Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 341 страниц)

– Тогда что, к чертям, происходит с моей рукой?! – взорвался Самарин, игнорируя ироничный тон собеседника.

– Эта опухоль, покраснение и боль – это симптомы регенерации. Нечеловеческой регенерации. Твое тело пытается восстановить отрезанную руку.

– Ты спятил?! Это невозможно!

– Кто знает? Я не сказал, что это получится, а только что есть такая возможность. Посмотрим. Но, как бы там ни было, ты можешь успокоиться. Это никакая не инфекция. Не нужна еще одна ампутация или прижигание кожи карболкой. И еще одно, моя… подруга говорит, что ты можешь ощущать ненормальный аппетит, но он вполне нормален для таких ситуаций. Какое-то время спустя это пройдет.

– Ну и что мне делать?

– Ничего особенного, я думаю, что ты можешь выйти из госпиталя в любой день. Нужно только менять повязки. А поскольку у тебя есть профессиональная медсестра, я не вижу никаких проблем.

– И сколько это продлится? Ну, эта… регенерация?

– Черт его знает, может, неделю, может, лет двадцать.

– Ну благодарю за точный ответ! Я должен ходить с повязкой на руке до конца жизни, как сифилитик на последней стадии?!

– Не знаю, – терпеливо повторил Рудницкий. – А сейчас, прости, у меня срочное дело. И скажи Анне, чтобы каждый день мерила тебе руку.

– В смысле мерила?

– В прямом. Сантиметром, словно проверяет длину рукава: от подмышки до… конца. Если будет что-то необычное – звони.

– Я сделаю все, что нужно, – заверила Анна. – И спасибо.

– Не за что. Извини, что не сориентировался сразу. Сашка мог бы избежать операции.

– Мог бы! – рявкнул Самарин.

Анна бесцеремонно забрала у него телефон, еще раз поблагодарила алхимика и закончила разговор.

– А ты мог бы быть добрее к своему кузену, – сказала она.

Генерал скривился под суровым взглядом жены.

– Может, и так, – признал он. – Но это все, – он обвел здоровой рукой палату, – вывело меня из равновесия.

– Ничего странного, – уже ласковее сказала она. – Олаф точно не обиделся. Ты голодный?

– Как волк. Эта овсянка, которую мне подали на завтрак, не насытила бы даже ребенка, – пожаловался он.

– Федорович, найди какой-нибудь ресторан и закажи хороший обед из трех блюд и десерта, – распорядилась Анна.

– Значит, генерал выздоравливает? – спросил слуга.

– Похоже на то, – ответил Самарин.

– Нужно напиться, – пробормотал старый вояка.

– Не сдерживайся, но сначала найди мне пожрать. Потом ты свободен, только не перестарайся, завтра будешь мне нужен.

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

Самарин прикрыл глаза, облегчение от слов Рудницкого лишило его сил. «Я буду жить, – подумал он. – С рукой или без, но буду жить…»

* * *

Теплая сентябрьская гроза гнула ветви деревьев в небольшом больничном саду, грохотала далеким громом, барабанила дождем по листьям. Самарин широко расставил ноги и поднял лицо, наслаждаясь поцелуем тяжелых капель. В воздухе витал запах земли, цветов и электричества, где-то недалеко потемневшее от туч небо прорезала молния, через секунду загрохотал гром.

– Сашка!

Генерал открыл глаза. Анна бежала к нему с зонтиком.

– Простудишься!

– Тепло, – возразил он.

– Ты промокнешь!

Самарин вырвал у жены зонт, обнял ее за талию и закружил, словно озорной юноша на деревенской вечеринке.

– Сашка, пусти меня, сумасшедший! Я хотела тебя спросить, как ты себя чувствуешь, но вижу, что неплохо.

– Прогуляемся?

– Сейчас? Под дождем?

– А почему нет?!

– Потому что нормальные люди так не делают.

– Тогда побежали? До того дерева?

– Я убьюсь в этих туфельках.

– Ну так сними их.

Анна покачала головой, улыбнулась, однако проворно сняла туфельки и неожиданно бросилась бежать.

– Ты сжульничала! – воскликнул генерал.

За несколько шагов он схватил ее за платье и обогнал резким рывком. Анна не осталась в долгу, и теперь они бежали к дереву вместе, смеясь и толкаясь, как дети.

– И что я получу за то, что помогла господину графу вспомнить детство? – спросила она провокационным тоном. – Кроме этого, ты купишь мне новые туфельки и платье. Нет! Два платья и две пары туфелек!

– Хоть десять! – ответил Самарин.

Он погрузил пальцы в волосы жены и одним движением растрепал ее прическу.

– Что ты делаешь?!

– Ты мне так больше нравишься. Кроме того, волосы все равно намокли.

– Так нельзя…

– Сейчас буря, никто нас не видит, – ответил генерал. – А сейчас…

Его прервал громкий свист. На аллейке появился Федорович, держа огромный черный зонт, он поднял вверх сжатый кулак.

– Он нам угрожает? – удивленно спросила Анна. – Еще не протрезвел?

– Нет, этот жест использовали на Кавказе, он означает «немедленно ко мне». Что-то случилось. Идем.

– Я уже думал, что придется за вами по траве бегать, – недовольно произнес Урусов.

– Что случилось? – спросил Самарин. – Врач рекомендовал мне гулять, а перевязку сменили час назад.

– Кольцов прописал бы вам и полеты на воздушном шаре, если бы вы попросили, только благодаря вам он не потерял работу.

– Ну да!

– Через каких-то пятнадцать минут у нас будут гости, приедет советник Воронцов с цесаревичем и княжной Анастасией. Я подумал, что вы бы хотели об этом знать.

– Спасибо, Федорович, – сказала Анна. – Мы успеем переодеться.

– Я приготовил горячую ванну и чистую одежду, – проинформировал слуга. – К сожалению, только одну ванну, поэтому госпожа графиня…

– Интересно, почему ты по титулу называешь только мою жену? – иронично прервал его Самарин. – Ты же знаешь, что я тоже, как-никак, граф.

– Вы сильно напоминаете мне одного неудачника-лейтенанта, с которым я познакомился на Кавказе, – сказал Урусов. – А сейчас, если вы позволите, прошу в баню, пока вода не остыла.

– Мы сами справимся, – заверила Анна. – А ты проследи, чтобы приготовили чай, и прикажи подать легкую закуску.

– Мороженое?

– Нет, Анастасия и так ест слишком много сладкого. Пирогов и бутербродов хватит.

– Бегу.

– Он действительно тебя раздражает? – спросила Анна.

– Нет, после школы, какую преподал мне Иосиф Андреевич, меня мало что может вывести из себя. Мы только дразнимся. Кроме того, он стал обходительнее. Ты бы слышала, как он меня отругал только из-за того, что я выпил каплю вина, отправляясь на патрулирование!

– Отругал? Ординарец?

Самарин что-то буркнул и открыл жене двери: с тех пор как он встал с кровати, ему выделили трехкомнатные апартаменты, предназначенные для выдающихся пациентов.

– Я был свежеиспеченным лейтенантом, – сказал он. – Приехал прямо из Петербурга. На Кавказе ко мне определили одного опытного унтер-офицера с приказом во всем меня слушаться.

– А если кто-то не послушается такого приказа?

– То долго не проживет, – пожал плечами генерала. – Кто первым купается?

– Я. Потом помогу тебе, чтобы не намочил перевязку. Только сними сразу эти мокрые тряпки! Подожди, я помогу тебе.

Анна раздела мужа и подала ему халат, после чего сняла свою мокрую одежду и скользнула в ванну.

– Может, мы поместимся вдвоем? – предложил Самарин с надеждой в голосе. – Или хотя бы помою тебе спинку…

– Забудь! Я не хочу отчитываться перед Воронцовым.

«Лучше позже, чем никогда», – подумал генерал, глядя на жену в ванне.

* * *

Советник Воронцов с благодарностью принял угощение, не имея ничего против, чтобы Анна занялась детьми: Алексей решил навестить в госпитале раненых солдат, а Анастасия согласилась составить ему компанию, хотя, правда, без особого энтузиазма.

– Они не перестают на вас охотиться, – сказал советник, прерывая банальный разговор о путешествиях. – Я присутствовал при допросе, – пояснил он, видя недоумение на лице генерала. – Их лидер, некий Лаврухин, сознался, что Amici Mortis получили список особ, которых приказано убить. Среди них было и ваше имя.

– Получили? От кого?

– Похоже, от Проклятых. Это следовало из разговора, который он случайно подслушал, и нескольких невзначай оброненных намеков. Никто из его начальства не сказал этого прямо.

– Кто еще есть в том списке? И насколько можно верить в искренность Лаврухина?

– Он назвал только две фамилии: вашу и барона Рудницкого. Возможно, поэтому ему и приказали убить вас, однако я уверен, что в игре много людей. Его начальство вспоминало что-то о родственниках, но трудно точно хоть что-то утверждать, это было упоминание вскользь. Что касается второго вопроса, то он точно не врет. Его допрашивали в чрезвычайном… режиме. Его величество недавно подписал закон, позволяющий применять силу против подозреваемых в использовании магии и алхимии в преступных целях.

– Это довольно решительный шаг, – заметил Самарин.

– Вы не согласны с этим решением?

– Очень удивляет.

– Император изменился, – заверил Воронцов. – Нападение на Алексея не только его перепугало, но и вынудило задуматься о некоторых вещах. Это результат. Один из.

– Я должен предупредить кузена об опасности.

Воронцов ответил не сразу, словно все его внимание поглотило созерцание чашки с чаем.

– Вы против?

– Нет, но я считаю, что вы не должны передавать эту информацию просто так.

– То есть?

– Поймите меня правильно: монархия обязана господину Рудницкому и никогда не сможет выплатить этот долг, а сам Рудницкий кажется более… предсказуемым, чем некоторые его соотечественники. В нормальной ситуации честь говорит мне передать эту информацию без каких-либо условий. Однако мы воюем с противником, мотивов которого не понимаем, и проигрываем… То, что мы поймали парочку бандитов, ничего не изменит, они знают только то, что нужно для выполнения отданных им приказов. Также с большой долей вероятности можно предположить, что цесаревич все еще остается объектом атак со стороны Amici Mortis. Поэтому нам отчаянно нужна информация, которая позволит нам предвидеть следующий удар.

– То есть…

– То есть вы должны вытащить из кузена все, что сможете, – заверил Воронцов. – Мы не в состоянии обеспечить безопасность даже императорской семье, достаточно будет и того, что на территорию дворца проникнут несколько адептов, и тогда дойдет до битвы с неизвестным результатом! У них же на лбу не написано, что они маги!

Самарин стиснул зубы, но все-таки кивнул.

– Вы правы, – вздохнул он. – Но я сделаю это по-своему.

– Конечно, вы лучше знаете своего кузена. А сейчас, что насчет моего предложения? Вы займетесь воспитанием Алексея?

– Да, – решительно ответил генерал.

– А ваша жена…

– Об этом вы должны спросить Анну. Я так понимаю, что никто уже не сомневается в ее верности?

– Не сомневается. Ники боялся, что ваша жена в сговоре с бандитами из Amici Mortis. Это было предположение тайной охраны, – быстро добавил он, видя потемневшие от гнева глаза Самарина. – Последние события опровергли это предположение, кроме того, я достал рапорт тайной охраны, который генерал Глобачев, похоже, не собирался мне передавать.

– Это про инцидент в Новоминске?

– Да.

– А вы знаете, что этот жандарм имел наглость навестить меня?

– Знаю. Даже знаю, чем ему угрожала Анна Петровна, – ответил Воронцов, улыбаясь. – Не смотрите на меня так, пожалуйста, я отвечаю за домашние дела, то есть за безопасность царской семьи и особ, связанных с ней. У меня нет таких возможностей, как у тайной охраны, но я кое-что знаю.

Самарин нахмурил брови, не зная, как относиться к заявлению советника: было ли это предупреждение или, наоборот, выражение симпатии?

– Моя жена не хотела… – начал он.

– Я считаю, что Анна Петровна полностью оправдана, – прервал его советник. – Поскольку, похоже, господин Глобачев становится слишком самостоятельным и думает, что лучше всех знает, что хорошо для империи и его величества. Ничего нового среди офицеров тайной охраны, но в этот раз он перешел грань, поскольку ваша жена одна из кандидаток на воспитательницу Анастасии, и царь не простил ему припрятанного рапорта, который мог уже давно очистить ее от подозрений.

– Не простил? – подхватил Самарин.

– Глобачеву светило повышение. Сегодня утром император вызвал его во дворец и выразил недовольство по поводу этого, как он выразился, «инцидента». Теперь, ясное дело, не будет никакого повышения. Это своего рода заявление: «Не переходи дорогу графу Самарину и его жене». Это было необходимо, коль вы собираетесь стать наставником Алексея, иначе любой бы из чистой вредности пытался всячески препятствовать вам.

Разговор прервало появление Анны и детей. Алексей выглядел взволнованным, Анастасия – утомленной визитом к больным.

– Как впечатления? – спросил Самарин.

– Они мне честь отдавали, – сказал цесаревич. – А я не знал, должен ли я ответить им. В конце концов, я же не офицер. Правда, во время последнего парада папа позволил мне это, но я не слушал его объяснения почему, – признался он.

– Должен, – ответил генерал после минутного размышления. – Это правда, что ты не офицер, однако, как покровитель полка, ты можешь ответить на салют.

– Я пожимал им руки, – с беспокойством сказал цесаревич. – Я неправильно поступил?

– Это были офицеры?

– Да.

– Нет, это тоже приемлемая форма приветствия, но в случае с солдатами стоит ограничиться салютом.

– Я запомню, – пообещал Алексей.

– Мы можем уже возвращаться? – нетерпеливо вмешалась Анастасия.

– Через минуту, – пообещал Воронцов. – Алексей, генерал Самарин согласился стать твоим наставником.

– Правда? – просиял наследник престола. – Вы научите меня воевать?

– Я думаю, что мы можем начать с уроков фехтования.

Анастасия вопросительно посмотрела на пустой рукав генерала.

– Доктор Рудницкий утверждает, что рука отрастет, – сказала Анна небрежным тоном. – А пока инструктором твоего брата может быть кто-то из офицеров Конвоя.

– Я бы хотела, чтобы Олаф Арнольдович стал моим наставником, – сказала девочка, надув губы. – Он когда-то сделал для меня дракона.

– Пока это невозможно, мой кузен очень занят, – пояснил Самарин.

– Но вы мне скажете, когда он приедет?

– Конечно, ваше высочество, – с улыбкой поклонился генерал.

Девочка захихикала и ответила ему реверансом.

– Графиня? – спросил Воронцов. – Еще сегодня я должен доложить царю, согласны ли вы учить нашего Дьяволенка.

Анастасия с удивлением посмотрела на Анну.

– У меня уже есть учителя! – дерзко заявила она.

Воронцов прокомментировал это заявление красноречивым поднятием бровей.

– Ну, почти все, потому что математичка отказалась, – добавила она тише.

– Это стоит объяснить, – сказал советник. – Графиня должна знать, с кем будет иметь дело.

– Она нашла жабу в кровати, – прошептала девочка, опустив голову.

– Только одну? – улыбнулась Анна. – Я когда-то подложила подруге под одеяло аж три. А воспитательнице засунула под подушку ужа, но нарисовала ему на спине зигзаг, и он стал похож на гадюку.

Самарин вздохнул и закатил глаза: на лице Анастасии появился неподдельный интерес.

– И что? – спросила она, затаив дыхание. – Вас наказали?

– За жаб – нет. Никто не подумал, что это я, меня считали воспитанной ученицей. К сожалению, со змеей было хуже, поскольку все начали визжать от страха, а я не сдержалась и громко засмеялась. Я полгода не могла видеться с родителями, получила дополнительные занятия.

– Вышивание? – спросила она сочувствующим тоном.

– И вышивание, и подготовка учебных пособий: много месяцев делала из картона геометрические фигуры.

– А я за одну только жабу…

– Мне тогда было десять лет. Когда я стала старше, то больше не прибегала к таким методам, стыдно было.

– А что мне делать, если кто-то меня раздражает? Большая Пара все время смеялась надо мной только потому, что я однажды перепутала экватор с параллелью.

– Большая Пара?

– Это княжны Ольга и Татьяна, Анастасию и Марию называют Маленькой Парой из-за того, что они моложе и живут в одной комнате, – тихо пояснил Воронцов.

– Ну, способы есть. И это точно не жабы в кровати. Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Ты почти взрослая барышня, а подкидывать жаб – это для детей.

– Какие способы?

Анна наклонилась к уху Анастасии и что-то зашептала.

– Ну, не знаю, справлюсь ли я, – отозвалась девочка с сомнением в голосе.

– Это не так трудно.

– Графиня? – спросил Воронцов.

– Я не хотела бы учить кого-то, кому я не нравлюсь, – с колебанием ответила Анна. – Спросите, пожалуйста, княжну.

– Анастасия? Тебе подходит Анна Петровна или мне искать другую учительницу?

– Не нужно, – быстро ответила девочка. – Я хотела бы, чтобы меня учила графиня Самарина.

«Ну вот и решили, – подумал генерал. – Моя уважаемая супруга за несколько минут укротила маленькую проказницу, с которой годами не могли справиться другие учителя. Только что из этого получится? Если эти две негодницы споются, царскую семью ждет много сюрпризов…»

* * *

Самарин потянулся к телефону, отдернул руку и снова потянулся. Он был не в восторге от мысли снова обращаться за помощью к Олафу, однако видение нападения на дворец сломило его сомнения. Решительным тоном он потребовал соединить с Варшавой и назвал адрес Рудницкого. Олаф ответил сразу, в его голосе чувствовалось беспокойство.

– Как рука? – спросил он.

– Неплохо, – ответил Самарин. – Почти не кровит, хотя рана все еще не хочет заживать. Культя все время покрыта чем-то вроде густой мази. Мне сделали анализы, это кровь с какой-то неустановленной субстанцией, которая не дает крови свертываться. Ну и боль уменьшилась, хотя покраснение держится.

– Анна с тобой?

– Нет, я не хотел, чтобы она присутствовала при нашем разговоре.

– И почему же это? Ты же говорил, что тебе лучше?

– С рукой да, но я звоню по другому вопросу. Я хотел тебя предупредить: те бандиты, что напали на меня, охотятся и за тобой. Один из них вспоминал что-то о линии крови, может быть, ты попытался бы узнать, в чем дело?

Минуту в трубке было слышно только спокойное дыхание Рудницкого.

– Попробую. А что с тобой и Анной? Вы в безопасности?

– Да, даже лучше, чем в своем имении, я стал наставником цесаревича, а Анна будет учить Анастасию.

– Наставником? То есть?

– Я буду заниматься его воспитанием. Император хочет, чтобы Алексей был лучше подготовлен к новой ситуации. Пойми меня правильно: никаких революционных изменений не будет, но мне поручено немного либерализовать мировоззрение наследника престола.

– То есть вам ничего не угрожает?

– Настолько, насколько это возможно, но и в охране дворца есть слабые места. Мы в состоянии отразить обычную атаку, но если на территорию резиденции проникнут вражеские маги или адепты… Ну что я тебе объясняю, ты и сам лучше меня знаешь, как это выглядит, – им почти удалось убить цесаревича.

В этот раз тишина была дольше. Наконец Рудницкий выругался.

– Ладно, – сказал он резко. – Снова спасу монархию. Только не забудьте поблагодарить Оконеву.

– Что?

– Оконева открыла, правда, совершенно случайно, как идентифицировать магов, – пояснил алхимик. – Вы должны установить в наиболее уязвимых местах свечи Яблочкова.

– А что это такое?

– Свеча Яблочкова? Это тип дуговой лампы. Неважно, любой электрик знает, что это такое. Неизвестно, по какой причине особа, владеющая магией, откидывает что-то вроде тени, видимой в свете свечи Яблочкова. Нормальная электрическая лампа не дает такого эффекта. Я проверял.

– А конкретнее?

– Я установил это оборудование при входе в отель и на каждом этаже. Оно показывает тени магов, адептов, даже Проклятых.

– Шутишь?!

– Нет, это действительно работает.

– Это бесценная информация!

– Ну да! Раньше или позже вы узнали бы об этом, но лучше все же раньше.

– Правда, что Оконева открыла этот эффект?

– Правда. Придумай что-нибудь, чем можно ее отблагодарить. Только не забудь, что она не примет от царя…

– Как же я мог об этом забыть, – прервал его саркастическим тоном Самарин. – Она берет пример со своего работодателя? Не беспокойся, как-то уладим. Возвращаясь к теме моей руки, а точнее, к тому, что от нее осталось: нельзя ли ускорить эту регенерацию?

– Не знаю, у меня раньше не было пациентов с подобной ситуацией. Я подумаю над этим и, если что, дам тебе знать. А сейчас, прости, обязанности.

Генерал попрощался с алхимиком, а потом попытался проанализировать события последних дней. Не вызывало сомнений, что Олаф выступает – в этот раз не случайно! – на стороне Варшавской республики. В тоне друга, кроме понятной озабоченности, можно было услышать явное нетерпение, но и что-то еще. «Это власть, – подумал Самарин. – Так говорит только тот, кто имеет реальную власть, привыкший отдавать приказы и знать, что они будут выполнены. Черт! И что теперь? Сказать царю? Если я это сделаю, в тот же день эта информация дойдет до тайной охраны, а они уже по-своему позаботятся об Олафе Арнольдовиче, хотя бы из чистой вредности, чтобы отомстить мне за оскорбление Глобачева. Умолчать об этом? Невозможно. С другой стороны, это только догадки. А что, если я ошибаюсь? Возможно, Олаф и поднялся в иерархии заговорщиков, но так высоко, как я думаю? Но одно можно сказать точно: если он выступит против нас, то сделает это открыто, как в прошлый раз. Точно не будет отправлять диверсантов, чтобы убить наследника престола, и не позволит это сделать никому другому. Хотя бы по этой причине стоит оставить его в покое. К тому же эта свеча Яблочкова… Если это правда, а у меня нет повода ему не верить, он снова оказал империи неоценимую услугу. Что ж, лучше промолчать. К тому же это не первая и не самая важная информация, какую я утаил от его величества».

* * *

Невысокий широкоплечий мужчина в рабочем комбинезоне опустился на колени, чтобы подключить кабель к лампе, и повернул бакелитовый выключатель. Коридор залил яркий, интенсивный свет, размещенные на стенах электрические светильники погасли, проиграв свече Яблочкова.

– Эти лампы ненадежны, – сказал электрик. – Не рассчитывайте на то, что они будут долго работать.

– Хватит, если мы будем включать их только несколько раз в день, – ответил Самарин.

– Так какого черта они вам нужны? Ведь весь дворец прекрасно освещен.

– Все дело в магии, – пояснил генерал.

Электрик осторожно поднялся, положил руки на бедра и скривился, отклонившись назад.

– Спина, – пояснил он. – Тут у вас во дворце все не дружат с головой, – пробубнил он, смерив Самарина скептическим взглядом. – Магия, как же!

Генерал кашлянул, пытаясь скрыть улыбку: рекомендованный кафедрой электричества Императорского Петроградского университета Агафон Колесников принял его за мелкого чиновника и обошелся с грубой непосредственностью.

– Вот, посмотрите, – предложил он, проходя мимо лампы.

Через несколько минут в коридоре появилась его тень.

– Невероятно, – пробормотал электрик. – Я тоже так смогу?

– Боюсь, что нет.

Колесников проигнорировал последнее замечание и, к удовольствию Самарина, несколько раз обошел вокруг лампы.

– Почему ничего не работает? – спросил он возмущенно.

– Это из-за голубой крови, – шепотом признался генерал.

– Именно, голубой! Сейчас вы мне еще скажете, что лично знаете императора!

– Я видел его несколько раз…

– Ясно! Как и я. В кино.

Самарин силой воли сдерживал смех, поскольку из-за поворота коридора вышел царь вместе с Воронцовым и несколькими солдатами.

– У вас чистые руки? – быстро спросил он.

– А при чем тут это? Не очень, – признался Колесник, встревоженный взглядом офицера. – Я же ковырялся в электрике последние полчаса. Я почему вы спрашиваете?

– Ваша университетская должность? Ученая степень?

– Инженер, доктор наук…

– Когда я вас представлю, поклонитесь его величеству, – прервал его Самарин, тоном, не терпящим возражений.

– Что вы…

– Молчать! – рявкнул генерал.

Колесников повернулся, услышав шаги, и замер, словно пораженный громом: даже инженеры-электрики знали, как выглядит Николай II.

– Ваше величество, позвольте представить вам доктора Колесникова. Мы как раз закончили монтаж ламп на этом этаже.

Самарин толкнул электрика, тот неловко поклонился.

– Благодарю вас, – сказал царь. – И как эффект? – добавил он, уже обращаясь к Самарину.

Генерал молча указал на застывший без движения призрак.

– Прекрасно! – оценил монарх. – Это действительно решит наши проблемы?

– Полностью, – заверил Самарин. – У каждого входа во дворец я приказал установить по две свечи Яблочкова, некоторые посты, контролирующие отдельные секторы дворца, также оснащены дуговыми лампами, а особенно крыло, которое занимает семья и ближайшие помощники вашего величества. Образ появляется с задержкой до десяти секунд, однако каждая особа, посещающая дворец, должна пройти, по крайней мере, три таких поста, куда бы она ни направлялась. Если в здании появится неизвестный маг, то будет задержан на первом, в худшем случае на втором посту.

– Как долго продержится эта… тень?

– По-разному. Как выяснилось, свеча Яблочкова может выявить присутствие мага даже через много месяцев, однако ее свет уничтожает призрак, и тот исчезает за несколько минут. Это не проблема, просто нужно правильно обучить персонал. К сожалению, внедрение этих нововведений требует определенных изменений в интерьере.

– То есть? – нахмурил брови царь.

– Часть помещений нужно будет превратить в караульные, предлагаю, чтобы каждый пост был укомплектован командой хорошо обученных солдат и одного адепта. Такая организационная структура оправдала себя в подразделении «Омега». Ну и нужно будет сузить коридоры в определенных местах, укрепить стены караульных бронированными листами и тому подобными вещами.

– Это разумное предложение, – сказал царь с едва заметным колебанием. – Только вот эта перестройка… Александра Федоровна не согласится на разрушение стен.

– Смею выразить другое мнение. Я думаю, что императрица будет очень довольна, узнав, что дворец стал безопасным местом, – сказал генерал. – Я приказал установить на каждом посту телефон, благодаря чему командир контрольного поста смог бы оповестить казармы и личную охрану вашего величества. Если выразить это в цифрах, то я бы сказал, что уровень безопасности повысится с шестидесяти до девяноста процентов.

– Но не сто?

– Стопроцентная уверенность существует только в теории, – ответил Самарин.

– То есть вы не видите никаких слабых мест?

– Только один: технические вопросы, связанные с функционированием свечей Яблочкова. Это довольно капризное оборудование, к тому же сама свеча работает около полутора часов, потом нужно ее заменить на новую.

– И что вы предлагаете?

– Из разговора с ректором Императорского университета я понял, что присутствующий здесь доктор Колесников является самым лучшим специалистом в области поддержки электрического оборудования на территории Петербурга. К сожалению, из того, что мне удалось выяснить, выходит, что большинство исследователей доверяют ему надзор над своими экспериментами.

Царь снова посмотрел на электрика, в этот раз внимательнее, изучая каждую деталь его лица и одежды, и наконец отозвал генерала кивком.

– Почему «к сожалению»? – спросил Воронцов.

– Потому что его не отпускали без боя, – пояснил Самарин. – А нам нужен кто-то такой тут во дворце по первому требованию.

– Как вы себе это представляете, граф? – спросил царь.

– В случае выхода из строя мы должны отремонтировать или заменить испорченную лампу в течение нескольких минут, большая задержка может поставить под угрозу всю систему. Теоретически тут ничего сложного, я позаботился о запасных деталях и соответствующем запасе свечей Яблочкова, проблема в том, что сейчас никто не учит обслуживать такие устройства, потому что они давно ушли в историю электрификации. Поэтому мы должны иметь под рукой такого специалиста.

– Я поручу своей канцелярии разобраться с этим еще сегодня, – пообещал царь. – А сейчас, господа, прошу прощения, я должен предупредить жену о грядущих переменах.

Колесников проводил взглядом уходящего монарха, после чего молча стал собирать инструменты.

– У вас есть семья? – прервал молчание генерал.

– Дочь. Через два дня она выходит замуж. Ну и несколько кузенов в Тобольске. Вы правда хотите поселить меня во дворце? А может, я должен говорить вам «граф»?

– Необязательно, – пожал плечами Самарин. – Вам хватит трехкомнатных апартаментов?

– Конечно, я только надеюсь, что университет не снизит мне оплату. Они и так меня не любят, а если еще окажется, что я должен служить во дворце…

– Какой у вас ранг?

– Двенадцатый, – сказал Колесников. – Уже давно должен получить одиннадцатый, но всегда были какие-то препятствия.

– Двенадцатый? Это абсурд. Если вы будете работать непосредственно на его величество, мы переведем вас на восьмой, это соответствует капитану пехоты, – вслух рассуждал Самарин. – Сколько вы зарабатываете?

– Восемьдесят рублей в месяц.

– Хорошо, поднимем до трехсот. Вы говорили что-то про свадьбу?

– Да, несколько профессоров пообещали прийти, но в такой ситуации я могу об этом забыть, – сказал электрик рассеянно. – Я это как-то переживу, но дочь расстроится.

– Это не проблема, – ответил генерал.

– Правда? Мой отец был купцом третьей гильдии, а жених происходит из дворянства, правда, мелкого. Единственное, чем я могу похвастаться, – это знакомствами в научных кругах.

– Ваш факультет не может функционировать без вас, да? У всех профессоров нет и половины ваших способностей.

– Что ж…

– Для меня было бы честью, если вы пригласите меня на свадьбу вашей дочери. Как и для моей жены.

– Я… Не знаю, что и сказать.

– Вот мой адрес. – Генерал подал электрику визитку.

– Спасибо!

– Не за что, мне не помешает немного развлечься, – заверил Самарин. – Возвращаясь к делу: я хотел бы, чтобы вы обучили нескольких людей обслуживать свечи Яблочкова. На всякий случай.

– Конечно. Я думаю, что два месяца хватит. А вы потом не избавитесь от меня?

– С чего бы?! Но вы сами понимаете, что мы должны перестраховаться, хотя бы на случай вашей болезни.

Колесников не выглядел убежденным, но послушно кивал головой.

– А вы правда придете на свадьбу моей дочери?

– Правда. И еще раз напоминаю: все, что вы тут видели, государственная тайна.

– Я помню.

«Надеюсь, ты об этом не забудешь, – подумал генерал. – Иначе мне придется приказать тебя убить, а это будет не лучший подарок для твоей дочери».