Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

И поэтому вот вам мой приказ на оставшуюся часть поездки: развлекайтесь!

Эти слова вызвали в зале перешептывания и даже приглушенные смешки. Мысль о том, что нужно будет развлекаться по приказу, никому не приходила в голову. Подполковник Хигги отреагировал на этот шум безрадостной усмешкой.

– Я понимаю, что мой приказ кажется вам необычным. Могу объясниться: несколько дней развлечений в своем новом теле будут для вас лучшим способом привыкнуть к части новых возможностей, которыми вы обладаете. Когда начнется обучение, к вам с самого начала предъявят наивысшие требования. Никакой постепенной подготовки не будет – для этого просто нет времени. Вселенная – опасное место. Ваше обучение будет коротким и трудным. И мы не можем позволить себе допустить, чтобы у вас возникали трудности в использовании тела.

Новобранцы, рассматривайте следующую неделю как мост между вашими старыми и новыми жизнями. В этот промежуток времени, который вам в конечном счете покажется слишком коротким, вы сможете использовать свои новые тела, разработанные специально в военных целях, для получения удовольствий, которыми вы наслаждались, будучи гражданскими лицами. Вы увидите, что на «Генри Гудзоне» с избытком всяких возможностей для отдыха и тех занятий, которые вам больше всего нравились на Земле. Используйте их. Радуйтесь им. Привыкайте пользоваться своими новыми телами. Узнайте хоть немного об их потенциале и подумайте, сможете ли вы предугадать его пределы.

Леди и джентльмены, перед тем как вы приступите к обучению, мы встретимся еще раз. А пока что – развлекайтесь. Жизнь в качестве бойца Сил самообороны колоний сопровождается множеством разнообразных поощрений. Но эта неделя может оказаться последним шансом беззаботно пожить в ваших новых телах. Я предлагаю вам разумно воспользоваться предоставляемой возможностью. Я предлагаю вам развлекаться, развлекаться и развлекаться. Это все. Вы свободны.

Мы просто обезумели.

В первую очередь все занимались сексом со всеми остальными, и для этих занятий на корабле просто не хватало укромных уголков. Уже к концу первого дня стало ясно, что в любом мало-мальски скрывающем от глаз местечке неизбежно наткнешься на слившуюся в восторженном экстазе пару. Поэтому как-то само собой появилось новое правило приличия: передвигаться, производя как можно больше звуков, чтобы предупреждать о своем приближении. Где-то к середине второго дня всеобщим достоянием стала информация о том, что я имею в своем полном распоряжении двухместную каюту, и меня сразу же принялись просить предоставить ее для любовного свидания. Все эти просьбы без долгих слов отвергались. Мой дом никогда не имел дурной репутации, и я не собирался менять свои привычки. Трахаться в моей каюте дозволялось лишь мне самому и приглашенным мною гостям.

Я говорю во множественном числе, хотя гость был один (вернее сказать, гостья). И это была не Джесси, а Мэгги, которая, как выяснилось, положила на меня глаз, еще когда я был стариком. После краткой лекции, прочитанной нам Хигги, она в некотором роде поймала меня в засаду возле моей двери, после чего я задумался, не могло ли это быть каким-то новым качеством, закладывавшимся в женщин при переделке. Мне было с ней очень хорошо как во время объятий, так и в промежутках между ними. Оказалось, что она в прошлом профессор Оберлинского колледжа, преподавала философию восточных религий и написала шесть книг по этому предмету. Чего только не узнаешь о людях!

Остальные «Старые пердуны» тоже разделились на группы. Джесси, после того как удостоила меня своей первой вспышки, уединилась с Гарри, а Алан, Том и Сьюзен составили тройственный союз, в котором Том занимал центральное положение. Хорошо, что он так любил поесть: сил требовалось много.

Яростная неистовость, с которой новобранцы предались любовным утехам, несомненно, могла бы со стороны показаться чем-то непристойным, но для нашего положения все это было совершенно естественным. Возьмите группу людей, которые на протяжении многих лет крайне редко занимались сексом (или вообще не занимались) из-за отсутствия партнеров, плохого состояния здоровья или снижения либидо. Пересадите их в совершенно новые, молодые, привлекательные и очень функциональные тела, а потом зашвырните в космос неизмеримо далеко от всего, что они когда-либо знали, и от всех, кого они когда-то любили. Перемножьте или хотя бы сложите эти три фактора, и вы получите секс. Мы занимались им, потому что он был для нас доступен и помогал преодолеть одиночество.

Впрочем, использовать великолепные новые тела лишь для одной цели – все равно что петь одну-единственную ноту. Мы открывали потрясающие возможности наших усовершенствованных шкур самыми простыми и удивительными способами. Нам с Гарри пришлось отказаться от игры в пинг-понг, когда стало ясно, что ни я, ни он не можем выиграть. И не из-за того, что оба не умеем играть – как раз наоборот: реакция и координация движений оказались такими, что мы перекидывали шарик добрых полчаса, до тех пор пока он не раскололся из-за силы наших ударов. Это было смешно. И изумительно.

Другие новобранцы выясняли то же самое по-другому. На третий день я случайно оказался в толпе, которая наблюдала, как пара омоложенных рекрутов вела между собой самую потрясающую (по меркам земных людей) схватку, какую только знала история боевых искусств. Они вытворяли такие вещи, какие были бы просто немыслимы для тел с нормальной человеческой гибкостью и в условиях полного земного тяготения. В пылу схватки один из бойцов нанес противнику такой удар ногой, от которого тот отлетел до середины зала. Но вместо того, чтобы рухнуть на пол грудой переломанных костей – что, по моему мнению, неизбежно случилось бы со мною, – сделал в полете сальто назад, подскочил на месте и вновь ринулся на соперника. Это походило на эпизод из кинофильма, снятый со спецэффектами. Такие вот дела.

После боя тяжело дышащие соперники церемонно поклонились. А потом кинулись друг другу в объятия, одновременно и смеясь, и истерически рыдая. Оказалось, что достичь в чем-то таких высот, о которых ты не мог даже мечтать, – это сверхъестественно, замечательно, но все же и очень тревожно.

Естественно, люди выходили за пределы разумного. Я своими глазами видел, как одна женщина бросилась вниз с высокой платформы, то ли предполагая, что сможет взлететь, то ли надеясь, что падение не повлечет за собой никаких дурных последствий. Насколько я понимаю, она сломала правую ногу, руку, челюсть и рассадила себе череп. Однако после своего падения осталась жива, чего на Земле просто не могло бы случиться. Сильнейшее впечатление на меня произвели не способности к самовосстановлению, которыми наделили эту дуру, а то, что уже через два дня она снова мельтешила в общем круговороте. Это очень внятно говорило об уровне медицинской технологии колониальщиков. И все же надеюсь, кто-нибудь посоветовал ей не повторять впредь таких глупостей.

Когда люди не забавлялись со своим телом, они играли со своим разумом, а вернее с МозгоДругом, что было почти одно и то же. Прогуливаясь по кораблю, я часто видел омоложенных новобранцев, сидящих с закрытыми глазами и медленно кивающих. Они или слушали музыку, или смотрели кино, или занимались чем-то еще, происходившим в их головах только для них одних. Я тоже не прошел мимо такой возможности, когда, изучая базы данных корабельной системы, натолкнулся на полное собрание мультфильмов «Песенки с приветом», начиная с классических, которые были созданы еще киностудией «Уорнер бразерз». Как-то ночью я потратил несколько часов, наблюдая, как Хитрого Койота всяческими способами расплющивали, размазывали по асфальту и взрывали, пока Мэгги наконец не потребовала, чтобы я сделал выбор: или она, или Дорожный Бегун. Я выбрал ее. Ведь с Дорожным Бегуном я мог пообщаться в любое время, какое у меня еще оставалось: все мультфильмы я записал в память Задницы.

И еще я уделял много времени «избранным друзьям». Все «Старые пердуны» отлично знали, что наша группа была временной: семь человек чисто случайно прибились друг к другу в ситуации, которая не имела никаких шансов на продолжение. Но за этот короткий период мы стали друзьями, причем близкими друзьями. Томас, Сьюзен, Алан, Гарри, Джесси и Мэгги сделались для меня такими же дорогими, как те очень немногие люди, к общению с которыми меня тянуло в последний период моей «нормальной» жизни. Мы образовали настоящую дружескую компанию, нет, вернее будет сказать – семью, со всеми ее атрибутами наподобие шутливых подначек и мелких дрязг, которые нисколько не портят взаимоотношений. Мы могли тревожиться друг о друге, а это было непередаваемо важно – в глубинах Вселенной, которая не знала и нисколько не хотела знать о нашем существовании.

Мы сделались близкими людьми. И это произошло еще до того, как наука колониальщиков подтолкнула нас к физической близости. По мере того как «Генри Гудзон» приближался к конечному пункту назначения, я все лучше понимал, что буду тосковать по ним.

– В этом зале сейчас одна тысяча двадцать два новобранца, – сообщил подполковник Хигги. – Через два года четыреста из вас будут мертвы.

Хигги снова стоял перед заполненным залом театра. На сей раз за его спиной имелся фон: позади плыла Бета Компаса-три – массивный шар мраморной расцветки с расплывчатыми голубыми, белыми, зелеными и коричневыми пятнами. Но мы все игнорировали это зрелище, полностью сосредоточив внимание на подполковнике. Да и как могло быть иначе! Во-первых, он ошеломил нас своей статистикой, а во-вторых, нас созвали сюда в шесть утра, когда большинство еще пошатывались после ночи свободы, которая, по нашим предположениям, должна была оказаться последней.

– В течение третьего года, – продолжал он, – умрут еще сто человек. Еще сто пятьдесят – за четвертый и пятый годы. По истечении десяти лет – да, новобранцы, наиболее вероятно, что вы будете служить все десять лет, – семьсот пятьдесят человек из вас погибнут, исполняя свой воинский долг. То есть трех четвертей уже не будет на свете. Так говорит статистика, собранная не за последние десять или двадцать лет, а за все двести с лишним лет существования и активных действий Сил самообороны колоний.

В огромном зале стояла гробовая тишина.

– Я знаю, что вы сейчас думаете, потому что думал точно так же, когда находился на вашем месте, – продолжал подполковник Хигги. – Вы думаете: что, черт возьми, я здесь делаю? Этот парень говорит, что через десять лет я буду мертв! Но припомните-ка, что дома вы, скорее всего, тоже умерли бы через десять лет – но умерли бы хилыми стариками, и ваша смерть была бы совершенно бесполезной. Да, на службе в Силах самообороны колоний вы можете погибнуть. Вы, вероятнее всего, погибнете. Но ваша смерть не будет бесполезной. Вы погибнете за то, чтобы человечество выжило в нашей Вселенной.

Экран за спиной Хигги теперь показывал в трех измерениях небо, густо усеянное звездами.

– Позвольте мне разъяснить наше положение, – сказал подполковник, и тут же несколько дюжин беспорядочно разбросанных звезд окрасились ярким зеленым цветом. – Вот системы, которые колонизировали люди, – наш плацдарм в Галактике. А здесь, как нам известно, существуют разумные расы, находящиеся на сопоставимой с человечеством ступени развития и обладающие ничуть не меньшими жизненными силами.

Теперь звезды зажглись красным, и их были сотни. Зеленые звездочки, принадлежащие людям, оказались окружены со всех сторон. В зале послышались изумленные вскрики.

– Перед человечеством стоят две проблемы, – объяснял Хигги. – Первая заключается в том, что оно ведет с другими разумными расами гонку за колонизацию. Колонизация – это ключ к выживанию нашей расы, только и всего. Мы должны захватывать планеты, или же другие расы перекроют нам путь и вытеснят отовсюду. Соревнование очень жестоко. Человечество имеет мало союзников среди разумных жителей Вселенной. Вообще очень мало рас находится в союзе хоть с кем-нибудь – такая ситуация сложилась задолго до того, как человечество шагнуло к звездам.

Что бы мы ни чувствовали и как бы ни надеялись на разрешение проблемы дипломатическими способами, реальность заключается в том, что в Галактике идет жестокая и яростная борьба. Мы не можем затормозить свою экспансию и надеяться на то, что в будущем удастся достичь мирного решения, которое даст возможность всем расам равномерно вести колонизацию. Поступить так – значит обречь человечество на самую плачевную участь. И поэтому мы должны воевать за колонизацию.

Вторая проблема состоит в том, что, когда мы находим подходящие для жизни планеты, на них часто обнаруживается разумная жизнь. Нам приходится жить бок о бок с аборигенами и прилагать все силы, чтобы достичь с ними гармонического сосуществования. К сожалению, по большей части нас не хотят встречать с распростертыми объятиями. Конечно, такие факты очень прискорбны, но потребности человечества являются и навсегда останутся нашим приоритетом. И в таких случаях Силы гражданской обороны становятся войсками вторжения.

На экране вновь возникла Бета Компаса-три.

– Будь Вселенная идеальным местом, нам не были бы нужны Силы самообороны колоний, – продолжал Хигги. – Но, увы, это не так. Поэтому на Силы самообороны колоний возложены три основные обязанности. Первая заключается в обеспечении безопасности существующих человеческих колоний и защите их от нападений и вторжений. Вторая – поиск новых планет, подходящих для колонизации, и защита их от попыток хищнической эксплуатации, колонизации и нападений со стороны конкурирующих рас. Третья – подготовка планет, имеющих аборигенное население, для колонизации людьми.

В качестве солдат Сил самообороны колоний вам придется выполнять все эти обязанности. Это не легкая работа, это не простая работа, это вовсе не чистая работа, с какой стороны ни посмотри. Но ее нужно выполнять. Она необходима для выживания человечества – и мы потребуем от вас обеспечить выживание.

Три четверти из вас умрут в течение десяти лет. Несмотря на постоянные усовершенствования тел солдат, их оружия и технологии, величина потерь остается неизменной. Но ценой ваших жизней будет куплен следующий шаг к превращению Вселенной в такое место, где ваши дети, дети ваших детей и все дети человечества смогут расти и благоденствовать. Это высокая цена, но дело того стоит.

Некоторых из вас может волновать вопрос: «Что получу лично я от своей службы?» После окончания ее срока вам будет дана еще одна новая жизнь. Вы сможете присоединиться к колонистам и начать все заново в новом мире. Силы самообороны колоний будут обеспечивать ваши права и снабжать всем, в чем вы будете нуждаться. Мы не можем пообещать вам успехов в вашей новой жизни – это уже будет зависеть от вас и только от вас. Но мы обеспечим вам превосходный старт. Вы будете пользоваться благодарным уважением ваших товарищей-колонистов за все то, что сделали за время службы для них самих и их близких. Вы сможете поступить так же, как я: продлить контракт. Вы изрядно удивитесь, когда узнаете, как много солдат поступают именно так.

Бета Компаса-три на мгновение засветилась чуть ярче, а потом исчезла, оставив Хигги единственным центром внимания.

– Я надеюсь, что вы все последовали моему совету и уделили минувшую неделю развлечениям, – сказал подполковник после короткой паузы. – Пришло время начать работать. Через час вы покинете «Генри Гудзон» и направитесь в те места, где будете проходить обучение. На планете существует несколько учебно-тренировочных баз. Предписания, касающиеся каждого из вас, переданы вашим МозгоДрузьям. Сейчас вы можете вернуться в свои комнаты и упаковать личные принадлежности. Об одежде не беспокойтесь, на базе ее вам предоставят. Ваш МозгоДруг сообщит, куда явиться для дальнейшего следования.

Удачи вам, новобранцы. Да поможет вам Бог, а вы с честью и достоинством служите человечеству.

И подполковник Хигги отдал нам салют. Я не знал, что делать. И никто не знал.

– Приказы отданы, – подытожил подполковник Хигги. – Можете быть свободны.

Мы семеро стояли вместе около стульев, на которых только что сидели.

– Они, конечно, не оставят нам много времени для прощания, – сказала Джесси.

– Проверьте по своим компьютерам, – предложил Гарри. – Возможно, кто-то из нас попадет на одни и те же базы.

Мы проверили. Гарри и Сьюзен направлялись на Альфу. Джесси – на Бету. Мэгги и Томас попали на Гамму. Нам с Аланом досталась Дельта.

– Они разгромили «Старых пердунов», – пробормотал Томас.

– Не хнычь, – сказала Сьюзен. – Сам ведь прекрасно знал, что этим все кончится.

– Хочу хныкать и буду, – отозвался Томас. – Кроме вас, я никого здесь не знаю. Я буду скучать даже по тебе, старая ты кошелка.

– Мы кое о чем забыли, – напомнил Гарри. – Мы не можем оставаться вместе, но мы можем продолжать поддерживать контакты друг с другом. У нас ведь есть МозгоДрузья. Нам всего лишь нужно выделить в коммуникациях эксклюзивный почтовый ящик для «Клуба «Старых пердунов».

– Здесь с этим не будет проблем, – ответила Джесси. – А вот когда нас отправят на настоящую войну… Мы ведь можем оказаться на противоположных сторонах Галактики.

– Корабли все равно связываются друг с другом через Феникс, – сказал Алан. – У каждого корабля есть беспилотные модули, которые регулярно отправляют к Фениксу, чтобы получить распоряжения и доложить о состоянии корабля. С ними посылается и почта. Да, наши новости успеют несколько устареть, пока доберутся до адресатов, но все же мы будем их получать.

– Все равно что посылать записки в бутылках, – заметила Мэгги. – Только у этих бутылок будет невероятная огневая мощь.

– Действительно, давайте будем писать письма, – настаивал Гарри. – Давайте образуем наше собственное маленькое семейство. И будем присматривать друг за другом, где бы мы ни были.

– Ну вот, теперь и у тебя глаза на мокром месте, – укорила его Сьюзен.

– Я не переживаю из-за того, что буду скучать по тебе, Сьюзен, – серьезно отозвался Гарри. – Тебя я беру с собой. А вот всей остальной шпаны мне будет здорово не хватать.

– Раз так, то давайте заключим договор, – предложил я. – Чтобы мы так и оставались все теми же верными «Старыми пердунами», куда бы нас ни забросило и что бы с нами ни случилось. Будь свидетельницей, Вселенная.

Я вытянул руку. Все остальные положили свои ладони поверх моей.

– Господи! – воскликнула Сьюзен, опустив ладонь поверх всех остальных рук. – Ну вот и я расхныкалась.

– Это пройдет, – проникновенно произнес Алан.

Сьюзен легонько стукнула его свободной рукой.

Так мы простояли столько времени, сколько смогли.

Часть вторая

Над уединенной равниной на планете Бета Компаса-три местное солнце – звезда Бета созвездия Компаса – только-только начало свое движение по небосводу. Благодаря составу атмосферы небо здесь было не таким, как на Земле. Оно имело зеленоватый оттенок океанской воды, но все равно номинально считалось голубым. На холмах утренний ветерок играл фиолетовыми и оранжевыми травами, в небе можно было разглядеть, как похожие на птиц местные животные, имеющие по две пары крыльев, круто планируют вниз и тут же взмывают вверх по воле беспорядочных воздушных потоков, которые они, вероятно, угадывали каким-то особым чувством. Это было наше первое утро в новом мире, куда попал я и все мои бывшие сотоварищи по космическому перелету. Здесь было очень красиво. Если бы не огромный сердитый мастер-сержант, обладавший таким голосом, что казалось, будто он орет мне прямо в ухо, этот мир был бы идеальным.

Увы, ничего идеального, похоже, не бывает.

– Дерьмо на палочке! – заявил мастер-сержант Антонио Руис после того, как медленно обвел тяжелым сверлящим взглядом каждого солдата своего взвода: шестьдесят новобранцев, стоявших более или менее ровным строем (мы надеялись, что это был именно строй) на заасфальтированной обочине летного поля для шаттлов базы Дельта.

– Теперь мне ясно, что сражения за эту проклятую Вселенную нам не выиграть. Я смотрю на вас, и на язык просится одно-единственное слово: долбаки. Если вы – самое лучшее, что может предложить нам Земля, значит, самое время разворачиваться и поскорее уносить ноги, пока нам не наподдали как следует щупальцем по заднице.

Эта тирада спровоцировала невольные смешки в шеренге. Можно было подумать, что мастер-сержант Антонио Руис прибыл к нам прямо из кастинговой группы киностудии. Он был именно таким, каким большинство людей представляют себе инструктора в лагере начальной военной подготовки: огроменный, злой даже с виду и демонстративно проявляющий с первой же минуты свою готовность унижать всех и вся по любому поводу. Можно было не сомневаться в том, что он ткнет пальцем в одного из изумленных новичков, грубо обругает его и прикажет сто раз отжаться. А как еще можно воспринимать такого солдафона после семидесяти пяти лет просмотра теледрам о жизни военных.

– Ха. Ха. Ха, – медленно проговорил сержант в ответ на эти смешки. – Не думайте, будто я не знаю, какие мысли сейчас появляются в ваших башках, набитых дерьмом вместо мозгов. Я знаю, что вы чуть не ухохатываетесь, глядя на комедию, которую я перед вами ломаю. Просто восхитительно! Я точно такой же, как все те инструкторы, которых вы видели в кино! Офигенно прикольный парень – так ведь?

Смешки довольно быстро стихли. Последней фразы наверняка никогда не было ни в одном сценарии.

– У вас сложилось впечатление, что я разговариваю таким образом, потому что считается, будто именно так должны вести себя инструкторы, обучающие долбаных новобранцев. Вы думаете, что через несколько недель занятий моя маска грубого, но справедливого служаки начнет понемногу сползать, и я стану мало-помалу проявлять признаки удовлетворения теми успехами, которые будет делать большинство из вас, и к концу обучения вы заслужите мое сдержанное уважение. Вы думаете, что я буду с нежностью вспоминать о вас, когда вы уберетесь отсюда, чтобы сделать Вселенную безопасной для человечества, и считая самих себя неуязвимыми, потому что я за это время подготовлю из вас лучших бойцов во всем космосе. Так вот, леди и джентльмены, засуньте в задницу все свои ощущения, мысли и впечатления. Они все – полное дерьмо.

Мастер-сержант Антонио Руис шагнул вперед и медленно пошел вдоль строя.

– Ваши мысли – дерьмо, потому что я, в отличие от вас, повидал этот самый космос. И знаю, против чего нам приходится бороться. Я своими глазами видел, как мужчины и женщины, которых я знал лично, превращались в гребаные жареные бифштексы. Только, в отличие от обычного мяса, они еще долго могли кричать. Когда я служил свой первый срок, проклятые чужаки сожрали на завтрак моего командира. Я сам видел, как эти сучьи дети схватили его, разложили на земле, разрезали живот, вытащили внутренности, поглотали их и убрались обратно под землю, прежде чем кто-нибудь из нас успел хотя бы выругаться.

Откуда-то из-за моей спины донеслось сдавленное хихиканье. Мастер-сержант остановился и склонил голову набок.

– О! Кто-то из вас думает, что я шучу. Среди вас, засранцев, всегда кто-нибудь так думает. Именно поэтому я всегда имею наготове вот это. Активизироваться! – повысил он голос, и внезапно перед каждым из нас появился видеоэкран. Я так растерялся, что целую секунду соображал, что Руис таким образом активизировал моего МозгоДруга и тот начал проецировать изображение в мозг. Съемка, похоже, велась маленькой камерой, укрепленной на голове. Мы увидели нескольких солдат, сидевших в какой-то яме и обсуждавших планы на завтрашний переход. Вдруг один из них осекся на полуслове, покачнулся и уперся ладонью в сырую землю. Потом он бросил в пространство дикий взгляд, завопил: «Берегись!» – а еще через долю секунды земля под ним разверзлась.

Все, что случилось потом, произошло настолько молниеносно, что даже инстинктивный поворот явно запаниковавшего владельца камеры оказался недостаточно быстрым, чтобы запечатлеть весь эпизод полностью. Зрелище было очень неприятным. Среди наших новобранцев кого-то рвало почти синхронно с тем бедолагой. Однако по милости судьбы видеотрансляция оборвалась.

– Теперь я уже не кажусь таким смешным, верно? – осведомился мастер-сержант Антонио Руис. – Сейчас, я надеюсь, вы уже не воспринимаете меня как долбаную карикатуру на армейского инструктора из стереофильма? И не считаете, что угодили в забавную комедию про армию, не так ли? Добро пожаловать в сраную Вселенную! Вселенная – это офигенно говняное место, друзья мои. И я разговариваю с вами именно так вовсе не потому, что мне нравится находиться в образе этакого немного комичного старого служаки-инструктора. Тот парень, которого распотрошили и сожрали, был одним из лучших мастеров военного дела, с какими мне когда-либо выпадала честь находиться рядом. Никому из вас никогда не удастся стать таким, как он. И все же вы видели, что с ним случилось. А теперь подумайте, что может ожидать вас. Я имею право так говорить с вами потому, что искренне, всем сердцем убежден: если вы – лучшее, что может прислать сюда человечество, то всех нас ждет скорый и окончательный конец. Вы мне верите?

Кое-кто из наших сумел пробормотать: «Да, сэр» – или что-то в этом роде. Но большинство продолжали без всякой помощи МозгоДрузей снова и снова пересматривать сцену вивисекции.

– Сэр? Сэр?! Я вам не сэр, а целый долбаный мастер-сержант, усекли, засранцы? Мое дело – сделать так, чтобы у вас остался хотя бы ничтожный шанс прожить немного подольше! Вы будете говорить: «Да, мастер-сержант», когда должны дать утвердительный ответ, и «Нет, мастер-сержант», когда ответ будет отрицательным. Вам понятно?

– Да, мастер-сержант! – ответили мы.

– Вы можете лучше. Попробуйте еще раз!

– Да, мастер-сержант! – заорали мы. Судя по тембрам голосов, кое-кто уже пребывал на грани истерики.

– Мне поручено на протяжении следующих двенадцати недель попытаться научить вас быть солдатами, и, клянусь Богом, я это сделаю, несмотря даже на то, что заранее могу сказать: никто из вас, говнюков, совершенно ни на что не годится. Я хочу, чтобы каждый из вас хорошенько обдумал мои слова. Это вам не старомодные земные вооруженные силы, где сержантам требовалось всего-навсего сгонять с солдатиков жир, накачивать слабых и натаскивать дураков. Каждый из вас пришел сюда с большим жизненным опытом и новым телом, которое находится в наилучшем физическом состоянии. Вы, наверно, думаете, что от этого моя работа станет легче? Это. Не. Так.

У каждого из вас накоплен семидесятипятилетний груз дурных привычек и личного мнения о своих возможностях – и все это я должен выбить из вас за какие-то жалкие три месяца. К тому же вы считаете свое молодое тело замечательной новой игрушкой. Я ведь знаю, чем вы занимались всю последнюю неделю. Вы трахались, как взбесившиеся макаки. И что же дальше? Да, вы угадали. Игры кончились. Считайте за счастье, если кому-нибудь из вас удастся хотя бы разок потеребить конец или дыру, пока будете мыться в душе. Будем учить вашу замечательную новую игрушку работать, мальчики и девочки. Потому что я должен сделать из вас солдат. И для этого потребуется хорошенько потрудиться.

Руис еще раз прошелся вдоль строя.

– Я хочу, чтобы каждый из вас зарубил себе на носу одну вещь. Мне не нравится и никогда не понравится никто из вас. Почему? Потому что я знаю, что, как бы мы с моими помощниками ни старались, какой бы замечательной ни была наша работа, вы все равно очень скоро опозорите нас. И от этого мне больно. Я просыпаюсь по ночам из-за того, что, как бы хорошо я ни обучил вас, вы обязательно подведете тех, кто будет воевать бок о бок с вами. Самое большее, на что я могу надеяться, – что вы отбросите копыта в одиночку, а не утащите за собой на дно весь свой гребаный взвод. Повторяю: если мне удастся сделать так, чтобы каждый из вас убил только себя, я буду считать, что добился полного успеха!

Дальше. Вы можете подумать, будто я ненавижу всех и поэтому моя ненависть, естественно, распространяется на любого новобранца. Позвольте заверить – это не так. Каждый из вас многократно обгадится, но обгадится своим собственным неповторимым способом, и потому у меня будут очень индивидуальные основания не любить каждого из вас. Хотя почему будут? Уже сейчас я вижу в вас такие качества, от которых меня форменным образом тошнит. Вы мне верите?

– Да, мастер-сержант!

– Эй вы, говнюки! Кое-кто из вас все еще надеется, что я буду ненавидеть не его, а какого-нибудь другого парня. – Руис вытянул руку и указал на равнину, над которой поднималось солнце. – Воспользуйтесь вашими прекрасными новыми глазами и рассмотрите во-о-он там релейную башню. Она чуть-чуть высовывается из-за горизонта. До нее десять кликов[59]59
  Клик (klick) – километр (жаргон).


[Закрыть], леди и джентльмены. Сейчас я выясню о каждом что-нибудь особенно мерзкое, а потом вы все быстрее собственного визга побежите к той гребаной башне. Если кто-нибудь не уложится в час, весь взвод побежит завтра утром еще раз. И так до тех пор, пока все не будут успевать вовремя. Понятно?

– Да, мастер-сержант!

Я отчетливо видел, как люди пытались считать в уме: он приказал нам пробежать все это расстояние со скоростью одна миля в пять минут. И мне было совершенно ясно, что завтра нам придется бежать снова.

– Кто из вас на Земле служил в вооруженных силах – шаг вперед, – приказал Руис.

Семеро наших вышли вперед.

– Черт бы вас побрал! – громко заявил Руис. – Больше всего в этой гребаной Вселенной я ненавижу пополнение из старых вояк. Нам придется потратить уйму лишнего времени и усилий, чтобы заставить вас, ублюдков, позабыть обо всех тех глупостях, которым вас учили дома. Вам, сучьим детям, нужно было всего-навсего драться с такими же людьми, как и вы сами! Но даже тут у вас были проблемы! Как же, как же, мы ведь видели всю вашу Субконтинентальную войну. Дерьмо. Шесть лет пыжились и не могли расколошматить противника, у которого всего-то и было, что ружья да пушки. И все равно, чтобы победить, вам пришлось прибегнуть к обману. Вашими атомными бомбами только пыль с ушей стряхивать. Если бы ССК сражались так, как ваша американская армия, то знаете, где сегодня было бы человечество? На каком-нибудь астероиде соскребало бы плесень с гребаных стен гребаных туннелей. А кто из вас, долбаков, морские пехотинцы?

Двое из стоявших перед строем сделали еще шаг.

– Вы, уроды, хуже всех, – прогремел Руис прямо им в лица. – Вы, ублюдки самодовольные, загубили больше солдат ССК, чем любые чужаки. Потому что делаете все не так, как положено, а как делали в вашей долбаной морской пехоте. У вас, наверно, были на старых телах татуировки «Семпер фи»[60]60
  «Семпер фи» – всегда верен (semper fidelis) – девиз морских пехотинцев США.


[Закрыть]. Ведь были?