Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 341 страниц)

Когда Сумрак заговорил про то, как ощутил в зале чье-то присутствие, Звон мрачно кивнул. Он произнес:

– Пока вас не было, я кое-что услышал. Чей-то голос. Я не понял, что именно он сказал. Но, кажется, говорил он на нашем языке, а я просто не смог разобрать слов. – Воин кивком указал на наставницу. – Поэтому-то я и попросил Лозу заглянуть в мой разум. Хотел убедиться, что Скверны не пытаются заставить меня что-нибудь сделать.

– Но ведь так не бывает, разве нет? – сказала Шафрана. – Они не могут никого подчинить на расстоянии.

– Да, я знаю. – Звон сердито оскалился. – Но…

– Но ты не такой, как все, – подсказал Лун.

– Да. – Звон поежился. – Вот только Лоза ничего не нашла.

– Я не понимаю, как Звон мог когда-то быть наставником? – спросил Сумрак у Луна.

– Он родился арбором, но из-за того, что в старой колонии Тумана Индиго двор слабел, он изменился и стал воином, – пояснил Лун.

– Не по своей воле, – пробормотал Звон, когда Сумрак удивленно уставился на него.

Лун продолжил:

– Он больше не мог творить чары или предсказывать. Но когда мы искали семя нашего исполинского древа, он слышал левиафана. Это было в пресноводном море к западу от Пределов. Его чутье сильно нам тогда помогло.

Сумрак призадумался, закусив нижнюю губу. Затем он сказал Звону:

– Получается, ты чувствуешь только что-то очень большое и очень могущественное?

Звон обреченно поник.

– Этого-то я и боюсь.

Лун потер висок. От спертого воздуха и жутких запахов его голова разболелась и страшно пульсировала. На его руках и груди еще оставалась засохшая кровь, а к коже лип смрад Сквернов. Впрочем, остальные выглядели не лучше, и Луну не хотелось тратить воду на умывание. Он спросил у Лозы:

– Ты еще не пыталась удерживать нас в земном облике?

Наставница сказала:

– Пыталась со Звоном, но это не сработало. – Она с досадой всплеснула руками. – И даже если бы я смогла помешать раксура перевоплотиться, то вряд ли повторила бы это на Сквернах. Ведь такая способность свойственна королевам раксура, а не им.

Вид у всех был мрачный и унылый, но никто, похоже, не удивился. Да и Луну пришлось признать, что, унаследуй Лоза какие-нибудь особые способности, она бы это уже давно заметила. Он спросил:

– Если прародительницы не могут мешать владыкам меняться, то как же они ими управляют?

– Хороший вопрос, – сказал Звон. – И ответ на него, наверное, никто не знает. Разве что тот мертвый ученый, знакомый Делина, который занимался хищниками.

Лун лишь надеялся, что Делин еще жив. «Если Селадонна и остальные смогли выбраться из Авентеры и долетели до небесного острова, до Нефриты, Утеса и Малахиты…» Он отбросил эти мысли. Они не могли рассчитывать, что их спасут.

Сумрак подался вперед.

– Я думаю, что между ними есть связь. Как между королевами и двором. – Он повернулся к Луну. – Прародительница знала, что нам сказал Тедей.

Лун тоже это заметил.

– Мне всегда казалось, что стаей управляют владыки. Я знал, что Ранея могла принуждать их исполнять ее волю, причем даже на больших расстояниях, но мне казалось, что так умеют только королевы-полукровки.

Судя по лицу Звона, мысль была не из приятных.

– Может быть, не только она, а все прародительницы так могут.

Шафрана прислушивалась к разговору, хотя всем видом выражало крайнее нетерпение. Однако она спросила:

– А нас прародительница может заставить перевоплотиться? Или попытаться заставить? Может быть, Звон слышал ее голос.

Что ж, теперь она хотя бы старалась помочь им разобраться в ситуации. Лун спросил Звона:

– Это так?

Воин растерянно развел руками.

– Не знаю.

Лоза протянула руку и сжала его запястье.

– Попробуй прислушаться. Вдруг что-нибудь разберешь. А я пока погадаю и попытаюсь понять, куда мы летим.

* * *

Лоза уединилась в соседней каюте, а Лун помог Звону и Сумраку позаботиться о раненых. Его самого как-то уже погружали в целительный сон, однако ухаживать за другими ему пока не приходилось. Лун был рад поучиться чему-то полезному; он лишь надеялся, что проживет достаточно долго, чтобы снова применить свои новые знания.

После этого Лун занялся тем, что составлял и отбрасывал в сторону плохие планы действий. Пока с ними были раненые, они никак не могли сбежать, ни на корабле, ни без него, особенно теперь, когда на палубе обосновался большой кетель. Возможно, у них получится поджечь мешок или гнездо прародительницы, но кетель все равно нападет на них.

Больше всего Сквернам был нужен Сумрак. Возможно, у них получится выбраться из мешка, и Лун сможет убедить молодого консорта, чтобы тот бежал с воинами и Лозой, а сам Лун при этом останется и задержит Сквернов… Эта идея нравилась ему меньше всего, ведь он знал, что Скверны сделают с ним и ранеными перед тем, как убить. Да и воины вряд ли смогут оторваться от преследователей.

Чутье подсказало Луну, что за стенками мешка уже садится солнце. Они летели все с той же скоростью и все так же на север. Лун терпеть не мог болтаться без дела, поэтому пошел в каюту с провизией, достал несколько хлебных лепешек, фруктов, полоски вяленого мяса и рыбы. Потом он разделил еду, отложил порцию для Лозы и заставил остальных поесть, хотелось им того или нет. Им не хотелось, но после еды все стали будто бы спокойнее.

Сумрак смотрел на свою порцию с таким видом, будто его сейчас вывернет. Он сказал:

– Я, наверное, не смогу есть. Вообще никогда.

Лун забрал вяленое мясо и положил его обратно в корзину.

– Съешь хотя бы фрукты и хлеб.

Сумрак хотя и с трудом, но все же смог проглотить еду. Звон посочувствовал ему:

– Это все запах Сквернов. Меня от него тоже мутит.

Лун промолчал.

Шафрана, Флора и Звон решили, чья сейчас очередь стоять на страже, а чья отдыхать. После этого Звон заявил, что Луну тоже нужно поспать, потому что он начинает нести чушь. Решив не начинать драку, которую он только что предотвратил, заставив всех поесть, Лун протопал на другую сторону каюты, плюхнулся на одеяло и притворился, будто уснул.

Вскоре к нему подошел Сумрак. Он принес еще одно одеяло и улегся в нескольких шагах от Луна. Все это молодой консорт проделал как будто непринужденно, но Луна было не обмануть. Он похлопал по одеялу рядом с собой.

Сумрак немедленно придвинулся ближе и свернулся рядышком с Луном. Тот обнял его и прижал к себе. Впрочем, ему еще долго не удавалось уснуть, и он слушал, как Сумрак тихонько плачет, уткнувшись ему в грудь.

* * *

Лун проснулся, услышав, как Звон и Лоза негромко переговариваются между собой. Сумрак все еще спал, прижимаясь к нему, и глубоко дышал. Лун осторожно отодвинулся. Когда молодой консорт встрепенулся, Лун сказал:

– Спи, – и тот затих.

Лун встал и тихо пересек каюту. Флора дремала у входа, приняв земной облик и привалившись к стене. Он выглянул в коридор и увидел Шафрану – та сидела на средней ступеньке и, глядя наверх, прислушивалась к мерному дыханию тюремщика-кетеля.

Звон и Лоза сидели рядом с ранеными. Между ними лежал лист прессованного бамбука и грифельная палочка Делина. Звон поднял голову, посмотрел на Луна и сказал:

– Лоза кое-что увидела.

Лун сообразил, что речь идет о прорицании. Он сел рядом с ними и посмотрел на лист. На нем был нарисован цветок, похожий не то на лилию, не то на актинию, с дверью посередине. Лоза сказала:

– Я видела деревья на скалах, чуяла запах соленой воды и камней, слышала, как волны разбиваются о берег. Ничего удивительного – мы все еще летим на север, а в той стороне, в нескольких сотнях эллов от авентерского плато, есть соленое море… Ну, точнее, так написано в старых летописях двора. Туда уже много циклов никто не летал.

– Что такое эллы? – спросил Лун. Он еще не до конца проснулся, и его не заботило, что кто-то заметит, насколько он неграмотен.

– Мера расстояния, которой пользуются арборы, – подсказал Звон. – В пересчете на дни полета воина это будет… Кажется, четырнадцать, да?

– Примерно, – ответила Лоза. Она потерла висок, словно надеясь выдавить из головы больше сведений. – Я очень давно не смотрела на наши карты. Думаю, кетели летают быстрее.

– Где-то в три-четыре раза быстрее воинов. И они не останавливались, чтобы отдохнуть, – сказал Лун. Скорее всего, они тащили мешок по очереди, и крылатые кетели несли своих собратьев в земном облике.

– Значит, эта дверь где-то на побережье. – Звон подтянул листок к себе, чтобы внимательно рассмотреть. – Что же все это значит? Тот рисунок, который они вам показали, полукровки, соленое море…

Лун уставился на изображение цветка с дверью. Его разум тем временем стряхнул с себя остатки сна и постепенно начал соображать.

– Скверны сказали, что Сумрак – ключ. Может, они говорили буквально?

Звон нахмурился, глядя на листок, и Лоза медленно проговорила:

– Ключ к этой двери. То есть открыть ее может только наполовину Скверн, наполовину раксура?

– Или тот, кто похож на существо с рисунка, который нам показали. – Лун пожалел, что ему не дали посмотреть на него подольше. – Предтеча, один из наших предков.

– Хорошо, допустим, это так, – сказал Звон. – Но что за дверью? Если Сумрак прав, то Скверны все последние сорок циклов ловили консортов и арборов и заставляли их плодить полукровок. К чему же они так отчаянно рвутся?.. – Он замолк.

Лоза обняла себя руками.

– И занималась этим не одна стая, которая напала на нас на востоке. Была еще та, что преследовала Туман Индиго. Они обе не справились с задачей, погибли… И неужели эти Скверны решили завершить начатое?

Мурашки побежали по спине Луна, и у него внутри все сжалось. Сорок циклов назад Малахита нашла стаю, которая напала на Опаловую Ночь, убила прародительницу и всех владык, после чего забрала полукровок – и этим она помешала кому-то добиться желаемого. Но стая, напавшая на Туман Индиго, начала свой эксперимент с полукровками еще до этого. Должно быть, те Скверны уничтожили какой-нибудь небольшой восточный двор, похитили консортов и арборов, мучили их, порождая полукровок, пока все не померли, а затем напали на Медное Небо и на Туман Индиго, чтобы заполучить новых раксура. Полукровка Ранея говорила, что Скверны просто хотели стать могущественнее. «Возможно, ее появление было ошибкой. Они хотели получить не королеву, а консорта вроде Сумрака. А когда появилась Ранея, она захватила власть над стаей и тоже сорвала чей-то замысел».

Однако кто же придумал этот план? Кто заставил три… если их было только три, а не больше… разные стаи Сквернов пойти по этому пути? И откуда этот некто узнал, что полукровки еще живы и находятся в материнской колонии Опаловой Ночи? И что один из них – Сумрак, консорт, которого все это время так жаждали заполучить Скверны?

Звон беспокойно поморщился.

– Надеюсь, Сумрак все же не прав.

– Я тоже на многое надеюсь. – Лун взял листок с рисунком. – Если голос, который слышал ты, и присутствие, которое ощутил Сумрак, это и есть их проводник, то почему же они его слушаются?

– Что он им пообещал? – тихо прибавила Лоза.

На это у них тоже не было ответа.

Глава 18

Ночь продолжалась, и ничего не изменилось. Кетель не ушел с палубы, а мешок все так же стремительно летел на север. Никто из пленников не смог хорошенько выспаться, да и воздух становился все хуже: душный, влажный, пропитанный смрадом Сквернов, – всем становилось от него дурно. Стараясь говорить тихо, чтобы кетель их не услышал, они постарались придумать, как сбежать при помощи найденного оружия и масла, но в конце концов отказались от всех замыслов.

Все сводилось к одной простой мысли: даже если им удастся выбраться из мешка, они ни за что не смогут обогнать кетеля, особенно если понесут Лозу и раненых. Лун подумал, что побег сработает лишь в одном случае – если кто-то останется и отвлечет Сквернов, пока один или двое попытаются скрыться. Но это значило бросить раненых на страшную смерть.

Они сидели на полу каюты в земных обличьях, когда Шафрана наконец озвучила неизбежное:

– Я не брошу Кораллу.

– А я не брошу Песню и Корня, – со вздохом согласилась Флора. – Да и вообще я никого не хочу бросать.

Лун оглядел остальных. Вид у всех был безнадежный. Он спросил:

– Кто-нибудь готов улететь, если мы сможем вас вызволить? – Чтобы это меньше походило на трусливое бегство, он прибавил: – Кто-то же должен рассказать обо всем Опаловой Ночи.

Остальные переглянулись, но никто не вызвался. Сумрак провел пальцами по деревянному полу. Все утро он был молчалив, и Лун с тревогой приглядывал за ним. Молодой консорт сказал:

– Я не оставлю ни Лозу, ни Кораллу, ни воинов. Ни тебя. – Он поднял голову и посмотрел Луну в глаза. – Не могу.

Лун потер лицо руками. Ничего другого он и не ожидал, но они только что все вместе приняли решение умереть в этом мешке, и ему казалось, что это неправильно. Словно они потерпели неудачу и сдались. Но другого выхода он не видел.

– Что ж, ладно. Значит, решили. – Он обреченно вздохнул. – Скверны не должны достичь своей цели, какой бы она ни была.

Флора подняла голову.

– У нас еще есть оружие с огненными зарядами.

Звон с совершенно несчастным видом привалился к плечу Луна и попросил:

– Я очень не хочу сгореть заживо, или чтобы меня сожрали. Пообещай, что убьешь меня до того, как это случится.

У Луна и без того было тяжело на сердце. И все же он обнял Звона и сказал:

– Хорошо.

Лоза сжалась в комок.

– И меня, пожалуйста.

Лун понял, как все закончится: ему придется убить всех, кроме Шафраны, которую он был как раз не против прикончить.

– Давайте сначала решим, что будем делать.

Шафрана пожала плечами.

– Пока кетель на палубе, нам не выбраться отсюда с оружием. – Затем она неохотно прибавила: – Можем… поджечь корабль изнутри?

Эта идея никому не понравилась. Да и Лун сомневался, что так они чего-нибудь добьются; разве что покончат с собой. Он сказал:

– Нужно поджечь мешок. Если подпалим корабль, даже с помощью масла, то это вряд ли получится.

Звон сел прямее.

– Корабль развалится, и все его части, кроме той, где останется двигатель, упадут на дно мешка. Но Скверны смогут просто проделать в нем дыру и вытолкнуть обломки.

Сумрак с мрачной решимостью стиснул зубы.

– Значит, придется вынести оружие с корабля. Я могу сказать, что хочу поговорить с прародительницей и выйти с ним на палубу.

– Но ты не успеешь выстрелить из трубки, – заметила Флора. – Представь: ты понесешь бочки с маслом и земное оружие. Да кетель прихлопнет тебя, едва увидит.

– Нам не нужно выходить на палубу, – внезапно подала голос Лоза. – Мы можем сделать дыру в днище корабля.

Какая хорошая мысль. Лун предложил:

– Можем вылить масло на дно мешка и поджечь его из оружия.

Позабыв об их неминуемой гибели, Звон оживился.

– На борту есть инструменты.

Шафрана сказала:

– А если Скверны поймут, что мы делаем? Ведь кетель может почувствовать, как дрожат доски…

Звон помотал головой.

– Эта древесина почти не дрожит. Я заметил еще во время нашего первого путешествия, когда спал на полу, а вокруг все время ходили земные обитатели.

– И никто на палубе не почувствовал, как я ползал под днищем корабля, – прибавил Сумрак.

Лоза подхватила:

– Да и Сквернам вряд ли придет в голову, что мы попытаемся убить себя. Они не очень-то умеют ставить себя на место других.

– Они подумают, что мы пытаемся сбежать. Может, это даст нам преимущество, – согласилась Флора.

Она была права: Скверны скорее всего приготовятся к тому, что из дыры полезут раксура, а не польется масло и пламя. Возможно, у пленников даже получится поджечь кетеля. Лун сказал:

– Тогда начнем.

* * *

Первым препятствием оказался корпус корабля.

Еще при первом обыске кают они нашли инструменты, и Лун думал, что им вполне хватит небольшой пилы, чтобы продырявить деревянный корпус, который казался таким легким и тонким.

Пока Флора и Шафрана стояли на страже, а Лоза ухаживала за ранеными, Лун, Звон и Сумрак пошли в кормовой трюм, где дно корабля было плоским. Они принесли с собой несколько ламп, мягкого колдовского сияния которых более чем хватало, чтобы осветить низкую комнату. Они свалили тюки с припасами в сторону, затем Звон взял чернила Делина и нарисовал ими квадрат, достаточно большой, чтобы вытолкнуть из него бочонок с маслом. После этого они принялись за работу.

Но древесина почти не поддавалась округлому, острому клинку пилы.

Когда Луну и Сумраку совместными усилиями удалось отпилить лишь несколько щепок, Лун недовольно проворчал:

– А Ниран еще боялся, что наковальни арборов проломят корпус «Валендеры». Да он же крепче железа.

Звон поморщился.

– Ремонтом кораблей руководила Почка, и она говорила, что работенка оказалась труднее, чем арборы думали поначалу. Теперь я понимаю, что она имела в виду. – Он разломал одну из щепок когтем. – Наверное, кроме наковальни, эти доски ничто не возьмет. Они из какой-то необычной древесины. Она очень волокнистая. Скорее всего, островитяне добывают ее со дна моря.

Лун наклонился, чтобы посмотреть. Звон был прав: снаружи казалось, что это обычное дерево, но внутри оно было похоже на плотный листок, пронизанный паутиной из волокон, которые делали его очень прочным. Сумрак поднял другую щепку и стал разглядывать ее, а Лун сказал:

– Неудивительно. Эти корабли нужны для далеких путешествий, и потому должны быть крепкими.

Они уныло переглянулись. Звон признал:

– Мы все равно сможем сделать дыру, просто времени понадобится больше, чем мы думали.

Сумрак отложил щепку.

– Но всем же так хотелось поскорее покончить с собой.

Они покосились на него. Молодой консорт поморщился.

– Я просто пытался пошутить. Неудачно вышло, да?

Звон усмехнулся, немного весело, немного с отчаянием. Лун легонько толкнул Сумрака в плечо.

– Помоги мне найти что-нибудь, чем можно заточить пилу.

Весь остаток долгого дня они трудились по двое, сменяя друг друга. Лоза попробовала нагреть доски, которые они хотели пропилить. Им показалось, что это немного помогло, но Лун не мог честно сказать, так ли это на самом деле. Пилу приходилось затачивать часто, и он начал беспокоиться, что она сломается. На борту были и другие инструменты, но те плохо подходили для такой работы, и, орудуя ими, они потратили бы еще больше времени.

Они не стали пропиливать древесину насквозь, а оставили тонкий наружный слой нетронутым; так выпиленный кусок не мог вывалиться наружу и выдать их Сквернам, которые наверняка летали и ползали под ними. Конечно, выдавить квадрат так будет сложнее, и это займет больше времени, чем хотелось бы, но им приходилось осторожничать.

К ночи все совсем обессилели и едва заставили себя что-нибудь съесть. Голова Луна невыносимо болела и пульсировала, а желудок грозил вывернуться наизнанку при одной лишь мысли о еде и воде. Он бы решил, что на него продолжает действовать отрава Гнедой, но все остальные чувствовали себя точно так же. Глубоко дышали только раненые – похоже, целительный сон защищал их.

– Все дело в воздухе, – сказала Лоза, устало потирая лицо. – Он становится ядовитым. В мешок, наверное, попадает немного свежего, иначе мы бы уже задохнулись. Но и Сквернов в нем слишком много.

– Если заткнем дыры в корабле, это поможет? – спросила Шафрана, указывая на небольшие отверстия в корпусе, через которые в каюты обычно поступал свежий воздух.

– Думаю, так мы задохнемся еще быстрее, – сказала Лоза.

Прерывать работу на ночь они не стали.

* * *

Лун внезапно пробудился. Он лежал на полу в кают-компании. В его голове впервые за два дня прояснилось, и боль в висках почти стихла. Сумрак и Лоза лежали, растянувшись поблизости; они зашевелились, просыпаясь. Шафрана сидела у двери, привалившись к стене – казалось, будто воительница все это время была на страже, но она вдруг выпрямилась и заморгала, словно только что очнулась. Чутье подсказывало, что утро уже почти сменилось днем.

Лун принюхался; воздух стал заметно свежее, хотя запах Сквернов никуда не делся.

– Наверное, они открыли мешок, – вслух сказал он.

Шафрана неуклюже поднялась на ноги.

– Мы все еще движемся.

Может быть, дакти начали дохнуть пачками, и владыки наконец решили впустить свежий воздух. «Или мы уже почти на месте, и они открыли его, чтобы дать разведчикам вылететь наружу». В воздухе не пахло солью, и понять, далеко ли море, было невозможно.

Лун с трудом встал – одна его нога затекла, и ее стало покалывать, когда кровь снова побежала по венам. Хромая, он прошел в кормовой трюм. Сумрак и Лоза последовали за ним. Верхняя палуба заскрипела над их головами, когда кетель беспокойно перевернулся.

Едва они вошли в трюм, Звон и Флора сели. Они оба были в земном облике, и сонно, недоуменно моргали.

– Мы заснули. – Звон зевнул. – Кажется, воздух стал свежее?

– Скверны открыли мешок. – Лун присел рядом с квадратом и потрогал его, чтобы понять, сколько еще предстояло работать. Они уже закончили две стороны, а в третьей осталось пропилить еще примерно шаг. Лун уперся в квадрат обеими руками и навалился на него всем земным весом – тот немного поддался, но отваливаться или ломаться, похоже, не собирался. Впрочем, они и не хотели выпиливать весь периметр – трех сторон было вполне достаточно, чтобы открыть квадрат, как люк. Если придется, они всегда могут вылить из него масло, но Луну казалось, что лучше пробить дырки в бочонках и швырнуть их вниз – так будет быстрее, да и Скверны не смогут потушить пламя, пока не станет слишком поздно.

Вдруг в трюм нырнула Шафрана. Ее шипы были взъерошены.

– На палубу только что приземлились Скверны. Владыка говорил с нами через люк, сказал, что они хотят видеть Сумрака.

Лун выругался. У них закончилось время. Все посмотрели на молодого консорта. Тот, обмерев, таращился на них в ответ. Затем его шипы дрогнули, и он неохотно проговорил:

– Они могут спуститься сюда и увидеть, что мы делаем. Рисковать нельзя. Мне придется выйти к ним.

– Я пойду с тобой, – заявил Лун. Звон встрепенулся, словно собираясь возразить, но промолчал.

Сумрак сделал глубокий вдох.

– Не нужно.

Нет, нужно. Лун сказал:

– Они будут ждать, что я выйду, потому что так было в прошлый раз.

Консорты оставили остальных с тревогой ждать их возвращения и пошли по коридору.

У лестницы Сумрак остановился и беспокойно повел шипами. Он зажмурился, собираясь с духом.

– Как думаешь, они заставят меня снова… как в тот раз?

В тот раз Скверны поняли, что Сумрак пойдет на все, чтобы защитить других раксура, и теперь наверняка этим воспользуются. Лгать было бессмысленно.

– Скорее всего.

Молодой консорт не то зашипел, не то застонал от отчаяния.

– Хорошо, что земные обитатели уже мертвы и им не больно.

Скверны любили свежеубитую добычу. Где-нибудь в гнезде могли быть живые авентерцы, которых приберегли для следующего пира. Но Лун не собирался говорить об этом Сумраку.

Они поднялись на палубу, и Лун закрыл за собой люк. Отверстия в мешке нигде не было видно. Через мембрану пробивался блеклый, неяркий свет, а воздухом, хотя тот и не был свежим, можно было дышать.

Когда они осторожно вышли из-за рулевой рубки, Лун увидел их стража – кетель отдыхал, свернувшись вокруг мачты и закинув руки с ногами на борт. Его рогатая голова лежала на палубе. Глаза твари сузились до щелочек, и он с любопытством смотрел на них. Тедей стоял рядом, а дакти примостились на борту, похожие на уродливых крылатых падальщиков.

Тедей улыбнулся Сумраку.

– Мы хотим еще раз поговорить с тобой.

Сумрак вздрогнул. Видимо, до этой секунды он надеялся, что владыке нужно что-то другое.

– А если я не пойду, вы убьете остальных. Знаю.

– Ты говоришь так, будто мы жестоки, – с укором сказал Тедей.

– Жестоки? – прошипел Сумрак. – Почему вы всегда делаете вид, будто мы сами виноваты во всем, что вы с нами вытворяете?

На это Тедей не ответил. Он сказал:

– Сегодня второй консорт останется здесь.

Лун испытал облегчение, а затем укол совести. Скверны понимали, что он может повлиять на Сумрака, и не хотели, чтобы старший консорт был рядом и пресек их попытки переманить его.

– Сумрак… – Он не мог вслух произнести: «Не делай того, что они просят», – вдруг Скверны убьют остальных, если консорты откажутся сотрудничать. Вместо этого Луну больше хотелось сказать: «Помни, что ты раксура», – но это звучало глупо и могло пошатнуть решимость Сумрака, а не укрепить ее.

– Все хорошо, – ответил молодой консорт, перебарывая страх. Он посмотрел Луну прямо в глаза. – Я знаю, кто я такой.

Он отвернулся и пошел за Тедеем к борту.

Оттуда они прыгнули на первую распорку, затем на следующую, и исчезли в полутьме в направлении гнезда.

Кетель издал басистый смешок. Лун рыкнул на него и вернулся в трюм, не забыв запереть за собой люк.

Остальные, взволнованные, собрались в коридоре. Он отвел их глубже в недра корабля, опасаясь, что кетель может подслушать.

– Они сказали, чего хотят? – прошептала Лоза.

– Нет. – Лун напомнил себе, что это ничего не меняло. – Нужно продолжать работу. Когда вернется Сумрак, задействуем оружие.

* * *

Но Сумрак не вернулся.

Они закончили пропиливать третью сторону квадрата, и теперь его удерживал на месте лишь тонкий наружный слой. Бочонки с маслом и трубка с огненными зарядами стояли рядом наготове. День уже перешел в вечер, а они все сидели в трюме и ждали.

Лоза прикрыла веки.

– Что они с ним делают?

Никто не хотел отвечать на этот вопрос. Лун лишь предположил:

– Если мы не ошиблись насчет того, чего хотят Скверны, то он нужен им живым. – Лун сомневался, что они убьют Сумрака после того, как десятки циклов пытались найти или создать консорта-полукровку. Но он боялся думать о том, что хотел от него загадочный проводник и что Скверны будут делать с ним, пока не доберутся до места.

Звон поежился.

– Может быть, они пытаются… переманить его. Они ведь считают, что он – один из них…

– Он не один из них, – рявкнула Шафрана.

Все удивленно уставились на нее, и она зашипела.

– Мы вместе росли в яслях. С ним, Лозой и остальными. С полукровками. Мы играли, ели вместе, спали вместе. Они ничем от нас не отличаются, только внешне чуть-чуть другие.

Тронутая, Лоза сдавленно произнесла:

– Шафрана, все хорошо.

– Нет, не хорошо. – Воительница поникла. – Он – консорт моего двора. Я должна была защитить его. Оникса, Малахита… и Коралла… Что бы они мне сказали?

Шафрана была в таком отчаянии, что Луну захотелось как-то ее утешить, но он промолчал. Вряд ли воительница оценила бы его попытки.

Флора устало спросила:

– Лун, что нам делать? Вдруг он не вернется? Если Скверны придут сюда и перебьют нас прежде, чем мы успеем уничтожить мешок…

Лун негромко застонал. Он понимал, что совершает ошибку, но не мог заставить себя поступить иначе. Смысла ждать не было, ведь какая разница, умрут они вместе или поодиночке. Но разница все же была. И поэтому он решил дать Сумраку больше времени.

– Подождем до утра.

* * *

Спали все мало, время тянулось медленно, и Лун даже пожалел, что воздух перестал быть ядовитым и больше не мог погрузить их в беспамятство. Настало утро, и когда за стенками мешка начало подниматься солнце, он понял, что больше ждать нельзя. Он сказал:

– Нужно начинать сейчас.

Остальные посерели, но никто не возразил. Звон вздохнул и потянулся за пилой.

– Я начну… – Вдруг Звон выронил пилу и, шатаясь, схватился за голову.

Лун поймал его за плечи и помог сесть на пол. Первым делом он решил, что Звон сильно порезался, хотя и не понял, как воин это сделал. Лоза, похоже, подумала то же самое, потому что она подскочила к ним и, оттолкнув Луна локтем, склонилась над Звоном.

Однако воин выдохнул:

– Я снова его услышал, тот голос. Теперь он совсем близко. Он знает, что Скверны здесь, и может… Ай! – Он отшатнулся от Лозы, вскочил на ноги, яростно затряс головой, а затем сдавил виски руками.

– Звон… – начал было Лун, но Лоза поспешно шикнула на него.

– Я точно не знаю, что он делает, но мне кажется, лучше ему не мешать.

Лун надеялся, что ей «казалось» не просто так, а из-за чутья наставника. Он заставил себя сесть смирно и просто ждать. Флора с тревогой смотрела на Звона, и Лоза беспокойно сжимала и разжимала когтистые пальцы. Наконец воин, до этого стоявший неподвижно, содрогнулся. Он потер глаза и поднял голову. Вид у него был несчастный и испуганный.

– Ох, все очень плохо.

– Что случилось? – хором спросили Лун и Лоза.

– Я услышал голос, заглянул в него и… Он видит Сквернов. Они – не отдельные личности, а как… одно существо. – Изможденный, Звон беспомощно взмахнул рукой. – Мы, конечно, знали, что владыки делятся воспоминаниями, но это было похоже… Я не смог этого вынести, и мне пришлось вытолкнуть голос из моей головы. – Он обратился к Лозе: – Я все сделал, как если бы хотел заглянуть в его разум, только наоборот. Боялся, что не сработает, но все получилось.

Она похлопала его по плечу.

– Я рада. Если бы проводник или Скверны заметили тебя, было бы хуже.

– Что сказал голос? – спросил Лун. – Ты понял, что… – Затем палуба вдруг качнулась у них под ногами – гигантский мешок прекратил свое движение, и все внутри него содрогнулось. Флора прошипела:

– Мы остановились.

Звон поморщился, словно готовясь поведать им что-то совсем плохое.

– Я слышал лишь обрывок. Но голос как будто сказал: «Теперь идите ко мне».

Все уставились на воина, и Лун вскочил на ноги. «Мы ждали слишком долго», – подумал он.

– Приготовьте масло и оружие. Я поднимусь наверх.

Лоза пошла за ним к лестнице.

– Что ты делаешь? Если они собираются отвести Сумрака к этой твари…

– Я не знаю, – сказал ей Лун и принял крылатый облик. – Я хочу посмотреть, что происходит.

Он распахнул люк и выбрался на верхнюю палубу. Корабль вдруг содрогнулся с такой силой, что Лун чуть не свалился с ног. Он поднял голову и увидел, как стороживший их кетель взмыл в воздух; взмахами тяжелых крыльев он ломал распорки мешка и поднимался все выше и выше. На ограждении борта остались сидеть несколько дакти; одни смотрели вслед кетелю, другие поглядывали на Луна.

Он повернулся в сторону гнезда и увидел, как из него вылетело несколько темных силуэтов. Лун сразу же заметил прародительницу – маленькую, с небольшим гребнем. Ее окружали владыки. Поначалу ему показалось, что Сумрака с ними нет, но затем Лун увидел владыку, который нес на руках кого-то в земном облике – кого-то бледнокожего с темными волосами. «Сумрак», – с отчаянием подумал он. Было слишком поздно что-либо предпринимать, раксура никак не могли остановить Сквернов. Затем позади Луна раздался глухой стук, и он быстро обернулся.

На палубу приземлился очередной Скверн, и в первую секунду Луну показалось, что это маленький владыка. Существо было худым и низеньким. Затем Лун присмотрелся повнимательнее к голове и к нагому телу, и наконец понял, что перед ним юная прародительница, которую он мельком видел в гнезде.

Она угрожающе шагнула к нему.

– Тебя оставили совсем одного.

Ее голос звучал один в один как у старой прародительницы, если не считать высокого, как будто недоразвитого тембра. Лун поднял шипы и оскалился. Быстро глянув в сторону люка, он увидел, что несколько дакти преградили ему путь. Он не хотел давать им повод спуститься вниз и сказал: