Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 341 страниц)

Глава X

Рудницкий забрал ручку у жены и поставил подпись под документом об удочерении девятилетней Анны Садурской и ее сестры, четырехлетней Люсии.

– Спасибо, это все, – проинформировал советник Бадени, главный партнер адвокатской конторы «Бадени и К».

Седой тучный мужчина поправил пенсне и внезапно, словно из воздуха, вытащил два леденца на палочке.

– Я могу предложить скромное угощением этим молодым дамам? – спросил он, подмигивая девочкам.

– Да! – воскликнула Люсия.

Аня вела себя более сдержанно, но было заметно, что и она тоже не откажется от сладостей.

– Только не забудьте сказать «спасибо», – напомнила дочерям с притворной строгостью Наталия.

Алхимик мысленно вздохнул, Наталия не выказывала и тени страха в общении с Люсией, так, словно та была самым нормальным ребенком в мире. Душевное спокойствие его жены не нарушали даже необычные кулинарные предпочтения дочери – всю прошлую неделю Люсия ела только сырое мясо, чтобы как можно быстрее добиться вида трех-четырехлетнего ребенка. Поскольку рано или поздно слуги заметили бы в апартаментах хозяина младенца. А так можно было выдать ее за младшую сестру Ани.

– Наверное, мы должны это как-то отпраздновать, – сказал Рудницкий. – Например…

– Мороженое! – Люсия захлопала в пухлые ладошки.

– Не перебивай папу! – одернула ее Аня.

– Поедем в карете? – спросила Люсия, не обращая внимания на сестру.

Люсия мастерски игнорировала неудобные замечания.

– В карете поедут только воспитанные девочки, – ответил алхимик.

Неожиданно ротик Люсии искривился, и она кинулась ему на шею, отчаянно рыдая.

– Все хорошо, – буркнул Рудницкий, поднимая ее на руки. – Уже все хорошо…

Плач немедленно прекратился, и Люсия с явным удовольствием устроилась у него на руках.

– Ты занесешь меня в карету? – спросила она.

– Занесу, – пообещал он.

Бадени послал алхимику полный сочувствия взгляд и открыл двери, прощаясь с клиентами.

Четырехместная берлина была объектом неизменного увлечения Люсии, девочка могла целыми часами играть внутри кареты или разговаривать с лошадьми странным полудетским голосом.

– Может, вернемся в отель? – предложила Наталия. – Татьяна Олеговна точно приготовила что-то вкусненькое.

– Ладно, – неохотно согласился Рудницкий.

Уже вторую неделю подряд вокруг отеля собирается толпа, среди которой хватает и журналистов. С того времени, как нашлась Аня, пресса не давала Рудницкому покоя, он стал самой узнаваемой личностью столицы. Если не самой известной. Причина отставки начальника полиции Бунде была тайной, и, хотя ни в одной газете прямо не отважились написать о связи алхимика с кинжальщиками, все и так считали его лидером этой организации. Ситуацию не улучшила и поспешная женитьба на Наталии: газеты соревновались в придумывании высосанных из пальца романтических до невозможности историй. Новость, что он собирается удочерить двух сироток, не только затронула высшие сферы общества, но и привлекла внимание социалистической прессы, которая до этого времени игнорировала Рудницкого. В итоге алхимик чувствовал себя лисом, на которого началась охота.

Люсия радостно запищала, когда карета двинулась, и, не дожидаясь разрешения, залезла к Рудницкому на колени.

– Мы должны дать прием, – задумчиво произнесла Наталия. – И отправить Аню в школу.

– Думаю, лучше будет нанять ей гувернантку, пусть учится дома. Так будет лучше по… организационным причинам.

Наталия закусила губу и признала правоту мужа полным покорности кивком.

– А что с приемом? – повторила она.

– Это правда необходимо?

– Ты шутишь? Весь варшавский бомонд ожидает, затаив дыхание, когда ты огласишь дату и кого пригласишь, – добавила она с легкой улыбкой. – У нас нет выбора, – опередила она вопрос алхимика. – Соглашаясь на игру, ты должен следовать ее правилам.

– Как ты себе это представляешь? – прервал жену Рудницкий.

– В отеле есть банкетный зал на сто пятьдесят персон. Будет тяжело, но я постараюсь составить список гостей так, чтобы не обидеть никого важного. Однако на будущее нам следует приобрести свою резиденцию с…

– Бальной залой на пятьсот человек, – с иронией закончил алхимик.

«Ты должен обязательно представить меня на приеме», – прозвучал в его голове полный удовлетворения девичий голос.

Рудницкий понял, что его собеседнице около двадцати лет.

«Исключено, – твердо произнес он. – Представляют взрослую женщину или барышню на выданье, а не четырехлетнего ребенка».

«Может, мне немного подрасти?»

«Не смей! Так в самый раз».

Люсия недовольная прижалась к нему и через минуту заснула, ни на мгновение не выпуская алхимика из своих объятий.

– Она со мной тоже так разговаривает, – призналась Аня. – В голове. Когда я была у той злой женщины, она сказала, что ты придешь за мной. И столкнула с лестницы того мужчину, что за мной приглядывал.

– Столкнула? Почему?

– Я не знаю, – пожала плечами девочка. – Но я боялась его. Он так странно на меня смотрел. И дышал, словно был больной. Ну и сопел.

– И что с ним случилось? – процедил сквозь зубы Рудницкий.

– Я же сказала: он упал с лестницы.

– И больше не возвращался? – вмешалась Наталия.

– Нет, наверное, он себе что-то сломал. Госпожа Сова приказала его вынести и сказала, что он совсем капут.

– Слава богу, – пробормотал алхимик.

Наталия молча обняла Аню.

– Что тебе нужно, чтобы организовать банкет? – вернулся к теме Рудницкий.

– В принципе только твое согласие.

– И когда ты хочешь это сделать?

– Не раньше чем через неделю. Нужно разослать приглашения, ну и дамы должны иметь время, чтобы подготовиться.

– Подготовиться?

– Женские дела. Обновить гардероб, подобрать украшения и все такое, – добавила она, видя нахмуренное лицо мужа.

– Отлично, мужская часть варшавского общества будет меня проклинать.

– Пусть привыкают, скупердяи. Есть жена? Есть расходы! – беззаботно прокомментировала Наталия. – А ты, вместо того чтобы волноваться по пустякам, лучше подумай о каких-нибудь развлечениях для приятного времяпрепровождения.

– Извини, но я не буду дышать огнем или жонглировать ножами, – едко ответил алхимик.

– А почему? – с удивлением спросила Аня.

– Потому что это неприлично, – буркнул Рудницкий.

– Я никогда не видела, чтобы кто-то дышал огнем, – с грустью произнесла девочка.

– Как-нибудь сходим в цирк.

– Прием должен стать событием, – сказала Наталия. – Это серьезнее, чем тебе кажется. Ну и мои подруги будут в восторге.

– Подруги?

– Я думала, ты знаешь. Я должна пригласить нескольких девочек, это один из пунктов контракта.

– Я читал его не слишком внимательно, – признался алхимик. – Сколько?

– По крайней мере, трех. Раз в год. Это не подлежит обсуждению.

– Три так три, – вздохнул алхимик. – Кто их будет выбирать?

– Клара. А может, ты согласишься на пять? Все будут в восторге от твоей щедрости…

– Ты сейчас захлопала ресницами или это только мое воображение? – с подозрением спросил Рудницкий.

– Ни в коем случае! Это школьницы опускаются до таких приемов!

– Мне тоже можно хлопать ресницами? – поинтересовалась Аня.

– Ты еще слишком маленькая для этого, – пояснила Наталия. – Ну так что? – обернулась она к мужу.

– Ладно. Только меня в это не вмешивай.

– Договорились!

Карета остановилась на подъездной дорожке перед «Пристанищем», но вместо того, чтобы разложить ступеньки, кучер соскочил с козел, а позже вернулся с группой охраны. Рудницкий выглянул в окошко и выругался под нос: вход в отель заблокировала толпа зевак и репортеров, несколько из них направили на него свои фотоаппараты. К счастью, люди Маевского с беспощадной эффективностью проложили Рудницкому дорогу, бесцеремонно расталкивая самых назойливых.

Почти все столики в холле были заняты, но хмурое выражение лица Рудницкого убедило отельных гостей, что это не наилучшее время, чтобы навязываться ему.

– Она все еще тут! – отозвалась Люсия. – Эта плохая дама.

– Я сегодня поговорю с комиссаром, – пообещал он.

Девочка отмахнулась, но они уже добрались до апартаментов, и богато уставленный стол отвлек ее внимание от Потканской.

– А можно мороженое? И пирожное? И лимонад? Я же была воспитанной, правда?

– Можно, – с улыбкой разрешила Наталия.

Рудницкий пристально наблюдал за тем, как девочки ели сладкое. Он замер, когда Аня забрала пирожное из тарелки младшей сестры, но Люсия только пихнула ее в отместку. «Может, и не будет так уж плохо, – подумал он. – Пока что малышка ведет себя как нормальный ребенок. Ну, почти нормальный».

* * *

Генерал Станкевич кинул на стол горсть серебра и вопросительно посмотрел на алхимика. Рудницкий поднял одну монету, на реверсе был отчеканен орел в короне и надпись: «Польша». Похоже, предложение Лещинского победило.

– Это злотый, – сказал Станкевич. – Мы чеканим еще монеты достоинством десять и сто злотых, не считая, конечно, копеек.

– Откуда такое название? Они же серебряные.

– Конечно, но согласно золотому паритету. Цена на серебро сильно колеблется из-за его магических свойств. Сто злотых соответствуют одной трехтысячной стоимости грамма первичной материи. Принимая во внимание актуальный курс золота, это составит…

– Только без математики! – застонал алхимик. – Я всегда был слаб в расчетах.

Станкевич рассмеялся и поднял руку в знак согласия.

– Как хочешь, – сказал он. – Можешь проверить их? – спросил он.

Рудницкий прошептал несколько слогов и дотронулся до монеты, в воздухе появился символ, напоминающий снежинку под микроскопом.

– Похоже, все в порядке, – буркнул он.

– Они войдут в обращение на следующей неделе, – проинформировал офицер. – Думаю, излишне говорить, что мы очень благодарны тебе. Это оздоровит нашу денежную систему. Кстати, обмен рублей и марок на злотый будет происходить с 5 %-ной потерей, что-то вроде неофициального налога. Однако он не коснется средств на банковских счетах.

Алхимик поблагодарил за информацию.

– А что с банкнотами?

– Будут и банкноты, – успокоил его Станкевич. – Конвертируются в серебро по желанию, конечно же, согласно официальной стоимости. Десять, двадцать, сто и пятьсот злотых. Возможно, позже мы введем другой номинал. Почти все страны прислали своих наблюдателей. Из того, что я знаю, кое-кто хочет использовать твой патент.

– Ты хорошо знаешь, что это не только моя заслуга, но бог с ним. Ты не знаешь, какая ситуация в полиции? В последнее время я был немного занят.

– Бунде подал в отставку, поэтому совет раздумывает над кандидатурой на должность начальника полиции. Или хотя бы исполняющего обязанности.

– Есть какие-то кандидаты?

– Реальные? Только двое. Ангелов и Терлецкий. К сожалению, первый является россиянином, а в свою очередь Терлецкий работает в полиции всего десять лет.

– И?

– Сам знаешь, как это, – скривился Станкевич. – Дискуссии и потасовки продолжаются, балаган растет.

– А ты что думаешь?

– Пока думаю. – Офицер пожал плечами. – У тебя есть какое-то предложение?

– Да, я познакомился с Терлецким, это очень компетентный офицер.

Станкевич на минуту задумался, наконец снова пожал плечами.

– Если для тебя это важно, я протолкну его кандидатуру.

– Буду благодарен. Еще одно: скоро у нас будет прием, ты приглашен.

Генерал поблагодарил, хотя алхимику показалось, что губы офицера дрогнули в сдерживаемой улыбке.

– Ну что такое?

– Ты не слишком социальный человек, – заметил он. – Жена уговорила?

– Что-то типа того.

– А как младшая… дочь?

– Пока все в порядке.

Станкевич едва заметно кивнул, сообщая, что не желает продолжать эту тему.

– Может, пригласишь и Томала? – предложил он. – Парень обрадуется, ну и поможешь министерству.

– В смысле?

Генерал подсунул алхимику сигареты, а когда тот отказался, закурил и выдохнул дым в потолок.

– Совет, правительство, вся наша система власти – это слишком сложная система взаимных связей и зависимостей, основанная в большей мере на межведомственном соперничестве. Сколько человек ты пригласишь?

– Приблизительно сто пятьдесят.

– Так я и думал, – ответил Станкевич. – Каждый из твоих гостей поднимется в социальном и не только социальном рейтинге. Один представитель военного министерства – это норма, но два – это выражение поддержки нашей фракции.

Рудницкий гневно выругался и забарабанил пальцами по столу.

– А как отнесутся к этому другие? Я должен пригласить представителя каждого ведомства? Но это же безумие, я не выполняю никакой официальной функции!

– Иногда эти неофициальные функции важней официальных…

– Наверное, я спятил, когда влез в политику, – пробормотал алхимик.

– Не стоит плакать над разлитым молоком. У тебя очень сильная позиция, даже за пределами страны. Решение проинформировать все стороны конфликта о свойствах свечей Яблочкова было, возможно, немного преждевременным, но принесло всеобщее признание.

– То есть ты знаешь…

– О твоем телефонном разговоре с графом Самариным и письме адмиралу Шлятсе? Конечно, я знаю. Я не идиот, ну и мне подчиняется контрразведка.

– Похоже, мне повезло, что эта информация попала к тебе на стол, – хмуро закончил Рудницкий.

– Конечно, – признал Станкевич. – Как я и сказал, ты иногда действуешь опрометчиво. С другой стороны, не случилось ничего плохого, раскрытие секрета свечей Яблочкова могло навредить только Проклятым и террористам. Вернемся к моему вопросу: что насчет Томала?

– Пригласи и его.

– Прекрасно! И еще одно: несмотря на перемирие, иногда доходит до мелких стычек, и в последнее время мы наблюдаем довольно беспокойное явление, связанное с применением одного слова силы.

– А конкретнее? Речь случайно не о…

– Именно! – прервал его Станкевич. – Ты угадал, у нас проблемы с символом смерти. Правда, со времени подписания мирного договора мы много что изменили, например, мы разработали процедуру, которая позволяет сохранить жизнь адепту и поддерживающим его солдатам, однако…

– И каким же это образом? – заинтересовался алхимик.

– Последствия от применения слова берет на себя не один человек, а группа. В течение некоторого времени эти люди чувствуют себя так, словно больны сразу несколькими болезнями, бывает, они теряют сознание, но все равно выздоравливают.

– Жаль, что мы не знали этого раньше, – с горечью произнес Рудницкий.

– Жаль, – согласился с ним генерал. – Однако в этом нет ничьей вины, мы действовали в спешке. Что поделать, это война. Проблема состоит в том, что слово силы не всегда срабатывает. А точнее, с ним были проблемы у россиян и немцев. У нас пока нет, но кто знает, что случится в будущем? В общем, было около двадцати таких инцидентов. Трудно предположить, что нас это минует. Все это странно. Недавно немцы отразили на Поморье российскую атаку, уложив два их полка, в то время как в окрестностях Кракова их адепты не смогли использовать этот символ.

Рудницкий кивнул, соглашаясь с генералом.

– Это действительно странно, – признал он.

– Поэтому я прошу у тебя помощи в разрешении этого дела, – продолжил генерал. – Официально, от имени правительства и совета. В случае возобновления конфликта этот вопрос будет иметь ключевое значение.

– Не могу ничего обещать, – предостерег его алхимик. – Несмотря на всеобщее мнение, я не являюсь экспертом в боевой магии. Ситуации, когда я принимал участие в битве, можно пересчитать на пальцах одной руки.

– Я понимаю. Тем не менее постарайся решить эту загадку. Без обязательств.

– Я подумаю над этим. Я могу сказать Терлецкому про повышение?

– Да, официальное решение будет только завтра, а документы он получит не раньше, чем через неделю. Бюрократия.

– В таком случае увидимся на приеме. – Рудницкий поднялся с кресла.

По дороге в отель «Савой» алхимик размышлял над проблемой, что подкинул ему Станкевич. Самым простым объяснением было бы предположить, что кто-то не выполнил обязательных условий для эффективного использования слова силы. Но это нереально. Такое могло случиться раз, ну два, а не двадцать. К тому же в двух армиях сразу? Исключено! Ну и нужно помнить, что российские и немецкие адепты тоже не вчера родились, и были среди них такие личности, которые раньше довольно эффективно использовали символ смерти. Проще было бы проигнорировать просьбу генерала, ведь он ничего ему не обещал, но клятва, данная в резиденции кинжальщиков, обязывала Рудницкого защищать Варшавскую республику.

«И зачем я влез в политику, – со злостью подумал Рудницкий. – Может, все же попросить убежище в Аргентине?»

* * *

Рудницкий энергично постучал. Табличка на дверях гласила, что кабинет принадлежит комиссару Мацею Терлецкому. Полицейский вежливо поздоровался с ним, но в глазах было заметно беспокойство.

– Чем обязан, ваше превосходительство? – спросил он. – Может, кофе?

– Спасибо, я уже завтракал, позовите, пожалуйста, Ангелова, я думаю, он тоже должен участвовать в нашем разговоре.

Терлецкий послушно поднял трубку телефона, и через минуту в дверях появился россиянин.

– Какова ситуация? – без вступления начал Рудницкий. – Поскольку я слышал, что у вас царит некая неразбериха.

– Это понятно. Пока неизвестно, кто станет шефом, – ответил Ангелов, пожав плечами. – Но, кроме этого, все не так и плохо. У меня такое впечатление, что ваше вмешательство, ваше превосходительство, повысило дисциплину в столичном гарнизоне.

– Я привез вам назначение, – обратился алхимик к Терлецкому. – С этим будут какие-то проблемы? Как другие отреагируют на ваше повышение?

– Позитивно, – ответил за коллегу Ангелов.

– Господин Терлецкий? Вы принимаете эту должность?

– Конечно, ваше превосходительство. Прошу прощения, я немного удивлен, я думал, что решение займет какое-то время.

– Минимум полгода, – буркнул Ангелов.

– Выполнение формальностей займет какое-то время, но в ближайшем будущем вы получите информацию о повышении из министерства внутренних дел. Еще одно дело: я получил донесение о преступлении, речь идет об убийстве. Я не могу раскрыть источник, но он достоверный. Речь касается некой Анжелы Потканской, нужно узнать, была ли смерть ее пасынка естественной.

– А если была? – Терлецкий нахмурился. – Я не собираюсь подделывать…

– Может, я сначала все объясню, до того, как вы скажете что-то, о чем мы оба потом пожалеем, – прервал его Рудницкий. – У меня нет никакого желания обвинять госпожу Потканскую в преступлении, которого она не совершала. Все совсем наоборот, я хотел бы, чтобы она оказалась невиновной хотя бы потому, что она живет в моем отеле. Однако, как я сказал, особа, передавшая мне информацию, не врет. Хотя может ошибаться, – добавил он. – Вот откуда моя просьба.

– То есть будет достаточно, если мы проведем расследование? – спросил Терлецкий.

– Конечно.

– Извините, ваше превосходительство, я…

– Неважно, – снова прервал его Рудницкий. – Ваши опасения понятны, рано или поздно кто-то попытается использовать полицию в своих целях.

– Я могу рассчитывать на вашу поддержку?

Алхимик наклонился к собеседнику, взволнованный тоном Терлецкого.

– Откуда такой вопрос?

– Недавно меня посетили несколько джентльменов, которые сказали, что я далеко пойду, если буду послушным. Один из них, незнакомый мне, дал понять, что он имеет что-то общее с кинжальщиками, двое других работают в министерстве иностранных дел.

Рудницкий нервно крутил рукоять своей трости, он сомневался, что таинственные гости Терлецкого отважились бы врать на тему своих связей с кинжальщиками после того, что случилось с Марковским. Вывод? Появилась очередная политическая фракция, в этот раз с поддержкой кого-то из группы, предназначенной для контроля кинжальщиков.

– Я боюсь, что не много могу сделать, – с неохотой ответил он.

– У меня другое мнение, – вмешался Ангелов. – У вас определенная репутация, ваше превосходительство, и не многие хотели бы встать у вас на пути. Включая и представителей неофициальных структур. Достаточно будет, что вы скажете, что заинтересованы в политическом нейтралитете полиции.

– Интересно, и каким это образом? – буркнул алхимик. – И как же это выглядело во времена начальника полиции Бунде?

Терлецкий сохранял невозмутимое выражение лица, но россиянин скривился.

– Он выслуживался перед всеми без исключения, – коротко охарактеризовал своего шефа Ангелов. – Потому у нас сейчас проблемы, поскольку некоторые не хотят, чтобы это изменилось.

– Существуют определенные процедуры, – сказал Рудницкий. – Я не могу вмешиваться в дела МИДа.

– Если не вы, то кто?

Алхимик с трудом сдержался от гневной реплики: было очевидно, что полицейские хотели бы воспользоваться им как гарантом независимости своего ведомства, что рано или поздно приведет к конфронтации с какой-то из многочисленных фракций.

– Не может быть и речи, – решительно заявил он. – Я не рыцарь в сияющих доспехах, и мне хватает своих проблем. Прошу проинформировать меня о ходе следствия по делу Потканской.

Оба полицейских выглядели разочарованными, хотя пообещали немедленно заняться расследованием.

«Надеюсь, что Люсии хватит терпения, – подумал Рудницкий, выходя из кабинета. – Потому что, если Терлецкий и Ангелов не отнесутся к этому делу как к приоритетному, проблемы будут не только у госпожи Потканской».

* * *

Круг света от керосиновой лампы не выходил за пределы столика: алхимик не любил яркое электрическое освещение. Теплый блеск постепенно переходил в полумрак, смягчая контуры мебели и приглушая разноцветные узоры на ковре. Расположившись в кресле, Рудницкий лениво переворачивал страницы литературного еженедельника скорее для удовольствия от шелеста страниц и запаха типографской краски, чем из-за новых публикаций.

Он ощутил ладони Наталии на плечах одновременно с запахом парфюма.

– Устал? – спросила она.

– Смертельно, – признался он. – Почему все от меня чего-то хотят? Я желал бы вернуть те времена, когда я был обычным алхимиком.

– Подозреваю, ты никогда не был обычным алхимиком, – серьезно ответила Наталия. – Расскажи, что случилось.

Алхимик застонал, когда девушка начала массировать самые болезненные точки.

– А почему бы и нет? Хотя это страшно скучно.

– Мне все интересно, что касается тебя.

– Политические игры, – пробормотал он. – Полиция хочет, чтобы я защищал их от натиска сверху.

– И что ты решил?

– Отказал. Хотя меня мучит совесть, ведь я обязан им спасением Ани.

Наталия села на ковер, оперлась головой о колени алхимика.

– Речь идет о комиссаре Терлецком и том россиянине?

– Да, хотя Терлецкий скоро станет начальником полиции.

– Пригласи их, – предложила она.

– Что?

– Пригласи их на прием. Так ты заплатишь долг и одновременно не впутаешься ни в какие политические дрязги. Никто точно не будет знать, выражаешь ли ты благодарность за спасение Ани таким образом или они оказались среди твоих гостей потому, что тебя связывают с ними дружеские отношения. Это даст интриганам пищу для размышления.

– Прекрасная идея! – сказал Рудницкий. – Включи их в список.

– А что я буду с этого иметь?

– Не понял…

– Речь идет о гонораре, – пояснила девушка. – За помощь полагается награда.

Неожиданно она села на колени алхимика, дотронулась до его лица. Запах волос жены, жар ее тела в воздушном пеньюаре поразили Рудницкого, словно электрическим разрядом. Шелковая ткань неизвестно как оказалась на полу, и алхимик вдохнул аромат кожи девушки. Его ладони водили по телу Наталии, обрисовывая линию бедер, плоский живот, наконец обхватили груди, дразня затвердевшие соски.

Девушка потянула Рудницкого на ковер, приняла его нетерпеливым движением бедер, сначала шепча, а потом выкрикивая его имя. Это было похоже на океанскую волну, такую же мощную и неудержимую. На короткий, как вспышка света, миг он ощутил, как его разум реагирует на новом, почти сверхчеловеческом уровне.

– Что… это было? – прохрипел он.

Наталия не ответила сразу, все еще оплетая алхимика ногами, не позволяя ему двигаться.

– Побудь секундочку со мной, – попросила она.

Рудницкий поцеловал девушку в шею, ощутив под губами бешеный пульс и соленую влагу.

– Мне удобно, – заметил он, – а вот тебе…

– Нет! – резко выкрикнула она. – Еще немного.

Они лежали, слушая свое дыхание, опустошенные, как солдаты после битвы. Наконец алхимик деликатно высвободился из объятий жены.

– Что это было? – повторила Наталия. – Я не знаю. Но отдала бы жизнь, чтобы пережить это снова.

– Нет такой необходимости, мы можем повторить это, когда ты только захочешь.

– Сейчас? – предложила она с озорным блеском в глазах.

– Может, немного позже. Хорошо, что дети ночуют не здесь.

В апартаментах Рудницкого не было места для детской спальни, в связи с этим девочки размещались в апартаменте неподалеку, под надзором Татьяны Олеговны, которая охотно приняла на себя опеку над приемными детьми начальника.

– Хорошо, – согласилась Наталия. – Но нужно будет что-то с этим сделать, я хотела бы, чтобы дети жили с нами. Может, как-то соединим апартаменты?

– Тогда придется выселить госпожу фон Лушке…

– Я попрошу ее переехать в другие комнаты, она любит девочек.

В голосе Наталии не было убежденности: и персонал, и гости предпочитали уходить с дороги российской аристократки.

– В таком случае оставляю это на тебя, – быстро сказал он.

– Хитрюга!

– Разумный человек, – поправил Рудницкий. – Я предпочитаю не задираться с баронессой.

– Что с нами будет? – тихо спросила Наталия.

– Ничего необычного, кроме того, что ты переедешь в мою спальню, – ответил он с притворной суровостью.

– Если месье так пожелает.

– Месье желает.

Рудницкий мысленно вздохнул, видя выражение лица жены: Наталия выглядела как кошка, объевшаяся сливок. Нет, это его не удивило, школа госпожи Росси специализировалась на обучении очень непослушных девочек…

* * *

Баронесса фон Лушке с хирургической точностью порезала на порции сливовый пирог и дала по кусочку девочкам. Обе поблагодарили, хотя Люсия лишь после того, как проглотила первый кусок.

«Я могу привыкнуть к таким семейным завтракам», – подумал Рудницкий, лениво потянувшись за кофе. Вопреки опасениям алхимика баронесса фон Лушке не только приняла приглашение на завтрак, но и согласилась сменить комнаты.

– Соединить два соседних апартамента – это разумная идея, – сказала она. – Дети должны жить с родителями. Вы собираетесь купить какой-нибудь особняк? У девочек было бы больше места. Ну и нужно подумать про какое-нибудь имение в деревне.

– Я давно ему это говорю, – сказала Наталия со злорадной ухмылкой.

– В деревне есть лошадки, правда? – с хитрым блеском в глазах спросила Люсия. – Я могу получить одну? Можно совсем маленькую.

– О лошадках поговорим в другой раз, – уклончиво ответил алхимик.

– А мы правда могли бы покататься на лошадках? – затаив дыхание, спросила Аня.

– Папочка подумает об этом, – нежно произнесла Наталия. – Вы закончили?

Девочки кивнули в ответ.

– Поблагодарите и идите в свою комнату. Можете немного поиграть.

Аня сделала реверанс, а Люсия сползла с кресла с нахмуренным лицом, подгоняемая требовательным взглядом матери, и неохотно поклонилась.

– Поцелуйчик! – потребовала она, останавливаясь перед алхимиком.

Рудницкий помимо воли усмехнулся, когда дочь вернула ему поцелуй, а он ощутил липкие от конфитюра губы на своей щеке.

Он удивился, когда девочка подошла не только к Наталии, но и к баронессе.

– Поцелуйчик! – повторила она, протягивая руки к госпоже фон Лушке.

Ошарашенная аристократка неловко обняла ее и аккуратно поцеловала в щечку.

– Прошу прощения за Люсию, – сказал алхимик, когда они остались одни. – Еще немного импульсивна. Что случилось? – с беспокойством спросил он, видя, как госпожа фон Лушке вытирает платочком глаза.

– Ничего такого, – ответила она. – Иногда у меня глаза слезятся. И не за что извиняться, я не помню, когда в последний раз кто-то бескорыстно меня целовал. Возвращаясь к вопросу недвижимости: если у вас финансовые проблемы, я могу…

– Катерина Львовна! – прервал ее Рудницкий. – Я уже вам говорил, что у меня хватает денег. Я думал о покупке особняка, но пока у меня нет на это времени. Но этим может заняться Наталия, – добавил он, пожав плечами. – А насчет денег, через несколько дней будет обмен валюты. Это первые в мире деньги, защищенные от подделки, поэтому они заинтересуют многих. Наличные будут обмениваться с небольшими потерями, средства на банковских счетах – нет. Естественно, это касается только банков, работающих в Варшаве.

– Разве это не конфиденциальная информация?

– Ну не настолько, чтобы я не мог ее вам передать, – спокойно ответил он.

– А у вас не будет из-за этого проблем?

– Не будет. Особа, передавшая мне эту информацию, знала, что я поделюсь ею с друзьями и семьей. Я подозреваю, что это своего рода вознаграждение.

Аристократка строго посмотрела на него и снова потянулась за платочком.

– Вознаграждение?

– Что-то…

– Это Олаф разработал способ защиты монет от подделки, – с гордостью произнесла Наталия. – И продал патент правительству за символический рубль.

– И что это за способ? – поинтересовалась баронесса.

– Подождите минутку, я вам покажу.

Алхимик пошел в спальню и вытащил из сейфа серебряные десять злотых, после чего вернулся в салон. Монета выглядела впечатляюще, похоже, отчеканенный на ней символ работал.

Госпожа фон Лушке осмотрела ее со всех сторон, скривилась, увидев надпись.

– Это было обязательно? – спросила она. – Эти самоуверенные заявления? Вы же понимаете, что и немцы, и русские воспримут это как вызов?

– Возможно, однако я не думаю, что это как-то изменит нашу ситуацию. В политике учитываются реалии, никто на нас не нападет из-за надписи: «Польша». Ну, это неважно, это дела политиков и военных.

Алхимик дотронулся до монеты и прошептал несколько слогов.

– Ее невозможно подделать, поскольку любое механическое повреждение приведет к тому, что заклинание, подтверждающее подлинность выбитого на ней символа, не сработает.

Баронесса кивнула, следя за знаком, сияющим в воздухе.

– Умно, – похвалила она.

– Ты должен показать это детям, – заметила Наталия. – Девочки любят магические штучки. И я тоже.

– Ты лучше выучи заклинание, – буркнул Рудницкий. – Поскольку прием уже скоро, – иронично заметил он.

Не стесняясь присутствия баронессы, Наталия показала ему язык.

– В чем дело? – поинтересовалась фон Лушке.

– Наши обручальные кольца сделаны из золота после трансмутации, – пояснил алхимик. – Одно заклинание заставляет их светиться. Моя жена боится, что светские барышни решат, что у нее скупой муж, ведь большинство из них носят серебряные кольца.

– Иногда у меня получается, – сказала Наталия, защищаясь.

– У этого металла нет магических свойств?

– Скорее, медицинские, – ответил Рудницкий. – Ускоряет регенерацию организма. И нет, вы не можете носить такое украшение, поскольку они могут ускорить рост раковых клеток.

До того как баронесса успела ответить, раздался стук в двери и вошел Маевский.

– Барышня Анастасия просит о встрече, – доложил он. – У себя, на Маршалковской, похоже, что-то срочное.