Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 341 страниц)

Глава XI

Анастасия подала кофе и пирожные. Рудницкий едва пригубил ароматный напиток, а остальные двое присутствующих даже не потянулись за своими кружками. И девушка, и Анквич больше интересовались его приключениями в Петербурге, а не угощением.

– Пока мы не выясним, кто жаждет вашей смерти, будем обороняться, – сказал мечник, выслушав рассказ алхимика. – Я могу, конечно, усилить охрану, но это решение на несколько дней, максимум неделю. Если они поймут, что прямая атака ничего не даст, просто поменяют стратегию и придумают что-то другое.

– То есть? – нахмурил брови Рудницкий.

– Они могут организовать нападение на дом, и, скажу сразу, мы не сможем защищаться тут. – Анквич развел руками. – Даже если среди нападающих будут только люди, трудно заранее предположить, что ваши противники не приготовят какой-то… сюрприз. Если используют созданий анклава, как в больнице, у нас нет ни малейшего шанса. Не здесь.

– Чем вам не нравится мой дом? И откуда множественное число? Самарин предполагает, что у меня один враг.

– Возможно, у вас был один враг. Сейчас не обязательно, поскольку нужно принять во внимание всякого рода лоялистов, а возможно, и тайные организации, про которые упоминал генерал Самарин. А что касательно дома, то помещение над магазинчиком с символическими дверями, выход во двор и стеклянная витрина – это кошмар для охраны. Чтобы защитить вас от серьезного нападения, мне понадобится тут человек двадцать.

– Мы должны как можно быстрей купить тот дворец, – вмешалась Анастасия. – Дело уже не только в прибыли от отеля, это вопрос жизни и смерти.

Рудницкий хмуро кивнул: с того времени, как Анастасия предложила организовать защищенный от фауны анклава отель, они интенсивно подыскивали соответствующее помещение. Остановились на дворце Морштынов. Проблема была в цене: принимая во внимание серебро, необходимое для защиты здания, они должны были отдать все до копейки, что само по себе было рискованным шагом. А что, если идея не выгорит? Чем платить людям Анквича? Что скажут собратья по гильдии, оставшись без защиты в анклаве? А не воспользуется ли тогда Марковский ситуацией, чтобы вернуть власть? Между тем только должность магистра гильдии делает из Рудницкого того, с кем вынуждены считаться не только враги, но и царские власти. Одно встретить в темном переулке аптекаря, а другое – великого магистра.

– Ладно, – решил он. – Уладим это как можно быстрей. И так ремонт дворца займет несколько месяцев.

– Не обязательно, – ответила Анастасия. – Поменяем двери, поставим решетки и вмуруем серебряные прутья – это займет неделю. С переделкой помещения под апартаменты сложнее.

– Интересно, откуда ты возьмешь на это деньги? – буркнул Рудницкий. – На покупку дворца и серебра уйдет все, что у нас есть! А поскольку только самые богатые смогут себе позволить такой отель, то мы не отделаемся дешевой мебелью.

– Ну ты же не прекратишь работать, будешь и дальше зарабатывать. К тому же и я присоединю к этому свой голосок. Взамен за несколько акций…

– А конкретней, какой голосок? – недоверчиво спросил алхимик. – И сколько акций?

– Не беспокойся, у тебя останется контрольный пакет, – заверила его девушка. – Я могу инвестировать пятьдесят тысяч рублей.

Рудницкий с недоверием покачал головой, сумма впечатляла. Однако лучше было не знать, откуда у Анастасии такие деньги…

– И я охотно войду в это дело, – вмешался Анквич. – Могу предложить такую же сумму. Но лишь после того, как вы купите дворец.

– Предчувствуете какие-то проблемы?

– Я постоянно предчувствую проблемы, потому и жив до сих пор, – сухо заявил мечник. – Ну что, поехали?

– Вы хотите составить мне компанию? – удивился Рудницкий.

– У меня нет выбора. Кто-то должен проследить, чтобы вы стали владельцем отеля. В нынешней ситуации без охраны вы можете пойти только в туалет.

– Прикажу, чтобы запрягали! – Анастасия вскочила с кресла. – И конечно же, я тоже поеду с тобой.

Рудницкий выразил согласие невразумительным бурчанием. Впервые после возвращения из Петербурга он намеревался выйти из дома, и факт, что с ним будут Анастасия и Анквич, поднимал ему настроение. Он до сих пор не мог забыть холодных, волчьих взглядов российских офицеров. Как это назвал Самарин? Началась охота на Олафа Арнольдовича…

Неожиданно его охватила волна ярости. «Ну, устрою я вам охоту, сволочи! Может, вы и достанете меня, но вам придется дорого за это заплатить, – мстительно подумал он. – Сначала вы захлебнетесь собственной кровью, господа офицеры».

* * *

Уже под конец прошлого столетия дворец Морштынов стал жилым домом. Его владельцы постоянно менялись, и это свидетельствовало о том, что проблемы, связанные с содержанием здания, превышали доходы от него. Еще один аргумент для снижения цены. Однако нынешний владелец, Виктор Шубанский, не выглядел заинтересованным в переговорах. Крупное телосложение и загоревшее лицо больше подходили землевладельцу, а не богатому буржуа. На аргументы Рудницкого он реагировал холодным, не обещающим ничего хорошего молчанием.

– Недавно я получил лучшее предложение, – проинформировал он с каменным выражением лица. – Триста тысяч рублей.

– Что?! – воскликнул Рудницкий. – В последний раз мы говорили про двести тысяч, и то эта цена была сильно завышена.

– Обстоятельства изменились, – развел руками Шубанский.

– Какие, к чертям, обстоятельства?! С прошлого года цены на недвижимость постоянно падают!

– Видно, это касается не всех.

Алхимик стиснул зубы. Час назад он получил необходимое для защиты здания серебро, и на его счету осталось чуть меньше двухсот тысяч рублей. Даже если он присоединит сбережения Анастасии, то все равно не сможет выкупить дворец. А где взять денег на ремонт? На зарплату персоналу? На охрану?

– Безобразие, – процедил он сквозь зубы. – И кто захотел купить жилой дом за двойную цену?

– Это не тайна! – сказал Шубанский с добродушной улыбкой. – У меня есть тут где-то его визитная карточка. Вот, пожалуйста. Господин Марковский. Также адепт алхимии. Вы с ним знакомы?

Рудницкий задержал готовые сорваться проклятия. Похоже, Марковский не терял время, но как он узнал о его заинтересованности дворцом Морштынов? И что теперь? Пока он найдет другое подходящее под отель здание, пройдет неделя, а то и месяц. А если разнесется новость, что он ищет здание для перестройки, то цены сразу же взлетят…

– А вы уверены, что это серьезное предложение, а не просто попытка перебить мое предложение? – спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. – Что будет, если я просто отступлю?

На мгновение в глазах Шубанского промелькнула тень беспокойства, но потом он покачал головой.

– Господин Марковский заплатил аванс – десять тысяч рублей. Так что я считаю, он действительно заинтересован в сделке. Однако из-за того, что вы связались со мной первый, у вас есть право первенства. На неделю.

Алхимик быстро попрощался с Шубанским и вышел из его кабинета, удержавшись, чтобы не грохнуть дверями. Ожидающие его в карете Анастасия и Анквич не были удивлены, когда он описал им ситуацию.

– Я ожидала чего-то такого, – призналась девушка. – Это очевидно, что твои враги не будут сидеть сложа руки, а Марковский – один из них. Только триста тысяч… – Она закусила губу.

– Что «триста тысяч»?

– Это огромная сумма. Откуда у Марковского такие деньги? Если бы не твои последние успехи в алхимии и производстве амулетов, ты бы не заработал столько и за десять жизней! Не думаю, что во всей империи найдется больше, чем несколько человек, соответствующих твоим знаниям и способностям. А Марковский больше чиновник, чем адепт.

– Спасибо за комплимент, однако…

– Это не комплимент, а факт, – прервала его Анастасия. – Я знаю, что Марковский, будучи магистром гильдии, воровал направо и налево, но, несмотря на это, даже если принять, что его имущество стоит больше, чем триста тысяч, не думаю, что он потратит на месть столько денег. Он не тот тип. Вывод? Он действует не один…

– Черт с этим Марковским! Меня интересует, откуда этот говнюк узнал, что я хочу купить дворец Морштынов? Я не кричал об этом на каждом углу!

– Ответ прост, – вмешался Анквич. – Кто-то за вами следит. Даже сейчас за нами следит какой-то мужчина. Нет, не выглядывайте в окно! Если хотите, мои люди проверят, кто он такой.

– Хорошо, – согласился алхимик. – Может, наконец, для чего-то пригодятся.

Анквич многозначительно вздохнул, но решил, что не стоит тратить время на споры с работодателем, и вышел из кареты, чтобы отдать распоряжения охране.

– Мы не соберем за неделю недостающую сумму, – сказала Анастасия. – А этот дворец нам нужен, ох как нужен!

– Может, соберешь деньги среди своих… сторонников? – предложил Рудницкий.

– Это не выход, я уже собрала, что могла. Нужно придумать что-то другое.

– Интересно что? Я не знаю никого, кто мог бы… – Он замолчал, видя выражение лица девушки. – Нет! Исключено! Я не буду просить деньги у Самарина!

– Я имела в виду не Самарина.

– А кого?!

– Марию Павловну. Княгиня относится к тебе как к сыну. По неизвестным мне причинам, – добавила она. – Точно не откажет тебе в займе.

Рудницкий вздрогнул, словно его стегнули хлыстом, и отвернулся.

– Не важно, – буркнул он. – Даже если и так, я не буду просить.

– Но я…

Их разговор прервал Анквич. Он затолкал в карету мужчину, который сразу показался Рудницкому знакомым.

– Это он, – коротко доложил мечник. – Зовут Будзевич.

– Ну, конечно! Бывший секретарь гильдии собственной персоной! – воскликнул Рудницкий. – Давно вы за мной следите? Для кого, я не буду даже спрашивать.

В руках Анквича неожиданно появился небольшой, страшный кинжал.

– Давно! – быстро признался Будзевич. – И что с того? Вы проиграли, и ничего это не изменит. Скоро господин Марковский вернется к власти и я вместе с ним. Не знаю, зачем вам этот дворец, но вы потратили на серебро столько денег, что не выберетесь из долгов!

– Посмотрим! – холодно ответил Рудницкий. – А пока наслаждайтесь каждой минутой! Недолго вам осталось. Этих приятных минут. А денег мне хватит и на серебро, и на покупку этого здания.

– Ну, конечно!

– Читайте газеты, не думаю, что такая сделка останется незамеченной. Вынужден попрощаться.

Мечник схватил Будзевича за шкирку и без церемоний просто выкинул из кареты.

– Домой? – спросил он.

Алхимик помассировал виски, после чего нервным движением ослабил галстук.

– Нет, едем к княгине.

– Разумное решение, – прокомментировала девушка.

– Ох, замолчи наконец, – взорвался Рудницкий. – Двигай! – крикнул он кучеру, стукнув тростью об потолок кареты.

* * *

Мария Павловна Волконская в этот день не выглядела на свои годы, сияющая кожа и живые движения говорили, что чувствует она себя прекрасно. Однако, по мере рассказа алхимика о случившемся в Петербурге, на лице княгини появлялось все больше беспокойства. Она постоянно поглядывала на Черского и Анастасию, словно хотела удостовериться, что они слышат то же самое.

– Ужасно, что ты оскорбил Александру Федоровну, – сказала она наконец.

Лишь через минуту Рудницкий понял, что его собеседница имеет в виду императрицу.

– Это не моя вина, – ответил он. – Я что, должен был остаться придворным лекарем? Вообще-то они и так хотели, чтобы их детей лечил этот… как его… Распутин. Мы бы через неделю поругались с этим шарлатаном, и получилось бы то же самое.

Княгиня сложила веер, звук был такой, словно передернули затвор.

– Интересно, остался в Петербурге кто-то, с кем ты не поссорился? – с иронией спросила она.

Рудницкий неуверенно кашлянул, было видно, что Мария Павловна не в настроении дискутировать. Также он не знал, как воспринимать тот факт, что она обратилась к нему на «ты».

– Деньги, – продолжила она, – не проблема. Хуже, что ты впал в немилость при дворе.

– Я не знаю, что делать с амулетом для цесаревича, – сказал он. – Я бы отправил его, раз обещал, но что, если они его просто выкинут в мусор? Компоненты достаточно дорогие, и работа над ним займет почти неделю.

– Не выбросят, – заверила княгиня. – Алексей – наследник престола, солнышко для родителей. И вполне возможно, реализация заказа немного поправит твое положение. Даже не раздумывай.

– Как скажете, Мария Павловна, – покорно ответил алхимик.

Княгиня гневно фыркнула, но ее взгляд стал нежней.

– Я еще сегодня отправлю распоряжение в банк, – пообещала она. – Сто пятьдесят тысяч хватит?

– Даже много, – заверил Рудницкий. – Я постараюсь расплатиться как можно быстрей.

– Это не кредит! – сердито сказала она. – И не слова больше!

Рудницкий растерянно кивнул. По выражению лица княгини было видно, что никаких протестов она не примет.

– Теперь вы знаете, каково это, когда человека душит долг… – злорадно напомнил Черский.

– Иосиф Андреевич!

– Ладно, – засмеялся Черский. – Не буду вас больше мучить. Однако я хотел бы, чтобы вы выслушали мой совет.

– Конечно.

– Я не являюсь и никогда не был отельером, но у меня есть опыт в… так называемых чрезвычайных ситуациях. Поэтому я считаю, что вы должны как можно быстрей подготовить дворец к осаде, на случай, если и в Варшаве будет то же, что в Москве и Петербурге. А потом займитесь вербовкой персонала и интерьером.

– Это разумное предложение, – согласилась с ним Анастасия. – Если что, мы не много потеряем, а если будет хуже, то приготовления могут спасти нам жизнь.

– И сразу же проведите телефон, – сказала Мария Волконская. – Кто знает, когда пригодится? А сейчас извините, я устала. Иосиф, займись гостями.

– Мария Павловна плохо себя чувствует? – с беспокойством спросил Рудницкий, когда за княгиней закрылись двери.

Черский неэлегантно фыркнул.

– Плохо себя чувствует? Что вы! Ваши лекарства омолодили ее. Она полетела к телефону, мобилизовать подруг.

– Не понял?

– Императрицу не слишком любят, а Мария пользуется при дворе большим авторитетом. И, помогая цесаревичу, вы утерли нос Распутину, а это важно, поскольку многие аристократы не выносят этого хама. Заключаю из этого, что она будет вас защищать, дай бог, чтобы все получилось.

– Даже не знаю, что и сказать, – пробубнил Рудницкий. – Я могу как-то отблагодарить?

– Она не ждет благодарности, – ответил Черский. – Однако есть одно, про что я хочу, чтобы вы помнили: если вы станете друг против друга с Сашкой, это разобьет ей сердце.

Рудницкий кивнул, в этот раз в голосе Черского не было даже следа веселости.

– Я постараюсь, чтобы до этого не дошло, – пообещал он.

Воздух на улице пах дымом из дымоходов, а мостовая укрылась слоем недавно выпавшего снега. За несколько часов обувь пешеходов и колеса карет превратят его в болото, однако сейчас он скрывал все недостатки, словно пушистый белый ковер. Только присутствующие люди Анквича напоминали о реальности. И угрозе.

– Домой? – спросил мечник.

– Нет, возвращаемся к Шубанскому, купим этот чертов дворец.

На лице Анквича не дрогнула ни одна мышца, но алхимик прочитал в его глазах одобрение, смешанное с весельем.

– Самое время утереть нос этому торгашу, – сказал он. – И парочке других типчиков, включая господина Марковского.

«Только бы я справился, – устало подумал Рудницкий. – Только бы справился».

* * *

Из утреннего сна его вырвал грохот посуды – Оконёва убирала соседнюю с его спальней кухню. До появления Анастасии Рудницкий жил на втором этаже, а дополнительная комната на первом служила гостевой, однако пришлось отдать лучшую комнату даме. Алхимик накрыл голову подушкой, но грохот не переставал, судя по звуку, на пол упал противень для выпечки. Несколько раз и с высоты… Рудницкий выругался под нос. Оконёва могла убирать тихо, но сегодня, неизвестно по какой причине, она решила его разбудить.

Рудницкий откинул одеяло и сел, отчаянно зевая. Вчера, как и всю неделю, он до поздней ночи следил за ремонтом дворца, чтобы как можно быстрей запустить отель. Он посмотрел на часы – почти девять. Снова выругался и потянулся за халатом, потому что уборщица не терпела работодателя в неглиже. Легче было надеть что-то, чем потом месяц выслушивать при каждом удобном случае жалобы Оконёвой.

Рудницкий направился на кухню и замер на пороге: Оконёва барабанила ложкой по кастрюле, одновременно читая новый номер «Утреннего курьера».

– Я уже встал! – сказал алхимик.

– Кто рано встает, тому бог дает, – ответила женщина. – И я, ето, хотела знать, чё пишут, то правда?

– Что конкретно?

– А ето! – Она указала на валяющиеся на столе газеты.

Рудницкий просмотрел несколько заголовков статей, среди которых были как польские, так и русскоязычные газеты.

– Кто это все принес?

– Госпожа Анастасия, кто ж ще! – фыркнула женщина. – С самого утра, а потом поехала невядомо куда-та! Сказала, чё бы прочитали.

– А вам тоже порекомендовала почитать? – злорадно спросил алхимик.

– Ничё мне не рекмендовала, я сама!

– Вижу…

«Польский алхимик в немилости!», «Неужели великий магистр варшавской гильдии защищает террористов из ПСП?», «Почему помиловали убийц генерала Скалона?», «Рудницкий спас Москву и Петербург?», «Доктор Рудницкий вылечил цесаревича?» – кричали заголовки. Алхимик тяжело вздохнул. Консервативные российские газеты не оставили на нем живого места, обозвав его «польским аптекарем-деревенщиной», подчеркивая, что при дворе он стал персоной нон-грата. Либеральные были осторожней и указали на его предполагаемые заслуги с улучшением ситуации в Москве и Петербурге. А бульварная пресса типа столичного «Буревестника», в свою очередь, занялись его медицинскими успехами, с удовлетворением отмечая факт спасения наследника престола в отсутствие Распутина. А польские газеты обращали внимание на убийство Скалона и помилование убийц.

– Это правда, что пишут, – признал алхимик. – Я действительно в немилости. Оскорбил императрицу.

– Значит, лекарства не того, не подеяли? – с подозрением спросила она.

– Подействовали, но я не захотел стать придворным лекарем царской семьи.

– Я тож не хотела б там убирать, – заявила она. – У этих ихних дворцах. Ето вопрос той… ну народной гордости.

– Вы снова начитались пропагандисткой литературы?

– Только листовки, – сказала женщина. – Не пропаганду. Наши, пээспэпские. И хорошо, чё вы помогли мальчикам. Иначе уже висели б.

– Я помог и россиянам, – заметил Рудницкий.

– И чё! – Она махнула рукой. – Русские тож люди, хотя и еретики.

– В таком случае я не понимаю, в чем проблема? – возмутился Рудницкий.

– В кружке.

– В каком, к черту, кружке?! Я думал, вы хотите уволиться. Из-за угроз.

– Нашом, книжном, в Зелёнце. Никогда в жизни! Я сойду с этой лодки последней, – с патетикой заявила она. – А царских палачей я не боюсь.

Алхимик помассировал виски, у него начиналась головная боль.

– По очереди, прошу, – попросил он. – И медленно. У вас читательский кружок в Зелёнце?

– Ну!

– Я в него не запишусь! – предупредил он. – Ни за что!

– Так я не про то! Он только для наших из деревни.

– Хвала небесам.

– Только будуть меня спрашивать об ентом разном, мы ж и о газетах говорим, поентому я хочу знать, чё правда, а чё нет. Я ж им скажу, что вы хороший. А не сортр… сортрудничаете с русскими.

– Я так понимаю, что вы выставите мне свидетельство моральности? Бог судья! А что с той лодкой?

– Ето только меамфора, – объяснила женщина с легким замешательством.

– Метафора? – сообразил Рудницкий. – Мы принялись за морскую литературу?

– Каку таку морскую? Не! Я читаю про корабль, этот Титан. Нет! «Титаник»!

– Надеюсь, это не примета, – буркнул под нос Рудницкий.

– Чё значит? – забеспокоилась женщина. – Несчастье како?

– «Титаник» затонул, – сухо проинформировал алхимик.

– Совсем и со всеми?

– Совсем, хотя некоторые спаслись.

– А господин Леонардо?

– Что за Леонардо?

– Чудной красоты пассажир, – мечтательно сказала Оконёва. – Бледный с волнистыми волосами.

– Я уверен, что он спасся, – заверил Рудницкий. – Таких авторы не убивают, совсем другое дело, горбатого толстяка. А сейчас возвращайтесь к уборке.

– Та уж пойду.

Рудницкий махнул рукой и вернулся в спальню. Он предпочитал, чтобы Оконёва не слышала его разговоров: еще вчера его пригласили в замок. Капитан Алексеев, правда, не подчеркнул, когда именно он должен появиться у Драгунова, но лучше было бы не дразнить нового генерал-губернатора. Врагов Рудницкому и так хватало.

Алхимик подошел к телефону, поднял трубку и попросил соединить с канцелярией Драгунова.

* * *

Драгунов принял его в своем кабинете. С последнего визита алхимика интерьер комнаты изменился до неузнаваемости. Стол генерал-губернатора был завален кипами документов, а стены завешаны картами Варшавы и окрестностей. В глаза ему бросилась карта города с границами анклава. Линия, обозначающая стену, была утыкана маленькими красными флажками.

– Это места, где они пытались провернуть диверсию, – пояснил уставшим голосом Драгунов. – Делаю, что могу, но рано или поздно у них получится. Ну, к делу! Я вызвал вас потому, что один из террористов хочет с вами увидеться. Это некий Станислав Велецкий. Я так понимаю, что это тот самый знакомый?

– Да, – кивнул Рудницкий.

– Вы с ним встретитесь?

Алхимик нахмурил брови: в голосе Драгунова слышалось поощрение, почти настойчивость. Только какой интерес мог быть у генерал-губернатора, который не любил поляков, облегчать жизнь убийце своего предшественника? Что-то тут было не так.

– Я не уверен, – ответил Рудницкий. – Велецкий объяснил причину?

– Нет, охранники не спрашивали, просто передали его просьбу.

– Мое возможное посещение тюрьмы связано с какими-то обязательствами? – с подозрением спросил Рудницкий.

– Ни в коем случае! – заявил генерал-губернатор. – Конечно, вы должны будете пообещать, что не поможете ему с побегом. И все.

– Где… где его держат?

– В Цитадели, а где же еще? Чтобы упростить формальности, если вы решитесь, то с вами пойдет генерал Самарин.

– Что ж…

– Извините меня, но время не ждет, – с легким нетерпением сказал Драгунов. – Если решите проведать приятеля, просто сообщите моему адъютанту. Господин великий магистр…

Рудницкий поклонился губернатору и вышел из кабинета. Что бы Драгунов ни придумал, он не собирался тратить время на уговаривание алхимика посетить заключенного. С дугой стороны, может, стоит встретиться со Сташеком? В компании Самарина ему ничего не грозит, поскольку россиянин никогда бы не согласился на двойную игру. Если что, он бросил бы ему вызов прямо в лицо. Но почему Драгунов говорил с ним лично о таком пустяковом деле? Такие вопросы решает канцелярия. Ну и по какой причине ему разрешили поговорить с заключенным, которому отказано было даже в свидании с родной матерью? Изменились распоряжения?

– Господин Рудницкий? – прервал его размышления Алексеев.

Адъютант Драгунова ждал его в коридоре.

– Да?

– Я проведу вас к выходу.

Рудницкий с благодарностью принял это предложение. Королевский замок напоминал осажденную крепость, перед главным входом установили заграждения из колючей проволоки, а окна укрепили мешками с песком и превратили в бойницы. Скорее всего Драгунов ожидал нападения. Солдаты, охраняющие штаб генерал-губернатора, проверяли документы у всех посетителей, что было долго и утомительно.

– Если бы я хотел отправиться в Цитадель… – неуверенно начал алхимик.

– За пятнадцать минут я организую вам транспорт и предупрежу генерала Самарина. Он будет ждать вас на месте, – ответил Алексеев.

Рудницкий непроизвольно расслабил галстук, не было сомнений, что россияне хотели, чтобы он встретился со Сташеком.

– Спасибо, – буркнул он.

* * *

Ощетинившаяся стволами орудий Цитадель напоминала приготовившегося к прыжку неповоротливого, но смертельно опасного зверя. Рудницкий не был знаком с военным делом, однако помнил, что во время Январского восстания в досягаемости пушек крепости были старый и новый город. Интересно, если стена, защищающая от анклава, вдруг будет прорвана, россияне обстреляют Варшаву?

В воротах его остановили солдаты со штыками на винтовках, а ствол пулемета поворачивался вслед за каждым его движением. Рудницкий показал документ из канцелярии генерал-губернатора, но командующий караулом едва кинул на него взгляд.

– Ждите тут! – приказал он. – И никаких резких движений!

Рудницкий кивнул, он не хотел, чтобы его застрелили только потому, что солдат неправильно истолковал его поведение. К счастью, через минуту вернулся сержант вместе с Самариным. Алхимик вздохнул с облегчением: он был в безопасности. Ну, в относительной безопасности.

– Все-таки решился, – буркнул генерал, отсылая жестом эскорт. – Я так и подумал, что ты не удержишься. Любопытство тебя когда-нибудь погубит.

– А ты что тут делаешь? – спросил Рудницкий. – И почему все так хотят, чтобы я встретился с человеком, которого не видел добрых лет двадцать? Вы действительно подозреваете меня в контакте с ПСП?

– Что я делаю? Инспектирую крепость, – мрачно ответил Самарин. – И, черт меня дери, большая часть оборудования и конструкций устарели лет так на пятьдесят! И никто тебя ни в чем не подозревает, просто Драгунов хотел удостовериться на всякий случай.

– Не понял?

– Правда не понимаешь? Тайная полиция допускает, что убийцы могут сотрудничать с диверсантами, желающими выпустить демонов анклава. Драгунов думает, что если это так, то этот твой дружок проговорится, а ты попытаешься этому как-то помешать, поскольку твоя совесть не позволит тебе смотреть на смерть тысячи соотечественников в Варшаве.

– ПСП никогда бы этого не сделала!

– Они, оказывается, уже не в ПСП. Уже нет. Вышли из партии, как когда-то из революционной фракции. Все эти старые активисты типа Пилсудского, Наркевича или Пристора давно ушли в отставку, поскольку не приняли новых правил игры. Из ПСП вышла группа, пришедшая к выводу, что нужно использовать шанс, какой дают алхимия и магия. Возможно, это они сотрудничают с Проклятыми. Они назвали себя Новыми Кинжальщиками. И это они убили Скалона.

– Вы используете меня!

– Не я! Богом клянусь, ты сам дал себя использовать. Другое дело, что у тебя особого выбора и не было, ты же не можешь просто так оставить это дело. Последнее, что вам сейчас нужно, – это операции в стиле Кинжальщиков. Ты знаешь, что Варшава – это не Москва и не Петербург. Некоторые считают, что в случае малейшей провокации со стороны поляков войска должны покинуть город…

– Ты спятил?! И оставить гражданских на произвол судьбы?

– Это не я спятил – такие времена.

– Это правда, что генерал-губернатор хочет оставить Варшаву?

– Без понятия, что он хочет. Мне кажется, он скорее сторонник старой школы и предпочитает разгонять демонстрантов нагайками или вешать бунтовщиков, но если получит приказ свыше…

Охраняющие вход в казематы солдаты отдали Самарину честь и открыли тяжелые, оббитые железом двери.

– Осторожно, ступени, – предупредил генерал. – Легко споткнуться и свернуть шею.

– Это идиотизм! – гневно кинул Рудницкий. – Когда в последний раз я видел Сташека, дядька пинками выгонял его со двора. Вот так и вижу, как он мне доверяет!

– Ты читал, что о тебе пишут в газетах? – спросил Самарин.

– Нет, не совсем. Просмотрел только несколько заголовков.

– Пресса раздула факт твоего отказа принять титул придворного лекаря царской семьи. И также уже не тайна, что благодаря тебе были помилованы убийцы. Из рапортов тайной полиции выходит, что ты стал очень популярным в кругах мятежной молодежи. И если бы только это! Правда, более консервативная часть наших аристократов ненавидят тебя, как бешеного пса, а те, кто более либерален, смеются в кулак над унижением царицы и Распутина. Императрицу никогда не любили, большинство россиян воспринимают ее как немку, которая по роковому стечению обстоятельств оказалась на российском престоле, а что насчет Распутина, этот тоже умеет заводить друзей…

– Это какое-то безумие, – пробубнил Рудницкий. – Никогда не хотел вмешиваться в политику.

– Однако ты стал важной фигурой на польской, а может, и не только на польской, шахматной доске, – ответил Самарин. – Так как-то получилось, господин алхимик.

– Меня будут подслушивать?

– Сомневаюсь. Это бы требовало определенных технических и архитектурных решений. А Цитадель строили во времена, когда информацию из заключенных выбивали прикладом карабина или кнутом. Но если боишься, разговаривайте шепотом, – пожал плечами офицер.

Они остановились перед камерой, которую охраняли два солдата. Рудницкий заметил, что они были в мундирах лейб-гвардии литовского полка. Значит, Велецкого считали важным заключенным, и его сторожили гвардейцы, а не обычная охрана.

– Когда закончите, просто постучите в двери, ваша милость, – проинформировал старший по званию гвардеец.

Только через минуту Рудницкий понял, что обращались к нему.

– Если что – кричи, – с кривой ухмылкой сказал Самарин. – Придем тебе на помощь.

Алхимик хотел ответить непристойным жестом, но его остановили суровые лица солдат. Улыбка Самарина стала еще шире.

Рудницкий выругался под нос и зашел в камеру. Массивные двери с грохотом захлопнулись за его спиной, заскрежетал ключ. Факт, что он оказался в казематах Александровской Цитадели – пусть и временно – не добавлял оптимизма.

Алхимик хмурым взглядом посмотрел на раздетого до майки заключенного. Если бы он встретил Сташека на улице, то ни за что не смог бы узнать в нем того хулигана из детства. Его черты заострились, неуклюжая, полноватая фигура исчезла вместе с детским жирком, на плечах играли развитые тяжелой работой мышцы.

– Олаф! – Велецкий поднялся на ноги. – Извини, может, мне следует называть тебя «ваша светлость»? – смущенно спросил он.

– Называй как хочешь, – сухо ответил Рудницкий. – Так или иначе, моя тень от этого не станет больше. Что ты хотел?

– Прежде всего поблагодарить. Я…

Рудницкий резко прервал его.

– Ближе к делу.

Велецкий подошел к нему и нервно огляделся.

– Я получил сообщение, – прошептал он Рудницкому на ухо. – У тебя есть поддержка Новых Кинжальщиков. Они приказали мне сообщить тебе это, поскольку в городе за тобой постоянно следит охранка и трудно было бы поговорить незаметно, тем более ты никого из наших не знаешь.

– И что мне с этого?

– У тебя много врагов, а мы тебе поможем, – заверил Велецкий. – Тобой Тень заинтересовался.

– И кто он такой? И чего вы от меня хотите? Меня не интересуют игры в убийство русских чиновников. Даже таких засранцев, как Скалон.

– Тень – наш командир. И не бойся, никто не собирается втягивать тебя в то, во что ты сам не захочешь. Приказали это подчеркнуть. И еще одно: Тень просил, чтобы ты был осторожней с генералом.

– С каким, к чертям, генералом?

– Ты знаешь с каким. Тень говорит, что он не только офицер Конвоя, но и работает на новое агентство секретной службы, что занимается контрразведкой. Эта организация создана год назад, сразу после проникновения. Как противовес тайной полиции. Они имеют огромные полномочия и прямой доступ к царю и отчитываются только перед ним. Это все, что я должен был передать. Навестишь маму? – спросил он совсем другим тоном. – Она переживает…