Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 341 страниц)

– Где ее комната?

– На втором этаже. Наташа живет с несколькими девочками. Это тут, – сказала она через минуту.

Комната ничем существенным не отличалась от других: кровати вдоль стены, разделенные небольшими шкафчиками для личных вещей учениц, в углу – печь, посредине – большой круглый стол. Сидящим за столом девушкам было около девятнадцати. Увидев Островскую, они поднялись и присели в реверансе, только потом перенесли свое внимание на офицера.

– Это полковник Самарин, – коротко представила учительница. – Он помогает найти Наташку. Барышни: Бестужева, Корсакова, фон Ренненкампф, Голицына, Шереметьева и Буйницкая.

Девушки снова присели в реверансе, обрушив на него свои любопытные взгляды.

– Какой шкафчик принадлежит Наташе? – спросил Самарин.

– Тот, – ответила смуглая, темноглазая девушка.

– А кровать?

– Слева от шкафчика.

Офицер сорвал с постели простенькое покрывало, расстелил на полу, после чего вытащил все вещи из шкафчика Климовой.

– Может, девочкам уйти? – отозвалась Островская.

– Нет, пусть останутся! Может, помогут.

Среди вещей пропавшей ученицы не нашлось ничего необычного, реакцию институток вызвала только коробочка из-под шоколадок.

– А говорила, что все съела, – возмущенно отозвалась мелкая блондинка.

– Мадемуазель Корсакова! – Суровый голос учительницы свидетельствовал о том, что сладости на территории школы не одобрялись руководством института.

Самарин потряс коробочку: загрохотало. Внутри не было шоколадок, а только золотая пуговица.

– «Посети виноград сей», – вслух прочитал полковник.

– Посети виноград сей, – повторила Островская. – Что это?

– Написано на пуговице. Ниже изображение виноградника в лучах солнца.

– Это фрагмент из Библии, – отозвалась одна из учениц. – «Боже сил! Обратись же, призри с неба, и воззри, и посети виноград сей. И храни то, что насадила десница Твоя, и отрасли, которые Ты укрепил Себе».

– Браво, мадемуазель…

– Буйницкая, – ответила девушка.

– Вы мне очень помогли, – похвалил Самарин. – А сейчас осталось установить, кому принадлежит эта пуговица.

– Могу я посмотреть? – спросила ученица.

Офицер молча передал ей пуговицу.

– Что-то такое было популярно в прошлом веке, – задумчиво произнесла девушка. – У моего отца есть старый мундир с похожими пуговицами. Только надпись другая.

– Это действительно элемент мундира, – сказала Островская. – Когда-то такое носили учителя в частных школах.

– Но сейчас уже нет? – уточнил Самарин.

– Конечно, нет. Сегодня мы одеваемся менее формально. Но когда-то давно любили такие библейские аллюзии.

– Тут есть нитки. Пуговицу отрезали, а не оторвали, – сказал Самарин. – Подумайте, барышни, кто мог носить такие мундиры?

– Каждый день? Никто, – решительно ответила Островская. – Я запомнила бы.

Девушки поддержали учительницу.

– А на праздники или на какое-то событие? – настаивал офицер. – Нитки голубого цвета, тогда и мундир тоже.

– Голубой мундир? Помните прошлогодний бал-маскарад? – вмешалась в разговор блондинка. – Синьор Росси был в таком. С золотыми пуговицами! Говорил, что это память о дедушке!

– Это наш учитель танцев, – пояснила Островская. – Он итальянец по происхождению, но его семья несколько поколений живет в России.

– Дай угадаю: молодой, красивый и галантный?

– Откуда вы знаете? – прошептала с набожным страхом блондинка.

– Догадался, – вздохнул Самарин. – Где живет этот образец всех добродетелей?

– На Виленской! – ответили хором институтки.

– Это на Праге[11]11
  Прага – один из районов Варшавы.


[Закрыть]? Я плохо знаю Варшаву.

– Да, за мостом Кир… Александровским, недалеко от Петербургского Дворца, – сказала учительница. – Но господин Росси должен быть на занятиях, не нужно… – Она замолчала, заметив выражения лиц учениц. – Что снова? Мадмуазель Буйницкая?

– Синьор Росси сломал ногу, – проинформировала девушка. – Он поскользнулся на обледенелых ступенях. Сегодня утром передал сообщение через слугу.

– Тогда все понятно, – резко сказал Самарин. – Барышня Климова просто не смогла удержаться, чтобы не проведать больного. Наверное, сейчас его… утешает.

– Господин полковник!

– Я не имел в виду ничего плохого, – произнес полковник. – Однако следует прервать это романтическое тет-а-тет. Как вы думаете?

– Романтическое?! – воскликнула блондинка. – То есть Наташка и синьор Росси…

Она бросила взгляд на учительницу и убедилась, что лучше не продолжать. Островская выглядела потрясенной, чтобы не сказать в ярости.

– Вот лисица! – со злостью процедила она. – Хорошо, что мы еще не поставили в известность ее семью.

– Я же говорил, – заметил Самарин. – Едем?

– Минутку, я только успокою директрису. Подождите тут, пожалуйста. Девушки, займитесь гостем.

Самарин нерешительно занял место за столом. Остаться один на один с молодыми и явно взволнованными этой ситуацией девушками не вызывало у него энтузиазма.

– Вы не бойтесь, – захихикала пухленькая шатенка с круглым детским личиком. – Мы вас не обидим. Кофе, чай, а может, пирожных?

– Спасибо, мадемуазель… Буйницкая. Кофе, пожалуйста.

Улыбка на лице институтки убедила его, что с именем он не ошибся. Через минуту на столе появились элегантный фарфоровый сервиз, выпечка и кофе.

– Угощайтесь, пожалуйста, – прошептала девушка. – Когда мы принимаем гостей, то кухня выдает нам угощение без ограничений.

Офицер послушно потянулся за пирожным, попробовал кофе. Девушки последовали его примеру, хотя он заметил, что их интересует исключительно сладкое.

– Обожаю взбитые сливки! – пробурчала мелкая блондинка, облизывая палец.

Самарин откашлялся, развеселившись: пирожные таяли с невероятной скоростью. Очень быстро двухъярусное блюдо оказалось почти пустым.

– Вы хотите добавки? – с надеждой в голосе спросила Буйницкая. – Я могу сбегать на кухню.

До того как Самарин успел ответить, быстрый цокот каблучков анонсировал появление Островской.

– Александр Борисович…

Полковник поспешно попрощался с девушками и вышел в коридор.

– Едем? – спросил он, надевая пальто.

– Я еду, – кисло ответила учительница. – Директриса обратила внимание, что непозволительно незамужней женщине пребывать в карете один на один с мужчиной.

– А что с Росси? Его ты можешь посещать, не боясь себя скомпрометировать?

– Со мной поедут Вероника и школьный кучер. Извини, Саша, – сказала она, пожимая его руку. – Мы еще увидимся?

– Обязательно, – пообещал офицер.

Самарин подождал, пока школьная карета выедет за ворота, после чего энергичным жестом подозвал собственный экипаж.

– Домой! – приказал он.

По дороге он думал только об Анне. Он много раз пытался сконцентрироваться на расследовании, но не получалось. Все время видел серые, как осенний туман, глаза, вспоминал запах ее волос и вкус губ.

* * *

Самарин последний раз затянулся сигаретой и смял окурок в пепельнице. Часы пробили полночь, свеча на подоконнике освещала фантастические узоры на стекле: термометр показывал ниже нуля. Офицер задумчиво вглядывался в падающие с неба белые снежинки, вслушивался в ночную тишину. Ночь окутала город, как теплое, пуховое одеяло, создавая впечатление покоя и безопасности, творя реальность, в которой не было места анклаву или ритуальным убийствам. Самарин знал, что это только иллюзия, он чувствовал, что уже скоро ему снова придется рисковать жизнью, поэтому наслаждался моментом.

Осторожный стук вырвал его из размышлений, с полным смирения вздохом он поднялся с кресла.

– Войдите, Иосиф Андреевич, – сказал он.

Принимая во внимание, что княгиня уже спала, только один человек мог побеспокоить его в такое время. Черский выглядел раздраженным, седые растрепанные волосы говорили о том, что его подняли с постели.

– Телефон, – буркнул он. – Тебя. Надо будет проинформировать слуг, чтобы не морочили мне голову, когда ты дома.

– Женщина? – быстро спросил Самарин.

Неужели Климовой не оказалось у Росси? Но тогда бы Анна проинформировала его раньше.

– Мужчина, – кисло ответил старик. – Из тайной полиции.

Офицер быстро вышел в вестибюль. Звонок среди ночи? Что-то должно было случиться, иначе Плевша не звонил бы в такое время.

– Самарин! – кинул он в трубку.

– У меня есть новая информация про того бандита, Шабера, – после короткого приветствия заявил Плевша. – И не только… К сожалению, это не телефонный разговор.

Самарин задумался, пригласить ли жандарма к себе, то есть в дом тетки. Поскольку он не сомневался, что Плевша настаивает на разговоре один на один. Была только одна проблема – Ее Светлость ненавидела тайную полицию…

– Вы знаете, где я живу? – спросил он.

– Конечно.

– В таком случае жду.

– Буду через пятнадцать минут, – заверил его жандарм.

Офицер положил трубку и резко повернулся, почувствовав чье-то присутствие.

– Вы напугали меня, Иосиф Андреевич, – сказал он с укоризной.

Пожилой мужчина появился за спиной Самарина беззвучно, словно дух.

– Я надеюсь, что Мария не узнает об этом, – мрачно произнес он.

– Где бы я мог с ним поговорить?

– В малом салоне, сейчас отправлю туда слуг. И не переодевайся, хватит и того, что примешь его в халате. Тайная полиция, – добавил он с презрением.

* * *

Капитан Плевша начал с поздравлений: поиск пропавшей девушки закончился успешно. Климова нашлась у синьора Росси. Удивленный развитием событий, учитель рассказал, что девушка приехала к нему в полдень, утверждая, что ее отправили к нему с делегацией из школы. Это его не слишком удивило, поскольку ученицы и раньше посещали заболевших работников института, правда, в обществе учителя.

– И как же мадемуазель Климова объяснила, почему заявилась к нему одна? – спросил с любопытством Самарин.

– О, она прекрасно справилась! – заверил Плевша. – Сказала, что ее подруга почувствовала себя плохо и воспитательница должна была отвезти ее в больницу. Вот и причина отсутствия школьной кареты на улице.

– А малышка хитрюга! Страшно представить, что из нее вырастет.

– Думаю, ее мужу скучно не будет, – согласился с ним жандарм.

Самарин глотнул кофе, горничная приготовила скромную закуску, и терпеливо ждал, пока жандарм объяснит, для чего он пришел. Офицер не собирался помогать гостю, в конце концов, это не он настаивал на встрече.

– Переходя к делу… – наконец начал жандарм.

– Ну?

– Шабер мертв. Его дружки тоже.

– Это хорошая новость, но мне кажется, вас это не радует?

– Вопрос в деталях, – пояснил Плевша с несчастным выражением лица.

– А конкретней?

– Наши агенты напали на след Шабера и нашли дом, в котором он спрятался. К сожалению, они нашли там только тела. Их убили какое-то время тому назад, а мороз законсервировал трупы так, что можно было провести детальное расследование. Все погибли в битве от оружия типа меч или сабля. Следы указывают, что тот, кто их убил, был прекрасным и необычно сильным мечником.

– Тут ничего странного, я и сам чуть не погиб в подобной ситуации, – буркнул задумчиво Самарин.

– Не понял, – нахмурил брови жандарм.

Полковник рассказал про засаду, что на него устроили, и поделился подозрениями на тему убийцы Шабера.

– Чужая разведка? Возможно, – признал Плевша. – Однако это не они убили тех бандитов. У нас есть двое свидетелей, которые видели убийцу. Подросток и старик, который бросил это ремесло из-за возраста. Они не принадлежали к банде. А только заботились о халупе.

– И кто же это?

– Наш художник сделал портрет. Прошу.

Самарин подкрутил керосиновую лампу и склонился над столом. С бумаги на него смотрел Рудницкий…

– Невозможно! Вы уверены, что это именно он?

– Нет, поэтому мы обратились к вам.

– Вы хотите его арестовать?

– Нет. По крайней мере, не на этом этапе.

– То есть?

Плевша глубоко вздохнул и постучал пальцами по столешнице, было заметно, что он нервничает.

– Прежде всего Шабер хотел убить господина алхимика, это не вызывает ни малейших сомнений. Даже если мы обвиним Рудницкого в убийстве нескольких бандитов, любой суд его оправдает, достаточно будет заявить про право на защиту, мало того, он станет героем! Также стоит помнить, что ваш… кузен уже является магистром гильдии, а не обычным аптекарем, и как таковой имеет право просить о личной аудиенции у Его Величества. Представьте себе, как отреагирует император на известие, что одного из великих магистров арестовали по обвинению в убийстве парочки бандитов? Бандитов, которые мало того что чуть не убили его, так еще напали на больницу. Рудницкий получит орден, а я и шеф варшавской тайной полиции будем переведены в наказание в какое-нибудь забытое богом место в Сибири…

– Блестящая дедукция, – согласился Самарин. – Что еще вас удерживает от ареста господина Рудницкого? Поскольку это же не все, да?

– Естественно. Мы уже некоторое время интересуемся Рудницким. Не могу утверждать, что все о нем знаем, но в некоторых вещах уверены. Например, в том, что он никогда не проявлял боевых талантов. А тут внезапно убил трех бандитов. Нестыковочка…

– Да, трудно в это поверить, – признал полковник.

– До этого Рудницкий всегда был умеренных взглядов, чего нельзя сказать о некоторых его коллегах по гильдии. Я не должен вам объяснять, какие возникнут проблемы, если на этой должности окажется какой-то радикал? Варшава – это пороховая бочка, а при нынешних возможностях магов и алхимиков… – Он многозначительно замолчал.

– Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Трудно говорить о конкретике, но в определенной среде ходят слухи, что готовится что-то серьезное. Мы не знаем деталей, может, это очередная исследовательская акция, а может, переворот. Так или иначе, мы бы предпочли не беспокоить господина алхимика в такой момент. И черт с Шабером, на одного бандита меньше! Проблема с Рудницким, поскольку, если все же это он убил тех людей, значит, мы не знаем его так хорошо, как нам казалось. А это беспокоит…

– Существенно, – сказал Самарин после короткого обдумывания. – С другой стороны, а точно ли это он? А если кто-то воспользовался магией? У Рудницкого серьезные враги, достаточно вспомнить магов из Amici Mortis…

– Вы так думаете? – Жандарм поднял брови. – Изменение внешности?

– Я в этом не разбираюсь, но сам видел, как они живьем сожгли моих людей. Кто знает, на что еще они способны?

Плевша кивнул, играя серебряной кофейной ложечкой.

– Он создает частную армию, – проговорил наконец.

– Кто? Рудницкий?

– Лично. Он объясняет это необходимой охраной алхимиков в анклаве и за ее пределами. Мы ничего не можем сделать, поскольку закон не запрещает что-то такое, но…

– Ну, это не новость, гильдия «Красный дракон» уже несколько месяцев проводит военное обучение для своих членов, – прервал его Самарин. – Они, вероятно, будут в меньшей степени способны защитить своих более талантливых собратьев. Я удивлен, что поляки только сейчас подумали об этом. Вы знаете, что дядя Рудницкого был убит во время возвращения из анклава? Его убили и ограбили. Он не первая и не последняя жертва.

– Это не то же самое, – возразил жандарм. – Нанятые Рудницким люди – наемники. Высококвалифицированные наемники. Так что польская гильдия такая первая и до этого времени единственная, кто создает охрану, которая позволит им интенсивней исследовать анклав и точно защитит от бандитов, подстерегающих алхимиков, ее магистр убил преследующих его бандитов, а тем временем бунтовщики готовят какую-то большую акцию. Это не кажется вам подозрительным? А что, если это не случайность? Возможно, господин Рудницкий до этого времени маскировался, а в реальности он…

– Господин Рудницкий – обычный аптекарь, – решительно заявил Самарин. – Ну, может, не совсем обычный, – поправился он. – Я видел, как он воюет, то есть пытается воевать. Он даже не умеет стрелять! Поверьте мне, невозможно так притворяться. Не в ситуации, когда тебе грозит смерть. Он отважный и много знает, но из него никакой агент или бунтовщик. Но тем не менее, – добавил он, упреждая протест жандарма, – завтра я навещу кузена и попробую что-нибудь узнать.

– Будем вам благодарны, – заверил жандарм.

Самарин внимательно посмотрел на него – использовав множественное число, тот дал понять, что личностью алхимика заинтересовалась тайная полиция, а не только капитан Плевша. И стало четко понятно: или ты уладишь это дело, или мы.

– Как проходят поиски? – спросил он, меняя тему.

– Это вопрос нескольких часов, – ответил Плевша. – Максимум день-два.

Никто из них не называл имя убийцы Веры Драгуновой, оба знали, о ком идет речь.

– Это все, благодарю вас, капитан, – закончил разговор Самарин.

* * *

Мария Волконская идеально отрезала верхушку яйца, после чего потянулась за ложечкой. Самарин доел жаркое и почти незаметным жестом дал понять, что тарелку можно забрать. Бдительный слуга сразу же заменил ее на чистую. В доме княгини подавали к столу à la russe, что требовало многочисленных и хорошо вымуштрованных слуг, которые подавали следующее блюдо и забирали грязные тарелки. Тетка соглашалась на английский стиль только во время чаепития: тогда она лично нарезала торт и обслуживала гостей.

– Кто-то к тебе приходил, – сказала княгиня. – Ночью.

Самарин мысленно застонал – слуги были полностью преданы тетушке, и, похоже, с самого утра горничная проинформировала ее о визите жандарма.

– Да, – признался он. – Капитан Плевша передал мне определенную информацию.

– А конкретней? Это не могло подождать?

– Это касалось Веры Драгуновой, – коротко ответил Самарин.

Княгиня подняла руку, давая понять слугам, чтобы они оставили их, в столовой остался только камердинер. Одетый в модный костюм и жилет, солидный фамулус – для этой профессии отбирали исключительно высоких мужчин и платили им согласно их росту – производил внушительное впечатление. Только черный галстук отличал его от гостей. Сейчас он подал вино, после чего ушел, закрыв за собой двери.

– Я слушаю! – резко повторила тетка. – Ты должен был принять тут жандарма?

– Мы очень близко подошли к тому, чтобы поймать убийцу малышки Драгуновой, – пояснил офицер. – На этом этапе консультации с тайной полицией обязательны. К тому же капитан Плевша сообщил мне и другие новости: бандиты, что хотели убить Олафа, мертвы.

– Это прекрасная новость! – обрадовалась княгиня. – Ты уже рассказал кузену?

– Не хотел звонить ему ночью.

– Позвони сейчас!

Полковник послушно встал и направился в вестибюль. Телефоны в частных домах все еще редко встречались, но княгиня была энтузиасткой этого изобретения, второй аппарат она поставила у себя в спальне.

– Приглашу его на обед, – сказал он, обернувшись. – Естественно, с Анастасией.

– Чудесно! – похвалила его Мария Волконская. – Как раз успею одеться и отдать распоряжение на кухню.

Самарин нахмурился, тетка вела себя так, словно Рудницкий и правда был ее родственником. Похоже, он что-то упустил: княгиня, известная своим снобизмом и неприязнью к людям не своего круга, внезапно начала воспринимать алхимика как любимого внука. Если не сына…

– Безумие, – пробубнил он.

– Что ты там бормочешь? Закончи завтрак и уладь свои дела, хочу видеть тебя за столом ровно в четыре. И помни: при полном параде! – приказала Мария Волконская.

– Oui, ma tante, – не задумываясь ответил Самарин.

Он по опыту знал, что, когда тетка говорит таким тоном, возражать – только терять время. «Ну, что ни говори, обед точно не будет скучным», – подумал он.

* * *

Самарин отодвинул от себя тарелку с остатками суфле и незаметно ослабил ремень. Парадный мундир Конвоя производил впечатление, но, к сожалению, был неудобным, особенно когда Александр Борисович переедал… Главное блюдо – кабан, фаршированный гречневой кашей, – исчезло в мгновение ока, и сейчас объевшиеся гости боролись с десертом.

– Кофе? – предложила Мария Волконская.

Слуги молниеносно убрали со стола и подали ароматный напиток. Самарин с удовольствием сделал несколько глотков, потом все свое внимание сосредоточил на алхимике. Рудницкий не то что не выглядел скованно в обществе княгини, а относился к ней довольно фамильярно, чтобы не сказать по-дружески. Это все к нескрываемой радости хозяйки. А Иосиф Андреевич, суровый Иосиф Андреевич одобрительно наблюдал за этим! Только Анастасия вела себя нормально, то есть воспринимала всех, кроме княгини, как умственно отсталых детей…

– Может, перейдем в курильную комнату, кузен? – предложил офицер. – Леди посплетничают, а мы…

– Мы выпьем коньяк, – вмешалась с иронией княгиня. – Ну идите, только не задерживайтесь, – предупредила она.

Самарин поклонился тетке и повел алхимика в свою комнату.

– Мы же хотели пойти в курильню, – заметил Рудницкий.

– Нужно кое-что обговорить, а там постоянно крутятся слуги, – пояснил Самарин. – А выпить или покурить можем и у меня.

– Ну ладно. Я ужасно объелся.

– Я тоже. Прошу.

Самарин аккуратно закрыл двери и поднял бутылку коньяка в вопросительном жесте. Рудницкий покачал головой.

– Как хочешь… А сейчас к делу… Ты уже знаешь о смерти Шабера?

– В некотором смысле, – сдержанно подтвердил поляк. – У меня свои источники.

– Ты его убил? – без перехода бросил Самарин.

– А если и так? – с вызовом спросил Рудницкий. – Я имел полное право защищаться.

Самарин закусил губу: Плевша был прав. Офицер знал алхимика настолько хорошо, чтобы быть уверенным в том, что он никогда не припишет себе чужие заслуги. Конечно, если убийство банды Шабера можно назвать заслугами. Но как обычный, хотя и очень умный аптекарь, мог справиться с несколькими хладнокровными убийцами? Похоже, он использовал магию.

– Тайная полиция положила на тебя глаз, – сказал офицер.

– Мне стоит бояться?

– Это зависит от того, планируешь ли ты какие-то антигосударственные акции или нет.

– Не планирую! – гневно выкрикнул Рудницкий. – Я вообще в последнее время ничего не планирую, кроме того, чтобы не дать себя убить.

– Какие-то проблемы?

– Ничего особенного: Марковский мечтает вернуть власть в гильдии, на улицах на меня охотятся бандиты, а где-то там притаились маги из Amici Mortis. Ах да, почти забыл, есть еще тайная полиция! Они, наверное, сильно обеспокоились тем фактом, что я все еще жив!

– Не преувеличивай, Шабер уже не создаст проблем, а что касательно магов, то скоро и они…

– Шабер исполнял чей-то приказ! – прервал его Рудницкий. – И у меня нет гарантии, что этот кто-то не подошлет ко мне следующих, более удачливых убийц. Или не уладит это дело лично.

Офицер выслушал алхимика очень терпеливо, налил коньяк на два пальца.

– Это для пищеварения, – буркнул он. – Не нужно было брать добавки, но дичь была вкусной. О чем это я? А насчет магов можешь не беспокоиться, я скоро улажу это дело.

– Что это означает? Арестуешь их?

– Я разберусь с этим окончательно, – холодно сказал Самарин. – Охотно бы их послушал, особенно этого жреца, однако боюсь, что нужно лишь создать процедуры, которые позволили бы сажать таких, как они, в тюрьму. Но я предпочитаю не рисковать.

Алхимик скривился, но кивнул в знак согласия.

– Ты, похоже, прав, – признал он.

– Это правда, что ты нанимаешь людей для охраны? – спросил Самарин.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь. Ты имеешь что-то против?

– Не я, – ответил офицер. – Тайная полиция. И как это работает? Расходы окупаются?

Рудницкий пожал плечами и посмотрел в окно: на улице горели газовые фонари, но их свет закрывала снежная метель.

– Паршивая погода, – буркнул он. – А что касательно наемников, трудно сказать, – осторожно проговорил он. – До этого времени они конвоировали только три экспедиции, однако результаты многообещающие.

– А конкретней?

– Никто не погиб.

– И только-то? А что насчет ингредиентов, что вы ищете в анклаве? Собрали столько же, как обычно, или все же побольше?

– Это внутренние дела гильдии, – равнодушно произнес Рудницкий.

– Ты ответишь на мой вопрос или нет?

– Естественно, нет! – процедил алхимик.

– А что с Анастасией? Ты выяснил наконец, кто она такая?

– Впервые слышу, что я должен был что-то выяснять! – рявкнул поляк. – Это скорее работа твоих друзей из тайной полиции.

Самарин стиснул зубы, гигантским усилием воли сдержал злость.

– Осторожно, – прошипел он. – Мое терпение не безгранично.

Рудницкий ответил ему полным вызова взглядом, словно хотел сказать: «Только попробуй!» Было хорошо заметно, что Олаф Арнольдович очень изменился. И это изменение было не в лучшую сторону, пришел к выводу офицер. Не вызывало сомнений, что алхимик лично убил Шабера, – в определенных вещах не получится настолько притворяться. Например, в уверенности в себе, которая приходит только с выигранной первой битвой…

– Не думаю, что нам еще есть что сказать друг другу, – сухо заявил он. – Возвращаемся к дамам.

Взгляд Рудницкого стал мягче, он полез в карман и вытащил золотой кулон.

– Держи!

– Что это? Амулет?

– Конечно.

– Он выглядит иначе, чем тот, что мы нашли в анклаве.

– Потому что я создал его для тебя, – вздохнул Рудницкий с преувеличенным раздражением. – Он намного лучше, чем тот, – заверил он. – Отпугнет мелких демонов и задержит сильных. На время…

Когда Самарин поднял безделушку, то почувствовал тепло в правой руке, затем волна жара охватила все тело.

– Сделаешь еще несколько таких для солдат? – быстро попросил он. – Цена не имеет значения.

– Не сделаю, – решительно ответил алхимик. – У вас есть свои российские маги. Можешь им показать, как образец, – со злорадной улыбочкой сказал он.

– Ну хотя бы для Матушкина? Ну и Батурину он бы пригодился.

– Ты торгуешься, как старый еврейский торгаш, – с презрением произнес Рудницкий.

– Ну так сделаешь?

– Ладно, но только для них.

Возвращаясь в столовую, Самарин старался игнорировать неприятные покалывания вдоль позвоночника – признак, который сопровождал его более двадцати лет на войне. Скорее всего его подсознание предчувствовало угрозу. Серьезную угрозу. Офицер надеялся, что речь идет о магах из Amici Mortis. Но появился еще один вариант: Рудницкий…

* * *

Обманный удар левой – и Самарин молниеносно перекидывает нож в правую руку, бьет, обходя защиту Матушкина. Тот вводит его в заблуждение обманным маневром и отправляет на маты хитрой подсечкой. Через мгновение офицер почувствовал на шее острие тренировочного ножа. Он выругался, подчиненный снова его победил.

– Что я делаю не так? – спросил он.

– Вы не сделали ни одной ошибки, ваше высокоблагородие, – усмехнулся Матушкин. – Просто я лучше.

– Еще раз! – сказал Самарин.

– Некоторые не знают, когда следует отступить, – кинул солдат.

Самарин предусмотрительно увеличил дистанцию и встал боком к противнику, стараясь выставить наименьшую поверхность тела для атаки. Матушкин приблизился, держа нож за бедром так, чтобы было незаметно, каким хватом он его взял.

– ИСХ‘ААР!

Самарин ощутил кровь во рту, легкие отозвались болью, как будто звуки, которые он произносил, были сделаны из стали раскаленных докрасна букв.

Матушкин кинулся вперед, замахиваясь над головой, но в последнюю секунду меняя захват, толкнул офицера в живот. Самарин блокировал удар скрещенными руками и оттолкнул нападающего плечом. Матушкин отчаянно закрывался от контратаки, но офицер смог пройтись клинком по запястью солдата.

– Обезоружен! – воскликнул Самарин.

– Обезоружен! – признал Матушкин. – Что это было, ваше высокоблагородие?

– Слово силы.

– То, что вы выучили в библиотеке? Может, и я бы мог?

– В следующий раз, – решил Самарин. – Сначала ты, потом Батурин. Процедура довольно опасная, – объяснил он.

– Практика, похоже, тоже, – солдат подал ему белый платочек.

Офицер вытер губы.

– С каждым разом легче, – заверил он. – Сначала плевался кровью почти неделю.

– И что теперь? Сауна?

– Нет времени, приму душ, а ты как хочешь. До вечера свободен.

– Благодарю.

– Может, навестишь еще раз Рудницкого? Он тебя любит.

– И зачем мне это? Я не сомневаюсь в его компетенции и доброй воле: рана прекрасно зажила, но шрам как был, так и остался.

– Это уже совсем не тот человек, которого мы знали. Он пошел вверх.

– Знаю, он стал магистром гильдии.

– Я не это имел в виду. Господин Рудницкий может делать такое, что другим алхимикам и не снилось. Например, он убил трех бандитов. В поединке.

– Рудницкий?

– Он самый.

– Ну, наверное, схожу.

Самарин кивнул и пошел в душ. Стоя под струями горячей воды, он не думал ни о тренировке, ни о магах, ни о Рудницком. Перед обедом ему доставили пахнущий фиалками конверт. Всего несколько строк: адрес и время. Офицеру не требовалось ничего больше: автором письма могла быть только одна особа. Островская. Анна…

* * *

Она открыла ему двери в костюме от «Агнес Дреколь» и фантастической шляпке с кисточкой. Накинутая на плечи шубка говорила о том, что сударыня Островская не собирается его приглашать внутрь. Она не противилась, когда он обнял ее, игриво ответила на поцелуй, но не ушла с дороги.

– Идем отсюда, – попросила она. – В ресторан или кафе.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду место, в котором я не смогу сделать тебе непристойное предложение? – вздохнул Самарин.

– Я имею в виду место, в котором я не смогу согласиться на твое непристойное предложение, – с улыбкой парировала она. – К тому же я была бы сильно разочарована, если бы не услышала хотя бы несколько таких предложений.

Офицер хотел отшутиться, но его удержало выражение глаз Анны. В ее взгляде застыл страх.

– Ты чего-то боишься? – прямо спросил он.

– Тебя, себя, сама не знаю… Я никогда еще…

Он остановил ее поцелуем, его ладони скользнули под блузку и обхватили груди.

– Саша!

– Я не сделаю ничего, чего ты сама не будешь хотеть, – заверил он. – Но между чаем и тем, о чем ты думаешь, есть место для других вещей.

– Не сомневаюсь, – буркнула она, поправляя одежду. – В данный момент идея пойти куда-нибудь уже не кажется мне такой гениальной.

Самарин молча подал Анне руку.

– Я глупая, – буркнула она.

– Почему?

– Разве это нормально, что я одновременно чувствую и удовольствие, и разочарование?

– Для женщины? Абсолютно.

Попытка столкнуть полковника с лестницы закончилась еще одним поцелуем.

– Идем, – сказала она через минуту. – Иначе еще немного – и я тобой… воспользуюсь.

– Тут немного неудобно, – заметил Самарин. – Но, с другой стороны, солдат не должен избегать трудностей, что бы сказал император?

Офицер выругался: шутка не удалась. Анна вздрогнула при слове «император».

– Это действительно для тебя так важно? – гневно спросил он. – Ты все еще воспринимаешь меня как москаля?

Учительница выбежала на улицу, вдохнула морозный воздух. Самарин пошел за ней, взмахом руки подозвал карету.

– В «Бристоль», – решил он.

– Это не так, – сказала она, когда они оказались в уютной карете. – Если бы ты был юристом или инженером, факт, что ты россиянин, не имел бы значения. И нет, я не вижу в тебе москаля. Ты хороший человек, Саша, и нравишься мне. Слишком нравишься… Но грядут перемены, а ты солдат. Я не знакома с политикой, но читаю газеты и знаю, что приближается кровавая метель, которая сокрушит старую власть и принесет новую. Также я знаю, что ты не уклонишься от войны.