Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 341 страниц)

– А вот и он… – прервал его Рудницкий.

Начальник полиции Бунде выглядел разозленным, а сопровождающие его мужчины – встревоженными. Хотя никто из них не вынул оружие, но по лицам полицейских было понятно, что они готовы ко всему.

– Это возмутительно! – воскликнул Бунде. – Вы дезорганизуете работу полиции! Вы должны немедленно покинуть управление.

– Конечно! – доброжелательно сказал Рудницкий. – Только позвольте мне объяснить ситуацию.

– Я не буду выслушивать никакие глупые обвинения в свой адрес! У полиции нет времени разыскивать какую-то маленькую нищенку!

– Я вас понимаю, – признал алхимик. – Вы много раз дали мне понять, что поиск никому не известной сироты лежит за рамками ваших интересов. Но разве вы не хотели бы узнать, как долго проживете? И все те, кто забыл уже, как присягал «добросовестно выполнять свои обязанности»?

В зале воцарилась мертвая тишина, а Бунде открывал и закрывал рот, как вытащенная на берег рыба.

Рудницкий громко произнес слово силы, и над головами собравшихся появился охваченный пламенем кинжал.

– У вас двое суток, чтобы найти Аню, – сказал он. – По истечении этого времени полицейские, нарушившие свою присягу, начнут умирать, и первым умрет начальник Бунде. Моим полномочным представителем станет господин Ангелов, он представит мне отчет обо всех ваших действиях и бездействиях. Двое суток и не минутой больше, – крикнул Рудницкий, давая волю своему гневу. – Вы решили судьбу Ани, а я решил вашу!

Шаги алхимика отдавались эхом, когда он направился к выходу под наполненными ужасом взглядами собравшихся. Даже Ангелов был шокирован. Они приняли его угрозу за чистую монету. Под потолком все еще пламенел символ кинжальщиков.

Выходя на улицу, Рудницкий ощущал мороз по спине. «Один прицельный выстрел – и у господина начальника полиции больше не будет проблем», – подумал он. Быстро сев в экипаж, он стукнул тростью в потолок.

– В военное министерство! – приказал он.

Грохот колес по мостовой заставил его расслабить сжатые кулаки, было маловероятным, что Бунде нападет на него посреди оживленной улицы. Осталось убедить Станкевича.

* * *

Солдаты проверили документы алхимика, после чего командир охраны вызвал по телефону Томала. Похоже, офицер приказал доложить, если Рудницкий снова появится в военном министерстве.

– Это займет минутку, ваше превосходительство, – сказал тридцатилетний капитан. – Полковник сейчас спустится. Может, принести стул?

– Нет, спасибо.

Алхимик покачал головой, заметив, что охранники стоят возле свечей Яблочкова.

– Ваше превосходительство? – с беспокойством отозвался капитан. – Я могу вам чем-то помочь…

– Вы должны держать посетителей на расстоянии, – сказал алхимик. – Свечи не реагируют сразу, картинка появится лишь через минуту. Любой адепт убил бы вас через две, ну, может, три секунды.

– Мне сказали, что использование именно этого слова силы связано со многими ограничениями, – ответил офицер. – Адепт может убить только тех, кто будет в пределах его видимости, к тому же он будет сильно измотанным после этого, если только поблизости не будет…

– Существует много символов, – прервал его алхимик. – Вы должны защищать ото всех, а не от самых очевидных, капитан…

– Журавский, – быстро ответил офицер. – Демьян Журавский, к вашим услугам, ваше превосходительство.

– Ладно, – сказал Рудницкий. – Возьмите, пожалуйста, винтовку у кого-то из солдат и нацельте на меня.

– Что вы, я никогда бы не осмелился! Кроме того, вы гражданский, ваше превосходительство.

– Как и большинство адептов. Ну, давайте! Возможно, эти знания когда-нибудь спасут вам жизнь!

Растерянный офицер взял из рук солдата винтовку и повернул ее в сторону Рудницкого. Черное лезвие появилось из ниоткуда, разрезало дуло, словно оно было из бумаги, и снова исчезло. Журавский с открытым ртом смотрел на то, что стало с оружием.

– Прекрасная демонстрация! – прокомментировал Томала, подходя к алхимику. – Примем к сведению. А сейчас прошу следовать за мной. Поскольку это не дружеский визит, как я понимаю?

Рудницкий устало кивнул.

– Как всегда, – вздохнул он.

Станкевич встретил его тепло, хотя и с явно заметной тревогой.

– Что вас к нам привело, барон? – спросил он.

– Нам не грозит никакая катастрофа, – успокоил его алхимик. – По крайней мере, пока, – добавил он тише. – У меня к вам два дела, первое из них касается кинжальщиков.

– Слушаю.

Рудницкий коротко изложил детали конфликта с начальником полиции и принятые им меры. Вопреки его опасениям офицеры не только не выразили неодобрения, но и отнеслись к его рассказу с явным удовлетворением.

– Прекрасная работа! – поздравил его Станкевич. – Бунде ужасно некомпетентен, к тому же ленив и продажен. Так или иначе с этим что-то надо было делать, поскольку нельзя бесконечно терпеть такое положение дел. Кинжальщики – это лучшее решение, все знают, что они аполитичны, а о вашем нейтралитете давно ходят легенды. Так что это прекрасная новость!

– Боюсь, что мое решение может быть признано… односторонним.

– Ни в коем случае! Наконец хоть что-то сдвинулось.

– То есть?

– Все, кого назначили для управления организацией кинжальщиков, – это люди, принимавшие участие в борьбе за независимость, – пояснил Томала. – Однако и тут есть разные фракции. Одна из наисильнейших связана с военным министерством и армией, поэтому мы не могли открыто вмешиваться, это бы сразу же вызвало возмущение у остальных. А они сами не спешат действовать.

– Почему?

– В таких делах никто не хочет быть первым, – пожал плечами Станкевич. – Кроме того, ходят слухи, что Тень создал специальное подразделение, уполномоченное оценивать наши действия, и подчиняющуюся ему группу ликвидации.

Рудницкий ощутил, как капли пота стекают по его вискам.

– Ликвидации?!

– Это только сплетня, – заметил генерал. – Однако наши коллеги предпочитают не пересекать черту.

– Я понимаю…

– Не волнуйтесь, я не думаю, что кто-то подвергнет сомнениям вашу оценку начальника полиции Бунде.

– Надеюсь, – буркнул алхимик.

– Вы говорили о двух делах?

– Да, второе не так важно, хотя черт его знает… Подопечные мадам Росси, которые недавно нашлись…

– Ну? – подбадривал его Станкевич, взволнованный тоном алхимика.

– Их изнасиловали, и это был не человек. Одна из них, Водзинская, беременна. Результатом такой связи станет существо необыкновенной силы.

– Тогда почему этот Проклятый отдал ее вам до родов? – с сомнением отозвался Томала.

– В таких случаях отец пытается превратить ребенка в раба, если это не удается, он убивает мать, отсюда и смерти тех молодых девушек. Тут тоже что-то пошло не так. В целом, чтобы избавиться от матери и плода, требуется сложный ритуал, поскольку ребенок чрезвычайно живуч, но можно это решить и другим способом. Плод должен быть вскормлен кровью отца. Если ее не хватит, мать умирает, а ребенок или погибает вместе с ней, или рождается преждевременно. Theokataratos отдали ее, зная, что она умрет, однако мне удалось это предотвратить.

– Мы говорим про барышню Водзинскую? – спросил Томала.

– Да.

– И что теперь? Она родит чудовище?

– Это не чудовище! – возразил алхимик. – Это обычный ребенок, только с большой силой. Очень большой. И специфическим разумом.

– Почему Проклятые так стремятся убивать этих существ? – спросил генерал.

– Они их боятся. Поскольку дети помнят, кто пытался их поработить, и соответственным образом реагируют.

– Я так понимаю, вы уже приняли решение?

– Да.

– Слушаю вас.

– У меня был не большой выбор: позволить им умереть или спасти. Я – врач, – добавил он с оправданием. – Мне кажется, что я наладил контакт с этим ребенком, но этого мало, чтобы его контролировать. Для этого еще нужна свадьба, я должен стать его отцом, хотя бы формально.

– Какие у нас гарантии, что это поможет?

– Никаких. Однако эти существа неохотно идут против родителей. Существует большой шанс, что мне удастся решить эту проблему.

– И чего вы хотите от нас?

– Помощи. Мне нужен свидетель, кто-то, чье присутствие на брачной церемонии пресечет любые сплетни.

– Пресечет сплетни?! – воскликнул Томала. – Но Водзинская беременна!

– Этого не видно, – успокоил его Рудницкий. – Никто ничего не заметит. Она разрешится от бремени через несколько дней, течение этой беременности весьма нетрадиционно. Однако лучше, чтобы никто не поднимал эту тему.

На лице Станкевича эмоции сменялись как в калейдоскопе, беспокойство уступило место удивлению, наконец, недоверию.

– То есть вы просите меня…

– Прошу, – перебил его алхимик. – Я не вижу другого выхода, поскольку только так можно сохранить это в тайне. По крайней мере, от людей, поскольку Проклятый, который зачал этого ребенка, будет знать, что он жив.

– И что он сделает?

– Откуда же я знаю?! – рявкнул со злостью Рудницкий. – Возможно, убежит, боясь мести, а может, начнет охоту за ним? Но это уже моя проблема.

– Ну, не совсем, – заметил Томала. – Вы для нас очень ценны, чтобы рисковать жизнью ради существа, которое даже не является человеком.

– Господа, позвольте мне самому решать, зачем и ради кого я буду рисковать жизнью, – холодно произнес алхимик. – От вас, а точнее, от вас, генерал, я только хочу получить ответ, вы почтите меня своим присутствием на моей свадьбе?

Станкевич несколько раз открыл рот, словно хотел что-то сказать, и наконец просто кивнул.

– Вы не выбираете простых путей, – заметил он. – Я понимаю ваши причины, но это огромный риск. Если это… создание сорвется с поводка, последствия могут быть катастрофическими.

– Я осознаю это, – хмуро признал Рудницкий. – Поэтому я обратился именно к вам.

– Я не слишком понимаю.

– Социальное положение свидетеля – это только один аспект дела. Мне нужен кто-то, кто, если будет нужно, без колебания убьет ребенка. Я не смогу этого сделать.

– Откуда мы будем знать, что это время пришло? – отозвался Томала.

– Все просто: когда найдете мой труп. Поскольку я не позволю ему причинить боль другим.

– Я не знаю, чем закончится это безумие, но хотел бы, чтобы вы знали, что я считаю вас человеком чести, – произнес Станкевич, поднимаясь. – Я принимаю ваше предложение.

Алхимик с благодарностью пожал его руку. «Осталась только церемония», – подумал он.

* * *

Костел Святого Александра принадлежал к самым величественным в Варшаве, однако Рудницкий позволил убедить себя, что выбор именно этой святыни будет хорошим прикрытием: трудно представить, что кто-то из представителей социальной элиты решит жениться настолько скромно. Письмо от кардинала Житовецкого развеяло все сомнения священника, и вот алхимик стоял перед алтарем и краем глаза наблюдал за Наталией, закутанной в белое.

Костел был почти пустым. Помимо свидетелей Рудницкого были только Маевский, Анквич, Луна и Анастасия. Среди горстки прихожан, удивленных неожиданной церемонией, было заметно несколько охранников. «Вот и вся аудитория самой необычной свадебной церемонии столетия», – подумал алхимик с сарказмом.

– Подайте друг другу руки, – сказал священник.

Рудницкий легко сжал тонкие пальцы Наталии, через мгновение духовник обвил их руки эпитрахилью. Подбадриваемый жестом Станкевича, алхимик первым произнес слова клятвы:

– Я, Олаф, беру тебя, Наталию, в жены и клянусь в любви, верности и супружеской честности и не оставлю тебя до самой смерти. Помоги мне в этом Всемилостивый Господь и все святые.

После паузы в несколько ударов сердца алхимик услышал дрожащий от волнения голос девушки.

– Я, Наталия, беру тебя, Олафа, в мужья и клянусь в любви, верности, честности и послушании и не оставлю тебя до самой смерти. Помоги мне Господь и все святые.

– Что Бог соединил, человек да не разделит. Брак, заключенный вами, я подтверждаю католической церковью и благословляю во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – торжественно произнес священник.

Надевая на палец Наталии простое золотое кольцо, Рудницкий ощутил дрожь. Нет! Дело было не в эмоциях, рука алхимика задрожала, как от удара током. По реакции девушки он понял, что и она ощутила что-то необычное. Через мгновение, когда и на его пальце оказалось обручальное кольцо, ощущение усилилось, и на голос священника наложился странный звук, напоминающий сонное бормотание маленького ребенка. Довольного ребенка.

Рудницкий оглянулся, но вблизи не было ни одного ребенка. Когда он поцеловал жену, то услышал несмелый девичий голос, говорящий на непонятном, однако странно знакомом ему языке.

– Ты это слышишь? – прошептала ему на ухо Наталия.

– Да.

– Как думаешь, это он? Она?

– А кто же еще?

Сидя на скамейке возле жены, алхимик понял, что должен сделать. Он осторожно освободил руку из пальцев Наталии и, когда она взяла его под руку, незаметно положил руку на ее живот. Он ощутил разум ребенка, однако все сразу же исчезло, оставив после себя ощущение движения, а может, побега? Рудницкий стиснул зубы, ожидая удара, но услышал только ментальный смех. Он вздохнул с облегчением, расслабляя напряженные до боли мышцы, девочка не воспринимала его как врага, она только хотела поиграть.

Старательно, сознательно он сформировал в уме ответ, состоящий скорее из чувств, а не слов, среди которых доминировало легкое неодобрение. Ответной реакцией было обиженное молчание, а через мгновение попытка контакта, похожего на прикосновение маленькой детской ладошки. Ее намерения были такие четкие, словно заданный вслух вопрос: «Ты меня еще любишь?»

Алхимик подтвердил и ощутил, как ребенок погружается в сон. «Легко с такой дочерью не будет», – меланхолично подумал он. Термин «дочка» не вызвал у Рудницкого возражений, неважно, кто ее зачал, теперь она принадлежит ему.

Глава VIII

Его разбудил аромат свежесваренного кофе. До того, как открыть глаза, он уже осознал, что что-то не так, – в спальне появились новые звуки и запахи: нежный аромат женских духов, шелест осторожно переворачиваемых страниц, легкое поскрипывание кожаного кресла.

– Добрый день! – Наталия одарила мужа лучезарной улыбкой.

Не до конца проснувшись, алхимик застонал, прикрывая глаза, заслезившиеся от яркого света.

– Сильно голова болит? – с сочувствием спросила Наталия.

– Угу, – буркнул Рудницкий. – Кто бы мог подумать, что Станкевич может столько выпить? Мы действительно перешли с ним на «ты»?

– Да, ты согласился и с предложением баронессы фон Лушке называть ее по имени-отчеству.

– А я думал, что это был просто плохой сон…

– Баронесса была очень вежливой.

– Знаю, я просто ною. Подашь мне кофе?

– Сначала выпей это. – Наталия подсунула ему стакан, наполненный желтовато-мятной жидкостью.

– Что это? – недоверчиво спросил алхимик.

– Что-то, после чего ты почувствуешь себя лучше, обещаю.

– Если это отрава, то, надеюсь, она убьет меня быстро, – пробормотал Рудницкий.

Кисло-горький напиток был ужасным на вкус, и алхимик с трудом сдержал тошноту.

– Гадость!

– Но помогает, сам скоро убедишься. А сейчас кофе. Если хочешь, я прикажу подать завтрак.

– Может, попозже.

Крепкий ароматный напиток помог разогнать остатки сна и смыть вкус отвратительного снадобья. Он сел на кровати, а Наталия сразу же подсунула ему под спину подушку. Одетая в воздушный пеньюар, девушка сидела в любимом кресле алхимика и пересматривала новый номер «Варшавского курьера».

– Что-то интересное пишут?

– Как можно было предвидеть, наш брак уже не является ни для кого тайной.

– А конкретнее?

– Что ж, мне понравилось, а тебе вряд ли. Автор статьи утверждает, что ты давно любил меня, и намекает, что скромная церемония является результатом как твоего пренебрежительного отношения к сливкам общества, так и твоей склонности избегать огласки. Он предполагает, что ты слишком дорожишь своей конфиденциальностью.

– Ну, с этим я как раз согласен. Как ты думаешь, они меня возненавидят?

– Кто?

– Варшавские сливки общества, кто же еще?!

– Шутишь? Баронесса фон Лушке уже несколько десятилетий блистает во всех салонах Европы, а генерал Станкевич – это восходящая звезда. Их социальное положение не подлежит сомнению. Сейчас все барышни из варшавского бомонда будут из кожи вон лезть, чтобы добиться твоего признания и доказать, что именно их ты не игнорируешь.

– И чем мне это грозит?

– Давлением социальных обязанностей. Ты не можешь отклонить их приглашения, было бы уместным организовать какой-нибудь прием. Не беспокойся, я справлюсь. Только если ты не хочешь, чтобы я выполняла роль хозяйки дома… – добавила она неуверенно.

– Хочу! Конечно, хочу, отельная прислуга в твоем распоряжении.

Наталия поблагодарила кивком, но Рудницкий успел заметить полный обиды взгляд девушки.

– Ну что еще? – вздохнул он.

– Мне нужны будут… средства. Я постараюсь ограничить расходы, но было бы неплохо, если бы ты выделил мне… – Она замолчала, не зная, как закончить предложение.

Алхимик ощутил, как пылают его щеки, и мысленно выругался, проклиная свою тупость.

– Нет и речи ни о каких… Ты же моя жена! Я оплачу твой контракт, поэтому ты получишь обычные проценты, но это уже я улажу с госпожой Росси. Еще сегодня ты получишь доступ к моему счету и доходу в размере пяти тысяч рублей в месяц. Это деньги на твои личные расходы, все остальное, в том числе и этот прием, будешь финансировать из нашего общего счета.

– Я…

– Не вздумай меня благодарить! – предупредил он, видя выражение лица Наталии. – Я должен был сделать это раньше, вчерашняя вечеринка все перемешала в моей голове.

– Насчет головы… как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – сказал он с удивлением. – У меня уже ничего не болит.

– Я приготовлю тебе ванну.

Рудницкий поблагодарил, лихорадочно соображая, до какого уровня отношений они дошли вчера вечером. К сожалению, все попытки вспомнить терялись во мгле. Он уверен, что они не спали вместе, состояние простыней указывало на то, что кроватью пользовался один человек. С другой стороны, было незаметно, что роль жены Наталию смущает: домашняя одежда и поведение девушки говорили, что она не ожидает возражений. Вопрос: насколько она вошла в роль? И по его желанию или по-своему? В конце концов, госпожа Росси не воспитывает «хороших девочек»…

Алхимик надел халат и отправился в ванную. Наталия сидела на краю ванны и рассматривала свой безымянный палец. Рудницкий непроизвольно улыбнулся, девушка не сказала ни слова, но было понятно, что простое на вид обручальное кольцо ей действительно нравится.

– Жалеешь, что муж не подарил тебе чего-то более выдающегося? – спросил он.

Наталия покачала головой, но ее щеки мгновенно покрылись румянцем.

– Не в этом дело, – сказала она. – Просто все будут рассматривать мое кольцо и сравнивать. Сейчас мало кто покупает золото, почти все предпочитают серебро, даже не слишком богатые.

– И никто не поверит в историю о романтической любви? – догадался алхимик.

– И это тоже.

Рудницкий молча взял Наталию за руку и повел назад в спальню.

– Это необычное золото, – сказал он ласково. – Обручальные кольца сделаны на заказ из алхимического металла после трансмутации. Они имеют целительные свойства. Я долгое время экспериментировал с амулетами. Кольца должны были стать особенными. На внутренней стороне я сам выгравировал соответствующие символы.

– А можно как-то отличить алхимический металл от обычного? Я тебе верю, – быстро сказала она. – Но вот другие…

Рудницкий соединил два пальца, потом дотронулся до кольца и произнес несколько слогов.

– Оно светится! – воскликнула Наталия. – Как долго это продлится?

– Только минуту. Это простое заклинание, я могу тебя научить. Хочешь?

Вместо ответа разрумянившаяся девушка поцеловала его в щеку.

– В таком случае запоминай: сначала нужно соединить указательный палец и большой. Без помощи второй руки! Хорошо. Сейчас коснись золота и произнеси заклинание.

– Фтыхвыдэрампус!

– Фтыхвдэрампус! – поправил алхимик.

– Фтыхвдэрампус! – повторила Наталия. – Почему у меня ничего не получается?

– Жест и заклинание составляют единое целое, а ты разделяешь их. Сначала ты должна выполнить жест: сложить пальцы и коснуться кольца одним скоординированным движением. В тот момент, когда под пальцами ощутишь металл, произносишь заклинание.

Девушка попробовала снова, и, как и до этого, безрезультатно.

– Когда ты соединяешь пальцы, то делаешь заминку, – заметил Рудницкий. – Это длится долю секунды, но этого хватает, чтобы сделать ошибку.

– Это слово силы?

– Обычное заклинание. Поэтому почти каждый может его произнести.

– Почти? Может, я не вхожу в их число?

– Не думаю, просто ты должна попрактиковаться. Металл после трансмутации очень чувствителен к магии, а близость анклава значительно упрощает все манипуляции. Совсем другое, что эффект церемониальной магии довольно ненадежен, достаточно сделать чуть не такой жест, как нужно, или неправильное ударение, и ничего не произойдет.

– Я буду практиковаться, – хмуро произнесла Наталия. – Поскольку без доказательств, что это алхимическое золото, барышни из общества съедят меня живьем.

– Женщины… – вздохнул алхимик. – Еще одно: что будем делать?

– С чем?

– С этим всем. – Рудницкий обвел руками вокруг. – Я думал, что новость о нашем браке выплывет только через какое-то время. Ты хочешь жить со мной? В одних апартаментах? Поскольку я не помню, до чего мы вчера договорились?

– Мы ни до чего не договорились. Ты был слегка… дезориентирован, то есть я просто уложила тебя в кровать.

– Сама?

– Нет, мне помог один из охранников. Его, кажется, зовут Маевский.

Алхимик застонал и помассировал виски. Головная боль прошла, но он все еще ощущал болезненную усталость, а все звуки доходили до него как через вату.

– Мне хватит и кровати в соседней комнате, я не буду тебе мешать, – заверила она. – В противном случае вся наша конспирация провалится.

– Разумно, – признал Рудницкий. – Тем более что…

– Да?

– Ты можешь родить в любую минуту.

Девушка побледнела, казалось, что она сейчас потеряет сознание, однако она быстро взяла себя в руки, только ее сжатые побелевшие кулаки свидетельствовали о том, что с ней не все в порядке.

– По… понятно.

– И что теперь? Притворяться, что ничего не случилось? Или, наоборот, демонстрировать всем факт нашего брака? – с иронией произнес алхимик.

– Ни то, ни другое. Сохраняй дистанцию, а ко всем любопытным относись со снисхождением. Ты женился? И что? Не отрицай, но и не давай никаких объяснений. Просто я сомневаюсь, что кто-то осмелится спросить об этом прямо.

– Ну ладно, а что с нами? Мы будем показываться вместе или нет?

– Конечно же, да! Только без лишней показухи. Можешь пригласить меня на прогулку в открытом экипаже, и погода пока позволяет, или мы можем отправиться за покупками или просто выпить вместе кофе в холле. Отельные гости – это тоже своего рода элита, держу пари, что не пройдет и дня, как новость разлетится по всему отелю.

– Тогда что? Через полчаса в холле? Или я сейчас услышу, что тебе нечего надеть?

Губы Наталии вздрогнули от сдерживаемой улыбки.

– Ты плохо знаешь женщин, правда?

– Я не эксперт в этой области, – признался Рудницкий. – А что? Так заметно?

– Иногда. Когда мы ходили за покупками, Анастасия рассказала, что ты дал нам carte blanche.

– Да, я именно так ей и сказал.

– Я надеюсь, что ты не думал, что мы купим только свадебное платье. Иначе угрызения совести…

– Да на здоровье! – махнул рукой алхимик.

– Ты богат? – спросила с интересом Наталия. – Мы же почти не знакомы.

– Это важно?

– Я должна знать, чем располагаю, чтобы соответствовать твоим финансовым возможностям. Я имею в виду балы, вечеринки, благотворительность. Я могу заняться всем этим, но я должна знать, сколько могу себе позволить.

– Ты это когда-то уже делала? – Рудницкий наморщил брови.

Возможность передать кому-то общественные обязанности была заманчивой, к тому же алхимик был уверен в компетенции жены в этой области.

– Многократно, – заверила она. – Это часть обучения. Мы поговорим об этом позже, поскольку вода в ванне остывает.

Рудницкий кивнул, подошел к сейфу, спрятанному за картиной на стене, и после коротких манипуляций открыл тяжелые огнеупорные двери.

– Финансовые документы на второй полке сверху, – проинформировал он.

Погрузившись в теплую, пахнущую имбирем воду, он задумался над реакцией Наталии. Что она сделает, когда увидит не только документы, но и флаконы с первичной материей, беспорядочно разбросанные среди серебряных монет? «Если она возьмет хоть рубль, я переселю ее в другие апартаменты, и к чертям всю эту конспирацию, – решил он. – А если ничего не возьмет? Тогда это из-за того, что она настолько честная или слишком умная, чтобы так глупо рисковать? Черт, и зачем я открыл ей этот сейф? Мог бы просто показать бумаги или просто проинформировать про свое финансовое положение. Черт…»

* * *

Рудницкий поднялся и пододвинул жене стул под внимательными взглядами почти всех отельных гостей, присутствующих в холле. Судя по всему, весть об их свадьбе уже разошлась. Да и посмотреть было на что: Наталия появилась в голубой шелковой блузке и обтягивающей до половины голени юбке в бело-голубую полоску. Алхимик с трудом совладал с иррациональной ревностью, видя, как узкая, подчеркнутая поясом талия и стройные ножки девушки привлекали излишнее внимание мужчин.

– И как? – спросила она. – Я хорошо распорядилась твоими деньгами?

– Превосходно! – подтвердил он.

Он поднял руку, но до того, как он успел подозвать официанта, тот уже стоял возле столика.

– Кофе с молоком, – попросила Наталия.

– Чудесно выглядишь, – похвалил жену алхимик. – Я бы никогда не догадался, что ты…

– Я знаю, потому так и оделась, – перебила она его.

Официант подал кофе и тут же исчез, зато отельные гости внимательно следили за каждым движением молодоженов. К счастью, столики в холле были расставлены довольно далеко друг от друга.

– Те бумаги, что ты мне показал, я не ошиблась в подсчете нулей?

– Допустим, что нет, – ответил Рудницкий с каменным лицом.

– И что это было? Тест? – резко спросила она.

Алхимик рассеянно помешал свой кофе и сделал глоток уже остывшего напитка.

– Не знаю, – искренне ответил он. – Так или иначе я должен был тебе это показать, позже я тебя научу открывать этот сейф.

– Зачем? Ты и так более чем щедр.

– У меня есть враги.

Он минуту размышлял, не должен ли он ей все объяснить, но блеск понимания в глаза Наталии заверил его, что она прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Как я могу тебе помочь?

– Ты не можешь. Не непосредственно. Но береги себя, следи за своим здоровьем, последнее, что нам нужно, – это какие-либо осложнения.

Рудницкий поднял голову, заметив Маевского, и позвал его взмахом руки. Охранник сел за столик, но не спешил с рапортом.

– Как дела? – спросила его алхимик. – Можешь говорить при моей жене.

– Звонил Ангелов. Он говорит, что полиция напала на след Ани. И Совы, – добавил он после короткой запинки.

– Бунде им не мешает?

– Нет, судя по всему, он подал в отставку…

– Вот и хорошо. Что еще?

– Вилланова просит о встрече. Срочно.

– В таком случае приготовь экипаж, я поеду в аптеку.

Маевский кивнул и поспешил к выходу.

– Кто такой Вилланова? И Аня? – спросила Наталия.

– Вилланова – это мой работник, а Аня… – Он заколебался. – Аня – сирота. Она продавала цветы перед отелем, как-то я сводил ее в кино.

– И что случилось?

– Она исчезла, – загадочно ответил он. – Маевский расскажет тебе подробнее, а я буду занят следующие несколько часов.

– Я с удовольствием посмотрела бы на твою аптеку.

– В следующий раз. Если захочешь, пойдем после обеда на прогулку. А сейчас мне нужно кое-что уладить, не хочу тебя в это вмешивать.

Наталия не протестовала, хотя было видно, что она ожидает продолжения этой темы.

– Это дела того рода, которые интересуют Станкевича, – неохотно пояснил он.

До того как он успел добавить еще что-то, возле столика появилась баронесса фон Лушке. Разговоры, что велись шепотом, тут же смолкли – не вызывало сомнений, что жители «Пристанища» узнали аристократку.

– Олаф Арнольдович! – произнесла она таким тоном, какой не предвещает ничего хорошего.

– К вашим услугам, мадам! – сорвался алхимик с места и учтиво поклонился. – Присядете с нами?

Баронесса присела на пододвинутый стул и смерила Рудницкого суровым взглядом.

– Мой поверенный сказал, что ему не позволили внести оплату за следующую неделю. Вы хотите избавиться от меня?

– Ну что вы! Я буду рад, если вы останетесь погостить у нас подольше. В прямом смысле этого слова.

– Я не желаю ничьей милости!

– Катерина Львовна, вы моя гостья, – терпеливо повторил он, хотя и с нажимом. – Прошу простить за то, что я говорю прямо, я не придворный: помогая мне и Наталии, вы оказали нам огромную услугу. Вы поступили как друг, а я не беру денег с друзей. И не бойтесь, я не обеднею.

– Кофе? – вмешалась Наталия.

Госпожа фон Лушке кивнула и через минуту уже наслаждалась ароматным напитком.

– Отличное обслуживание, – признала она. – Что ж, в таком случае я воспользуюсь вашим предложением. Этот метод, который вы запатентовали, эта экстракция, действительно настолько прибыльна?

– Первичная материя – самое ценное в мире, – ответил алхимик.

В холле появился Маевский.

– Все готово, – доложил он.

– Дамы, прошу меня простить, я должен вас оставить, мой заместитель господин Маевский в вашем полном распоряжении. – Рудницкий поднялся.

Садясь в экипаж, алхимик старался не думать о завтрашнем дне, однако трудно было игнорировать то, что, если полиция не найдет Аню, ему придется исполнить свои угрозы и убить начальника полиции. Или вынести смертный приговор. Полумеры не входят в правила игры, было очевидно, если он не сдержит свое слово, его враги – а их ему хватало! – воспримут это как слабость и атакуют. И можно будет забыть о поисках девочки.

Он приехал в аптеку мрачным от собственных размышлений, проклиная свою порывистость.

* * *

Хорхе Вилланова был полон энергии, резкие движения и пылающий взгляд молодого человека говорили о том, что это действительно что-то важное. Как только Рудницкий вошел в аптеку, его подчиненный сразу же закрыл двери и повесил табличку «Закрыто», после чего повел его наверх.

– У меня прекрасные новости! – заявил он, энергично жестикулируя.

– Это что-то новенькое, – буркнул алхимик. – Я думал, что нам грозит очередная катастрофа. Но до того как перейдем к делу, я хотел бы прояснить кое-какие вопросы.

– Да?

– Речь идет об одном из паспортов, которые вы сделали, а точнее, о его достоверности.

– Все документы подлинные, – заверил парень.

– А особы, которые в них фигурируют? Насколько они достоверные? У меня есть причина предполагать, что в скором времени кто-то проверит, существует ли в действительности маркиза Инесс Франциска де Сильва Теллез-Гирон.

– Без проблем, – заверил Вилланова. – С формальной стороны все в порядке, то есть в соответствующем учреждении находится акт, подтверждающий не только существование маркизы, но и факт ее немаленького состояния. Глава рода – князь Родриго Теллез-Гирон, старый друг моего отца. В случае чего он подтвердит личность… родственницы. Если вы считаете, что контроль будет более тщательным, я могу отправить ему фотографию маркизы. На всякий случай.