена, каждое со своей датой смерти: Чарльз, Черил и Зои Бутэны.

– Господи, – пробормотал Клауд, – целая семья.

– Нет, – возразил Джаред, опускаясь на колено перед могильным камнем. – Не совсем. Черил действительно покоится здесь. Зои умерла далеко отсюда, и ее тело так и не было обнаружено, как и тела многих других. Ну а Чарльз до сих пор жив. Здесь похоронен другой. Клон, который Чарльз вырастил для того, чтобы убедить всех в своем самоубийстве.

Протянув руку, Джаред погладил холодную плиту:

– Так что семьи здесь нет.

Дэн посмотрел на коленопреклоненного Джареда.

– Пожалуй, я пойду поброжу, – сказал он, намереваясь дать приятелю время побыть одному.

– Нет. Пожалуйста, подожди. Еще минута, и мы сможем идти.

Клауд кивнул, но устремил взор вдаль, на линию деревьев. Джаред повернулся к надгробию.

Он солгал Клауду. Того, кого он хотел навестить, здесь не было. Джаред не испытывал ни капли сострадания к бедному безымянному клону, которого Бутэн умертвил, изображая собственное самоубийство. В воспоминаниях Бутэна, всплывающих в сознании у Джареда, этот клон существовал как нечто неодушевленное, не живой человек, а лишь средство достижения цели – о чем Джаред, совершенно естественно, ничего не помнил, поскольку Бутэн нажал на спусковой крючок уже после того, как снял копию своего сознания. Джаред тщетно попытался проникнуться состраданием к клону, но на кладбище он пришел не к нему. Оставалось надеяться, что бедняга так и не проснулся. Джаред решил больше не думать о нем.

Сосредоточившись на имени Черил, он ощутил бурные, противоречивые чувства, всплывшие из глубин памяти. До него вдруг дошло, что, хотя Бутэн испытывал привязанность к своей жене, назвать это любовью было бы большим преувеличением. Они поженились потому, что оба хотели детей, понимали друг друга и достаточно хорошо относились один к другому. Но Джаред чувствовал, что со временем это эмоциональное влечение в значительной степени ослабло. От развода супругов удержало рождение дочери, которой были рады оба. Прохладная взаимная терпимость все же предпочтительнее сложностей, связанных с разводом, и удара, которым он стал бы для девочки.

Из какого-то закутка сознания выползло одно неожиданное воспоминание о гибели Черил: во время своей последней прогулки в горы она была не одна. С ней был мужчина, бывший, как подозревал Бутэн, ее любовником. Следов ревности Джаред не обнаружил. Бутэн не держал на жену зла за супружескую неверность; в конце концов, у него самого тоже были любовницы. Но Джаред ощутил злость, которую чувствовал Бутэн на похоронах, когда предполагаемый любовник слишком долго задержался у могилы, тем самым отнимая у Бутэна время проститься с женой. А у Зои – с матерью.

Зои.

Джаред провел пальцем по буквам, высеченным на могильной плите, и произнес вслух имя той, которая должна была покоиться здесь. И снова его захлестнуло горе, выплеснувшееся из воспоминаний Бутэна прямо в сердце. Джаред снова прикоснулся к надгробию и заплакал.

Ему на плечо легла рука; подняв взгляд, Дирак увидел лейтенанта Клауда.

– Не стесняйся, – сказал тот. – Всем нам приходится терять тех, кого мы любим.

Джаред кивнул:

– Знаю. Я терял близких. Сара Полинг. Я прочувствовал, как она умирала, после чего у меня в груди словно образовалась дыра. Однако это совсем другое.

– Это потому, что речь идет о ребенке.

– Ребенке, которого я не видел ни разу в жизни.

Джаред снова посмотрел на Клауда:

– Зои умерла до того, как я появился на свет. Я ее не знал. Не мог знать. Однако я ее знаю. Все это есть у меня вот тут. – Он постучал себя по вискам. – Я помню, как она родилась. Помню ее первые шаги, первые слова. Помню, как держал ее за руку здесь, на похоронах матери. Помню нашу последнюю встречу. Помню, как мне сообщили о ее гибели. Все это вот тут.

– Нельзя обладать чужими воспоминаниями, – попытался утешить Джареда Клауд. – Это просто невозможно.

Джаред горько рассмеялся:

– Но это так. Я обладаю чужими воспоминаниями. Я же тебе говорил, что появился на свет только для того, чтобы стать носителем чужого сознания. Сначала казалось, из этой затеи ничего не получилось, а вот теперь чужие воспоминания стали моими собственными. Чужая жизнь – моей жизнью. Чужая дочь…

Джаред умолк, не в силах продолжать. Опустившись на колено рядом с ним, Дэн обнял его за плечо, не мешая скорби.

– Это несправедливо, – наконец пробормотал он. – Несправедливо, что ты скорбишь по этой девочке.

Дирак горько усмехнулся:

– Мы живем не в той вселенной, чтобы говорить о справедливости.

– Это точно, – согласился Клауд.

– И я хочу скорбеть по Зои, – продолжал Джаред. – Я чувствую ее. Чувствую любовь к ней. Которую испытывал он. Я хочу помнить Зои, даже если это означает, что я вынужден ее оплакивать. Это не слишком большая плата за то, чтобы хранить память о ней. Ведь так, правда?

– Да, наверное.

– Спасибо. Спасибо за то, что пришел сюда вместе со мной. Спасибо за помощь.

– Именно для этого и существуют друзья.

«Дирак, – прозвучал в сознании Джареда голос Джейн Саган. Обернувшись, он увидел, что она стоит у него за спиной. – Ты снова призван на службу».

Джаред ощутил внезапный щелчок повторной интеграции. Его захлестнули чувства и мысли Джейн, и он на мгновение испытал отвращение, но тотчас же другая его частица возрадовалась возвращению в более полное существование. Джаред мысленно отметил, что интеграция заключается не только в обмене информацией и достижении общности сознания. Интеграция также означает контроль; она является способом объединения различных людей в одно целое. Именно в этом главная причина того, что солдаты Специальных сил практически не выходят в отставку: это означало бы потерю интеграции. А отсутствие интеграции означает одиночество.

Солдаты Специальных сил не остаются одни. Даже когда они предоставлены сами себе.

«Дирак!» – властно повторила Саган.

– Говорите нормально, – сказал Джаред и поднялся с земли, упорно избегая встретиться взглядом со своим командиром. – Это просто неприлично.

Поколебавшись мгновение, Саган сдалась:

– Хорошо. Рядовой Дирак, пора идти. Нас ждут на станции «Феникс».

– Зачем? – удивился Джаред.

– Я не могу говорить об этом при нем, – сказала Саган, указывая на Клауда. – Не обижайтесь, лейтенант.

– Не обижаюсь.

– Скажите вслух, – настаивал Джаред. – Иначе я никуда не пойду.

– Это официальный приказ!

– А я говорю, что ты можешь взять свой приказ и засунуть его себе в задницу, – пробормотал Джаред. – Знаешь, мне надоело служить в Специальных силах. Надоело, когда меня швыряют из одного места в другое. Если ты не скажешь, куда я должен идти и почему, я, наверное, лучше останусь здесь.

Шумно вздохнув, Саган повернулась к Клауду:

– Обещаю, если вы хоть словом обмолвитесь о том, что я сейчас скажу, я вас лично пристрелю. В упор. Прошу мне верить.

– Миледи, – учтиво произнес Дэн, – я верю каждому вашему слову.

– Три часа назад крейсер «Ястреб» был уничтожен обинянами, – начала Саган. – Ему удалось выпустить аварийный зонд. За последние два дня мы потеряли помимо «Ястреба» еще два корабля, они просто исчезли. Мы полагаем, обиняне собирались проделать то же самое и с «Ястребом», но по каким-то причинам это им не удалось. Нам повезло, если можно считать это везением. Если добавить к этим трем кораблям еще четыре, которые исчезли за последний месяц, становится очевидно, что обиняне решили нанести удар по Специальным силам.

– Почему? – спросил Дирак.

– Неизвестно. Но генерал Сциллард решил не дожидаться нападения на следующий наш корабль. Мы отправляемся за Бутэном, Дирак. Трогаемся в путь через двенадцать часов.

– Это же чистой воды безумие, – возразил Джаред. – Нам известно только то, что он находится на Аристе. Для того чтобы его найти, понадобится обшарить весь спутник. И сколько бы кораблей мы ни задействовали, речь идет о нападении на родину обинян.

– Нам известно, где именно на Аристе искать Бутэна, – сказала Саган. – И у нас есть план, как ускользнуть от обинян.

– И как же?

– А вот это я уже не буду обсуждать при посторонних. Все, Дирак, препирательства закончены. Или ты идешь со мной, или нет. У нас осталось двенадцать часов до начала атаки. Ты и так уже заставил меня потерять время, разыскивая тебя по планете. Не будем больше терять ни минуты. Возвращаемся на станцию.

11

«Черт бы тебя побрал, генерал Сциллард! – думала Джейн Саган, направляясь по коридору „Коршуна“ к посту управления стыковочными узлами. – Прекрати же прятаться от меня, долбаный урод!»

Она проследила за тем, чтобы эта мысль не попала на общий канал Специальных сил. Из-за сходства процессов мышления и речи практически каждому солдату приходилось попадать в неприятную ситуацию «неужели я сказал это вслух?». Но конкретно эта мысль, озвученная вслух, могла обернуться неоправданно большими неприятностями.

Саган охотилась за генералом Сциллардом с того самого момента, как получила приказ вернуть Джареда Дирака из самовольной отлучки на Феникс. Вместе с приказом поступило уведомление о том, что Дирак снова поступает под ее начало, а также совершенно секретный доклад полковника Роббинса, в котором описывались последние события в жизни Дирака: его путешествие на станцию «Ковелл», внезапный прорыв воспоминаний и тот факт, что в настоящий момент образ его сознания практически полностью соответствует тому, что оставил Чарльз Бутэн. В дополнение к этому Роббинс прислал копию записки генерала Мэттсона Сцилларду, в которой Мэттсон настоятельно просил командира Специальных сил не возвращать Дирака к активной службе и предлагал задержать его на неопределенный срок, по крайней мере до тех пор, пока не завершится тем или иным образом новый виток противостояния с обинянами.

Хоть Саган и считала генерала Мэттсона полным ослом, она вынуждена была признать, что в данном случае он попал в самую точку. Ей все время было не по себе, пока Дирак служил под ее началом. Да, он был хорошим, толковым солдатом, но Джейн не давало покоя, что у него в голове торчит чужое сознание, которое грозит вытечь и испортить его собственное. Поэтому ее не покидала тревога, что Дирак сломается во время ответственной операции и не только погибнет сам, но и погубит своих боевых товарищей. Саган считала огромной удачей, что в момент слома, после того как Джаред отведал мармеладных орешков, он находился дома, на станции «Феникс». И только когда Мэттсон снял с нее всю дальнейшую ответственность за Дирака, она позволила себе ощутить в отношении его жалость. Саган вынуждена была признать, что все ее подозрения оказались беспочвенными.

«Но это было тогда», – подумала она.

Теперь Дирак вернулся, и уже документально подтверждено, что он сошел с рельсов. Саган потребовалась вся ее выдержка, чтобы не разорвать его в клочья, когда он осмелился дерзить ей на кладбище. Если бы у нее был с собой шоковый пистолет, она выстрелила бы ему в голову снова, только для того, чтобы показать, что ей наплевать на его трансплантированное сознание. А так Саган с трудом сохраняла видимость вежливости всю дорогу обратно на станцию. На этот раз они перемещались на быстроходном катере, который причалил прямо к стыковочному узлу «Коршуна». Генерал Сциллард находился на борту крейсера и беседовал с его командиром майором Криком. Он оставлял без внимания все предыдущие запросы Саган, когда та находилась на «Коршуне», а он – на станции «Феникс», но теперь, когда они оказались на одном корабле, она была полна решимости найти его во что бы то ни стало и высказать все наболевшее. Саган взбежала по трапу, перепрыгивая через две ступеньки, и распахнула дверь в пост управления стыковочными узлами.

«Я знал, что ты идешь сюда», – встретил ее Сциллард, когда она вошла в помещение.

Генерал сидел перед приборной панелью, с которой осуществлялось управление стыковкой. Разумеется, вахтенный офицер мог осуществлять почти все функции через своего МозгоДруга и, как правило, так и делал. Приборная панель была оставлена лишь в качестве резервного варианта. Впрочем, дублировались все системы управления крейсером.

«Разумеется, – согласилась Саган. – Вы являетесь командующим Специальными силами. Вы можете установить местонахождение любого своего подчиненного по сигналу МозгоДруга».

«Я имел в виду другое, – возразил Сциллард. – Я просто хорошо тебя знаю. Я ни минуты не сомневался, что ты будешь искать меня, получив Дирака обратно под свое начало».

Крутанувшись в кресле, генерал вытянул ноги.

«Как видишь, я даже отправил отсюда всех, чтобы мы смогли побеседовать без посторонних. И вот ты здесь».

«Прошу разрешения говорить откровенно».

«Естественно».

«Сэр, черт побери, вы просто спятили!»

Сциллард рассмеялся вслух:

«Лейтенант, я не ожидал, что вы будете говорить настолько откровенно».

«Вы ознакомились с теми же самыми материалами, которые прислал мне Роббинс, – взволнованно продолжала Саган. – Вам известно, в какой степени Дирак сейчас похож на Бутэна. Даже его головной мозг функционирует так же. И тем не менее вы включили его в число тех, кому предстоит искать предателя».

«Да».

– Проклятье! – выругалась Саган вслух.

Солдаты Специальных сил общаются друг с другом быстро и действенно, однако их «речь» не слишком хорошо подходит для восклицаний. Так или иначе, Джейн подкрепила свое ругательство волной раздражения и отчаяния, которую она направила генералу Сцилларду. Тот в ответ не произнес ни звука.

«Я не желаю взваливать на себя ответственность за Дирака», – наконец сказала Саган.

«Что-то не припоминаю, чтобы я спрашивал у тебя, хочешь ли ты брать на себя ответственность», – заметил Сциллард.

«Дирак представляет опасность для остальных бойцов моего взвода, – настаивала лейтенант. – И он поставит под угрозу успех операции. Вам не нужно объяснять, что будет означать провал. Нам не нужен дополнительный риск».

«Не согласен», – ответил генерал.

«Ради всего святого, – воскликнула Саган, – почему?»

«Держи своих друзей близко, а врагов – еще ближе», – напомнил Сциллард.

«Что?» – переспросила Саган.

Она не сразу вспомнила разговор с Кайненом, состоявшийся несколько месяцев назад, когда ученый-рраей произнес те же самые слова.

Повторив пословицу, Сциллард добавил:

«Мы держим врага так близко, как это только возможно. Он в наших рядах, и он не знает, что он нам враг. Дирак считает себя одним из нас, потому что с его точки зрения это действительно так. Но теперь он мыслит и действует так, как мыслит и действует враг, и мы узнаем все, что ему известно. Польза от этого может оказаться невероятная, так что рискнуть стоит».

«Если только Дирак не вздумает перебежать к обинянам», – мрачно заметила Саган.

«Как только у него возникнет такое желание, ты сразу же об этом узнаешь, – возразил Сциллард. – В то самое мгновение, когда Дирак начнет действовать против нас, об этом станет известно тебе, а также всем остальным, кто будет участвовать в операции».

«Интеграция еще не означает возможность читать чужие мысли, – напомнила Саган. – Мы сможем узнать о чем-либо только после того, как Дирак начнет действовать. То есть он может убить кого-нибудь из моих десантников, выдать наше местонахождение врагу и навредить нам еще бог знает как. Даже несмотря на интеграцию, Дирак будет представлять для нас серьезную угрозу».

«В одном ты права, лейтенант, – согласился Сциллард. – Интеграция еще не означает возможность читать чужие мысли. Если только, конечно, нет необходимого прикладного программного обеспечения».

Саган ощутила импульс, поступивший в очередь входящих сообщений: в ее МозгоДруг была загружена новая программа. Прежде чем она дала свое согласие, программа начала самораспаковываться. Саган ощутила неприятный толчок: новая программа, развернувшись, вызвала кратковременный скачок напряжения в электрических цепях мозга.

«Это еще что за чертовщина?» – спросила она.

«Это специальная программа, которая позволяет читать чужие мысли, – усмехнулся Сциллард. – Как правило, такие программы загружаются только генералам и некоторым следователям военной полиции, но, полагаю, в твоем случае это оправданно. По крайней мере на время предстоящей операции. Когда ты вернешься, программу в твоем МозгоДруге сотрут, а если ты вздумаешь кому-нибудь о ней проболтаться, тебя упрячут очень-очень далеко».

«Не представляю, как такое возможно», – пробормотала Саган.

Сциллард скорчил гримасу:

«Подумай хорошенько, лейтенант. Вспомни, как мы общаемся между собой. Мы думаем, а когда хотим обратиться к кому-то, наш МозгоДруг это понимает. Если не брать в расчет намерение, нет никакой принципиальной разницы между нашими личными мыслями и тем, чем мы хотим поделиться с окружающими. Наоборот, было бы странно, если бы мы не могли читать мысли. В конце концов, именно этим и должен заниматься МозгоДруг».

«Но вы никому не говорите об этом», – заметила Саган.

Генерал пожал плечами:

«Кто хочет узнать, что уединиться нельзя даже в собственной голове?»

«Значит, вы можете читать мои самые сокровенные мысли?» – растерянно пробормотала Саган.

«Ты имеешь в виду те, в которых называешь меня долбаным уродом?» – уточнил Сциллард.

«Эти слова были произнесены в контексте».

«Контекст бывает всегда, – напомнил Сциллард. – Успокойся, лейтенант. Да, я могу читать твои мысли. Я могу читать мысли любого, кто служит под моим началом. Но, как правило, я этого не делаю. В этом нет необходимости, к тому же большую часть времени это совершенно бесполезно».

«Но вы можете читать чужие мысли», – настаивала Саган.

«Да, могу, однако большинство людей невозможно скучны. Когда я был только назначен главнокомандующим Специальными силами и впервые получил эту программу, я целый день подслушивал чужие мысли. И знаешь, о чем подавляющее большинство людей думает? Только о том, как бы пожрать, сходить в сортир и кого-нибудь трахнуть, после чего снова наступает черед мыслей о еде. И один и тот же круг повторяется до самой смерти. Поверь мне, лейтенант. Всего один день, прожитый со способностью читать чужие мысли, – и иллюзии о неповторимом и сложном чуде человеческого сознания наступит конец».

Саган улыбнулась:

«Как скажете».

«Я полностью отвечаю за свои слова. Однако в данном случае эта способность принесет тебе реальную пользу, потому что ты сможешь читать мысли Дирака и ощущать его чувства, а он понятия не будет иметь, что за ним постоянно наблюдают. Если он только подумает о том, чтобы совершить предательство, ты тотчас же узнаешь об этом – чуть ли не раньше его самого. И сможешь предпринять ответные меры, прежде чем Дирак успеет погубить кого-нибудь из твоих людей или сорвать операцию. По-моему, это существенно снижает риск».