Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 341 страниц)

– У меня есть знакомый ювелир, который мог бы сделать то, что я спроектирую, но…

– Символом должен заниматься ты сам, – снова прервала его девушка.

– Я мог бы это сделать, у меня есть инструменты, и я могу их использовать, однако…

– Прекрасно! – обрадовалась она. – В таком случае ты займешься этим в ближайшее время.

– Почему не сейчас? – недоверчиво спросил алхимик. – Что случилось? Ведь что-то случилось, да?

– Конечно, – призналась Анастасия. – Я знаю, где Шабер.

– Что?!

– Знаю, где находится Шабер, – повторила девушка. – Лидер банды, что хотела тебя убить.

– Надо немедленно сказать Сашке!

Девушка покачала головой.

– Нет, – бросила она. – Это тоже дело, которое ты должен уладить сам.

– Сдурела! Я не солдат и не полицейский! Они убьют меня! И что означает «уладить»?

– Ты должен избавиться от них, – спокойно сказала она. – Их осталось мало, пятеро или шестеро.

– Сдурела! – беспомощно повторил он.

– У тебя нет выбора, – сказала она. – Скажешь Сашке? Его люди займутся Шабером и его веселой компанией. И что с того? Они исчезнут, но это никак не изменит твоего положения. Поскольку в Варшаве таких банд множество. Его наниматели просто наймут других, возможно, более профессиональных. Если бы я могла, все бы уладила сама. С удовольствием. Но проблема в том, что это должен быть ты. Нужно их не только ликвидировать, но и дать знать, что никому не сойдет с рук нападение на господина Рудницкого.

– На милость Господа, я только аптекарь, не убийца!

– Ты – адепт, – твердо произнесла она. – Узнав первый символ, ты вступил на дорогу магии. Настоящей, предвечной магии, ты впитал частичку божьей силы.

– Я не справлюсь!

– Вполне возможно. Тогда погибнешь. Я не могу предсказать будущее, но у меня предчувствие. Ты стоишь на распутье, Олаф. Решение зависит от тебя, я уверена, что, если ты не займешься этими бандитами, они займутся тобой. И в этот раз тебе не повезет…

* * *

Рудницкий вытащил зубами пробку и глотнул противно воняющую зеленую жидкость. Он раскашлялся, настойка оказалась невероятно горькой.

– Не переусердствуй с этим! – рявкнула Анастасия. – Ты должен быть трезвым!

Алхимик посмотрел на девушку с негодованием, однако спрятал бутылочку в карман. Через минуту он ощутил покалывание по всему телу. Ударил кулаком в ногу, и не почувствовал боли. Лекарство действовало.

Карета свернула, конские копыта цокотали по мостовой все медленней.

– Мы почти на месте, – сказала Анастасия.

– Каким чудом ты нашла укрытие Шабера раньше полиции?

– Помогли… знакомые.

– Какие, к чертям, знакомые?!

– Ох, я организовала что-то типа культа. Не только Шептуны могут помогать своим прислужникам. Я тоже, хотя, естественно, в меньшей степени. Не каждого могу вылечить, но некоторых достаточно избавить от боли. К тому же…

– Спятила?! Что будет, когда Самарин узнает, что его «кузина» стоит во главе какой-то псевдорелигиозной секты?! Что скажет княгиня?!

– Что ж, это может быть неприятно, – согласилась девушка. – Поэтому мы должны сохранить это в тайне, правда?

Карета дернулась и остановилась, алхимик растер ладони. Они дрожали и были холодными. Просто ледяными.

– Время! – сказала Анастасия. – Приехали.

Рудницкий вышел из кареты, огляделся вокруг. Опускались сумерки. Улица, покрытая слоем грязного снега, смешанного с мусором, облезлые стены ближайших домов и выразительная, несмотря на мороз, вонь, говорили о том, что жители не придают особого значения ни гигиене, ни внешнему виду своих домов.

– Халупа слева, – сказал кучер.

Просторный капюшон почти полностью закрывал его лицо. Кучер дернул поводья, и карета медленно поехала дальше. Рудницкий остался один. Он неуверенно пошел до почти развалившегося, в отличие от других, дома, нажал на дверную ручку. Сбитые из нетесаных досок двери резко открылись, и на пороге замер паренек лет пятнадцати. Похожий на голодающего худой подросток сплюнул ему под ноги.

– Чего тут, фраерок? – рявкнул он. – Это блатная берлога. Вали, пока не вальнул!

Алхимик не много понял, но смысл разговора был ясным. Его неожиданно затопила волна ярости. Он схватил парня за горло, вытащил на улицу и швырнул на мостовую.

– Полежи тут, молокосос, – прошипел он. – А я займусь твоими дружками.

– Хочешь наехать на пахана? – с недоверием спросил паренек. – Урыть Шабера? Да ты – бажбан!

Рудницкий заткнул его хорошим пинком. Он зашел в темные сени и расстегнул плащ так, чтобы легко вытащить меч. Он шепотом произнес слово «силы», в горле запекло, но в этот раз десны не кровоточили. Магическая фраза лишила алхимика страха, он не ощущал никаких моральных дилемм. Он не думал, можно ли убить, – он думал – когда и как. Он решительно толкнул кривые двери и сразу же упал на землю, получив сильный удар в голову. Кровь залила ему глаза, он сжался в ожидании боли, но та не приходила. Наркотическая настойка действовала. Он неловко поднялся и ударил вслепую. Пронзительный вой сказал ему, что удар достиг цели. Из соседнего помещения выскочили двое мужчин, один из них держал керосиновую лампу, другой размахивал кочергой.

Рудницкий вытер кровь с глаз и ударил из широкого замаха. Крепкий широкоплечий мужчина успел заслониться кочергой, но короткое черное лезвие без труда рассекло железный прут и отрубило голову бандита. Горячая артериальная кровь брызнула в лицо алхимика.

Оставшийся в живых бандит швырнул в него лампу и кинулся бежать. Рудницкий схватил его за ворот и вонзил меч в спину.

– Похоже, это все, – сказал он громко.

Из-за спины донесся слабый стон. Алхимик поднял помятую керосинку и, недолго думая, повесил на крюк в потолке. Стоявший на коленах у входа лысый мужчина с бледным лицом держался за живот.

– Ты – Шабер? – спросил он.

Бандит открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Он закусил от боли губы, указав трясущейся рукой на обезглавленный труп.

– Это был Шабер? – переспросил Рудницкий.

Раненый кивнул, его губы двигались в немой просьбе. Алхимик встал за его спиной и быстрым движением перерезал горло.

Рудницкий понимал, что происходит, его чувства регистрировали металлический запах крови и вонь разорванной кишки лежащего на земле трупа, однако он воспринимал это равнодушно, словно был только наблюдателем, а не виновником бойни.

Он стоял долго, вслушиваясь в свое дыхание, глядя на испачканный кровью меч. Наконец он вытер лезвие об куртку трупа и вышел.

На улице его ждали: худой подросток и пожилой мужчина с покрытым шрамами лицом. Оба с ножами в руках. Рудницкий поднял меч, но когда фонарь осветил его, те бросили оружие и убежали с невероятной скоростью.

– Наверное, я мог бы к этому привыкнуть, – буркнул он под нос.

Он глубоко вздохнул и поднял лицо, подставляя его снежинкам. Стук конских копыт заставил его открыть глаза: подъехала карета. Анастасия открыла дверь и помогла ему залезть внутрь. Лишь сейчас он ощутил первый приступ боли.

– Глотни. – Она подала ему небольшой флакончик.

Жидкость была густой и сладкой, словно мед, пахла весенним ветром и травами.

– Что это?

– Gedże iksiri, – ответила она. – Эликсир ночи.

– Но…

Он замолчал, когда она положила ему палец на губы.

– Никаких вопросов, – попросила Анастасия. – Не сейчас.

Все началось невинно: его охватила волна тепла, все ощущения обострились. Картинки, звуки, запахи. Он ощутил аромат разгоряченной женской кожи, смешанный с запахом мускуса и нарда. Только сейчас он заметил, что Анастасия распахнула шубу. Соблазнительное черное платье открывало стройные лодыжки и изгибы бедер. Уличные фонари то освещали внутренности кареты, но погружали во мрак. Девушка вытащила из волос шпильки, позволяя тяжелым локонам упасть на плечи.

Рудницкий стиснул зубы – какое-то непреодолимое, хотя скрытое желание приказало ему потянуться к Анастасии. Девушка позволила коснуться своих волос, не протестовала, когда его ладонь скользнула по ее шее, задержалась на ключице. Ее кожа горела. Через мгновение он ощутил деликатную ласку: шершавый, словно кошачий, язык прошелся по его запястью.

– Ты пахнешь кровью и смертью, – прошептала она. – Обожаю этот запах.

Он снова к ней потянулся, в этот раз без колебаний, нетерпеливо. На пол полетели пуговицы, треснули разорванные кружева, его ладони ощутили полноту белых полушарий. Девушка извивалась как уж, пытаясь высвободиться из обрывков того, что еще минуту назад было изысканным платьем. Он помог ей, сдирая остатки ткани с бедер. Через миг она осталась в одних чулках.

Он знакомился с ее телом, изучал, словно слепой карту неизвестных земель, смаковал, играл, как кукловод с куклой. Согласная на все, она была послушна его воле. Наконец он схватил ее за волосы, заставляя поднять голову.

– Зачем? – спросил он.

– Сегодня особенная ночь, – тихо ответила она. – Ты убил Шабера. Ты переступил границу. Сейчас можешь переступить еще одну. Прошу тебя, сделай это. Для себя. Для меня.

Рудницкий вытащил меч и приложил его к горлу девушки.

– Это какая-то уловка?

– Проверь. Одно твое движение, и я умру.

Алхимик подождал, пока следующий фонарь развеял ночной мрак. В глазах Анастасии он не заметил страха. Только желание.

– Ну и ладно, – сказал. – Пусть будет так…

* * *

Мужчина был уже стар, хотя было заметно, что все еще силен. Каждое его движение было плавным и размеренным, как у молодого. Худой, жилистый, он напоминал клинок из закаленной стали. Только загоревшее, испещренное морщинами лицо, говорило о его возрасте, как и покрытые старческими пятнами руки. Лет шестьдесят, оценил алхимик. Если не больше. Сигизмунд Анквич, порекомендованный Анастасией инструктор фехтования.

– Чем могу служить? – спросил Анквич.

– Я хотел бы научиться драться, – ответил алхимик. – У вас хорошая репутация, маэстро.

Мгновенная улыбка скользнула по губам старика.

– Я не учу ничему, что могло бы пригодиться в поединке, – заявил он. – Меня интересует только бой. Реальный бой. Я назвал свою систему «тотальное фехтование» из-за отсутствия других терминов. Я покажу, как убить с помощью любого клинка, палкой, руками и ногами, и даже предметами повседневного пользования. Это не школа джентльменов, а школа убийц.

– Собственно, о чем-то таком я и просил, – не моргнув глазом сказал Рудницкий. – И о наборе группы наемников.

Несмотря на то что во взгляде Анквича появилась заинтересованность, мужчина покачал головой.

– Я старый для этого, – заявил он. – Скоро вынужден буду ограничить активность, а может, и прекратить тренировки. Мне жаль времени на обучение кого-то основам, не говоря уже о занятиях подозрительной деятельностью. Тюрьма не лучшее место для…

– Я заплачу.

– Мне не нужны деньги.

– Я имел в виду не деньги. – Рудницкий вытащил из кармана прозрачный флакон с рубиновой жидкостью. – Я – алхимик, – сказал он. – Магистр гильдии. И это – aurum potabile. Питьевое золото. Лечит многие болезни и омолаживает.

– Почему у него такой странный цвет? И откуда я должен знать, что вы говорите правду?

– Не будем вдаваться в технические детали, – холодно ответил Рудницкий. – Цвет препарата – это результат реакции, с помощью которой я его получил. Что до правды, я не требую, чтобы вы мне поверили на слово.

– Не понимаю, – нахмурился мечник.

– Попробуйте. Если не подействует, вы мне не будете ничего должны.

– В таком случае вы первый…

Рудницкий вытащил пробку и сделал небольшой глоток.

– Хватит?

Анквич кивнул и выпил остальной препарат.

– И как это действует?

– Без понятия, – алхимик пожал плечами. – Узнаем через несколько дней.

– Я так понимаю, вы не испытывали эту… субстанцию?

– Испытывал! На мышах, соседской собаке и своей прислуге, – заверил он с каменным лицом.

Мечник стиснул кулаки, казалось, что он сейчас бросится на собеседника, но через минуту его черты разгладились, а узкие губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.

– Вопрос о самочувствии мышей и собаки ниже моего достоинства, а что с прислугой? – процедил он.

– Через два дня у нее прошли радикулит и хроническая травма плеча.

– Зачем, к чертям, вам банда наемников? – Анквич неожиданно сменил тему.

– Прежде всего как охрана в анклаве. Местная фауна довольно агрессивна, а мои собратья алхимики не умеют драться.

– А вы? Вы были там?

– Конечно.

– Вы сталкивались с теми созданиями?

Алхимик кивнул.

– С каким результатом?

– Выжил.

– Это интересное предложение, – признался Анквич. – Однако мне потребуется надлежащее снаряжение, я не пошлю своих людей на смерть.

– Я в состоянии обеспечить специальную амуницию, – заявил Рудницкий. – Она лучше, чем фабричная. К тому же защитные амулеты. Это совершенная новинка.

– Вознаграждение?

– Для начала десять тысяч рублей в ваше распоряжение. Вы наберете людей и будете им платить.

– Кто отдает приказы?

– Я. Однако я не буду вмешиваться в детали. Я знаю свои возможности, командовать я не умею.

– Умно, – признал мечник. – Когда начинаем?

– Сразу, как только вы мне скажете, что препарат подействовал.

– В таком случае до свидания, – закончил разговор Анквич.

Рудницкий попрощался рукопожатием, его рука оказалась такой же твердой, как и взгляд. Алхимик не сомневался: если aurum potabile не оправдает возложенные на него надежды, его ждут проблемы. И очень серьезные.

Оставив Анквича, он сел в карету. С тех пор как по совету Анастасии он стал продавать магическую бижутерию, его доходы резко возросли. Собственная карета – это одно из удобств, что он себе позволил.

– Домой! – приказал он кучеру.

Анастасия… После того как он убил Шабера, девушка его избегала, хотя, как он предполагал, это не связано со смертью бандита, а с событиями, что произошли чуть позже. С другой стороны, она сама дала ему эликсир ночи, препарат, рецептура которого разработана в султанском гареме…

– Женщины… – буркнул он.

Алхимик поднял ворот плаща и надвинул шапку на уши, в карете было почти так же холодно, как и на улице. Рудницкому не подняла настроение и перспектива визита к княгине. Ее Светлость категорически потребовала присутствия Олафа Арнольдовича на, как она выразилась, запоздалой новогодней вечеринке. И, ясное дело, приглашена была и Анастасия.

Кучер высадил его перед аптекой, а сам свернул к воротам, чтобы оставить транспорт в каретной. Рудницкий отряхнул сапоги от снега и поднял ладонь, чтобы выполнить движение, деактивирующее защитное заклинание, однако двери открылись до того, как он успел взяться за дверную ручку.

– Я ждала тебя, – сказала Анастасия.

– Что-то случилось? – встревожился алхимик.

– Конечно. Нет! – Она удержала его резким жестом. – Не будем спорить в коридоре! Раздевайся и идем в лабораторию.

Алхимик быстро разулся и последовал за девушкой.

– Я договорился с Анквичем, – сказал он, поднимаясь по ступеням. – Если препарат подействует…

– Подействует, – успокоила его Анастасия.

Рудницкий закрыл двери и оглядел лабораторию, моментально заметив изменения. В центре стола появилась огромная реторта на специальной подставке, которая давала возможность подогревать ее с помощью водяной бани или газовой горелки.

– Что это такое? – рявкнул он. – Ты не можешь проводить исследования где-то в другом месте? Это моя мастерская.

– Твоя мастерская и твои эксперименты, хотя и я в этом принимала участие, – сухо сказала девушка.

Рудницкий нервно вздрогнул: в голосе Анастасии были нотки, каких он раньше не слышал. Каждое слово звучало глухо, словно кусок железа, выплюнутый на стальную бляху.

– Подойди ближе, – сказала она.

Алхимик склонился над столом. На дне реторты лежал сгусток крови размером с кулак.

– Это…

На его глазах сгусток спазматически дернулся, показались миниатюрные конечности и непропорционально большая голова.

– О да! – ответила Анастасия. – Это гибрид. Гомункулус. Наш ребенок…

Глава IX

Драгунов подсчитал очки и провозгласил выигравшими Самарина и Анну Островскую: полковник играл в паре с учительницей. Отсутствующее выражение лица жены хозяина свидетельствовало о том, что она села за вист только из-за светских обязанностей. Сам генерал никак не показывал боль от смерти дочери, но Самарин ощущал в нем притаившийся гнев, и не вызывало сомнений, что рано или поздно Драгунов потребует объяснений.

– Хотите закурить? – спросил генерал.

– Конечно! – быстро согласился Самарин.

– В таком случае дамы выпьют чай, – с бледной улыбкой сказала Августа Николаевна.

Выходя, Самарин поймал сердитый взгляд учительницы, она явно была не в восторге от его прихода. Поняла, что он пришел не для того, чтобы поддержать семью в скорби. Ну что сказать, Анна Петровна точно не была глупой.

– Туда, – указал на двери генерал.

Курительная комната была небольшой и обустроена довольно аскетично: инкрустированный столик, три удобных кресла и богато украшенный шкафчик. Вот и вся меблировка. Драгунов вытащил бутылку коньяка, разлил алкоголь в хрустальные бокалы и подсунул гостю коробку кубинских сигар. Это все с добродушной, хотя и не касающейся глаз улыбкой и без единого слова.

Самарин взял бокал, пригубил пахнущий шоколадом и малиной напиток.

– Прекрасно! – похвалил он.

Драгунов не прокомментировал. Он ждал.

– У меня есть для вас предложение, генерал. И информация.

– Слушаю…

– Я знаю, кто и зачем убил вашу дочь, – заявил Самарин.

Драгунов жестом показал, чтобы он продолжал, а сам в это время скрылся за облаком табачного дыма.

– Это магический ритуал, в котором используют молодых девушек.

– Почему жертвой стала моя дочь? – спросил Драгунов. – Не легче было бы убить какую-то служанку или женщину лёгкого поведения?

– И да и нет, – ответил Самарин. – Им нужны девственницы. Ученица Института…

Генерал оборвал его резким движением, на его скулах заходили желваки.

– Понимаю, – процедил он сквозь зубы. – Что у вас за предложение?

– Участие в задержании убийцы, – напрямую сказал Самарин. – Это некий Истван Никос, теоретически австрийский подданный. Теоретически, поскольку не гарантирую, что фамилия или паспорт настоящие. Но не подлежит сомнению, что он член нелегальной магической гильдии Amici Mortis.

– Какая у них цель?

– Это достаточно сложно…

– Не страшно, у меня есть время, – заверил Драгунов.

Самарин нетерпеливо вздохнул, но не возражал.

– Хотят наладить контакт с демонами. А короче говоря: владыками демонов.

– Что-то такое вообще возможно?

– Без понятия, я не занимаюсь магией. Однако считаю, что не стоит рисковать. Лучше ликвидировать весь этот сброд, пока не поздно.

– Вы хотите их арестовать?

– Нет, я думаю о физической ликвидации, – сухо произнес Самарин. – Нравится нам это или нет, но магия существует. Я не знаю, сколько это займет времени, но тюрьма – не решение проблемы. Не для таких, как они.

Драгунов кивнул, хотя трудно было понять, кивнул ли он своим мыслям или соглашается с собеседником.

– Как вы себе представляете эту… операцию?

– Установление местопребывания Никоса – это вопрос дней, может, часов, его изображение было передано филёрской службе и потому… – Он замолчал, увидев поднятые брови генерала.

– Филёрская служба?

– Сыскная полиция, – ответил Самарин. – Люди, обученные идентифицировать подозреваемых. Каждый из них носит при себе книжечку с рисунками или фотографиями разыскиваемых особ. Капитан Плевша заверил меня, что они настоящие специалисты.

– Ну да, тайная полиция… – буркнул Драгунов больше себе, чем Самарину. – И что дальше?

– Мы должны взять его живым. И это не подлежит обсуждению, – твердо заявил Самарин. – Зато потом он будет в вашем распоряжении. Когда мы с ним поговорим.

– Где подвох?

– Никакого, хотя нам пригодилась бы ваша помощь.

– Зачем? Разве у вас нет в распоряжении полиции, тайной полиции и солдат Кексгольмского полка?

– Есть, но, к сожалению, я привлек к себе внимание этих магов. Мы схватили одного, когда он крутился вокруг казарм. Поэтому я хочу быть уверен, что они не проникли туда. Я видел в анклаве, на что они способны. У нас не будет второго шанса.

Драгунов отложил окурок неспешным, точным движением. Только вспотевший лоб говорил о том, сколько стоило ему это спокойствие.

– Вы отдадите мне убийцу дочери? – переспросил он.

Самарин кивнул.

– Тогда я согласен. Только прошу сказать мне, где и когда, остальным я займусь сам.

* * *

Самарин сел в карету, стукнул тростью в потолок. Конские копыта застучали по мостовой. И вдруг внезапно карета остановилась. Полковник молниеносно вытащил оружие и нацелил его на двери.

– Могли бы вы это убрать? – отозвалась слабым голосом Островская.

Самарин выругался и втянул девушку внутрь.

– Что вам пришло в голову? – рявкнул он. – Еще секунда – и я бы спустил курок!

– Я действительно такая страшная? – спросила она с улыбкой.

– Это не повод для шуток! Вы забыли, что я провожу расследование убийства?

– Простите. – Она прикрыла глаза. – Я, собственно, по этому делу…

Полковник спрятал пистолет в кобуру, разрез в кармане зимнего пальто позволял быстро вытащить оружие. В этот раз он отказался от нагана в пользу более удобного при ношении кольта-1911.

– Слушаю, – сказал он.

– Я только что получила сообщение из школы: пропала вторая девочка. Возможно, это громко сказано, поскольку все выглядит так, что она отстала от группы во время прогулки. Однако после смерти Веры…

– Понимаю, – буркнул офицер. – Продолжайте.

– К сожалению, это все, что я знаю. Я…

– Имя, фамилия, кто и когда заметил ее исчезновение, – нетерпеливо перечислил Самарин. – Вы знакомы с ней?

– Конечно. – Островская глубоко вздохнула, силясь взять себя в руки. – Я сейчас…

– Едем в институт! – приказал кучеру Самарин.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

Полковник молча снял перчатки с рук учительницы, помассировал ее ледяные пальцы.

– Это только шок, – успокаивал он ее. – Вы должны согреться и успокоиться.

Островская кивнула и прикрыла глаза.

– Я плохо сплю, – призналась она. – Все время думаю, а не могла ли я спасти Верочку. Если бы не разрешила ей поехать…

– А у вас была для этого причина? – спросил Самарин. – Насколько мне известно, визиты к родне можно запретить только из-за дисциплинарных нарушений. А она не создавала никаких проблем, правда?

– Она была очень хорошей девочкой, – неожиданно Островская всхлипнула. – Если и с Наташей что-то случилось…

Самарин присел рядом с учительницей, обнял ее за плечи. Ее волосы пахли цветами и солнцем. Она вцепилась в его пальто, словно ребенок, ищущий защиты у взрослого.

– Все будет хорошо. – Он погладил ее по голове.

Его ладонь коснулась кожи девушки на шее. Островская замерла, после чего быстро отодвинулась, заливаясь румянцем.

– Уж все хорошо, – заверила она, избегая взгляда Самарина.

– Ну, если вы так говорите, – ответил он с легкой хрипотцой в голосе.

– Пропавшую ученицу зовут Наташа Климова, дочь тайного советника Алексея Сергеевича Климова, – проинформировала покрасневшая Островская.

Самарин тяжело вздохнул, фамилия ни о чем ему не говорила, но титул тайного советника отвечал рангу генерал-лейтенанта. Значит, и следующая девочка из хорошей, титулованной семьи. Если что-то с ней случится, полетят головы. И вероятно, не только жандармские и полицейские…

– Ну, хорошо, кто первый заметил отсутствие барышни Климовой?

– Моя подруга, Вероника Жукровская. Это она водила девочек на прогулку, – добавила она.

– Полька?

– Конечно, но я дружу и с россиянками!

– Я рад это слышать, – заверил ее Самарин.

– Господин полковник!

Офицер ответил ей невинным взглядом.

– Я сказал что-то не то? – спросил он с улыбкой.

– Как вы можете шутить в такие минуты?

– Стараюсь вас успокоить. Я предполагаю, что ситуация не так трагична, как вам кажется.

– Интересно, с чего такой вывод?

– Об этом через минутку. У меня есть еще несколько вопросов.

– Я немного знаю о всей ситуации. Директриса подумала, что я могу быть у Августы Николаевны, поэтому позвонила, чтобы проинформировать меня об исчезновении Наташи.

– Она тоже ваша воспитанница?

– Да.

– А всех девочек допросили?

– Допросили? Вероника спросила, не заметил ли кто, что случилось с Наташей, но это трудно назвать допросом.

– Ладно. Ну так что, никто ничего не видел?

Островская закусила губу и посмотрела на Самарина, слегка перепуганным взглядом.

– Ничего удивительного, – неуверенно ответила она.

– И почему же это?

– По дороге есть ювелирный магазинчик. Правилами школы запрещено останавливаться в таких местах, но мало кто именно этот пункт правил выполняет. Понимаете, там огромная стеклянная витрина, а девочки редко выходят за территорию школы и…

– И при каждой возможности просят опекуншу остановиться возле магазинчика?

Учительница не ответила, ее выражение лица говорило лучше всяких слов.

– Эта ваша подруга, Вероника, тоже так делала?

– Вероника замужем, через два месяца у нее годовщина свадьбы, поэтому она…

– …не смогла устоять перед тем, чтобы не поглазеть на витрину и не помечтать о том, что любимый муж ей подарит на годовщину, – закончил с иронией Самарин. – Предполагаю, что все воспитанницы об этом знали!

– О годовщине свадьбы Вероники? Конечно, мы разговариваем с девочками о таких вещах.

– Вот же, лисица!

– Кто? Вероника?

– Нет! Барышня Климова.

– Вы думаете, что она сама сбежала? Это невозможно! Правила школы запрещают отдаляться от группы.

– Как и глазеть на витрины под предлогом прогулки, – заметил Самарин.

– За это очень серьезное и суровое наказание. Тут вопрос безопасности девочек. Наименьшее, что ожидает такую ученицу, – это полугодовой запрет на встречу с родителями. Так что это невозможно, – повторила она. – Девочки очень скучают по дому. Ни одна из них не отважится на побег.

– Только, если она не в отчаянии.

– В отчаянии? О чем вы говорите, бога ради?

– Без понятия, – признал Самарин. – Однако я очень сомневаюсь, что барышню Климову выкрали. Как вы себе это представляете? Средь белого дня, на оживленной улице, в толпе пусть и увлеченных разглядыванием безделушек институток? Бред! Она могла хотя бы закричать.

– А Вера Драгунова? Она вышла из дома подруги в кондитерскую, что в двухстах метрах от дома! И больше не вернулась…

– Тут другое, – хмуро ответил Самарин. – Она была одна. Скорее всего ее затянули в проезжающую карету. Если похитители выбрали подходящий момент, то никто этого не заметил.

Островская перепуганно смотрела на него.

– Как это возможно? Она бы закричала или…

– Необязательно. Они могли усыпить ее хлороформом, ударить или просто пережать артерию.

– Не понимаю. Что общего с этим имеет артерия?

– Сонная артерия – самая большая артерия, обогащающая мозг. Она транспортирует насыщенную кислородом кровь. На латыни она называется arteria carotis communis. Слово «carotis» происходит с греческого и означает «оглушение» или «сон». Уже давно замечено, что нажатие в этом месте приводит к потере сознания.

– Я не знала.

– Ничего странного, этому не учат в Институте благородных девиц.

– Точно, – улыбнулась учительница. – Тогда достаточно будет нажать тут? – Она коснулась своей шеи.

– Не совсем. Скорее тут, – показал Самарин.

Кожа девушки пылала, офицер ощутил под пальцами учащенный пульс. «Настолько нельзя притворяться», – подумал он.

Он провел пальцами по щеке Островской, наклонился и прижался к ее губам властным поцелуем.

– Анна, – прошептал он. – Анна…

Она на удивление сильно сжала его плечи. Его ладони скользнули под шубу девушки, коснулись груди и талии, обхватили бедра. Она не уклонилась от такого прикосновения, а, наоборот, придвинулась.

Он задрал край длинного, по щиколотки платья, провел руками по икрам, ощущая скользкий шелк под пальцами. Его остановил внезапный рывок – карета остановилась. Они приехали к институту. Самарин выругался, пересаживаясь на свое место.

– Если бы я не была дамой, то добавила бы еще несколько гадких слов, – отозвалась учительница. – Жаль, что мы не поехали окружной дорогой, – игриво добавила она.

Офицер неуверенно кашлянул. Островская решительно выбивалась из всех стереотипов. С одной стороны, она знакомила учениц с запрещенной цензурой историей Польши, с другой – не имела ничего против поцелуев с россиянином. Если бы только поцелуев… Было не похоже, что ее мучают угрызения совести, как раз, наоборот, она вся светилась. С малиновым румянцем на щеках она выглядела воплощением греха.

– И куда я только смотрел? – пробубнил Самарин.

– Простите?

– Ты самая красивая женщина, каких я встречал, – искренне сказал он.

– Мы предостерегаем учениц от ловеласов, желающих соблазнить невинную девушку с помощью сладких слов, – заявила она с наигранной серьезностью.

Он ответил ей улыбкой и выскочил из кареты. Со стороны школы приближался капитан Плевша. Судя по виду, совершенно несчастный капитан Плевша.

– Вижу, вы уже знаете об исчезновении Климовой? – сказал он вместо приветствия.

Самарин кивнул.

– И что вы об этом думаете? – спросил капитан, игнорируя учительницу.

– Трудно сказать. – Самарин пожал плечами. – Я не следователь, и в глаза не видел барышню Климову. Теоретически существует только две версии: или ее выкрали, или это какая-то любовная афера.

– Анна Петровна, вы не заметили ничего странного в поведении воспитанницы? – спросил Плевша. – У нее был жених или какая-то симпатия?

– Нет, – решительно отрицала учительница. – Девочки говорят об этом неустанно. Ну, по крайней мере, те, кто постарше. Показывают фотографии, иногда читают письма вслух. Наташка никогда этого не делала. Бывало, даже подруги дразнили ее, но она отвечала только улыбкой.

– Делала хорошую мину при плохой игре или ее это действительно не интересовало? Сердечные дела так важны для молоденьких девушек.

Островская нахмурилась и задумчиво прикусила губу.

– Я не обращала на это внимания, – призналась она. – Однако сейчас, когда вы спросили…

– Ну?

– Мне кажется, что это была снисходительная улыбочка. Такая, словно у Наташи была какая-то тайна.

– Что будем делать? – спросил жандарм у Самарина.

Полковник поднял брови: тайная полиция не должна ничего объяснять военному, а его полномочия касались исключительно анклава, о чем Плевша прекрасно знал. Разница в званиях не имела никакого значения; приглашая полковника к участию в расследовании, жандарм пытался разделить с ним ответственность. Если что случится, вина будет не только на тайной полиции, но и на армии. В нормальной ситуации Самарин с детской непосредственностью и почти удовольствием отказался бы от участия в расследовании. Но ситуация не была нормальной. Уже нет. Поскольку глаза Анны Петровны потемнели от беспокойства, а сама женщина смотрела на него так, словно он был всемирно известным экспертом по поиску пропавших девиц.

– Вы поговорите с подругами пропавшей, а мы обыщем ее вещи, – сказал он.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

– Ее вещи? Это невозможно, – запротестовала Островская.

Самарин бесцеремонно схватил учительницу за руку и потащил за собой.

– Ты хочешь, чтобы ее нашли? Тогда помоги мне!

– Ладно, Саша, – покорно сказала она. – Я сделаю то, что ты хочешь. Только бы найти Наташку.