Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 338 (всего у книги 341 страниц)

Она ни за что не призналась бы в этом другим. У Луна тоже не было ответа. Он подумал о том, заметил ли уже выводок его отсутствие, и зарылся лицом в теплую чешую на шее Нефриты.

Ночь прошла без каких-либо происшествий и следующий день тоже – они пролетали над непроницаемым куполом из гигантских деревьев Пределов. Команда, казалось, твердо решила игнорировать раксура, несмотря на дружелюбие Ежевики и нежелание Утеса признать, что большинство кишцев не желает их видеть.

Лун знал, что нужно лучше разобраться в сложившемся положении. Вендоин была общительнее других, и поэтому тем же вечером он подошел к ней, когда она стояла у ограждения, и встал рядом. Не слишком близко, но и не далеко, чтобы не затруднять разговор.

Ветер стих, и воздух был теплым и влажным, заходящее солнце окрасило бесконечную синеву неба серо-лиловым. Воины большую часть дня дремали. Огромное зеленое море Пределов внизу только начинало сменяться редкими кучками небольших деревьев и открытыми лужайками. На одной стояли какие-то серые и массивные существа, шагов сорок высотой, а в ширину еще больше. Это могли быть спящие травоеды с крупной и похожей на броню чешуей или какие-то другие животные, или ульи, а может, обиталища земных жителей. Кто бы это ни был, они не проявили никакого интереса к пролетавшей над ними лодке.

Кишцы почти не интересовались ничем на земле. Днем Каллумкал показал гостям имевшееся на лодке оружие – два более крупных огнестрела, чем тот, который Рорра принесла на первую встречу. Один был спрятан в отсеке на носу, другой на корме. Лун решил, что они будут очень полезны – если удастся вовремя ими воспользоваться.

Вендоин не спешила затевать разговор, и Лун размышлял, с чего начать, но внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он оглядел окна в тянувшемся по центру лодки хребте, потом поднял взгляд к рубке. И увидел Калама, который, прислонившись к окну, смотрел не вперед, а вниз, на Луна. Они встретились взглядами, и Калам смущенно отвернулся.

Лун фыркнул и снова обернулся к ограждению.

Вендоин заметила его движение.

– Он просто любопытствует, – пояснила она. – Не обижайся.

Лун поднял плечи. Потом, не зная, поймет ли она этот жест, пояснил:

– Я привык, что меня разглядывают.

– Правда? – Вендоин обернулась к нему и уже серьезнее добавила: – Я думала, плодовитые самцы раксура ведут уединенную жизнь.

Другие кишцы почти ничего не знали о раксура, но Вендоин, похоже, удосужилась расспросить о них Делина, даже если не читала его книгу, как Калам.

– Да, верно. Но я всего несколько циклов живу при дворе.

Вендоин выждала пару мгновений.

– Теперь ты вызвал у меня любопытство. Где же ты жил, если не при дворе?

– Двор, где я родился, разрушили скверны, когда я был слишком мал, чтобы это запомнить.

Это было не совсем правдой, но разрозненные обрывки воспоминаний не стоило упоминать.

– У нас есть нечто общее, – заметила Вендоин, снова глядя куда-то вдаль. – Мой народ три поколения назад был изгнан из своего дома сквернами и нашел пристанище в Кише. – Она опять обернулась к Луну: – Как ты спасся?

По крайней мере, Вендоин лучше, чем прочие кишцы, могла понять, насколько опасны скверны.

– Одна воительница бежала со мной и четырьмя детьми-арборами. Потом их убили, и я остался один до тех пор, пока Утес не нашел меня и не привел в Туман Индиго.

Участки грубой кожи на лице Вендоин сдвинулись. Интерес это, изумление или даже тревога – Лун не знал.

– Но это было важное для твоего развития время от юности до взросления?

Лун не мог не сказать:

– Я это не выбирал.

– Конечно. Но разве это все не осложнило?

– Да, – признал Лун. Но, чтобы Вендоин не думала, будто он все то время скрывался где-то в лесу, в одиночестве, добавил: – Я путешествовал, жил в разных городах и селениях земных обитателей.

Вендоин подняла голову – трудно сказать, был это жест понимания или любопытства.

– В виде раксура?

– Как земной обитатель. Я жил на востоке, где больше боятся сквернов, и поэтому не мог никому показывать, кто я.

– Понимаю.

Лун не был уверен, что она понимает, но спорить не собирался. Он решил, что ее расспросы дают ему основание в свою очередь спросить что-нибудь:

– А ты давно работаешь на Каллумкала?

– Нет, не так уж давно. – Вендоин не выказала недовольства вопросом. – Мой народ называется хианцами, и я из Хиа-Исеры, что на севере империи, рядом с бухтой Самин-рел. Там я занималась архивами и изучала строителей фундаментов. В сезон весенних дождей Каллумкал пригласил меня в Кедмар, работать над его картой.

– Значит, ты не знаешь, как выглядели строители фундаментов?

Луну пришло в голову, что их останки могут быть всего лишь плохо сохранившимися останками предтеч.

– Мы даже не знаем, был это один вид или несколько, – вздохнула Вендоин. – Но, как бы то ни было, они оставили после себя очень мало. У нас есть фрагменты резьбы и изображений, а также один письменный образец, скорее всего поэзия, но мы не уверены, что правильно его расшифровали. У нас очень много легенд и гипотез, сочиненных последующими поколениями, чтобы объяснить то, чего они не понимали.

– Как ты думаешь, морской город принадлежал строителям фундаментов или предтечам?

– На этот счет ведутся дебаты, такие жаркие, что доходит до ссор и криков, – устало произнесла Вендоин. – Та карта по какой-то причине выполнена на камне, принадлежащем строителям фундаментов. Это все, что я могу подтвердить. – Она пренебрежительно махнула рукой. – А все остальное лишь россказни.

– А Каллумкал считает, что город создан строителями фундаментов? – спросил Лун.

– Нет, он склоняется к теории, что предтечами, но не уверена, что он думал так и раньше, пока не наткнулся на работы Делина. – Вендоин поколебалась. – Те двое с вами, арборы. Делин говорит, что они тоже раксура, хотя это странно, как и то, что вы из одной семейной общины.

– Да, это верно. – Арборы когда-то были отдельным видом, но уже очень давно объединились с окрыленными – настолько давно, что причина, по которой это произошло, неизвестна. Лун ничего не знал о родословной Вендоин, но родословная двора раксура – сложный и запутанный узел. Толк, как наставник, возможно, кровно связан с каким-то консортом. Учитывая возраст Толка, это мог быть Дождь, консорт Жемчужины, или Прах, или Ожог, которых отослали в другие дворы после смерти Дождя. Насчет Ежевики Лун ничего не знал. – Когда-то арборы были отдельным видом. Потом что-то произошло, и… – Лун изобразил рукой неопределенный жест, да и не особо полезный. – Про это есть в книге Делина.

Вендоин из вежливости сделала вил, что сказанное Луном имело смысл.

– А правда, что скверны и раксура произошли от предтеч? Об этом тоже написано в книге Делина.

Лун замер. Ему трудно было понимать Вендоин. Некоторые земные обитатели в общении с иными видами проще, чем остальные, но вряд ли Вендоин из таких. Или Лун просто не мог правильно интерпретировать язык ее тела.

– Да, – ответил он.

Вендоин склонила голову набок, рассматривая его.

– Понятно. Думаю, это можно предположить. Из-за физического сходства.

Лун пожал плечами, хотя и не знал, как Вендоин интерпретирует этот жест.

– Нам об этом ничего не известно. История того времени не сохранилась.

Вендоин надолго умолкла, а потом сказала:

– Понимаю. Возможно, если там город предтеч и нам удастся раскрыть его тайны, они прольют свет на эту легенду.

Лун перегнулся через ограждение и устремил взгляд вдаль. Свет – последнее, в чем нуждается эта «легенда».

Глава 8

Первые дни на борту летающего корабля проходили однообрано, путь пролегал над лесами и лугами на краю Пределов, и пейзаж не баловал новизной. Лун проводил большую часть времени, свесившись за борт и разглядывая землю, или смотрел, как команда срубает ростки растений, то и дело пробивавшиеся сквозь мшистый покров корабля. Иногда он прерывался на беседы с Нефритой, Звоном и остальными, наблюдал за тем, как Делин делает зарисовки, или же старался не злиться на скучающих воинов. Сон на прогретой солнцем палубе быстро стал его излюбленным времяпрепровождением.

В древе-колонии и в его окрестностях не находилось безопасного места, чтобы понежиться в лучах солнца, и Лун истосковался по этой возможности. Крыши кают и хребет летающего корабля подходили для этого как нельзя лучше, а мшистый материал там был еще теплее. Каллумкал объяснял, что это из-за процесса, поддерживающего корабль в воздухе, на силовых линиях, пронизывающих Три мира. Сам процесс был как-то связан с использованием мхом солнечного света для питания и роста. В подробности Лун уже не вникал, но суть сводилась к тому, что мох производит избыточное тепло, которое отводится через верхние части корабля.

Благодаря этому на палубе было приятно спать даже по вечерам, но Нефрита все же настояла, чтобы с наступлением темноты все укрывались в каюте. Лун согласился: его тревожило чувство беззащитности в ночное время, когда слабый свет палубных фонарей мог привлечь нежелательное внимание. На корабле имелись «дальнобойные огни», как их называли на альтанском, – большие мшистые светильники, с помощью отражающих поверхностей направляющие свет на значительные расстояния. Рорра пояснила, что ночью их применяют лишь для того, чтобы удостовериться в отсутствии препятствий, а вот светить вниз – не самая удачная мысль: можно спровоцировать обитателей тех мест, над которыми пролетает корабль.

Ежевика упорно пыталась завязать дружеские отношения с кишцами, но безуспешно. Толк ежедневно занимался прорицанием, однако не видел ничего, кроме безмятежного и пустынного моря.

– Полагаю, мы пока еще слишком далеко от того, что ищем, – объяснял он. – Возможно, когда подойдем ближе…

Наконец Нефрита решила, что настало время охоты. Кишцы делились припасами, но не любили мясо. Раксура могли довольно долго обходиться плодами, зерном и кореньями, но воины от такой диеты становились раздражительными. А по опыту Луна, раздражительные воины выводили королев и арборов из себя, а уж консортов, особенно праотцов, и вовсе доводили до белого каления.

Каллумкал разрешил приносить добычу на кормовую палубу летающего корабля, и Нефрита с Луном повели воинов на охоту. Спустя некоторое время им удалось выгнать на открытое место большую стаю бэндоскоков. Лун и раньше ежедневно совершал короткие полеты для тренировки, но сейчас с наслаждением расправил крылья и отдался азарту охоты.

Когда трапеза подошла к концу, уже сгустились сумерки. Несмотря на полученное от Каллумкала разрешение, команда корабля была явно встревожена. Она старалась обходить корму стороной, лишь изредка собираясь кучками у окон, только чтобы бросить быстрый взгляд и с ужасом отпрянуть. Это начинало действовать на нервы – и Луну, и всем остальным.

– Если им так любопытно, пусть разбираются сами, – проворчал обычно добродушный и невозмутимый Корень.

Делин, вышедший на палубу во время трапезы, чтобы продолжить разговор со Звоном, с совершенно невозмутимым видом сел рядом. Это немного разрядило обстановку, но воины и арборы по-прежнему чувствовали себя неловко. Лун привык к подобному – и среди земных существ, и среди раксура, – но на себе испытал, насколько неприятно ощущать, когда твои естественные привычки вызывают у окружающих отторжение.

– Теперь я понимаю твои слова о том, что ты ненавидишь, когда на тебя глазеют, – тихо проговорила Елея, подергивая шипами, чтобы сбросить напряжение. – С тобой постоянно так?

– Да, – ответил Лун.

Примостившаяся по другую сторону от Елеи Эрика, похоже, была потрясена.

Корень и Песня сбросили за борт кости, внутренности и прочие остатки, а Ежевика обеспокоенно взглянула на окна.

– Может быть, в следующий раз я спущусь вместе с воинами. Я могла бы разделывать и подготавливать туши на земле, прежде чем поднимать их.

Лун сомневался, что так будет лучше.

– Это опасно и лишено смысла, – возразила Нефрита. – Мы совершенно не знаем местность.

Утес потрепал Ежевику по гребню. Только он один не принял боевой облик, чтобы поесть, но, к счастью, ему это, похоже, и не требовалось.

– Земные существа привыкнут, – сказал он. Помолчав, он помог Делину подняться и вместе с ним и Звоном направился к люку.

– Именно так это и описывалось в библиотеке Океанской Зимы, – сказал Звон.

Он настолько увлекся беседой с Делином, что почти не обращал внимания на любопытные взгляды.

– Да, и это прекрасно согласуется с тем, что вы обнаружили в Опаловой Ночи, – ответил Делин, пока они спускались внутрь.

Все, кто стоял на палубе, смотрели на Нефриту с долей уныния. Лун понимал, что отчасти дело было в скуке. Местность до сих пор не представляла особого интереса, а нервозность кишцев начала сказываться. Нефрита ответила сочувственным взглядом.

– Утес прав, они привыкнут. А пока…

Летающий корабль тряхнуло от удара снизу. Нефрита резко развернулась, осматривая небо, а Лун втянул носом воздух. Уловил он лишь запах падали, все еще исходивший от остатков трапезы. Хотя… нет, это было нечто иное.

Дальше на палубе грузный жандер выронил из рук ведро и в испуге озирался. Эрика и Песня бросились к борту, но Нефрита резко приказала:

– Стойте на месте!

Жандер шагнул к борту, чтобы посмотреть вниз. И в этот момент рядом с кораблем повисло нечто огромное.

Гигантское существо с пятнистой зеленой шкурой вцепилось щупальцами в ограждение. Одно щупальце подхватило жандера и подняло в воздух. В шкуре разверзлась пасть шириной добрых десять шагов, усеянная извивающимися отростками.

Лун успел лишь зашипеть, а Нефрита тут же сорвалась с палубы. Она врезалась в основание щупальца и впилась когтями. Хлынула зеленая жидкость, и существо отшвырнуло жандера прочь. Елея подпрыгнула, подхватила его в воздухе и приземлилась обратно на палубу.

Со всех сторон вытянулись новые щупальца, цепляясь за ограждение. С носа корабля донесся истошный крик. Взглянув туда, Лун увидел, что рулевая рубка опутана щупальцами. Он бросился туда по палубе, подпрыгнул и вскочил на стену рядом с окном.

Оказавшись внутри, он увидел, что щупальце пробило противоположное окно и обвилось вокруг высокого жандерана, пытаясь вытащить его наружу через узкий проем, что неминуемо разорвало бы беднягу на части. Рорра вцепилась в него, отчаянно нанося удары по щупальцу острым навигационным инструментом. Лун распахнул окно, проскользнул внутрь и протиснулся мимо Рорры. Он вклинился между отчаянно сопротивляющимся жандераном и разбитым окном и впился в щупальце зубами. Вкус был отвратительным, но Лун рвал и терзал плоть, не обращая на это внимания.

Рорра обхватила жандерана руками и потянула назад. Упершись ногами в оконную раму, Лун изо всех сил рванул.

Щупальце подалось, и они все вместе отпрянули от окна, рухнув на пол каюты. Не выпуская из рук задыхающегося жандерана, Рорра отползла назад, увлекая его за собой. Протиснувшиеся в каюту новые щупальца яростно извивались, преграждая путь к двери. Лун оттеснил Рорру и жандерана в угол и заслонил своим телом.

И тут все щупальца разом дернулись, словно от боли. Они резко втянулись обратно в окно и исчезли из виду. Лун напряженно ждал, но они так и не появились.

– Что произошло? – хрипло прошептала Рорра.

Лун догадался, что произошло, – вмешался Утес. Лун осторожно поднялся на ноги и выглянул в окно. Внизу, на палубе, бегали с огнестрелами несколько растерянных кишцев, но никто ни в кого не стрелял. Воины и Нефрита, взобравшись на ограждение, смотрели вниз. Лун заметил, как Утес в земном обличье небрежно переваливается через борт. Нефрита обернулась, увидела Луна и махнула рукой, давая отбой.

– Тварь скрылась.

Лун махнул в ответ и нагнулся, чтобы помочь жандерану сесть.

Рорра подсунула ноги под себя и села.

– Она была одна?

– Полагаю, да. Думаю, основная часть твари находилась под днищем корабля, – ответил Лун.

Его беспокоило состояние жандерана. Под глазами и вокруг губ залегли сероватые круги, резко выделявшиеся на фоне смуглой кожи. Это было ненормально и не предвещало ничего хорошего. Лун распутал обрывок щупальца, все еще обвивавшийся вокруг пояса жандерана, и помог Рорре удерживать того в сидячем положении. Жандеран задыхался, а так дышать обычно легче.

– Ты сильно ранен, Магрим? – с тревогой спросила Рорра. – Ребра, грудь?

– Я… Кажется, ребра сломаны… – Он схватил Луна за руку и произнес на альтанском: – Спасибо, спасибо тебе.

– Да, спасибо, – повторила Рорра. И добавила с легкой иронией: – Теперь я понимаю, зачем королева взяла тебя с собой.

Ее характерный запах был силен, но так было даже проще его игнорировать. К тому же некоторые земные существа могли истолковать произошедшее как попытку Луна помочь твари сожрать их, поэтому он был благодарен Рорре и Магриму за отчетливое понимание ситуации.

– Не за что, – ответил он.

В дверях появился Каллумкал, что-то взволнованно выкрикивая, и Лун отошел, чтобы тот мог подойти к Магриму.

Застыв в дверном проеме, запыхавшийся Калам спросил:

– Здесь все целы?

– Магриму, вероятно, потребуется целитель, – ответил Лун.

– Приведу кого-нибудь на помощь, – сказал Калам и нырнул обратно в дверной проем.

Лун последовал за ним по внутреннему коридору и вышел на палубу. Воины сгрудились вокруг Нефриты ближе к корме, а кишцы стояли у борта, целясь из оружия куда-то вниз. Тот, кого спасли Нефрита и Елея, уже стоял на ногах; жандерка помогала ему добраться до люка. Появившиеся из другого люка, расположенного дальше по палубе, Звон и Делин озадаченно смотрели на всеобщее смятение. После хищника в воздухе еще витал слабый запах мускуса – гниющей плоти, прежде перебивавшийся вонью от остатков добычи.

– Есть еще пострадавшие? – спросил Лун.

– Серьезных ранений нет, – ответил Калам, махнув рукой женщине, стоявшей посередине палубы. – Мы сейчас проводим перекличку, удостоверяемся, что все… на месте.

К ним направилась жандеранка с тяжелой сумкой через плечо, в которой, как предположил Лун, находились целебные снадобья и припасы.

– Серлам, в рулевой рубке Магрим. Возможно, он ранен, – быстро объяснил ей Калам.

– Тварь сдавила его вот здесь, – добавил Лун, показывая на грудную клетку.

Серлам пошла вниз, а к ним приблизилась Вендоин.

– Мы видели, как Утес… Как он это сделал? Вы все так умеете?

Похоже, в чрезвычайной ситуации Утес отказался от попыток сохранить в тайне свои истинные размеры в крылатом обличье.

– В смысле… – уточнил Лун на всякий случай.

– С крыльями он почти такой же огромный, как небольшой взрослый кетель, – сказала Вендоин.

Лун не мог прочесть выражение ее лица, но она выглядела скорее потрясенной, чем восторженной.

– Это было потрясающе, – сказал Калам, поворачиваясь к Луну. – Хищник был со всех сторон, тянулся к нам, а Утес прыгнул, изменил форму и оторвал его от корабля…

– А остальные тоже так могут? – напирала Вендоин.

– Нет. Просто он очень старый, – объяснил Лун. – С возрастом мы становимся крупнее в крылатой форме. Больше здесь нет таких стариков, как он. Делин знает все подробности.

– А-а. – Вендоин, похоже, объяснение не удовлетворило.

Она замялась, но Калама кто-то позвал, и Лун воспользовался возможностью, чтобы уйти вслед за ним к борту, где уже дожидались Нефрита и Утес.

Взглянув вниз, Лун заметил останки хищника, разбросанные по высокой траве болотистой местности, над которой они пролетали. Чуть дальше сквозь деревья виднелась широкая река, и курс летающего корабля шел параллельно. Лун не заметил тел земных созданий, так что, надо надеяться, Калам был прав, и никого не выбросило за борт.

– И что это было? – спросил он.

Утес пожал плечами.

– Под нами была небольшая озерная котловина, слишком круглая, без впадающих ручьев. Думаю, это его нора.

– Должно быть, тварь почувствовала тень пролетающего над ней корабля. – Шипы и хвост Нефриты все еще беспокойно шевелились. – Каллумкал сказал, что велит лететь выше, пока мы не минуем эту область. – Понизив голос, она добавила: – И с этого момента я прикажу воинам уносить отбросы подальше от корабля, а не скидывать их.

Лун согласился, что это верное решение.

Звон встал у ограждения рядом с Луном и посмотрел вниз.

– Я рад, что все пропустил.

Нефрита отправила Песню и Потока наверх, вести наблюдение, а Лун и остальные остались на палубе, ожидая, пока летающий корабль минует этот участок и переместится над редкими лесами ближе к реке.

Вскоре на палубу вышел Каллумкал и сказал Нефрите:

– Я хочу вас поблагодарить. Никто на борту не погиб и не получил серьезных ранений, и все это исключительно благодаря вашему вмешательству.

Нефрита явно не ожидала такой пылкой благодарности. Лун предположил, что она, вероятно, все еще вспоминает об отбросах и о том, что они могли привлечь внимание существа.

– Я рада, что никто серьезно не пострадал, – сказала она.

Каллумкал повернулся к Луну.

– Рорра рассказала, что ты сделал для Магрима. Без твоей помощи его разорвали бы на куски.

Настала очередь Луна почувствовать себя неловко, но Каллумкал уже развернулся и зашагал прочь по палубе.

В течение следующих нескольких дней отношения между раксура и командой постепенно налаживались. Лун и остальные вели тщательное наблюдение и, обнаружив еще пару возможных мест гнездования крупных наземных хищников, направили корабль в обход. Они также помогли, когда пришло время пополнить большие резервуары с водой. Ежевика и Утес вели беседы с кишцами, а с Роррой и выздоравливающим Магримом общались совершенно непринужденно. И, как ни странно, Калам, казавшийся слишком застенчивым, чтобы много говорить, обязательно приглашал раксура посидеть в общей комнате, разделить с ними трапезу или посмотреть, как устроены различные отсеки летающего корабля. Он даже продемонстрировал летательные ранцы, приводящиеся в действие тем же мхом, что обеспечивал подъемную силу кораблю.

Больше не было ни испуганных, ни боязливых взглядов, и Лун заметил при встрече с членами экипажа в коридоре, что те больше его не сторонятся. Кишцы теперь воспринимали их не как «тех раксура», а как «наших раксура».

На четвертый день после нападения Лун лежал на кормовой палубе рядом с Утесом. Песня, Корень и Звон прислонились спиной к ближайшей стене каюты и дремали, а Нефрита с остальными были внутри. По мере приближения к побережью местность внизу становилась более плоской, сменяясь на луга с редкими озерами, ручьями и скальными выступами, а также полоски низкорослого леса.

Лун услышал шаги по мягкой палубе, сел и потянулся, решив, что это Нефрита. Но это была Ежевика с Каламом, Магримом и другим навигатором, жандеркой Эсанкель.

– Мы им не помешаем? – осторожно спросила Эсанкель у Ежевики.

– О нет, не беспокойся, иди сюда и садись.

Ежевика плюхнулась на палубу рядом с Луном.

Калам немного помедлил и облокотился на ограждение неподалеку. Все еще перетянутый бинтами из-за треснувших ребер, Магрим устроился на палубе с помощью Эсанкель, и та села рядом.

– Ты тоже собираешься стать ученым? – спросила Ежевика Калама, видимо продолжая разговор. – Поэтому ты здесь со своим отцом?

– Не знаю. – Калам посмотрел вдаль. – Я с самого детства изучаю строителей фундаментов, строителей водных сооружений и некоторых других. Это интересно.

Лун счел ответ не особо восторженным. Ежевика, похоже, разделяла это мнение, потому что спросила:

– А как насчет твоей матери?

– У жандеров только один главный родитель, – объяснил Калам. – У меня есть несколько второстепенных родителей, и все они тоже ученые.

– Ты мог бы стать навигатором, – предположила Эсанкель. – У тебя хорошо получается с картами.

– Или исследователем, как ученый Делин, – добавил Магрим.

– Мог бы, – согласился Калам, явно из вежливости. И спросил Ежевику: – А за тебя работу выбрал родитель?

Утес фыркнул, не открывая глаз:

– Ежевика делает что хочет.

– Вовсе нет. – Ежевика ткнула его в лодыжку. А потом обратилась к Каламу: – У нас все немного по-другому. Когда у тебя появляется выводок, ты очень этому рад, и вы, конечно, близки. Но выводок воспитывают учителя, и ты не говоришь детям, что делать, когда они покидают ясли. Это забота королев.

Судя по всему, Калам никогда прежде даже не задумывался о подобном образе жизни. Эсанкель и Магрим тоже внимательно слушали.

– Тогда как вы решаете, какую роль играть в обществе? – спросил Калам.

– Арборы просто принимают решение. – Ежевика пожала плечами. – Можешь попробовать быть учителем, охотником или солдатом, а если не понравится – передумаешь. Единственная каста арборов, в которой можно только родиться, – это наставник, как Толк. Но и наставником становиться необязательно, если совсем не хочется, хотя, думаю, редко кто отказывается.

Калам повернулся к Луну:

– У вас так же?

– Нет, только не для консортов, королев или воинов, – ответил Лун.

– Если бы ты мог стать кем угодно, то кем бы стал? – спросил Калам.

Лун задумался на мгновение, наблюдая за стаей ярких птиц, уворачивающихся от летающего корабля.

– Охотником.

Все охотники арборы, кроме Ежевики, остались дома со своими выводками, а не путешествовали на летающих кораблях, принимая сложные решения.

Ежевика понимающе толкнула его плечом.

– Вот неблагодарный, – пробубнил Утес.

– А ты кем хочешь стать? – спросил Лун Калама, проигнорировав замечание Утеса.

Калам снова заколебался, а потом улыбнулся, глядя на Луна.

– Я хотел бы остаться в Кедмаре и строить дома для людей. Искать новые способы использования формовочного мха и, возможно, способы строительства на старых водных платформах в бухте Кедмар.

– Хорошее занятие, – сказал Магрим, слегка поморщившись, когда потянулся. – Уверен, твой отец одобрил бы.

– Сначала придется у него спросить, – сказал Калам, но прозвучало это уклончиво, как будто он надеялся, что все как можно быстрее оставят эту тему.

Лун так и сделал и обрадовался, когда разговор перешел к сравнению различных семейных структур кишцев, а Ежевика пыталась объяснить, как она связана с Нефритой через длинный список братьев и сестер по выводку и перекрестных родичей.

В тот вечер Калам пригласил их посидеть в общей комнате после ужина кишцев, и Лун оказался в уголке, слушая, как Вендоин и Каллумкал вежливо спорят о городе.

Нефрита сидела на мягкой скамье рядом с Утесом, обернув хвост вокруг ног. Лун расположился на полу, прислонившись к скамье, Звон рядом с ним, а Ежевика растянулась на животе. Делин, Калам и Рорра сидели неподалеку, тоже слушая, хотя больше внимания Делин уделял своему рисунку. Запах Рорры не ощущался, и Лун предположил, что чем спокойнее она чувствует себя рядом с ними, тем реже будет проявляться запах.

Все они пили прозрачную жидкость, которую кишцы любили пить по вечерам. Предполагалось, что она обладает опьяняющим действием, но из всех веществ земных созданий на раксура хоть как-то влиял только яд для сквернов, а никто в здравом уме не стал бы пить его забавы ради. Однако жидкость кишцев была приятна на вкус и слегка напоминала большие гранаты, растущие в горах Абассинии.

– Я высоко ценю все твои доводы, но по-прежнему полагаю, что мы обнаружим здесь следы строителей фундаментов, – сказала Вендоин Каллумкалу.

– Если бы ты поделилась своими соображениями на этот счет, возможно, я с тобой и соглашусь.

В тоне Каллумкала сквозила ирония.

Вендоин пренебрежительно махнула рукой.

– Стиль исполнения тот же, что и у других обнаруженных нами руин. Даже плитка с изображением предтечи похожа.

– Отчего же вам так хочется, чтобы это были именно предтечи? – не удержался от вопроса Лун. – Что вы надеетесь там найти?

– Что ж, надеюсь, не ужасного хищника, угодившего в ловушку, как это случилось с вами. – Каллумкал помедлил, собираясь с мыслями. – На протяжении тысячелетий там, где ныне живем мы, обитало множество иных видов. Это очевидно любому, кто переступит порог собственного дома. Многие из них, вне всякого сомнения, навлекли на себя погибель, подобно жителям летающих островов, истребившим друг друга в братоубийственных войнах, народу башен Цар-гарена, вариратам на западе или строителям островов на юге. Иные же оставили после себя столь скудные свидетельства, что невозможно понять, кем они были и за что сражались. Другие все еще здесь, в ином обличье, а их происхождение забыто. Есть и те, кто должен был пребывать здесь и поныне. Но где же они? Как могли они сгинуть, не оставив и следа, указывающего на причину? Неужели и нас постигнет та же участь? Вот какие вопросы меня занимают.

– Именно эти вопросы побуждают меня изучать настоящее, – сказал Делин, не отрываясь от рисунка. – Я надеюсь оставить знания, которые будут переданы потомкам.

Каллумкал жестом выразил согласие.

– Этот город может служить свидетельством того, что предтечи и строители фундаментов существовали в одну эпоху, знали друг о друге и взаимодействовали. Это могло бы пролить свет на причину исчезновения и тех, и других. – Он обратился к Луну: – Если предтечи и впрямь ваши прародители, то, возможно, и у строителей фундаментов есть потомки. Многие верят, что жандераны и жандеры ведут свой род от них.

– Даже с нашими летающими кораблями не преодолеть большие расстояния. – Погрузившись в раздумья, Вендоин отсутствующим взглядом уставилась в пол. – Быть может, далеко на западе или за бескрайним океаном существуют сообщества ученых, уже знающих ответы.

Звон, внимавший каждому слову, подался вперед, стремясь не упустить нить беседы.

– Или же у них есть недостающие звенья, чтобы ответить на ваши вопросы, а у вас – на их вопросы, – предположил он.

– Именно так, – согласился Каллумкал. – Возможно, этот город приоткроет завесу тайны, а возможно, и нет. Но я также полагаю, что стоит увидеть его изнутри ради него самого. – Он бросил взгляд на Вендоин. – Чтобы наконец разрешить наш спор о его происхождении.

Стряхнув с себя оцепенение, Вендоин жестом выразила согласие, ее губы изогнулись в подобии жандеранской улыбки.

Подперев голову рукой, Ежевика задумчиво произнесла:

– Полагаю, нам следует вытесать нашу историю на древе-колонии, дабы удостовериться, что она сохранится, даже если с книгами приключится какая-нибудь беда. На нижних ярусах немало пустующих стен. Я займусь этим, как только мы вернемся.

– И сколько времени это займет? – с любопытством спросила Вендоин.

Ежевика пожала плечами.

– Если остальные помогут, возможно, около месяца.

– Она не шутит, – сказала Нефрита, вероятно чтобы упредить любые замечания, которые могли бы показаться обидными. – Арборы весьма… деятельны.

Она была права. Лун подумал, что воодушевление по поводу нового масштабного проекта будет велико; как только Ежевика разъяснит, ради чего это затеяла, оно, вероятно, охватит все касты.

Утес вздохнул, явно размышляя о том же, что и Лун.

– Это будет как проклятая система осушения – вечный круговорот.