Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 341 страниц)

– Мое предложение безвозмездно, – сразу же сказал фон Трош. – Однако я был бы благодарен вам, если бы по возвращении вы проинформировали меня о своих впечатлениях.

– А конкретней? Я не собираюсь вмешиваться в политику или выполнять задания для императорской армии.

– Вас никто о таком не просит! – заверил офицер. – Но Проклятые являются угрозой для всего города. А если вы найдете следы патруля, сообщите об этом хотя бы из-за гуманных соображений…

– Это все? – недоверчиво спросил Рудницкий. – Никаких крючков?

– Я даю вам свое слово!

– Ну хорошо, как вы можете мне помочь?

– В моем распоряжении пехота и боевая машина. А с воздуха вас будет защищать дирижабль.

– Где этот дирижабль?

– Прилетит только завтра, но не думаю, что вам так быстро понадобится эвакуация.

– Я подумал, что они поддержат нас огнем, если что.

– Нет, я не получил разрешения на бомбардировку анклава, а использовать пулеметы для стрельбы по наземным целям не слишком эффективно. Зато гондола оборудована специальным сиденьем с лебедкой, хотя, честно говоря, я не знаю, как это работает. Отряд несколько раз отрабатывал эвакуационный маневр на полигоне… И дирижабль может передавать нам информацию о вашем положении. В случае чего выдвинемся на помощь.

– Что это за конструкция? – Алхимик указал на транспорт.

– Büssing A5P, – с гордостью сказал фон Трош. – Три крупнокалиберных пулемета, вращающаяся башня, десять стрелковых щелей, листовая броня. К сожалению, я получил его только на три дня, поэтому вам не стоит задерживаться в анклаве.

– Я понимаю, – буркнул Рудницкий. – И спасибо. Не знаю, нападем ли мы на след ваших людей, но если что-то заметим… – Он пожал плечами.

Немец попрощался, пожав алхимику руку, и вышел первым. Усиленные серебром ворота бесшумно открылись – похоже, кто-то не пожалел масла на петли, – и они оказались в анклаве.

– Идем ромбом, – приказал Анквич. – Я – во главе, слева Виктория, справа господин Рудницкий. Анастасия замыкающая. Не забывайте, мы сохраняем такую позицию, чтобы иметь возможность стрелять всем троим одновременно.

Алхимик проверил оружие и приготовился стрелять. В этот раз он ничего странного не заметил: измененная «мосинка» создавала впечатление обычной винтовки.

– Ну что, идем! – буркнул он. – Нужно добраться до библиотеки до заката.

– Почему? – спросила Виктория. – Здесь можно заблудиться?

– Можно. Но больше я боюсь встретиться с существами, которые любят охотиться по ночам.

Девушка вздрогнула и поправила патронташ. Не только Рудницкий выглядел как опытный путешественник: все несли сумки с едой, амуницией и лекарствами.

– Может, поторопимся? – предложила она.

Они ускорились.

* * *

Рудницкий, тихо выругавшись, откупорил бутылочку, защищенную воском, и понюхал препарат. Темное маслянистое вещество пахло горьким миндалем и опунцией.

– Что это? – беспокойно спросила Виктория.

– Открой рот, – нетерпеливо сказал алхимик.

Девушка смерила его взглядом, но послушно выставила покусанный и опухший язык. Рудницкий аккуратно окунул кисточку в бутылочку и осторожно помазал ее раны.

– Дыши ртом, – приказал он. – Нужно его высушить, поскольку ты пускаешь слюни, как бульдог.

Виктория гневно посмотрела на него, но ничего не сказала: боль действительно докучала ей. Алхимик повторил процедуру: в этот раз на языке образовался тонкий серебристый налет.

– Наверное, хватит, – сказал он.

– Когда я смогу использовать это слово силы?

– Нескоро. Тебя хорошо потрепало. Помимо всего прочего, это самое бесполезное слово на свете. Оно не работает, – добавил он, видя вопросительный взгляд девушки. – Когда-то у меня получилось с его помощью убить муху, используя столько первичной материи, сколько весило насекомое.

– Невозможно.

– Возможно, возможно.

– И что с ним можно сделать? А сам символ? Может, хотя бы он действует.

Алхимик покачал головой.

– Я пробовал, – заверил он. – На мышах. Я рисовал его на деревянных плитках и размещал в клетках. Без результата. Возможно, надо использовать слово силы вместе с первичной материей, но это безумие, сама знаешь, как трудно достать хотя бы щепотку этой субстанции. Правда, один раз в Петербурге…

– Ну?

– Я убил несколько людей без первичной материи. Наверное.

– Но ты же говорил, что это невозможно!

Рудницкий пожал плечами и рассказал о битве во дворце.

– Я не уверен, поскольку сразу потерял сознание. Может, мне это только показалось? К тому же я все время чувствую, что с этим словом силы что-то не так.

– А конкретней? Может, мы неправильно его прочитали?

– Это невозможно, оно значит то же, что «умри», однако там что-то еще. Какой-то подтекст, а возможно… – Он замолчал, уставившись в пустоту.

– Ну? – настаивала Виктория.

– Ты знаешь, что такое антисептик?

– Более-менее. Идея в том, чтобы избежать попадания микробов в раны?

– Да, только эти микроорганизмы могут существовать в организме человека, вызывая множество болезней. А если попытаться уничтожить их таким способом? Мне как-то раньше не приходило это в голову!

– А ты уверен, что не навредишь пациенту?!

– Абсолютно. Я испробовал это на себе и на Самарине. Не подействовало.

– А ты стал здоровее?

– Без понятия, ни один из нас в тот момент не был больным.

Девушка кивнула, хотя выражение ее лица ясно говорило, что она сильно разочарована. Наверное, рассчитывала, что найдет что-то более полезное, к тому же не человек выбирает символ, а библиотека. И черт его знает, как Кинжальщики использовали бы новые знания Виктории…

– Когда возвращаемся? – вздохнула она.

– Завтра с утра.

– Я чувствую себя совсем хорошо, – запротестовала она. – Еще светло, за час доедем до площади Саска.

– Ни за что! – коротко рявкнул Рудницкий. – Это рискованно. Во-первых, скоро стемнеет, во-вторых, выход из анклава может в действительности продлиться час, а может и намного больше. Даже если никого не встретим по дороге. Бывает, что улицы ужасно извилистые, – добавил он.

– Как это возможно?

– Без понятия. – Он пожал плечами. – Однако факт остается фактом. К тому же нам необходим отдых.

До того как Виктория успела ответить, раздался стук, и в комнату вошли Анквич и Анастасия.

– Это все, что мы нашли. – Анквич показал больших размеров корзину. – Больше травы не было.

– Поблизости, – заверила Анастасия. – Я хотела пойти в соседний сквер, через три улицы, но Зигмунд не хотел рисковать.

– Вы заметили что-то тревожное? – нахмурил брови алхимик.

– Вроде бы нет, – ответил Анквич. – Но я чувствовал, что за нами следят, – за какое-то время человек вырабатывает в себе что-то типа шестого чувства.

Рудницкий подошел к корзине и оглядел ее содержимое. Большей частью была трава, хотя было немного и майских ландышей.

– Из этого выйдет два, может, три лота первичной материи, – оценил он.

– Это много или мало? – с интересом спросила Виктория.

– Лот – это немного больше двадцати грамм, а один грамм первичной материи стоит десяток килограммов серебра, – пояснил он. – Официально. Поскольку на черном рынке сто, а то и сто пятьдесят.

– То есть это…

– Да, это состояние, – решительно сказал Рудницкий. – И чтобы до конца разъяснить финансовый вопрос: согласно регламенту две пятых причитаются организатору экспедиции, в данном случае мне, остальная часть делится поровну между участниками, не исключая организатора. Можете забрать свою долю либо в первичной материи, либо в серебре, естественно, по официальному курсу.

– То есть нужно только сжечь траву?

– Не совсем. Это половинчатый метод. В результате сгорания мы получаем первичную материю, но с потерями. Лучше провести процедуру кальцинации. У меня есть все, что нужно, поэтому утром заберем готовый продукт.

– Ладно, но меня не волнуют деньги, то есть не только деньги, – произнесла Виктория. – На сколько тебе этого хватит? В аптеке?

– А я знаю? – Он почесал затылок. – В нормальной ситуации, возможно, на полгода, но у нас уже давно страшный дефицит медикаментов с первичной материей. Так что месяца на три, самое большее на четыре. А почему ты спрашиваешь?

– Я подумываю над новой экспедицией. Было бы неплохо сделать запасы, – сказала девушка с невинным выражением лица.

– Сначала нужно выйти отсюда целыми, – пробормотал Рудницкий. – Ну и добраться до «Пристанища». Там на нас никто не нападет, но по дороге, как только выйдем из анклава, может случиться всякое.

– Мои люди будут нас ждать, – заверил Анквич снова. – К тому же еще друзья госпожи Виктории…

– Я не понимаю…

– Вы же не думали, что Кинжальщики позволят отобрать принадлежащую им часть первичной материи какой-то варшавской шантрапе. Я действительно не вижу в этом проблемы.

Виктория удивилась словам Анквича, но через минуту рассмеялась, а через мгновение скривилась от боли.

– Мне лучше после твоих лекарств, но все еще болит, – буркнула она. – Не волнуйся, мы не дадим тебя ограбить! Так что, ждем до утра?

– Ждем, – решительно сказал Рудницкий. – Отдыхай и пощади горло.

Девушка демонстративно скинула обувь и растянулась на богато украшенном шезлонге. Они заняли помещение возле библиотеки, которое выглядело почти обычно, но не означало, что это обычная каменица. Правда, дом не имел дополнительных этажей, как в библиотеке, но вездесущие скульптуры и витражи, изображавшие такие ужасы, при которых химеры и горгульи казались квинтэссенцией красоты, явно свидетельствовали, что это творения анклава. Однако все комнаты были оборудованы нормальной мебелью, в том числе и кроватями, что гарантировало комфортный отдых.

Алхимик со вздохом поднялся и отправился в свою комнату, по дороге проверив входные двери. Массивная железная задвижка и два замка производили солидное впечатление, но Рудницкий понимал, что для многих существ, живущих в анклаве, это не преграда.

– Не беспокойтесь, я буду спать в прихожей, – проинформировал Анквич.

Мужчина поставил кресло напротив входа, прислонил к стене американскую винтовку, на пол сложил запас боеприпасов.

Рудницкий жестом поблагодарил его, но тот факт, что Анквич поднимет тревогу, успокоил его настолько, что он заснул, едва голова коснулась подушки.

* * *

Рудницкий осторожно выглянул из-за угла – улица выглядела пустой. Жестом он позвал остальных. С самого утра, еще в окрестностях библиотеки, два псевдоволка атаковали Викторию, поэтому именно Анквич сейчас замыкал их строй, а девушка со страшной раной на лодыжке хромала, опираясь на руку Анастасии. В этой ситуации роль разведчика пришлось выполнять алхимику.

– Уже недалеко, – успокаивала Анастасия.

Рудницкий ответил ей неразборчивым бормотанием и двинулся вперед. В нескольких десятках метров виднелся перекресток, не отмеченный ни на одной карте.

Рудницкий двигался осторожно, как научил его Анквич: сначала пятка, потом внешний край стопы, наконец плюсна и пальцы. Таким образом можно было минимизировать шум шагов. Только вот фауна анклава могла ориентироваться и по запаху. «Или неизвестным людям чувствам», – хмуро подумал Рудницкий.

Они выскочили одновременно из окон камениц, выходящих на улицу, падая, как осенние листья, сорванные ветром. Та, что справа, оказалась возле него на расстоянии вытянутой руки, вторая – на несколько метров дальше. До того как он успел нажать на курок, златоглазая валькирия вырвала у него оружие в мгновение ока. Рудницкий не пытался дотянуться до бутылки с гомункулусом, он знал, что не успеет, просто выполнил движение, словно у него в руках была шпага. И выплюнул из себя несколько шипящих звуков, которые, казалось, не могло произвести человеческое горло. Нож появился только на долю секунды, но и этого хватило, чтобы нападавшая упала замертво на мостовую. Вторая валькирия атаковала размашистым, но, к счастью, неточным ударом когтистой лапы. Прежде чем она успела сделать что-то еще, за ее спиной ниоткуда появился мелкий, невысокий мужчина и схватил ее за шею. Рудницкий услышал сухой хруст ломающегося позвоночника, после чего незнакомец отшвырнул демона без малейшего усилия.

– Не стреляйте! – крикнул он со странным русским акцентом.

До того как он закончил фразу, Анквич уже стоял рядом с Рудницким, но алхимик понял, что только неожиданное вмешательство спасло его жизнь.

– Поговорим, – попросил мужчина, поднимая руки над головой. – Тут рядом пустой дом. И несколько моих… друзей.

– Барон? – произнес Анквич.

Рудницкий сглотнул слюну и огляделся: демоны, которые его атаковали, лежали мертвыми, а незнакомец доказал, что не представляет угрозы, но стоило ли рисковать? Приглашение могло оказаться засадой, но, с другой стороны, взяв во внимание факт, что Виктория не способна к битве, им пригодится любая помощь.

– Хорошо, – решился он. – Минутку.

Он подошел к трупам и, вытащив нож, вскрыл грудную клетку Проклятой. Анастасия присела рядом и помогла Рудницкому извлечь сердце демона, не беспокоясь о пятнах крови на одежде.

– Ну да, вам же нужны ингредиенты, – одобрительно отозвался мужчина.

Его ладонь нырнула в тело второго демона и появилась с кровоточащим органом.

– Прошу, – сказал он.

– Это щедрое предложение, – заколебался Рудницкий.

Алхимик понял, что незнакомец точно знал, как можно использовать сердце theokatáratos.

– Вы можете принять этот… подарок как выражение моей доброй воли. Нашей доброй воли, – исправился он.

– Ладно, – вздохнул Рудницкий. – Идем знакомиться с вашими друзьями.

* * *

Алхимик осторожно сел, не снимая пальца с курка. Дуло винтовки он держал на коленях, ни в кого не целясь, но Рудницкий не собирался убирать оружие. Пока ситуация не прояснится.

Мужчина, который представился Завом, выглядел человеком. Низкий, тонкокостный, с узким лицом, обсыпанным веснушками, производил впечатление безобидного лентяя. На первый взгляд. Приятная улыбка, нескоординированные движения, а также легкая растерянность не могли скрыть дремлющей в нем силы. Никто, кто внимательней присмотрится к нему, не хотел бы быть его врагом.

Зав единственный, кто сел за стол с Рудницким и Анастасией, его товарищи встали в нескольких метрах от них. За плечами алхимика замерли Анквич и Виктория. Несмотря на то что было утро, в комнате царил полумрак, словно падающий через окно свет проходил сквозь темное стекло.

– Может, начнем? – предложил Зав. – Скажу прямо: мы хотим оставить анклав. И у нас нет никаких враждебных намерений! – предупредил он, видя выражение лица алхимика.

– Никто вас не выпустит, – сразу же ответил Рудницкий.

– Речь не идет о преодолении стены, это мы можем сделать сами, нам нужна помощь, чтобы адаптироваться к жизни с той стороны. Деньги, одежда, какое-то место жительства. В обмен мы предлагаем помощь в битве с вашими врагами, знания и, конечно же, первичную материю.

– Без нас вы не дойдете даже до ворот, – вмешалась высокая рыжеволосая женщина.

Ее никто бы не спутал с человеком: кожа с голубоватым оттенком и зеленые с золотыми вкраплениями глаза ясно говорили, что она одна из Проклятых.

– И почему это?! – рявкнул выведенный из равновесия Рудницкий. – До этого времени мы как-то справлялись и сами.

Рыжеволосая зашипела, как разъяренная кошка, но Зав успокоил ее одним жестом.

– Справлялись, – согласился он. – Мы знаем, что вы принимали участие в убийстве Самаэля. Однако без нашей помощи вы действительно не выйдете из анклава. Ситуация изменилась, и вы не можете рассчитывать на помощь армии, как в Петербурге.

– Откуда вы знаете про Самаэля? – Алхимик наморщил лоб.

– У нас есть свои источники информации. Но, как я вам и сказал, никто вам не поможет…

– Неправда! – резко оборвал его Рудницкий. – Один мой знак – и солдаты будут прикрывать наше отступление.

– А как вы дадите сигнал? – иронично спросил Зав. – И кому?

– Экипажу дирижабля, который в эту минуту патрулирует территорию анклава, – ответил алхимик, молясь, чтобы аэростат был уже на позиции.

На лице Проклятого не дрогнул ни один мускул, хотя в его глазах появилось напряжение.

– Лу́на, дорогая, проверь это, – мягко попросил он.

Женщина, которую назвали Луна, выскочила через окно, не используя двери и лестницу. Рудницкий ощутил, как сжался ворот его рубашки: они ведь находились на третьем этаже. В окружении theokatáratos, которых трудно было причислить к мелким…

– Предположим, вы правы, – произнес Зав. – И армия поможет вам. Но что дальше? Как я сказал, ситуация изменилась. В настоящее время в варшавском анклаве существуют три фракции: часть из нас хотят тут остаться, рассматривая анклав как свою охотничью территорию, другие хотят преодолеть барьер, чтобы выжить, поэтому очевидно, что такие существа, как Самаэль, появятся и тут. Коридоры, соединяющие наши миры, довольно широкие, – добавил он.

– Вы упомянули три фракции.

– Не все из нас ненавидят людей, я и мои друзья предпочли бы взаимовыгодное существование. В отличие от тех, кто хочет атаковать стену или убивать.

Рудницкий вздрогнул, услышав шаги на лестнице, и нацелил дуло винтовки на двери.

– Не бойтесь, – успокоил его Зав. – Это Луна.

Алхимик неохотно опустил оружие, однако его левая рука и дальше находилась поблизости бутылочки с гомункулусом.

– В воздухе парит какой-то шар странной формы, – отчиталась женщина.

Лишь сейчас Рудницкий мог рассмотреть ее внимательней – раньше силуэт Проклятой тонул в странном, неестественном полумраке. Если бы он не знал, кто она, он дал бы ей лет двадцать – двадцать пять. Она не была идеально красивой, совершенство классического профиля, как с греческих камей, портил небольшой шрам на левой щеке, но алебастровая кожа и копна темных локонов цвета мокрого эбенового дерева делали ее более чем симпатичной.

– Это дирижабль? – спросил Зав.

– Конечно, – сухо подтвердил Рудницкий. – И что теперь?

– Ничего. Вы можете уйти в любое время, – сказал Проклятый. – Но я повторю: если мы договоримся, от этого выиграют обе стороны.

– Кузен, – отозвалась Анастасия. – Было бы неплохо их выслушать…

– Молчи! – сказал он, видя, что девушка открыла рот. – Это мое решение и моя ответственность! Если я захочу узнать твое мнение, я спрошу. То же самое касается Анквича и Виктории. Есть возражения?

– Никаких, – ответил за всех Анквич.

Рудницкий окинул его подозрительным взглядом, но в голосе Анквича было слышно только искреннее одобрение и… уважение.

– Начнем с ваших хваленых преимуществ, – обратился алхимик к theokatáratos. – Первичную материю я могу и сам достать, и с врагами мы справляемся. Нам не нужна ваша помощь.

Зав прикусил губу, но не отвел глаз.

– Это не совсем правда, поскольку, входя в анклав, вы каждый раз рискуете жизнью, – ответил он. – А мы могли бы доставлять вам первичную материю, когда только пожелаете. Ну и с врагами может случиться разное. Что если на свободе окажется кто-то такой, как Самаэль? Кто его остановит?

– Армия, – ответил алхимик.

– Сомневаюсь, – парировал Проклятый. – Уж точно не та, что сейчас находится в Варшаве. Она тут ненадолго.

– Не понял, – вмешался Анквич. – Что вы имеете в виду?

– Приближается перелом, – ответил Зав. – Не могу сказать конкретно, поскольку мне не хватает знаний вашего мира, но в одном я уверен: эти солдаты скоро уйдут.

– Немцы оставят Варшаву? Бред! – заявил Рудницкий.

– А если так произойдет, вы измените свое отношение к моему предложению?

– Я подумаю, – буркнул алхимик. – Однако это только часть проблемы. Намного сложнее с гарантией, что вы не тронете никого с той стороны барьера.

– Мы не даем никаких обещаний, – покачал головой Проклятый. – Мы же должны защищаться.

– Кузина? – спросил Рудницкий.

– Пусть принесут присягу в Круге, – сразу же ответила девушка. – Пообещают, что ни на кого не нападут первыми. И в случае чего они примут твое наказание.

– Какое, к черту, наказание?

– В спорных делах. Кто-то вынужден будет это разрешить, – сказала она. – И кто же, если не ты?

– На что-то такое мы можем согласиться, – осторожно сказал Зав. – С одним условием: это должно касаться и второй стороны.

– То есть?

– Если мы станем объектом агрессии кого-то из людей, вы накажете и его. Я имею в виду ситуации, не требующие немедленной реакции или защиты жизни.

– Но у меня нет такой власти, которая позволила бы мне выполнять функции судьи! – запротестовал Рудницкий.

– Формально – возможно, но наш договор и так неофициальный. И еще одно, прошу не затягивать с решением. Как я уже говорил, барьер вокруг анклава не является для нас большой проблемой. Если мы придем к выводу, что предоставлены сами себе, то не гарантируем безопасности жителей Варшавы. И нет, это не угроза! Обычная констатация фактов. Мы же должны будем как-то управляться с той стороны, добывать деньги и документы. А без вашей помощи… – Он развел руками.

– Разве что-то такое вообще возможно? – спросил алхимик Анквича. – Достать документы? Я только аптекарь, а не мошенник!

– Мне кажется, что на этот вопрос скорее ответит Виктория, – дипломатично сказал Анквич. – Я мало разбираюсь в таких вопросах, хотя слышал, что это не так трудно, как кажется.

Виктория кашлянула и пожала плечами.

– Никаких проблем, – коротко сказала она. – Я знаю людей, которые могут это уладить.

Как заметил Рудницкий, девушка не выглядела напуганной встречей с theokatáratos. Она скорее создавала впечатление ребенка, который остался без присмотра в магазине сладостей.

– Если немцы оставят Варшаву, я рассмотрю ваше предложение, – сказал Рудницкий.

– Ладно, это уже недолго, – буркнул Проклятый. – Еще одно, если мы захотим с вами связаться, то отправим посланника.

– Какого посланника?

– Его.

Алхимик стиснул зубы – на плече Зава появился черный ворон. Птица склонила голову и посмотрела на Рудницкого красным, как рубин, глазом. В памяти всплыло четверостишие старого поэта, которое в детстве ему читала мама:

Хугин и Мунин скитаются по миру Каждое утро, снова и снова, Я всегда боюсь, что мысль прервет полет и память верность мне не сбережет.

Мама… Анна, или, как она сама говорила о себе, Анна Эриксдоттер. Несмотря на то что прошло столько лет, а воспоминания из детства поблекли, словно старая почтовая марка, Рудницкий знал, как она выглядела, – в кабинете отца всегда висел портрет улыбающейся девушки с ямочками на щеках, с глазами цвета морской волны. Сейчас он находился в сейфе отеля вместе с остальными семейными реликвиями.

– Достаточно будет сказать ему то, что вы хотите передать нам, и он все повторит, – сказал Зав, вырывая алхимика из воспоминаний.

– Понятно, – пробормотал Рудницкий, вставая из-за стола. – Нам пора идти. До ворот недалеко, но в случае осложнений…

Зав остановил его жестом: у алхимика создалось впечатление, что они общаются только им известным и незаметным для других способом.

– Не будет никаких осложнений, – сказал он через минуту. – Мы проследим.

– Если вы нас будете сопровождать, то немцы это заметят.

– Не заметят, – заверил мужчина.

Позолоченные солнцем улицы казались совершенно пустыми – ни один из Проклятых не вышел с ними из комнаты, однако Рудницкий ощущал неприятный мороз на спине, словно кто-то следил за каждым его шагом. Сначала он держал оружие наготове, но по мере приближения к барьеру его настороженность ослабевала.

Когда он заметил охранную башню, беспокойство полностью исчезло, и алхимик перевесил «мосинку» через плечо. Даже если сильнейшие из theokatáratos – вспомнить хотя бы Самаэля – едва выдерживали близость серебра, то тут на них уже никто внезапно не нападет.

Словно вторя его мыслям, огромные ворота открылись, и фон Трош вышел навстречу.

– Что с патрулем? – спросил он.

– Мы не нашли никаких следов, – ответил Рудницкий. – Однако я думаю, что они мертвы. Возможно, мы в следующий раз что-то найдем.

– Не будет следующего раза, мы закрываем анклав, – проинформировал хмуро фон Трош. – У нас нет выхода – россияне перешли в наступление и прорвали фронт.

Алхимик недоверчиво покачал головой, однако Зав оказался прав: идут перемены…