Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 341 страниц)

– Ну наконец-то, – пробормотал Утес и стал пробираться сквозь толпу к бассейнам.

Прибрежные продавали всякую всячину, в основном все те же едкие напитки и маленькие стеклянные чашки, испускавшие пар, которые полагалось держать под носом. Их запах соперничал с более привлекательными ароматами воды и самих морских обитателей.

Лун поискал взглядом Калама и заметил его на другом конце комнаты. Большинство собравшихся было одето в более легкие ткани, а красновато-коричневая кожа и темные волосы Калама резко выделялись среди серого и зеленого. Он пытался обойти одну группу и оказаться поближе к бассейнам, но его внезапно окружили.

Луну пришло в голову, что, если бы Калама заставили прийти сюда скверны, владыки послали бы в порт другого земного обитателя, чтобы поговорить с ним. Лун подошел ближе, пытаясь разглядеть, что происходит. Над Каламом склонился один из земных, высокий и седой, с удлиненной головой и конечностями, выдававшими родство с авентерцами.

Но когда Лун приблизился, Калам попытался отойти. Явно чувствуя неловкость, Калам сказал на альтанском, тщательно выбирая слова:

– Я просто смотрю. Мне не нужна компания.

Лун раздраженно зашипел. Калам точно выбрал не то место – оно явно предназначалось для того, чтобы дурманить головы и находить сексуальных партнеров. Лун протиснулся вперед и локтем оттолкнул земного обитателя, преградившего путь Каламу.

– Он сказал, что ему не нужна компания.

Толпа слегка отступила. Тот, кого толкнул Лун, прислонился к стене, схватившись за живот. Лун привык драться с воинами и забыл, что к земным обитателям нужно относиться бережнее. Предполагаемый авентерец испуганно отшатнулся.

– Ты кто? – неразборчиво спросил он на альтанском.

Лун оскалился, причем не дружелюбно:

– Я друг его отца.

Дружки предполагаемого авентерца и другие земные обитатели, собравшиеся поглазеть на драку, немедленно начали расходиться.

– Откуда мне это было знать? – снова спросил авентерец, в замешательстве глядя, как его товарищи отступают, а затем поспешно последовал за ними.

– Спасибо тебе, – слегка запыхавшийся Калам повернулся к Луну. – Я уже не знал, что делать.

– Зачем ты здесь?

Лун надеялся, что Калам не задаст ему тот же вопрос.

Слишком юный и взволнованный, Калам и не подумал задаться вопросом о внезапном появлении Луна.

– Я хотел посмотреть торговую факторию. Отец разрешил. Мне сказали, там безопасно.

Луну пригодилось терпение, которым он обзавелся, растя птенцов.

– Да, но это не торговая фактория.

– Знаю, но там было полно народу, и я подумал, что здесь будет быстрее. Я не должен отсутствовать слишком долго.

«Дети», – раздраженно подумал Лун. Калам уже достаточно взрослый, чтобы отпускать его одного в кварталах, где живут кишские ученые, но слишком молод, чтобы слоняться по оживленному портовому городу.

– Когда в следующий раз скажешь отцу, что идешь в торговую факторию, иди в торговую факторию. В незнакомых местах нужно соблюдать осторожность.

– Знаю. – На лице Калама отразилась убедительная комбинация смущения и печали. – Так и сделаю.

– Не отходи от нас, – велел ему Лун.

Он поискал глазами Утеса и увидел, что тот сидит у бассейна в центре с парой земных обитателей и прибрежным, с которым беседовало плавающее в бассейне морское существо.

Лун пробрался сквозь поредевшую толпу, отметив, что Калам послушно держится рядом. Он сел рядом с Утесом, и земные обитатели вместе с прибрежным ушли. Калам занял место на противоположной стороне бассейна.

Молодая морская обитательница дерзко и соблазняюще смотрела на Луна. Он был все еще раздражен после стычки с предполагаемым авентерцем, и ему лишь захотелось прокусить кому-нибудь шейную артерию.

Кажется, это было слишком заметно. Морская повернулась к Утесу и спросила на альтанском:

– Что это с ним?

– Настроение плохое, – объяснил Утес. – Он таким родился. А тот, кто с тобой рядом, тоже хочет поговорить?

Морская обитательница глубже погрузилась в воду, с досадой взмахнув плавниками.

– Как я понимаю, вы здесь не ради того же, что все.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказал Утес. – Я хочу узнать, нет ли у вас новостей из мест, которые земные называют сел-Селатра.

Чешуйчатые брови задумчиво опустились.

– Там, где дуют ветры? Земля подводных гор?

– Точно.

– Я слышала… – Она дернулась, будто что-то схватило ее снизу. Инстинкты Луна закричали «хищник», и он едва не перевоплотился. – Кое-кто хочет с вами поговорить, – сказала морская обитательница и скрылась под водой.

Утес скрипнул зубами, уставившись на влажный потолок.

– Ненавижу говорить с морскими созданиями, – сказал он на языке раксура. – Постоянно торгуются.

– Ты ненавидишь говорить с кем угодно, – на том же языке ответил Лун.

Замечание не улучшило Утесу настроение, но Лун должен был это сказать.

– Заткнись. Зачем он здесь? – Утес мотнул головой в сторону Калама.

– Чтобы я не сменил облик и не перебил всех в этой вонючей дыре, – сквозь зубы ответил Лун.

Утес вздохнул. Из бассейна вынырнула еще одна морская обитательница, и вода выплеснулась через край. Эта была постарше, или так казалось из-за тусклого блеска ее чешуи.

С легким презрением во взгляде она задумчиво изучила Луна и Утеса и произнесла на альтанском:

– Мы продаем истин. Если хотите купить, оставайтесь. А иначе убирайтесь отсюда, пока не пожалели. – Она обнажила клыки. – Мы не продаем информацию.

Лун не знал, что такое истин, и не хотел знать. Учитывая состояние других земных обитателей, скорее всего, это было отупляющее зелье.

– Это хорошо, поскольку я не собирался тебе платить, – сказал Утес.

Она задумчиво покачалась в воде.

– Купите истин, и, может быть, я дам вам нужные сведения.

– Мне не нужен истин, и я ничего тебе не дам.

– Вы должны заплатить за информацию. – Она кивнула в сторону Луна. – Я возьму этого.

После того как Луну пришлось спасать Калама от пьяниц, не контролирующих собственные гениталии, это было уже слишком.

– Попробуй, – сказал Лун.

Она сфокусировала на нем взгляд, как будто увидела впервые. Что бы она ни разглядела, ее чешуя шевельнулась. Лун не знал, это признак агрессии или страха, но в нем пробудился охотничий инстинкт. Утес искоса взглянул на Луна и тихонько зарычал – недостаточно сильно, чтобы звук передался через пол.

– Лун. Нет.

Послание было ясным. Лун зашипел и опустился на мокрый пол, положив голову на руку, словно приготовился ждать, сколько потребуется.

Морская обитательница немного расслабилась и пошевелила плавниками, выплеснув воду в сторону Калама.

– Чем еще вы можете мне заплатить?

Утес улыбнулся. Большинство земных существ не смогло бы прочесть выражение его лица, но воины разбежались бы, как перепуганные ящерицы.

– Хочешь, чтобы я спустился к тебе и спросил лично?

Она сощурилась и внимательно смотрела на него, будто пытаясь разглядеть, что внутри.

– Кто ты такой?

Лун подавил желание зарычать.

– Она хочет напугать нас. Почему бы тебе просто не притвориться испуганным?

Заинтригованный Калам переводил взгляд широко распахнутых глаз с Луна на Утеса, а затем на морскую обитательницу. По крайней мере, хоть кому-то было весело.

– Я и так в ужасе. Хочешь, чтобы я подошел и как следует ужаснулся? – сказал Утес, продолжая улыбаться и ничем не выдавая раздражения.

Она поочередно обвела их взглядом, оттолкнулась и отплыла в дальний конец бассейна. Прислонившись к бортику, вытянула руки, держа когти на виду, но расслабленно.

– Большинство земных торговцев подчиняется нам. Они боятся морских женщин.

Ни Лун, ни Утес не произнесли «мы не земные существа», но Лун чувствовал, как эти слова висят в воздухе.

– Наши женщины вытащили бы тебя отсюда и разорвали на куски, – сказал Лун.

– Вот поэтому-то мы и не можем быть друзьями, – заявил Утес. – А теперь скажи, знаешь ли ты что-то о водах сел-Селатры, или мне пойти к следующему бассейну и начать сначала?

Она выдохнула, и Лун поморщился от соленого дыхания.

– Мы общаемся с виарами, которые в основном живут на поверхности, в плавучих колониях. Они говорят, что видели остров, на котором должны жить земные обитатели, но сейчас он пуст. Он находился у края первой морской горы. Виары не… – Она изящно взмахнула когтистой рукой. – Не похожи на нас. У них нет конечностей и ушей, они видят иначе, и их волнует совсем другое. Но те земные давали им размолотое зерно, а в обмен они загоняли рыбу в сети в определенный сезон, поэтому виары и заметили отсутствие земных существ. Из воды пропал их вкус. История странная, поэтому ее распространили.

К сожалению, все это очень хорошо вписывалось в то, что они уже знали. Утес задумчиво слушал.

– Когда это случилось?

Потребовалось некоторое время, чтобы определить местоположение, поскольку направления и ориентиры морских существ сильно отличались от тех, что использовали на воздушных и морских кораблях, и зачастую были видны только под водой. Луну и Утесу пришлось задать множество вопросов, и Лун мог лишь надеяться, что Калам не поймет, каким образом у них сложилось подозрительно точное представление о сел-Селатре, учитывая, что карту они видели только однажды и мельком. Но Калама, похоже, больше интересовали описания морского дна.

Наконец они ушли и, поднявшись по лестнице к солнечному свету, чистому ветру и шуму бьющихся о причал волн, словно попали в другой мир. Лун даже начал верить, что они выберутся из порта, никого не убив.

На причале Калам помедлил.

– Не могли бы мы зайти в торговую факторию? Мы так близко, и мне бы не хотелось…

Лун уже собрался отказать, но по ближайшей лестнице фактории начал подниматься земной обитатель с бумажным кульком, пахнущим сладким жиром и солью. Утес пожал плечами и повернулся к фактории.

– Конечно.

Лун хотел было возразить, но тут его осенило. Он догнал Калама и Утеса и сказал:

– Если арборы узнают, что мы водили Калама в торговую факторию, а их не взяли, они будут в ярости.

Это была чистая правда.

Утес сразу все понял и остановился.

– Ты должен пообещать, что никому не расскажешь о том, что мы были там с тобой, – сказал он Каламу.

Тот сообразил, что тогда отец не узнает о его приключениях в притоне, и с готовностью ответил:

– Я ничего никому не скажу.

Лун не надеялся, что их отсутствие останется незамеченным, и действительно, когда они поднялись по башне к летающей лодке, на палубе ждал Каллумкал. При виде Калама его лицо просветлело.

– Я уже начал беспокоиться.

– Прости. Там было так интересно, что я задержался дольше, чем следовало, – сказал Калам, пока они переходили по доске на лодку. Он кивнул в сторону Луна и Утеса. – Я встретил их у подножия башни.

Лун понадеялся, что Каллумкал не заметил, с какой готовностью Калам сообщил ему это.

– Я рад, что тебе было интересно, – ответил Каллумкал и посмотрел на Луна и Утеса, будто собираясь что-то сказать, но вмешалась Нефрита:

– Что это вы такое ели?

Она казалась ошарашенной.

– Да просто еду из закусочных там, внизу, – ответил Лун.

Он пошел с Нефритой по палубе, краем глаза заметив, что Утес идет в противоположном направлении, на нос лодки. Каллумкал продолжал разговор с Каламом, и по жестам мальчишки Лун решил, что тот описывает торговую факторию.

– Мы ждем, когда будут готовы припасы, – сказала Нефрита на языке раксура. – Он собирается отпустить на рынок всех членов команды, готовых помочь донести их, но после этого хочет отчалить. Вряд ли он что-то подозревает. Я сказала, что ты хотел осмотреть рынок, а Утес за тобой приглядывал, и, кажется, его это удовлетворило. Серьезно, что вы ели?

– Похоже на жареное тесто с сиропом из сахарного тростника, – ответил Лун. Нефрита поморщилась. – Мы поговорили с морскими существами, и они слышали как минимум об одном исчезновении земных обитателей с острова в сел-Селатре. Это произошло далеко от тех мест, где, по словам Каллумкала, нашли следы нападения сквернов. Похоже, скверны слоняются там довольно долго.

Нефрита оперлась на ограждение и тихонько зарычала.

– Они ищут добычу.

Лун тоже пришел к такому выводу. И боялся, что скверны вовсе не проследили за экспедицией кишцев, а уже давно находились там, разыскивая город.

Однако наверняка этого не узнать, пока лодка не достигнет цели.

К вечеру ветер немного стих, и Каллумкал воспользовался этим, чтобы отчалить и выйти в море. Лодки с пузырями, по всей видимости, не такие мощные, как корабль кишцев, так и стояли на якоре у башни, и их команды с завистью смотрели ему вслед.

Каллумкал сказал, что город морских обитателей можно частично увидеть с воздуха, поэтому все раксура и Делин столпились у ограждения главной палубы. Все незанятые члены команды тоже были там, хотя и держались в стороне. Подошли только Калам и Магрим и встали рядом с Делином. Рорры нигде не было видно, но кто-то же должен был стоять у руля летающей лодки.

– Значит, с морскими существами нелегко было разговаривать? – спросил Звон, опиравшийся на ограждение рядом с Луном.

– Похоже, у них просто такая манера общения с другими видами. – Успешное возвращение с новыми сведениями о ситуации в сел-Селатре заметно улучшило настроение Луна. А может, дело было в вареных клецках и жареном тесте в сахаре, съеденных во время осмотра торговой фактории. Ее многочисленные окна позволяли посетителям видеть, как разбиваются волны на верхнем уровне, и наблюдать за подводной жизнью на нижнем. Морские обитатели торговали там сырьем и товарами, но большинство земных созданий приходило просто поглазеть. – А может, они так обращаются только с другими видами, которые хотят купить их отраву.

– Я рад, что вы с Утесом выбрались оттуда в целости и сохранности.

Звон передернул плечами, неосознанно пытаясь передать свое настроение с помощью отсутствующих в земной форме шипов.

Луну хотелось сказать, что по меркам земных городов порт определенно относился к категории «безопасных». Если бы ему довелось в одиночку забраться так далеко на северо-запад, он непременно задержался бы здесь на некоторое время.

Лодка уже достигла берега и двигалась дальше над причалами и мостами, ведущими к ближайшим островам.

– Вон там! – вдруг воскликнула Елея, куда-то указывая. – За островом!

Воины забрались на ограждение, а двое арборов прижались к нему. Острова были покрыты густой зеленью, но волны вокруг них двигались необычно, под поверхностью явно что-то было. Лун тоже залез на ограждение и сел боком.

По мере приближения под водой начали проступать очертания стен, башен и других, менее понятных сооружений. В перерывах между накатами волн Лун видел в прозрачной воде тела, мелькающие среди леса водных растений. Город морских обитателей раскинулся между шестью крупными островами в бухте и оказался намного больше, чем ожидал Лун.

– Интересно… – пробормотал Звон, внимательно разглядывая город, – интересно, а острова тоже они сделали?

Лун пожал плечами и задумался, ответили бы морские обитатели на этот вопрос? Вполне возможно – это наверняка интереснее, чем говорить об одурманивающих зельях.

Внизу, на палубе, большая часть кишской команды пыталась что-нибудь разглядеть. Лодка подлетела намного ближе, и они начали удивленно восклицать, глядя на подводные чудеса. Более сдержанный Делин зарисовывал очертания города.

Нефрита переместилась ближе к Луну и оперлась на ограждение, чтобы посмотреть вниз.

– Отсюда до границ сел-Селатры пять дней.

Лун ощутил укол тревоги. К завтрашнему дню они окажутся слишком далеко от берега и уже не смогут вернуться самостоятельно. Вероятно, Утес еще справился бы, но чем дальше, тем меньше шансов было бы и у него. Лун не особо доверял этому плану, когда они только сели в лодку, но скоро действительно будет слишком поздно поворачивать назад. Он снова подумал о выводке, о том, расстроены ли птенцы его долгим отсутствием или слишком заняты игрой, чтобы это заметить, как предсказывал Шип. По крайней мере, птенцы Медного Неба стали достаточно взрослыми, чтобы понимать ситуацию.

Впрочем, у Луна и не было возможности повернуть назад. Разделенный сон и пророчество наставников обрисовали последствия неудачи достаточно ясно.

Летающая лодка плыла над островами и морским городом, пока они не скрылись из виду.

Глава 10

– Плохо дело, – прошептал Уголек.

Он притаился на балконе опочивальни Реки, укрываясь от взглядов из приветственного зала за углом.

Внизу спорили Малахита и Жемчужина, окруженные нестройной толпой воинов и арборов. Жемчужину поддерживала Флора, а Малахиту – немолодая воительница. Пока королевы вели чрезвычайно натянутую светскую беседу, Флора ловила взгляды Жемчужины, надеясь получить знак, что все в порядке и можно пригласить гостей в колонию.

Это был не первый нежданный визит с тех пор, как ушла летающая лодка земных. Всего шесть дней спустя на своем ветряном корабле прибыли Ниран и Диара с Золотых островов. Двор принял их на ночь, снабдил кишской картой и всеми необходимыми сведениями, а после проводил в путь. Это стало большим облегчением – когда ветряной корабль догонит Нефриту и остальных, у них появятся союзники среди земных созданий.

– Те же самые видения? У всех наставников? – спросила у Ауры Река, стоящая у Уголька за спиной.

– Судя по их словам, так и есть. – Аура возглавляла воинов, доставлявших послание в Опаловую Ночь. – Малахита едва дала нам время поесть и передохнуть, и мы сразу пустились обратно.

При мысли о том, что другой двор получил такое же предсказание, по коже Уголька побежали мурашки. И, учитывая серьезность видения, неудивительно, что Малахита явилась сюда. Но проблема в том, что вместе с группой воинов Малахита прихватила с собой из Опаловой Ночи консорта – наполовину скверна и такую же полускверну-наставницу.

Теперь оба стояли позади нее вместе с воинами. Если воины выглядели расслабленно и уверенно, то консорт-полускверн в земном облике, похоже, беспокоился. А наставница почти спряталась за одной из воительниц.

Ситуация становилась все более напряженной. Наблюдая за Жемчужиной, изучая нюансы языка ее тела, Уголек видел, что она колеблется, борясь с сильным отвращением или гневом. В какой-то мере он понимал ее чувства. Туман Индиго едва не уничтожила королева-полукровка, родившаяся от сквернов и раксура и натравившая на них сквернов. А двор Медного Неба уничтожили весь, кроме одного королевского выводка. То же самое произошло и с восточной колонией Опаловой Ночи много-много циклов назад, и Жемчужина наверняка сочувствовала им, даже если не одобряла порыв Малахиты взять к себе полускверна, потомка ее консорта.

Это знал весь двор Тумана Индиго, и все слышали историю о том, что случилось, когда пару циклов назад Лун попал во двор Опаловой Ночи. Но видеть полускверна в колонии Опаловой Ночи – совершенно другое дело. Уголек даже не знал, что об этом думать и как относиться, и был уверен, что этого не знает большинство остальных.

– Неправильно это, – пробормотала Река, придвигаясь ближе и прячась позади Уголька. – Жемчужине следует принять их. Они из рода нашего первого консорта. Этот маленький консорт – сводный брат Луна по выводку.

– А ты видела, на кого похож этот маленький консорт в чешуйчатой форме? – Аура встревоженно шевельнула шипами. Уголек не видел. Когда прибыла делегация Опаловой Ночи, он был внизу, в яслях. Потом она все же признала: – Но во время нашего путешествия он был очень милым. Они оба. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к самой этой мысли.

Река взглянула на Уголька, ее лицо стало еще более озабоченным.

– Не впускать их – как-то… неправильно. Если мы их не примем, то и другие дворы сочтут это поводом их не принимать.

– Вряд ли они намерены наносить много визитов… – начала Аура.

– А что, если есть и другие? – Беспокойство Реки уже граничило с яростью. – Потерявшиеся, как Лун, но отчасти скверны, и не знающие, что делать, кроме как искать двор, где их примут. Если их гонят или, хуже того, убивают из-за того, что… – Уголек стиснул ее запястье, и, присмирев, она закончила: – Я просто думаю… Консорты и арборы, которых принудили породить их, не виноваты. Мы обязаны им помочь.

Аура застонала:

– Это верно, но… Малахите нужно было выслать кого-то вперед и заранее предупредить Жемчужину. Чтобы у нее было время все обдумать до их прихода.

Уголек знал, что Аура права. Жемчужина ненавидела сюрпризы и принуждение. А еще он знал, что это ему предстоит вести разговор, и не был уверен, что разделяет точку зрения Реки. Может, в принципе – да, но в реальности он боялся.

Опаловая Ночь – сильный и влиятельный двор, но другие дворы не знали о птенцах-полусквернах, которых взяла к себе Малахита. А когда узнают – придется решить, принимать их или нет. Если Туман Индиго их примет, это никого не обяжет поступать так же, но станет мощным стимулом для всего пронизанного связями альянса.

Всего один шаг. Кто-то должен его сделать. Уголек знал, чья это задача, и от этого у него ныло сердце. Для того и нужны консорты.

– Я знаю, как мне следует поступить, – сказал он.

Река взглянула на него, затаив дыхание.

Уголек всматривался в полукровку-консорта с бледной, как у земного обитателя, кожей. Напряжение в его плечах явно было вызвано страхом. Противоречивые желания говорили Угольку: он наполовину скверн, но все же консорт. И к тому же не только консорт, но и сводный брат по выводку твоего первого консорта, подумай об этом. Отказ приветствовать сводного брата Луна сродни оскорблению, грубое нарушение этикета. А с другой стороны, Уголька терзал страх. Только страх его и удерживал.

Но он все-таки в лучшем положении, чем тот, кого притащили в незнакомый двор и где немедля дали понять, что не хотят здесь видеть.

– Значит, так, – пробормотал Уголек.

Он встал.

– Пожалуйста, Аура, поднимись наверх, приготовь зону отдыха перед моей опочивальней к приему гостей. И возьми мой лучший чайный сервиз.

– Э-э-э… – Аура растерянно поморгала. – Да, конечно. Сейчас все сделаю.

Она отошла от перил и направилась в двери опочивальни. Река последовала за ней со словами:

– Я помогу. А то ты все сделаешь не так.

– Я сама справлюсь, – возразила Аура, и они исчезли в глубине коридора.

Уголек сделал глубокий вдох и, пока не успел передумать, сменил облик и спрыгнул вниз, в приветственный зал.

Приземлившись, он сложил крылья, и все в зале смолкли, тут же прекратили бормотать и шептаться. Он прошел к группе в центре, заставив себя не смотреть на Жемчужину и Малахиту.

По привычке он старался двигаться изящно, хотя, когда все глаза двора устремлены на него, а внутри все клокочет, это далеко не просто. Он понятия не имел, правильное ли принял решение. Но Вечер, первый консорт Изумрудных Сумерек, говорил, что дворы раксура соблюдают строгие правила этикета ради того, чтобы не поубивать друг друга. Сейчас вдвойне важно следовать правилам.

Когда Уголек подошел ближе, стало еще заметнее, что консорт застыл от ужаса и неловкости. Подойдя к нему, Уголек принял земной облик.

– Я Уголек, консорт правящей королевы Жемчужины.

Консорт смотрел на него широко распахнутыми глазами. То, что он испытывал не меньший страх, чем Уголек, почему-то облегчало дело.

– А теперь ты назови свое имя, – мягко подсказал Уголек.

– Ах да, – шепотом отозвался консорт. – Я Сумрак из Опаловой Ночи.

Уголек кивнул.

– Не желаешь подняться к жилищам консортов?

– Да, – едва слышно прошептал Сумрак.

– Хорошо. – Уголек сделал глубокий вдох, усмиряя колотящееся сердце. – Следуй за мной.

– Но мне придется изменить облик, – сказал Сумрак.

Уголек колебался. Времени оценить все последствия не было, так что он опять положился на элементарную вежливость. Показать, что в Сумраке есть нечто ненормальное или неприемлемое, – означало бросить вызов другому двору или даже нанести непреднамеренное оскорбление. Подобное обращение с двором не просто союзным, но теперь и кровно связанным с королевской династией окрыленных Тумана Индиго просто немыслимо.

– Да, придется, – сказал он. – Но ничего страшного.

Встретившись с ним взглядом, Сумрак заметно расслабил плечи и сменил облик одновременно с Угольком.

Уголек захлопал глазами. Конечно, он слышал описания, но все же растерялся, увидев это в реальности. В измененном облике Сумрак оказался мускулистым и крупным, хотя и с пропорциями тела, как у консорта. Чешуя зеркально-черная, без контрастных подтонов, никаких полос на когтях, жесткий, а гребень как у владыки сквернов, только менее выраженный, со спускающейся от него гривой шипов. Сумрак напоминал предтечу из древнего города с рисунка Делина. Душа сделала с изображения копию для библиотеки наставников, и во дворе с интересом ее изучили.

– Следуй за мной.

И они взмыли вверх, на ближайший балкон.

Уголек провел гостя достаточно высоко по центральному колодцу, а потом перемахнул через балкон к проходу на заднюю лестницу. Вернувшись к земному облику, он пояснил:

– Я хочу дать им время подготовить для нас место.

Сумрак тоже принял земное обличье.

– Да, конечно. – Поднимаясь по лестнице вслед за Угольком, он добавил: – Я никогда еще не был в другом дворе.

– И я тоже, пока не пришел сюда, – сказал Уголек. – Я из Изумрудных Сумерек.

– Вот как. – Сумрак снова поколебался. – Воины говорили, что Лун и другие ушли вместе с земными, поскольку ваши наставники считают, что скверны скоро опять нападут.

– Да, именно так. – Они подошли к верхней площадке, где всю стену до следующего уровня украшала резьба в виде сражающихся воинов в полный рост, но Уголек был слишком погружен в свои мысли, чтобы показывать ее. – Аура говорила, что ваши наставники видели то же самое – атаку скверн на Пределы.

– Да, – ответил Сумрак. – А прямо перед вашим прибытием у нас был общий сон, совсем как тот, который Жемчужина описала в своем послании. Только скверны нападали не на Опаловую Ночь, они шли с востока, атакуя все дворы в этой части Пределов.

Уголек остановился, обернулся и посмотрел на него.

– Правда?

Сумрак кивнул. На лбу у него от тревоги проступили морщины, странно бледная кожа порозовела. На один долгий миг они встретились взглядами. По спине Уголька пробежал холодок. Уголек внезапно обрадовался появлению Малахиты.

– У нас пока нет вестей от наших других союзников, но… – сказал он.

– Мы наверняка не единственные дворы, где такое произошло, – отозвался Сумрак. – Должны быть и другие. Пришедшая с нами наставница Лоза говорила, что видения могут распространяться медленно, потому что другие дворы находятся не так близко к центру событий.

Уголек отвернулся и опять пошел вверх по лестнице, размышляя над сказанным.

– Лозе нужно обсудить это с Душой, нашей наставницей.

По пути наверх он рассказал Сумраку о летающей лодке кишцев и о том, что сообщил Делин. Наконец они поднялись на уровень консортов и приблизились к тщательно подготовленной зоне отдыха перед опочивальней Уголька, где выпили по первой чашке чая. Когда разговор шел на такую важную тему, ситуация становилась уже менее неловкой. После второй чашки Сумрак помолчал, словно набираясь смелости, и спросил:

– Жемчужина не хотела впускать нас внутрь?

– Жемчужина… – Уголек попытался найти способ все объяснить. С ним она всегда была мягкой, но что касается остального двора – случались и плохие, и хорошие дни. Он считал, что Жемчужина так и не оправилась от преждевременной смерти Дождя, своего консорта. Похоже, это многое для нее усложнило. – Жемчужина часто драматизирует. Вы должны показать ей, что на самом деле все проще.

Сумрак, кажется, понял.

– И решение впустить нас принял ты. Она не будет против?

– Нет, – ответил Уголек. – Если я все сделаю правильно, она будет думать, что это ее решение. Вроде того.

Объяснить было трудно. Когда на кону стоят жизни, Жемчужина каждый день принимала трудные решения. Но когда нет – у нее возникали проблемы. Сложная тема этикета и будущего полукровок раксура и сквернов в Пределах была как раз из таких, которые она ненавидела. Однако теперь дело сделано, и он считал, что Жемчужине будет легче идти по проторенному им пути.

К тому времени как к ним подошла Флора, Сумрак стал гораздо спокойнее, а Уголек уверился, что принял правильное решение. Хорошо, когда есть другой консорт, с которым можно все обсудить.

– Уголек, Жемчужина хочет, чтобы вы немедля пришли в зал королев, – сказала Флора. Она улыбнулась Сумраку, и Уголек вспомнил, что эти двое встречались и раньше – она была среди воинов, побывавших в Опаловой Ночи с Нефритой и Луном. – Малахита тоже там.

– Как там… Они… – попытался спросить Сумрак.

– Все идет хорошо, – заверила Флора. – Много лучше, чем раньше.

Уголек провел гостя вниз по лестнице и коридору, и они с Сумраком, по мнению Уголька, очень корректно и благопристойно вступили в зал королев. Угольку нравился Лун, даже вызывал восхищение, но по этой части Лун был не особо силен. Он появлялся на официальных встречах либо с видом пленника, которого тащат против воли, либо так, будто собрался кого-то убить.

Жемчужина и Малахита сидели напротив друг друга в окружении нескольких воинов и пили чай из лучшего синего сервиза двора. Рядом с Малахитой разместилась наставница Лоза, а с Жемчужиной – Душа и Крестец, которых кто-то догадался позвать. Присутствие арборов в любом случае действовало успокаивающе, а Крестец, не любивший конфликты, как и Жемчужина, еще и прекрасно умел их сглаживать.

Когда Уголек и Сумрак заняли свои места на приготовленных для них подушках и всех подобающе представили, Уголек получил возможность присмотреться к Малахите.

Она была крупнее Жемчужины и явно более сильной, а ее темно-зеленая чешуя выглядела почти черной. По чешуйкам бежал светло-серый узор – очевидно, остатки второго ее цвета, а украшали ее только серебряные и хрустальные чехлы на когтях. Угольку она показалась похожей на очень изящную керамическую чашу, разбитую и починенную, с залитыми для прочности серебром трещинами.

Продолжая разговор, Жемчужина сказала Малахите:

– Разумнее остаться на ночь. Скоро сумерки, и вам все равно придется разбивать лагерь.

– Пожалуй, ты права, – произнесла Малахита с непроницаемым видом, как у королевы, вырезанной на стене над головой у Жемчужины.

В самом деле, нелепо отправляться в дальнюю дорогу, когда есть возможность остаться, отдохнуть и позавтракать. Малахита с Жемчужиной это знали, они просто исполняли сложный танец этикета и уважения.

Малахита шевельнула одним шипом. Явно не жест раздражения, но Уголек не разгадал его значения. Он замечал, что Душа и некоторые воины не могли сдержать тревожных подергиваний. Уголек их понимал: ведь Малахита – самая устрашающая королева, какую он когда-либо видел, а вблизи тем более. Он легко мог представить ее королевой-матерью Луна.

– И это даст мне возможность увидеть новый королевский выводок, – добавила Малахита.

Чуть склонив голову набок, Жемчужина явно попыталась придумать причину отклонить или отложить эту совершенно уместную просьбу. Уголек вздохнул: может, это был не столько танец, сколько сражение.