Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 341 страниц)

– Вижу, что ты действительно разбираешься в теме.

– Ты бы удивилась, узнав, сколько людей живут на торговле подобной информацией. Стража прекрасно умеет стеречь свои секреты, но рынок на них довольно велик и не ограничивается только плащеубийцами и магами. Так что я знаю, что находится за этими дверями, я скрывался от этого десять лет.

Клара еще какое-то время оценивающе смотрела на мужчину. Угрозы явно ни к чему не привели. Пора менять тактику.

– Люциус, все в порядке?

– Да, – ответил ее товарищ, тяжело дыша. По его покрасневшему лицу стекали крупные капли пота.

– Не переживай, еще встретишь Амелию.

– Конечно, я… О господи, я даже об этом не подумал… Я… Если я погибну, то уже ее не встречу! Никогда… И у нас не будет детей… Я даже не думал об этом, но… О господи, я хочу иметь с ней детей, построить дом, иметь семью, внуков… – Его дыхание стало еще более рваным. – Задыхаюсь, задыхаюсь…

– Успокойся, мальчик. – Хелиер встал и подошел ближе.

– Уже… уже лучше… Я ее люблю! О господи, я ее люблю… Ох, сейчас меня стошнит…

– Подставить тебе тазик? – В голосе плащеубийцы появилась нотка заботы. Клара подумала, что это действует даже лучше, чем она предполагала.

– Не надо, мне уже лучше. Просто… эта комната… показалась вдруг такой тесной. И не могу перестать думать об Амелии. И о том, как… Подожди, ведь это ты дал мне тот подарок, который я ей подарил, тот браслетик. За то, что я лечил тебя, когда ты зимой болел. О господи, я тебя вылечил. Помог убийце! И… и ты ел с нами за одним столом в командории. Помогал нам.

– Успокойся. Я должен был держаться к вам поближе. Как в поговорке – друзей держи близко, а врагов еще ближе. Ничего личного. В конце концов, это не я вас преследую, а вы меня. И успокойся. Еще увидишь Амелию.

– Если только ты нас не убьешь, – вмешалась Клара.

– Да не убью я вас… Разве что мне выбора не оставят, – добавил он, подумав. – Но я сомневаюсь, чтоб до этого дошло. Там командует Олаф, а при всех своих недостатках он человек вполне адекватный, особенно когда не пьет.

Хелиер вернулся на свое место в углу.

– Тяжело, наверное, изображать кого-то, кем ты не являешься, – заговорила девушка.

– Я привык.

– Неправда, к этому нельзя привыкнуть.

– А что ты об этом можешь знать?

Клара в очередной раз присмотрелась к Эстилиусу. Очередной этап требовал полного доверия с его стороны. Она взвешивала разные слезливые истории, но в итоге решила, что тут будет нужна правда. Вся правда.

– Я знаю об этом все.

– В самом деле, благородная госпожа? Не иначе как ты всю жизнь притворялась, что любишь роскошь и красивые одежды.

– Нет. Я люблю роскошь и красивые одежды. Но я не благородная госпожа. Моя мать была служанкой. И никто не знает, кем был мой отец. Может, аристократом, а может, и конюхом. Насколько я знаю, выбор потенциальных подозреваемых достаточно велик.

– Врешь ведь. Ублюдки служанок не получают такого образования, как ты.

– Ты когда-нибудь слышал о слуге-товарище? Наверное, нет, это старая традиция в Вольных Городах. Сейчас ее придерживаются уж только самые старинные из семей. Когда ребенок из такой семьи еще совсем маленький, лет четырех-пяти от роду, ему подбирают маленького слугу. Ребенка того же пола, с близкими физическими чертами. Их воспитывают вместе, учат одному и тому же, едят они одно и то же, ходят на одни и те же приемы. Слуга-товарищ – это дуэнья, охранник и лучший друг одновременно. И вот это все и есть я. Точней, была этим всем. Тенью девушки по имени Мюриэль Денен. По мнению аристократов, быть тенью – огромная честь. Некоторые из нас даже вошли в легенды. Особенно те, которые отдали жизнь за хозяина или покончили с собой, когда не сумели его уберечь. Да, этих на самом деле ценят. Или вот есть еще Ирмин, который прославился тем, что совершил самоубийство, когда его воинская слава начала затмевать славу его хозяина. Вот настоящий пример для подражания, ему даже памятник стоит в Большом Порту. На одной из площадей поменьше.

– И это твой повод для недовольства? Ты жила в роскоши, невзирая на низкое происхождение. Да уж, это ужасно, понимаю твою боль.

– А ты думаешь, это так легко? Быть вечно человеком извне? Жить среди этих людей, сознавая, что все они смотрят на тебя сверху вниз? Терпят тебя только в силу какой-то старой традиции. Помогать своей ближайшей подруге устраивать свидания – сознавая, что если попадемся, то ее наказанием будет максимум недовольный взгляд отца, а моим минимум порка? Мне быстро пришлось научиться, как жить среди них. Показывать им то, что хотят видеть. Как, звучит знакомо?

– Ты пытаешься меня разжалобить, девочка?

– Я просто рассказываю свою историю.

– Ну и как ты здесь очутилась?

– Мюриэль умерла. Ничего театрального. Однажды просто почувствовала себя плохо. На следующий день еще хуже, а на третий день умерла. Это было удивительное ощущение – моя ближайшая подруга, почти сестра, лежала там мертвая, а я могла думать только о том, что наконец свободна. Ее семья во мне больше не нуждалась; позволили мне оставить платья, дали немного денег на дорогу и выставили за двери. Просто так, как ненужный предмет. Мюриэль всегда любила истории про Стражу, мечтала о приключениях. А я мечтала о молодом красивом аристократе, который не относился бы ко мне как к доступной девушке – которая выглядит почти так же, как девушка, в которую он влюбился. Ну что же, ее мечту исполнить оказалось проще.

– Ну да, а попутно исполнилась и твоя. Удачно совпало.

– Я думаю, судьба мне кое-что задолжала. Ну и вдобавок моя мечта исполняется лишь до тех пор, пока я изображаю из себя Мюриэль. Когда все выйдет на свет… Что говорить, Эверсоны не переносят мезальянсов. Хотя о чем это я, мы отсюда все равно живыми не выйдем.

– Не будь такой страшной пессимисткой.

– Ты тут умрешь. И это печально, потому что я любила тебя как Хелиера, и не думаю, чтоб ты заслуживал такой судьбы. Но такова правда и пора с этим смириться. Вульф и Риа не позволят тебе выйти отсюда живым, а если б у тебя был туз в рукаве, то ты уже б им воспользовался, а не слушал тут мой слезливый рассказ. Так что ты умрешь, а, как ты уже сказал, в одиночку умирать не планируешь. И в итоге это конец. Для всех нас.

Люциус снова тяжело задышал. Эстилиус не ответил, лишь всматривался в какую-то известную только ему точку на стене. Длинные лучи солнца, влетающие в щели между подушками, ясно указывали, что приближался вечер.

Натаниэль сидел на старом пне и наблюдал за домом Хелиера. Время от времени он непроизвольно поглядывал на солнце – приближался закат. Ожидание буквально осязаемо повисло в воздухе, так казалось Князю.

– Я слышал, что ты накричал на Дункана, – заметил Эдвин, подходя ближе. – Вечно я пропускаю самые забавные ситуации.

– Отвали.

– Да перестань, тебе нужно с кем-то поговорить. Не на пользу так человеку сидеть одному и нервничать.

– Иди уже.

– Ты когда-нибудь видел хоть одну из театральных постановок по мифам? Из Вольных Городов? – Бард полностью проигнорировал слова товарища и присел на соседний пенек. – Я прямо очень по ним скучаю, мне их сильно не хватает. Женщины, что играют древних героинь, всегда носят совершенно дурацкие наряды. Броню, которая открывает больше, чем заслоняет, и наверняка никого не защитит от удара. Корсеты, что явно ограничивают свободу движений, странно сконструированные. Ну вот такого рода вещи. И к тому же актрисы, что втискиваются в эти шмотки, всегда отличаются хорошим таким размером бюста. В самом деле, плоскогрудая актриса никогда не сможет сыграть Мордону Драконоубийцу, Ламрию Освободительницу, Ксенати Воительницу. И даже Ольвену Милосердную. Может, иногда Теган Мелодичную или Сару Скрытую, но…

– Отвали. – На этот раз слово прозвучало уже скорей как просьба.

– Минутку, я рассказываю. Отвлекаю твое внимание от причины твоего волнения. Так на чем я остановился? Ага, так вот, все эти героини жили сотни лет тому назад, большинство еще до создания Империи. Например, Ламрия Освободительница руководила последним восстанием Вольных Городов против Императора лет за триста до Катастрофы. В итоге ее предали собственные генералы, которые решили обменять свободу на частичную независимость и много золота. А, кому я это рассказываю, наверняка какой-нибудь твой предок был одним из тех, кто это золото и поставили?

– Ну, конкретно говоря, один из них и придумал всю эту сделку.

– Вот именно. Во всяком случае, Ламрию порубили на куски на арене, а сейчас во всех Вольных Городах стоят ее полуобнаженные статуи.

– Это была соль твоего рассказа?

– Нет. Не торопи меня. Нельзя подгонять хороший рассказ.

– Хороший…

– Так вот, я когда-то видел прижизненные портреты Ламрии. На большинстве из них она выглядит как обычная скромная благородная дама, одетая согласно тогдашней моде в платье, закрывающее все, от шеи до щиколоток. На одном из портретов, единственном, где она в боевом облачении, художник изобразил ее в обычной броне легионерского типа и в шлеме. Сразу даже и не скажешь, что на картине женщина. А вытекает это из того, что Ламрия вообще не была воином. Она была политиком и организатором. Смогла выторговать союз между Городами, поднять людей своими речами, организовать тыл и снабжение для армии. Лишь два раза реально командовала в битве. И, несмотря на победы, современные ей военные считали, что она совершала невероятные ошибки. А сегодня мы помним ее как могучую воительницу, что вырывала врагам сердца голыми руками, а также бегала в наряде, который опытную шлюху бы заставил покраснеть. Кстати сказать, из надежных источников знаю, что не одна проститутка в Вольных Городах держит в шкафу костюм, имитирующий тот, что Ламрия якобы носила как невольница Императора. Ну, знаешь, тот золотой…

– На самом деле у твоей истории ведь нет конца, правда?

– Разумеется, есть. Просто я иду к нему непрямыми дорогами, немного заблудившись по собственному желанию. Во всяком случае, женщины из Вольных Городов могут о себе позаботиться. А их сила не проистекает из того, что могут вырывать сердца голыми руками, как Матильда… Кстати говоря, Матильда была бы идеальна в роли Мордоны Драконоубийцы…

– Эдвин…

– Да… Я хочу сказать, что Клара справится.

– И ты решил, что не сможешь этого сказать без того, чтоб рассказать всю эту историю?

– Ну что ж, я, когда нервничаю, начинаю трепаться. Это такая реакция на стресс. Кстати говоря, раз уж зашел разговор, отчего вы с Кларой до сих пор не переспали?

– Я тебя сейчас ударю.

– Слишком интимный вопрос, да? Приношу извинения. И понимаю, что в обычной ситуации не было бы в этом ничего странного. Наверняка ты б до сего дня не мог даже подойти к Кларе без присутствия дуэньи. Но знаешь, тут дуэньи нет. Ну разве что Касс, но даже и она не все время проводит рядом с Кларой.

– Ты чего конкретно не понял в утверждении «сейчас ударю»?

– Более того. – Эдвин театральным жестом поднял указательный палец. – Я уверен, что в обычной ситуации ты бы скрасил себе ожидание, развлекаясь с какой-нибудь служанкой или куртизанкой. И будем честны, в здешней округе тоже достаточно девушек, которые охотно бы раздвинули ноги перед настоящим князем, пусть даже ни одна из них не имеет понятия, где находится Терил. Соответственно, тот факт, что ты так долго ждешь, приводит меня к заключению о том, что Клара полностью обвела тебя вокруг пальца. И, в результате, что ты ее любишь.

– Очевидно, что я ее люблю. Если ты надеялся, что я не признаюсь и ты сможешь муссировать дальше эту тему, то боюсь, я тебя разочарую.

– Ну да, я полагал, что ты будешь возражать. Но не это было моей целью. Ты, возможно, не знаешь этого, но ты не самый любимый из моих друзей. Не скажу, что не люблю тебя, но среди рекрутов решительно люблю тебя менее всех.

– Насколько я ориентируюсь, это весьма распространенное чувство в нашей командории.

– Есть такое. Но, несмотря на это, все же я немного тебя люблю. И вижу, что ты меняешься. То есть – нормально разговариваешь с Магнусом, не докучаешь Касс, терпишь этот разговор.

– Еле.

– Я просто хотел тебя предостеречь.

– Перед?

– Перед Кларой. Она… лгунья. Одна из лучших среди тех, что я встречал. А встречал я много, разбираюсь в них. И, что хуже всего, ты ей тоже нужен. Думаю, что раньше или позже это склонит ее к честности. И… я просто хочу сказать… когда это произойдет… не обижай ее.

– Не имею понятия, о чем ты говоришь.

– Да, я знаю. И все же я чувствовал, что должен это сказать…

– Он пошел. – Натаниэль вскочил на ноги и с трудом удержался, чтоб не броситься вперед. Вместо этого в тишине наблюдал, как Олаф медленным шагом подходит к дому.

* * *

Клара и Люциус слушали в тишине. Хелиер, опершись о дверь, разговаривал с голосом, доносящимся с другой стороны.

– Я могу занять их место, – предложил Олаф.

– Нет, спасибо. Чувствую, что только ты сдерживаешь Вульфа от того, чтоб сжечь этот дом.

– Возможно, но я не смогу сдерживать его вечно.

– Я понимаю. К сожалению.

– Ну что же, видимо, это подходящий момент, чтоб спросить, есть ли у тебя какой-нибудь план? Или просто так и будешь там сидеть, закрывшись с моими людьми?

– Конечно, у меня есть план, старина.

– Такой, что не предусматривает большого количества трупов?

Эстилиус не ответил.

– Я так и думал. Дам тебе еще немного времени, Хелиер, за то, что ты был отличным собутыльником. Но ты не переживешь эту ночь. Я это знаю, и ты это знаешь. Помолись Господу, попрощайся с миром и выходи. Тогда могу тебе обещать быструю смерть. Если Вульф и его сучка вынуждены будут прийти за тобой… тогда быстро не будет. Ты понимаешь?

– Да.

– Я сейчас вернусь к ним. У тебя есть время подумать, но немного.

Снаружи донесся звук удаляющихся шагов.

– Это лучшее предложение, которое ты получишь, – тихо сказала Клара.

– Я знаю, – ответил мужчина, не трогаясь с места. – Я не хотел его убивать. Того, первого. Да, в общем, и ни одного из них. Это был случай, обычная потасовка в корчме. На следующий день я даже не помнил, что я это сделал. Проснулся в увольнении со страшным похмельем и весь в крови. Думал, что, видимо, ввязался в какую-то крупную драку. Только днем я узнал, что меня ищут. Тот Серый, что за мной приехал, думал, что я мелкая рыбешка. Даже не вынул меча, когда объявил мне, что приехал убить меня. А потом уже не мог, потому что я вогнал ему нож в глаз, забрал коня и бросился бежать. Просто я не хотел умирать. Не так, не за что-то, чего я даже не помню. Потом были еще трое, нет, четверо. Включая того рекрута. Глупый щенок подумал небось, что станет героем, прямо на мой меч набежал. Еще кричал при этом – наверное, чтоб добавить себе смелости.

Мужчина сглотнул.

– Я автоматически отреагировал, пацан умер до того, как я понял, с кем имею дело. А остальные… Вульф небось думает, что я какой-то чертов гений, да? Иначе бы он и не приехал сюда. А это все было глупое везение. – Он грустно улыбнулся. – Однажды у меня как раз под рукой было несколько наемников, они ранили Жнеца, а я добил. Другой мой преследователь попал в глупую ловушку. Западня в полу, как в паршивой балладе. В то время я как раз увлекался ловушками. Я их спроектировал и построил десятки, а он попался в самую банальную и сломал себе шею, упав на этаж вниз. И еще был тот, последний. Поймал меня со спущенными штанами, дословно. В каком-то маленьком бордельчике. Я попробовал в окно выскочить, но он успел схватить меня за ноги и стал тащить обратно. И тут проститутка, с которой я был, и всадила ему нож в спину. Думала, что он бандит какой-то. В итоге не я его убил, но раз уж я все равно в розыске, велел бедняге валить все на меня. И вот, пожалуйста, Эстилиус Плащеубийца, угроза, достойная самого Одноглазого Вульфа. Жалкая штука эта настоящая жизнь, а?

– Не хочу умирать, – сказала Клара.

– Проблема в том, что и я тоже не хочу.

– Сколько еще человек погибнет из-за всего этого?

– Нисколько, если оставите меня в покое. Это все, чего я хочу. Покоя. Я устал.

– Ты можешь получить покой. Это просто. Отвяжи нас и выходи. И все, это будет конец, покой. Никаких больше трупов, никаких побегов.

– Ты мне голову морочишь, – заметил он.

– Я пытаюсь выжить. Ты бы сам то же самое делал. Единственная разница в том, что я никого не убила.

– Ты хочешь меня убить.

– Ты уже мертвый. Только прими это и развяжи меня. И все, больше никто не погибнет. Это будет конец. Люциус вернется к Амелии, и у них будут дети. Может, даже назовут одного ребенка в твою честь. Ты ведь не хочешь их разлучать. Так же как не хотел убивать никого из членов Ордена. Ты дрался, убегал, пытался выжить, и это было хорошо. Это было правильно. Но сейчас уже все, конец. Ты не выйдешь отсюда живым. И все, что ты можешь сейчас сделать, это только решить, сколько человек умрут вместе с тобой.

Он тяжело встал. Отложил арбалет и подошел к ней.

– Они будут убивать меня медленно. Болезненно. Не важно, что обещал Олаф. Им надо сперва вытянуть из меня всю информацию. Заставят меня страдать.

– Я могу сделать это быстро, – сказала Клара печально. – Безболезненно. Только развяжи меня. Я буду с тобой до конца. Эта смерть лучше, чем та, что ждет за дверью.

– А вот это точно самое лучшее предложение на сегодня, – заметил он, попытавшись улыбнуться. Подошел и развязал ей руки. Потом подал ей нож.

Клара размяла руки. Разрезала путы Люциуса, потом медленно подошла к убийце. Нежно поцеловала его в лоб, а потом ударила в шею. Рукоятью ножа. Когда мужчина упал наземь, добавила несколько пинков в живот и голову.

– Свяжи его, – приказала твердо. – И быстро, пока он не очнулся.

Монах осторожно подошел к мужчине и выполнил приказ.

– Ты же обещала, что убьешь его.

– Я солгала.

– Но…

– Ты же сам слышал, Жнецы хотят его допросить. Это значит, что если мы доставим его живым, то получим лучшие рекомендации от них. Кроме того, этот подонок лишил нас свободы. Использовал для своих целей. Нет повода нам не поступить так же. Это он взял нас в заложники и убил бы без колебания, если б это было ему выгодно. Так, как убил всех до нас. Это плохой человек, и именно мы его поймали.

– Да… наверное.

– В таком случае еще одно. То, что я говорила о своем прошлом. Если ты кому-то это повторишь, твоя жизнь станет адом. Ты понял?

– Да, но…

– Вот и отлично. – Клара поправила одежду и причесалась. Вызвала на лицо самую обаятельную из улыбок и подошла к двери.

– Уже все! – крикнула она. – Извините, что так много времени это заняло, но Эстилиус уже ждет, связанный, готовый для допроса.

– Ты сама его победила? – спросил Вульф, подходя ближе. Риа тем временем влетела внутрь, чтобы проверить ситуацию.

– Люциус помог.

– Самый разыскиваемый плащеубийца десятилетия, и взяла его пара детей. Интересно, как вы этого добились?

– Старым проверенным методом. Я ему сказала то, что он хотел слышать. Я рассчитываю, что ты упомянешь наш успех в своем рапорте Совету. А теперь извините, я с завтрака ничего не ела. Натаниэль, ты проводишь меня до командории?

– Разумеется, моя госпожа, – спокойно ответил Князь, хотя было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не обнять ее.

– Да, этот допрос, – вспомнила она, уходя. – Он будет болезненным?

– Как правило, бывает, – признал Вульф.

– Вот и хорошо, – ответила Клара и пошла своей дорогой. За спиной услышала голос Дункана:

– Когда вы уже с ним закончите, то есть одна вещь, в которой он нам может пригодиться. Ему предстоит кое в чем признаться во время допроса. Для блага Стражи.

* * *

Люциус с интересом наблюдал за тем, как куклы, изображающие старый год, одна за другой падали в костер. Языки пламени весело взлетали вверх каждый раз, когда очередной деревянный старичок расставался в них со своей жизнью. Идея встречи нового года в марте сперва казалась Монаху чудачеством, но позже стали понятны преимущества этого. Жители Пограничья встречали новое начало не среди мрачной зимы, а вместе с приходом весны. Когда мир пробуждался к жизни и действительно могло показаться, что начинается что-то новое. День рождения.

Все жители округи собрались по этому поводу среди руин, окружающих Новую Сребрницу. Были тут даже жители Рубежницы и Глубиновки, которые обычно держались наособицу от жителей других поселений. Само собой не было тут жителей Дальнего, но они никогда и не покидали свои взгорья. Женщины весело танцевали среди костров, а их мужья и отцы меж тем недоверчиво посматривали на вьющихся вокруг легионеров. Эдвин и Велин наигрывали веселые мелодии, пели песни родом из дальних стран. Матильда, Касс и Магнус с живостью выплясывали среди других танцующих.

Весь страх и беспокойство предыдущего дня куда-то пропали. Хотя и не для всех.

Люциус медленно подошел к сидящей в сторонке Кларе. Он не очень знал, как начать разговор, поэтому с минуту просто стоял около нее. Потом испугался, что выглядит глупо, и тогда поспешил сказать первое, что пришло в голову:

– Вчера ты была очень смелой.

– Неправда, – ответила девушка вежливо, не глядя на него.

– В самом деле. Я совершенно запаниковал, думал только о том, как не обмочиться, чтобы сохранить хоть чуть достоинства. Но ты все время держала ситуацию под контролем. Это было…

– Ты помнишь наш договор? Никому ни слова, – резко сказала она, наконец взглянув на него.

– Будь спокойна. Я никому не скажу. Я хотел только… Если бы ты хотела с кем-то об этом поговорить. Если…

– Нет нужды, – прервала она его. Тут же, однако, добавила, уже мягче: – Ты был там.

– Что?

– Я поэтому и не боялась. Потому что была не одна. Ты сидел рядом. И я знала, что за стеной все остальные.

– Ну что ж… Но я все равно был в ужасе.

– Да и кроме того, он ведь не был убийцей. Если б он решил, что другого выхода нет, то да, убил бы нас, но сделал бы это быстро, причиняя как можно меньше страданий. Не такая смерть меня ждет, – очень печально закончила она. – Твоя любимая идет.

Она сказала это очень быстро, не дав ему времени ничего сделать.

Люциус обернулся и увидел подбегающую к нему Амелию. Он хотел все же продолжить разговор, но Клара встала и быстрым шагом ушла. А прежде чем он решился последовать за ней, оказался в объятиях любимой.

– Я только что обо всем услышала. С тобой все в порядке? – Забота в ее голосе наполнила его удивительной радостью.

– Нет. Все было не так плохо.

– Ты был в заложниках у плащеубийцы.

– Ну да, выглядело это не очень хорошо, но… – Он задумался, что сказал бы Эдвин в такой ситуации. – Знаешь, я живу опасной жизнью. Тебе придется с этим примириться, если…

– Если?

– Амелия, все то время, когда я был там связан, единственное, о чем я мог думать… – Он заколебался, вспоминая, о чем же на самом деле там думал. – Я думал о том, что никогда уже тебя не увижу. А я не хочу уже никогда больше тебя не увидеть. То есть я хочу уже всегда тебя видеть… Как-то нескладно вышло.

– А, так это ты тот умник из командории. – Она улыбнулась, а потом поцеловала его, и это был самый прекрасный момент во всей жизни Люциуса, во всех ее шестнадцати годах. – Я тоже не хочу уже никогда больше тебя не увидеть. Значит, нам придется что-то с этим сделать. Ну, например… уже всегда друг друга видеть.

Они стояли так некоторое время, а потом Люциус набрался смелости и поцеловал ее. Мир был прекрасен этой ночью. Начиналось нечто новое.

– Люди, люди! – долетел до них голос Дункана. – Соберитесь!

Толпа понемногу потянулась в направлении самого большого костра. Люциус и Амелия, тесно обнявшись, двинулись за ней.

– Мы собрались здесь, – начал командир рекрутов, – для того, чтобы, согласно с традицией Границы, проводить бывший год и начать новый, сто третий от завершения Чумы.

Ночь взорвалась аплодисментами и веселыми криками. Дункан подождал, пока вновь наступит тишина.

– Это был тяжелый год для всех нас. Много случилось, много дурного. Но мы продержались, выстояли. Вместе. А теперь наши усилия начинают приносить плоды. Несколько недель назад сюда прибыл господин Болит, чтобы возобновить добычу в здешних шахтах. И еще с нами отряд Имперского Легиона, чтобы помочь в охране этих земель. Цивилизация возвращается в Пограничье, и я верю, что через год мы будем праздновать еще большие достижения. К сожалению, есть и менее приятные вещи. Часть из вас уже знает, что в последние дни Серая Стража разыскивала в округе одного преступника. Человека, на котором смерть нескольких членов Ордена и пособничество чернокнижникам. Человека, который коварно укрывался среди нас. Тем не менее никто не избегнет справедливости Стражи. Двое членов Братства Палачей прибыли сюда, выследили его и схватили. Этим человеком оказался известный вам охотник Хелиер. Но это еще не всё. Во время допроса Эстилиус, ибо таково его настоящее имя, признался еще в одном преступлении. Это он убил Йокунду и ее детей и тем навлек на нас ужасное проклятие, что стоило жизни так многим. Преступления этого человека коснулись как Стражи, так и вас, местных. Тем не менее мы можем уже вздохнуть свободно и начать этот год, зная, что он заплатил за все свои деяния и все мы уже в безопасности. И это все, что я хотел сказать вам сегодня. Счастливого нового года!

– Счастливого нового года! – отозвалась толпа.

Люциус поймал себя на том, что и вправду верит этим пожеланиям. Почему бы и нет. Огляделся вокруг. Эдвин и Велин начинали очередную песню. Матильда исчезла куда-то с Манфреем. Магнус рассказывал какую-то байку, как всегда окруженный стайкой женщин. Натаниэль и Клара стояли неподалеку, держась за руки и о чем-то перешептываясь. Риа, опершись на одну из полуразрушенных стен, смотрела на толпу как бы бесстрастно, но все же с гримаской, удивительно напоминающей улыбку. Касс заняла место, удобное для наблюдения за толпой сверху. Даже Олаф и Вульф казались веселыми, поднимая тост за тостом за столиком старейшин. В первый раз со дня прибытия сюда Люциус почувствовал, что все это еще может действительно хорошо закончиться.

* * *

Яромир увидел уже все, что хотел увидеть. Все же он немного задержался, присматриваясь к богато одетой брюнетке, шепчущейся с каким-то воином. Девушка ему понравилась. Надо будет не забыть о ней, когда он вернется сюда и приведет остальных налетчиков. Разумеется, присутствие Легиона несколько усложняло вопрос, но их племя уже давно не встречалось с достойным противником, ожидало его. Склавянин осторожно отступил в лес, особенно остерегаясь какой-то девки, которая стояла на одной из разрушенных стен. Когда он уже почувствовал себя в безопасности среди деревьев, встал и двинулся в направлении лагеря. Вождь Лютошал будет доволен новостями. Пять богатых деревень, от силы сотня легионеров, горстка Серых. Яромир еще никогда не дрался с Серыми, но много о них слышал. В основном идиотские легенды. Не важно, им не выстоять против Сыновей Змеи. Еще буквально несколько недель, и милостью Перуна это место запылает.