Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 341 страниц)

– Я знакома с вашей тетушкой, полковник, – заявила она, пододвигая к нему свежеиспеченное пирожное. – Ну не так чтобы близко, это слишком высокий уровень для жены обычного генерала, однако мы иногда встречаемся на балах и приемах.

Самарин посмотрел на учительницу – Островская сидела с несчастным видом, умоляюще глядя на него. Полковник тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

– Сударыня, мне очень жаль, но я должен сказать вам…

В одно мгновение улыбка сбежала с губ хозяйки, золотистый оттенок кожи стал цветом свежевыбеленной стены.

– Петр! – выкрикнула она. – Нет, Вера!

– …что ваша дочь погибла, – закончил офицер.

Августа Николаевна потянулась к чайнику, неосознанно наливая его по чашкам, не разлив при этом ни капли.

– Садитесь, полковник, – попросила она бесцветным шепотом.

Самарин сел на краешек кресла, готовый ее поддержать, если она потеряет сознание.

– Как это случилось?

Несмотря на спокойный тон, в словах женщины прозвучал страх. Полковник знал, что мать Веры боится спросить, мучилась ли ее дочь.

– Это была внезапная смерть, – соврал он. – Удар ножом прямо в сердце. Сзади.

Она вздрогнула, словно ее ударили плетью, но через мгновение ее лицо снова напоминало фарфоровую маску. Она поблагодарила кивком.

– До того как мы уйдем, сударыня… Прошу меня простить, я провожу расследование… Как я понял, ваша дочь не была дома в последнее время?

– Вера поехала позавчера к Нине Трошченко, хотела с ней провести какое-то время. Они дружат… дружили, – исправилась она. – Знаю, что они добрались без проблем, она звонила…

Она потеряла сознание без какого-либо предупреждения, это не был изящный дамский обморок, Самарин едва успел поддержать ее голову.

– Прислуга! – закричал он. – Прислуга!

* * *

Олаф Арнольдович Рудницкий лежал на больничной койке бледный как сама смерть. Врачи утверждали, что он счастливчик: лезвие прошло на волосинку от сердца, но никто не хотел ручаться за его жизнь и здоровье. Такое это счастье…

– Знаю, что не должен был вмешиваться, – повторил неизвестно в который раз Матушкин. – Но они хотели убить его…

– Ты уверен, что это не случайность? Может, хотели просто его обокрасть? – спросил Самарин.

– Ни в коем случае! Это были профессионалы. Ну, своего рода профессионалы, – уточнил он. – Местная мразь, хотя было заметно, что это не первое их дело. Один переоделся в фонарщика и пропустил Рудницкого вперед, двое других схватили за руки, чтобы не дергался. Тогда этот фонарщик ударил его ножом сзади. Первоклассная скоординированность! Как в балете!

– Сомневаюсь, что господин алхимик чем-то помешал местным бандитам. Это не его сфера. Кто-то явно их нанял, – заявил полковник. – Будем надеяться, что он выживет.

– Я так понимаю, что статус Олафа Арнольдовича меняется с «объект под наблюдением» на «объект под охраной»? – спросил Матушкин.

Самарин кивнул.

– Только скрытно, – посоветовал он. – Чтобы не спугнуть тех бандитов, если они решат закончить работу.

– Сделаем! – пообещал подчиненный.

– Это моя вина, я должен был выделить ему охрану сразу же после того, как он стал магистром гильдии, – сказал Самарин. – Правда, он не лоялист, но порядочный человек. В то время как большинство магов и алхимиков настоящие подонки.

– Правда? Я познакомился с несколькими алхимиками, и они произвели на меня довольно позитивное впечатление.

– Похоже, тебе повезло, – буркнул полковник. – Я просматривал как-то дела нескольких особ, претендующих на должность учителя в лицей в Царском Селе. Понимаешь ли, император решил, что нужно идти в ногу со временем и ввел новый предмет. Комиссия отказала всем и объявила новый отбор, учителя нашли только с третьего раза.

– Почему?

– Задумывался ли ты над мотивами людей, интересующихся магией или алхимией? Не сейчас, потому что именно сейчас эти мотивы очевидны, а перед появлением анклава? Они все рассчитывали на чудо. Сифилитики, импотенты, сумасшедшие хотели свести счеты со всем миром, вызывая суккуба эромании… И именно они создали первые гильдии, потому что никто не имел понятия, что вообще происходит.

– Я думаю, это немного преувеличено, ваше…

Женщина выглядела лет на двадцать, но создавала впечатление очень зрелой. Так, словно она видела вещи, которые и не снились двадцатилетним. Зеленые глаза скользнули по мужчинам без интереса, после чего остановились на бессознательном алхимике. Незнакомка была одета согласно последней парижской моде, единственное, что удивляло, – подбор цветов: черный, белый и серебристый.

– Господа? – произнесла она, слегка приподнимая брови.

Лишь сейчас полковник вспомнил, где видел подобную подборку цветов – на портрете молодой княгини Волконской. Значит, девушка – подопечная Рудницкого, служанка одной из проституток, которых забрал с собой в анклав Брагимов. Теоретически. Поскольку она ничем не напоминала особу, даже косвенно связанную с самой древней профессией на свете.

Самарин быстро представил себя и Матушкина. По стойке смирно и тоном, предназначенным для людей, стоящих выше в социальной иерархии. Его наградили легким кивком и улыбкой, которая осветила комнату, словно маленькое солнце.

– Я так понимаю, вы – друзья Олафа Арнольдовича.

– Конечно, госпожа, – подтвердил Матушкин. – Прошу прощения, но кем вы являетесь для господина Рудницкого?

– Ну, наверное, родственница, – ответила она рассеянно.

Она села на кровать, провела по лбу алхимика тонкой, ухоженной рукой.

– Плохо с ним, правда? – спросила она.

– Нехорошо, – подтвердил Самарин, игнорируя иррациональный порыв зависти.

В конце концов, незнакомка имела полное право интересоваться человеком, которому обязана жизнью. Даже если ее вид вызывал в памяти стихи о лице, что отправляло в море тысячи кораблей. И может быть, тогда…

– Мы могли бы поговорить о том, что случилось в анклаве? – спросил он.

– Конечно, только я многого не помню, – ответила девушка.

– Как вас зовут?

– Я не помню. Господин Рудницкий позволил мне использовать его фамилию. Имя я выдумала сама. Анастасия Рудницкая, – ответила она, видя вопросительное выражение лиц собеседников.

– А Брагимов? Вы помните, как он выглядел?

– Такой маленький, мерзкий человечек? – спросила она с сомнением в голосе.

– Вы очень точно его описали, – похвалил Матушкин. – Что-то еще?

– Ну… Наверное, я с ним разговаривала? Может, мы ругались? У меня какое-то неприятное ощущение.

– Тут как раз ничего странного. Большинство людей, которые его знали, имели подобное ощущение, – с каменным лицом заверил Самарин. – А анклав? Вы помните битву? Как она началась? Кто на вас напал?

– Напал? – Она помассировала виски. – Не могу ничего конкретного вспомнить. Только какие-то фрагменты, отрывочные сцены…

– Ну и?.. – подбадривал полковник. – Все может иметь для нас значение. Абсолютно все.

– Помню: стреляли, и люди падали на мостовую. Огонь рассеивал темноту. Бег. Наверное, я пыталась убежать.

– От кого? – быстро спросил Самарин.

Женщина беспомощно покачала головой.

– Не помню.

– Кто в вас стрелял? Солдаты, что сопровождали вас?

– Нет, солдаты пытались нас защищать, но погибли первыми: стреляли со всех сторон. Так, словно…

– Слушаю, – подталкивал Самарин.

– Это была ловушка…

– Почему вы так думаете?

– Все старались убежать, но некуда было бежать. Они были повсюду.

– А сколько их было? Может, только один или двое? В такой неразберихе, к тому же нападение было ночью…

– Нет, – решительно возразила она. – Их точно было больше. Наши солдаты… Я помню, шли по двое. Это вначале, как только вошли в анклав. Их было, может быть, двадцать, может – больше. Когда началась атака, они падали, как кегли. Один или два нападающих не смогли бы стрелять в таком темпе.

– Помните еще что-то?

– Ничего такого. Страх, запах пороха и влажного камня. Наверное, я ползла по мостовой. – Она вздрогнула.

– А как ваша рана?

– Хорошо заживает. Наверное, она была не слишком серьезной.

Самарин дипломатично кашлянул, он не видел смысла описывать Анастасии, как немного ее отделяло от смерти. У нее и так была куча проблем.

– Спасибо, на этом пока все, – сказал он. – Если вы что-то вспомните, прошу, позвоните мне. В любое время дня и ночи, – заявил он, подавая визитку.

– Конечно. А я могу кое о чем попросить? Знаете, у меня нет никаких документов, а на улицах столько патрулей…

– Я могу устроить вам временный паспорт и прописку. Я также позвоню в канцелярию обер-полицмейстера, чтобы полиция не трогала вас.

– Спасибо. И еще один вопрос: кто это сделал? – Она указала на алхимика.

– В данный момент трудно…

– Вы думаете, я идиотка? – бесцеремонно прервала она. – Я отвечала на ваши вопросы.

Внезапно Самарин ощутил страх – еще одно абсурдное чувство! – поскольку миниатюрная женщина ничем не могла ему угрожать. Однако только усилием воли он удержался от того, чтобы не положить руку на кобуру. «А казалось, что человек за двадцать лет постоянной войны должен выработать в себе интуицию, что предупреждает о настоящей, а не мнимой опасности», – кисло подумал он.

– К сожалению, на этом этапе расследования мы не можем делиться информацией, – решительно заявил он.

– Но вы побеспокоились о его безопасности?

– Он будет под круглосуточной охраной, – заверил Матушкин.

– Прекрасно! Сейчас я должна идти, у меня еще есть дела, – добавила она, видя их растерянные лица.

– Я думал, вы пришли его навестить.

– Я навестила, – ответила она. – И скоро вернусь. Однако еще было бы хорошо посетить княгиню Самарину. Я должна ее поблагодарить за помощь в подборе гардероба, также необходимо ей рассказать о… несчастье с Олафом Арнольдовичем. Вы же не успели ей об этом рассказать, правда?

Самарин вздохнул: вот же маленькая бестия! Скорее всего барышня Анастасия не только беспокоилась об алхимике, но и имела большой опыт манипулирования людьми. Нетрудно догадаться, как отреагирует княгиня про новость о ранении господина Рудницкого. Со своим влиянием тетка могла поставить на уши не только полицию, но и армию Варшавского военного округа. У полковника не было никаких иллюзий: если Ее Сиятельство затребует себе пехотный полк для охраны Рудницкого, генералы только спросят, не присоединить ли к пехоте артиллерийскую дивизию. В этой ситуации можно только попытаться минимизировать потери.

– Моя карета к вашим услугам, – сказал он. – Я тоже собирался заехать к тетушке.

Слегка приподнятая бровь дала ему понять, что она думает о его заявлении, но все же приняла его предложенную руку. Самарин пообещал себе, что при первой же возможности постарается установить личность подопечной Рудницкого. Барышня Анастасия никак не вязалась с теми женщинами, которых Брагимов забрал с собой в анклав. Поскольку компания была не из привлекательных: несколько шулеров, парочка пьяниц, альфонс, какой-то обнищавший граф, ну и конечно, девки. Большинство самого дешевого сорта. Из тех, кто стоит возле ворот, напевая:

 
Не будет бить меня мама,
Я сто злотых заработала…
 

Анастасия Рудницкая отличалась от них, как лебедь от крысы, каждое ее движение, слово, внешность – все кричало о благородном, если не об аристократическом происхождении. Конечно, гардероб ей выбрала княгиня, но даже самое дорогое платье не превратит кухарку в королеву. А подопечная Рудницкого вела себя как королева, и в этом не было позерства. Самарину было любопытно, разделит ли его мнение тетушка. Ее Сиятельство чувствовало фальшивых аристократов за версту. Может, это и хорошо, что они нанесут визит княгине вместе. Это обещает быть интересным…

* * *

К удивлению офицера, новость о несчастном случае с Рудницким Анастасия пересказала в очень сдержанном тоне и следующие пятнадцать минут успокаивала княгиню. И объясняла, кто она такая. Зловещий взгляд тетки дал понять Самарину, что его ждет хорошая взбучка за то, что сразу не рассказал правду. С разрешения княгини подопечная Рудницкого приняла на себя обязанности хозяйки дома, словно внучка, помогающая любимой бабушке. Офицер вынужден был признать, что давно не видел, чтобы кто-то подавал чай с такой грацией. Наконец она решительно, хотя и с улыбкой, отослала дворецкого, и сама помогла старушке сесть в любимое кресло, и даже подсунула подушечку ей под спину.

– Благодарю, Анастасия…

– К сожалению, я еще не придумала отчество, – объяснила девушка, забавно морща носик. – Я не помню, кто я. Господин Рудницкий позволил мне пока использовать его фамилию. Со временем я все вспомню, – добавила она, видя вопросительный взгляд пожилой женщины.

– Ты не помнишь даже родителей, каких-нибудь мест, голоса, лица? – нахмурила брови княгиня.

– К сожалению, нет. Наверное, я была служанкой у одной из тех девушек, кто пошел с советником Брагимовым, – вздохнув, сказала Анастасия.

– Исключено! Абсолютно исключено! Ты не имеешь ничего общего с теми… ужасными женщинами!

– Кто знает?

– Я в этом уверена! Сначала мы должны придумать тебе какое-то отчество. Что ты скажешь на «Анастасия Александровна»?

Самарин закашлялся от неожиданности: похоже, тетка признала в подопечной Рудницкого аристократку. Российскую аристократку. Высокопоставленные семьи часто давали своим детям имена царей.

– Чудесно, – похвалила Анастасия Рудницкая.

– Мне кажется, что ты – русская, – заверила княгиня. – Полька, даже хорошо знающая русский, выговаривает некоторые буквы твердо. И у тебя есть акцент. Старосветский. Похожий был у моей прабабки. Я этого не понимаю. – Она покачала головой. – Такая манера говорить перестала быть модной в начале прошлого века.

Анастасия пожала плечами.

– Может, у барышни Рудницкой в роду был кто-то старой школы? – вмешался Самарин. – Помнишь мою первую няню? Молодой девочкой она видела Наполеона и царя Александра Первого.

– И вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями, она рассказывала тебе неправдоподобные истории, – резко прокомментировала княгиня.

– Ну…

Он не закончил, поскольку в комнату вошел Иосиф Черский. Как обычно, без стука. Снова в ливрее дворецкого и белых чулках, обтягивающих худые икры.

– Прибыл гонец из штаба Пятнадцатого корпуса, – сказал он. – Требует встречи с Сашкой. Это адъютант генерала Драгунова.

Потом он сел за столик и угостился чаем княгини.

– Что ты снова наделал? – спросил он у Самарина. – Соблазнил какую-то институтку? Или чужую жену?

– Ничего из этого, в этот раз это дела службы, – ответил полковник, не спуская глаз с Анастасии.

Офицер прекрасно понимал, что неожиданное вторжение и бесцеремонное поведение княгининого «мастера на все руки» – это часть теста для подопечной алхимика. Как отреагирует? Возмутят ли ее манеры мнимого дворецкого? А может, это вызовет на ее щеках румянец?

– Анастасия Александровна Рудницкая, – представилась девушка с реверансом.

Реверанс был безупречным, словно она училась у церемониймейстера царского двора. Она молниеносно оценила положение Черского, несмотря на его шутовской наряд, и отреагировала соответствующим образом. Никакого румянца или следа ханжества. Интересно…

– Иосиф Андреевич Черский, – отрекомендовался пожилой мужчина. – Ты почти такая же красивая, какой была княгиня в твоем возрасте, – добавил он, не удосуживаясь использовать хоть какие-то вежливые формы.

Совершенно не смутившись, девушка поблагодарила за комплимент и подала ему чай.

– Что это за дела службы? – с беспокойством спросила княгиня.

Самарин глотнул ароматный напиток, деликатно отставляя чашечку. Он не хотел волновать тетушку, хотя понимал, что информация о смерти дочки генерала рано или поздно просочится. Принимая во внимание социальное положение родителей убитой девушки, скорее раньше, чем позже.

– Убили Веру Драгунову, – наконец сказал он. – Я помогаю в расследовании.

Мария Волконская нервно дотронулась до медальона из алхимического золота, похоже, она не снимала его после последнего визита Рудницкого.

– Это как-то связано с анклавом? – спросила она.

– Возможно. В данный момент трудно судить.

– Я должна навестить бедняжку Августу, она, наверное, с ума сходит. Она очень любила Верочку.

Черский вытащил из кармана небольшой флакончик и накапал в чай рубиновую жидкость.

– Успокоительное, – пояснил он. – Пей! – Он подал чашку княгине.

Мария Волконская без сопротивления выпила.

– Что это? – поинтересовался Самарин. – Это же не валерьяна?

– Нет, что-то более сильное, но безвредное. Успокаивает и обезболивает. Потому Ее Светлость, – заявил он с иронией, – уже неделю не употребляет опиум.

– Я не слышал о чем-то подобном? Откуда оно?

– Рудницкий дал, – пояснил Черский. – Нужно признать, что господин алхимик знает свое дело. Не знаю, лекарство это или медальон, но твоей тетушке действительно лучше. И мне он подобрал снадобье. Эффективное снадобье.

Самарин отвел взгляд, девичий румянец на щеках княгини говорил о том, что лучше не спрашивать, что это за снадобье.

– Мне нужно идти, – пробубнил он. – Не стоит заставлять ждать генерала.

– В таком случае и мне время, – заявила княгиня. – Прикажи приготовить карету, Иосиф. Я должна нанести визит Августе.

– Все готово, – спокойно ответил Черский. – Можем ехать в любое время.

– Будь добр… – Мария Волконская указала беспомощным жестом на расшитую золотом ливрею.

– Я не буду переодеваться. Я не люблю Драгуновых. Подожду снаружи.

– Но я сама…

– Я не хочу навязываться, но я могла бы поехать с вами? – вмешалась Анастасия. – Вы могли бы представить меня как свою служанку.

– Ни в коем случае! Хотя так для меня было бы лучше. Ну, раз мы сделали Олафа Арнольдовича нашим родственником, то ничего нам не мешает и тебя представить как дальнюю родственницу. Как думаешь, Сашка?

– Почему бы и нет? – Самарин пожал плечами. – Я уверен, что барышня Анастасия окажет нам честь.

– Потом навестим Олафа Арнольдовича, – решила княгиня. – Позвоню также полицмейстеру…

– Только не это! – взмолился полковник. – Уверяю тебя, больница хорошо охраняется. Полиция будет только мешать.

– А если эти мерзавцы попробуют снова? Я бы не простила себя…

– Пусть попробуют, – вмешалась мстительно Анастасия. – Люди Александра Борисовича только этого и ждут. И я останусь там до вечера. Правда, нет повода для беспокойства.

– Говоришь, что мой внук расставил ловушку на этих бандитов? Почему я узнаю об этом последней?

– Александр Борисович ничего мне не говорил, – запротестовала Анастасия. – Сама догадалась. Это было нетрудно. Понимаете, все эти загадочные лица, снисходительные взгляды, говорящие, что не стоит лишним забивать хоть и красивую, но пустую головку.

Старушка посмотрела на озадаченного полковника, после чего рассмеялась.

– Раз уж мы родственники, то называй меня по имени-отчеству или «тетя», – предложила она.

– Да, тетушка, – послушно ответила Анастасия.

«Вот у меня и появилась новая кузина, – с грустью подумал Самарин. – И очень предприимчивая. Если тетка представит ее в салонах, никому даже в голову не придет засомневаться в аристократическом происхождении барышни Анастасии. И этого не изменить. Представляю, какой будет сюрприз, когда откроется ее истинная личность».

* * *

Генералу Петру Драгунову было за шестьдесят, его посеребренные волосы и борода контрастировали с широкими плечами и подтянутой фигурой офицера. Только застывшие черты лица, напоминающие сжатый кулак, и сероватый оттенок кожи наводили на мысль о длительной болезни.

Отец Веры угостил Самарина коньяком и сигарой, минут пятнадцать он говорил про все и ни о чем. Наконец замолчал, явно размышляя над тем, выдержал ли он необходимый этикет: к внуку княгини Самариной нельзя было относиться, как к обычному полицейскому или агенту тайной полиции.

– У вас есть много вопросов, – помог ему полковник. – Я только хотел бы сразу сказать, что расследованием смерти вашей дочери занимается тайная полиция. Я только консультант.

Драгунов кивнул, давая знак, что понял, хотя не было заметно, что это произвело на него впечатление.

– Я должен понимать это так, что вы отказываетесь от ответственности? – спросил он хрипловатым шепотом.

– Нет, однако я хотел бы, чтобы вы поняли, что все криминальные нити остаются в компетенции тайной полиции, возможно, полиции. Я не знал бы, что искать, поскольку в Варшаве совсем недавно.

– В таком случае чем именно вы занимаетесь?

– Расследования ведутся по разным направлениям, одним из мотивов может быть… оккультизм. Возможно, это как-то связано с анклавом. Это и есть моя сфера ответственности.

– Ну да, я слышал о ваших подвигах на Пекарской…

Драгунов затянулся сигарой, выпустил облако табачного дыма. Мгновение казалось, что он утратил интерес к теме, но блеклые, серые глаза оттенка закаленной стали и дальше смотрели на Самарина не моргая. Изучали, оценивали, анализировали.

– Я разговаривал с тайной полицией, – наконец сказал он. – Капитан Плевша произвел на меня впечатление компетентного офицера, но я не до конца доверяю ему, понимаете, у тайной полиции свои цели, а у армии – свои. Если окажется, что дело имеет политический оттенок, следствие засекретят, и никто мне не скажет, кто и почему убил Веру…

– Чего вы ожидаете от меня? – прямо спросил Самарин.

– Элементарной солидарности, полковник. Ничего больше.

– Если я смогу помочь…

Драгунов кивнул, долил коньяк. Самарин глотнул алкоголь и невольно пошевелил плечом. Скрытый под мундиром шрам болезненно пульсировал. Что-то было не так. И это была отнюдь не завуалированная угроза, полковник понимал, что имперский офицерский корпус – это среда, в которой правят свои законы. Если Драгунов представит его как человека, который не помог ему в выяснении обстоятельств смерти дочери, Самарин станет изгоем среди своих, возможно, будет вынужден уйти из армии. И его не спасет даже влияние тетушки: офицеры с одинаковым презрением относились к иерархии чиновников и дворцовой элите. Та-а-ак, ситуация становилась невеселой. Однако Самарин не мог избавиться от ощущения, что расследование не будет его единственной или наибольшей проблемой. Пора возвращаться в больницу.

* * *

Самарин потер постоянно слипающиеся глаза и посмотрел на часы: почти полночь. Матушкин тихо похрапывал, склонив голову на стол. Казалось, что только у Анастасии не было проблем с сонливостью. В полумраке, который рассеивала единственная слабая керосиновая лампа, ее глаза блестели, внимательные и настороженные, как у притаившегося кота.

– Похоже, сегодня они не придут, – сказал он, прикрывая рот.

– Ну, конечно! Именно этого вы бы и хотели! Один зевает, другой храпит, настоящие профессионалы!

С момента «удочерения» подопечная алхимика воспринимала его как двоюродного брата. Не очень умного брата.

– Ну что вы, ma chère Анастасия…

Его прервал одиночный выстрел, и через мгновение зазвонил телефон.

– Идут! – доложил Батурин из каменицы, что располагалась напротив больницы. – Они убили караульного, их человек двадцать, с револьверами.

Самарин бросил трубку и потянулся за свистком. Пронзительный свист разорвал ночную тишину. Топот тяжелых военных сапог свидетельствовал о том, что из соседнего помещения выбежали солдаты. Полковник не спеша вышел в коридор. Варецкий расставил своих людей двойной шеренгой, полностью блокируя проход.

– Готовсь! – резко выкрикнул поляк.

Зловеще блеснули дула карабинов, лязгнули вытащенные сабли.

Выстрелы и пронзительный вой предупредили о прибытии нападавших. Вероятно, бандиты хотели напугать персонал больницы.

В конце коридора появились трое замаскированных бандитов с револьверами в руках. Ошеломленные, они остановились напротив солдат, замерших в холодном ожидании.

– Первая шеренга, пли! – скомандовал злым голосом Варецкий.

Прогремел залп, полумрак осветили молнии, лязгнуло перезаряжаемое оружие. В коридоре появились следующие тени.

– Вторая шеренга, пли!

В этот раз бандиты ответили выстрелами, упали двое солдат.

– Первая шеренга, пли!

Загремел следующий залп, отовсюду неслись перепуганные крики пациентов.

– Примкнуть штыки! – приказал Варецкий.

Солдаты двинулись лавиной, и оставшиеся в живых бандиты гибли под ударами штыков. Из-за поворота выскочил высокий мужчина и выстрелил Варецкому прямо в лицо. Пуля разодрала щеку, капитан ответил ударом наотмашь, почти отрубая противнику голову. Брызнул фонтан крови. Под действием адреналина Варецкий повел своих людей на первый этаж.

– Вернитесь! Это ловушка! – закричала Анастасия, выбегая в коридор.

– Иди отсюда! – закричал Самарин. – Это не место для молодой…

Его перервала хаотическая пальба.

– Вернитесь! – повторила девушка. – Он сейчас будет здесь!

– Кто?

Поддерживаемый коренастым сержантом, Варецкий появился наверху лестницы, его прикрывали несколько солдат. Те стреляли вниз, целясь в невидимую для Самарина цель. В их движениях четко были видны беспокойство и почти паника. А ведь все они принадлежали к элитному Кексгольмскому пехотному полку.

Создание напоминало новорожденного, вот только его размеры соответствовали двух– или трехлетнему ребенку. Большая голова с заросшими мембраной глазницами крутилась во все стороны, словно что-то искала. Наконец нашла, и существо прыгнуло вперед, словно огромная неуклюжая жаба. Одним движением хрупкой детской ручки раскидало рослых солдат и впилось в горло сержанту. Самарин подхватил с пола Варецкого, затащил в комнату, где лежал Рудницкий. Ужасное бульканье и крики умирающих солдат свидетельствовали о том, что только что его подразделение перестало существовать.

– У вас еще есть шанс, полковник, – пробормотал Варецкий, почти теряя сознание. – Окно…

Самарин закусил губу: большое арочное окно, конечно, могло стать спасением. Но вот только не для всех. Он был бы вынужден оставить двоих поляков и Анастасию, которая уже как несколько часов считалась его кузиной. Он не мог представить, чтобы кто-то из них смог спрыгнуть со второго этажа.

– Все мертвы! – доложил Матушкин. – Это что-то сейчас будет здесь.

– Я вас предупреждала, – напомнила Анастасия с укором.

Девушка выглядела взволнованной, но в ее голосе не было паники. В правой руке она сжимала откуда-то взятый ланцет.

– Отойдите от входа! – приказала она.

– Ты должна…

– Может, хотя бы раз сделаешь то, о чем я прошу, кузен? – рявкнула Анастасия. – Ну!

Чувствуя себя последним идиотом, Самарин встал возле кровати Рудницкого, достал саблю и револьвер. Матушкин и едва стоящий на ногах Варецкий прикрывали его с боков. У дверей осталась только Анастасия. Правда, Матушкин подпер дверную ручку спинкой стула, но полковник не надеялся, что эта преграда даст им больше, чем несколько секунд.

Ошибся, она не дала даже столько. Неожиданно двери разлетелись в щепки, а на пороге стоял похожий на переросшего младенца демон. Минуту тишина звенела в ушах, потом ее нарушил звук падающих на пол капель: создание было с головы до пят покрыто кровью. Самарин выстрелил, целясь в грудь твари, ему вторили подчиненные. Все пули промазали, словно их отклоняла какая-то невидимая рука.

Демон гневно завыл и кинулся вперед. То есть хотел кинуться, но внезапно остановился, словно уперся в какую-то преграду. Анастасия рисовала на полу линию, со сжатыми от сосредоточенности губами. Собственной кровью рисовала.

– Не пройдешь, – процедила она глухим, нечеловеческим голосом. – Не пройдешь.

Создание ответило низким воем, кровавая линия выгнулась назад, словно от порыва ветра. Но в комнате не было ни малейшего дуновения.

Самарин снова схватился за оружие, в этот раз он старательно прицелился в голову. Пуля попала в дверную коробку. «Значит, ушла вверх на полтора метра», – подумал офицер. Когда он снова нажал на курок, пуля вырвала кусок мяса из плеча твари. Рана не почернела, похоже, серебро не действовало именно на этого демона, но создание отступило, воя от боли.

Самарин выскочил вперед, перепрыгивая через кровавую линию, изобразил, что бьет сверху, а сам исподтишка ударил снизу. Тварь перехватила лезвие и вырвала у полковника саблю, замахнулась когтистой рукой. Офицер отчаянно оттолкнул его, ожидая смертельного удара в каждое мгновение. Неожиданно по его руке прошла дрожь, а демон отлетел назад, словно его лягнул конь. Полковник рефлекторно ударил левой, но это не произвело на тварь ни малейшего впечатления. Зато правое плечо пульсировало горячей энергией, как подключенное к току.

Самарин стиснул кулак и ударил поднимающегося демона. Вопль и хруст ломающихся костей свидетельствовали о том, что удар оказался эффективным. Тогда он бил снова и снова. Жестоко повторяя одно и то же движение. Наконец кто-то оттащил его назад, он ощутил запах парфюма: Анастасия.

– Хватит, – горько произнесла она. – Ты превратил его в кровавое месиво.

Самарин ошарашенно посмотрел на свою руку и на то, что осталось от существа.

– Но как? – пробормотал он. – Я же видел, как это что-то разрывало солдат на куски! Дмитрук ударил его прикладом, и ничего…

– Похоже, ты про что-то забыл, – с иронией ответила Анастасия.

– А именно?

– Печать крови, – коротко ответила она.

– Какая, к чертям, печать?

– Сними мундир.

– Я должен раздеться в присутствии…

– Только верх, – сказала она, закатив глаза.

Самарин неохотно снял мундир, выругался, когда увидел правое плечо. Шрам, снова в форме двуглавого орла, пульсировал. Казалось, что в любой момент символ Империи оживет.

– Что это должно означать, к чертям собачим?!

– Ты убил в анклаве что-то большое, правда? – сказала Анастасия. – Был ранен, потом выпил его кровь…

– И что из этого? Чудище ранило меня когтями, и началась гангрена. Олаф сказал, что другого выхода нет.

– Ты забрал часть его силы, – пожала плечами девушка. – И к тому же тебе несказанно повезло. Если бы демон ранил тебя в нескольких местах, кровь бы убила тебя. Этот процесс что-то типа обмена: кровь существа анклава моментально излечивает нанесенные им раны, но человеческое тело не очень хорошо адаптируется. Чем больше ран, тем больше энергии нужно, чтобы их запечатать. А тогда… – Она развела руками в красноречивом жесте.

– Что будет, если этой энергии слишком много? – вмешался в разговор Матушкин.

– Полопаются кровеносные сосуды, и как результат – мучительная смерть.

– А вы не могли бы посмотреть и на мои раны и сказать…

– Что это было? – Самарин проигнорировал подчиненного. – Что ты сделала тому демону? Ты – ведьма? Только не говори, что ничего не помнишь!

– Отреагировала непроизвольно, так же как и ты.

– Я не хотел бы прерывать такую интересную дискуссию, – отозвался слабым голосом Варецкий, – но может мне кто-то помочь? Похоже, у меня сломаны ребра.

– Матушкин, лети за доктором, – приказал полковник. – А с тобой, кузина, мы еще поговорим…

– Жду не дождусь, – ответила Анастасия.

Тон девушки явно говорил, что на нее не подействовали его угрозы, и ничего странного, ведь что он мог ей сделать? Обвинить в колдовстве? В худшем случае соответствующий орган накажет ее штрафом за непринадлежность к гильдии и заставит заплатить просроченные взносы. Не вариант рассказать обо всем тетке, ведь как бы там ни было, девушка спасла его жизнь. Ну что ж, не вызывает сомнений, что новый родственник внесет оживление в семью Самариных…