Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 341 страниц)

– Поэтому ты пришла в себя быстрей, чем я! Тогда, в Петербурге, я убил больше десятка врагов.

Девушка согласилась с ним невразумительным бурчанием.

– Тогда это означает, что, если нападающих будет около двухсот, адепт умрет вместе с ними? От истощения?

«К сожалению, это так. К тому же, теряя сознание, маг полностью беспомощен. Если бы не Юлька, я не выжила бы, рано или поздно меня нашел бы кто-то из людей Слепого и добил».

– Кстати, что с этим бандитом? Мне следует о нем позаботиться?

«Мне нравится, когда ты такой заботливый, но ничего не нужно. Слепой уже в прошлом».

– И каким это образом? Неужели твои люди тебя страховали?

«Во-первых, не мои, только Тени. Это довольно существенная разница, – написала она с явной иронией. – Во-вторых, никто меня не страховал, опасность должна быть настоящей. Но я оставила им письмо, в котором пояснила, куда я пойду… охотиться».

Рудницкий успокаивающе похлопал Викторию по руке, потом поднял голову, услышав резкий стук. На парапете сидел черный ворон и бил клювом в стекло.

– Интересно, это Память или Мысль? – буркнул под нос алхимик. Потом открыл окно и сказал только одно слово: – Жди.

* * *

Официантка с поклоном подала счет. Рудницкий жадно облизал серебряную ложечку – мороженое было чудесным – и потянулся за бумажником, заплатил, оставив приличные чаевые. Расположенное напротив аптеки кафе он посетил не столько из-за лакомства, сколько из-за желания проверить нового сотрудника. Результат получасового наблюдения вызвал уважение: Вилланова обслуживал клиентов быстро, умело и без конфликтов, почти все покидали аптеку с улыбкой. «Надо будет сменить интерьер, – подумал Рудницкий. – Старый слишком скромный. Может, добавить золотую надпись на окне?»

Мелодичный звук возвестил о его прибытии, Рудницкий удивленно посмотрел на колокольчик на дверях. Похоже, Вилланова сменил старый латунный на новый из чистого серебра.

– Я сделал это за свои деньги, – поспешно сказал молодой человек, выходя из-за прилавка. – Один из клиентов произвел странное впечатление, я не хотел рисковать.

– А конкретней?

– Он выглядел так, словно боится серебра. Я подумал, что лучше будет перестраховаться.

– Почему ты не отправил посыльного в отель?

– Я не хотел морочить вам голову, тем более что… этот человек не выглядел особенно угрожающим, скорее сбитым с толку.

– И чего он хотел?

– Без понятия, мы не разговаривали, он сразу же вышел, когда я снял с полки бутылочку с нитратом серебра. Мне показалось, что он высматривал препараты с первичной материей. Словно он мог ее почувствовать.

– Ну хорошо, а что с Альбертом?

– Лучше вы сами посмотрите.

Рудницкий последовал за молодым человеком по лестнице. Вилланова открыл лабораторию и пропустил его вперед, но не включил свет. Когда алхимик подошел к клетке, то заметил, что крыса окружена легким сиянием. Его шерсть на боку полностью отросла.

– Что ты об этом думаешь? – спросил он Вилланова.

– Ну про панацею можно забыть, зато нам удалось получить препарат для роста волос, – мрачно произнес молодой человек. – Только нужно что-то сделать с этим голубым сиянием, поскольку клиенты могут испугаться.

– Это не так плохо, – утешил его алхимик. – Несколько моих препаратов оказались совершенно неэффективными.

Щелкнул переключатель, и свет электрических ламп залил комнату.

– Вы имеете в виду эксперименты с первичной материей? – уточнил парень.

– Ну да, я истратил почти два лота.

– Так вы не вините меня в неудаче?

– Ну что ты! Я не уверен, что это можно назвать неудачей. Никто до этого не разработал эффективный препарат от облысения. Возможно, мы будем первыми?

Вилланова улыбнулся шутке, но было заметно, что его еще что-то беспокоит. Нервным жестом он поправил галстук, несколько раз потер руки, словно ему было холодно.

– Ну что случилось? – прямо спросил алхимик. – Я могу чем-то помочь?

– В принципе речь не обо мне, – ответил парень, сглотнув слюну. – Марковский снова появился.

– Почему это должно меня интересовать? – нахмурил брови алхимик.

– Насколько вы следите за текущими событиями?

– Вообще не слежу, – признал Рудницкий. – Политика меня не интересует. Иногда я просматриваю газеты. Знаю, что немцы свернули фронт, а в Варшаве стали появляться какие-то странные организации, вот и все.

– Это уже не сворачивание фронта, это полное поражение, – возмутился Вилланова. – Успех российского наступления переходит всякое воображение, австрийская армия перестала существовать, а немцы собирают силы, чтобы дать отпор россиянам. Только дела у них не очень, во Франции и дальше, идет бойня под Верденом, а Антанта перешла в наступление, поэтому и разговора нет про отведение войск на восток. Они набирают новобранцев, но сомневаюсь, чтобы отряды только что обученных 16-летних подростков остановили российские войска.

– Ну хорошо, и что?

– Немцы не будут бороться за Варшаву, попытаются остановить Брусилова где-то дальше на западе, ближе к своим территориям. Они надеются, что растянутые линии коммуникаций в конце концов остановят россиян. Поэтому они хотят отдать город полякам, рассчитывая на то, что те не отдадут столицу без боя. Они разрешили сформировать регулярные подразделения и хотят позволить создать что-то типа правительства. Польского правительства с очень широкими полномочиями…

– И тут появляется господин Марковский? – догадался алхимик.

– Именно. Если он войдет в новую власть, то не только будет в состоянии реактивировать гильдию, естественно, под собственным руководством, но и отомстить всем, кто когда-либо перешел ему дорогу. Вы же понимаете, первое, что сделает правительство после отхода немцев, – введет военное положение.

Рудницкий выругался, он слишком хорошо знал Марковского, чтобы сомневаться, что тот при первой же возможности попытается подчинить себе варшавских алхимиков. А может, и не только алхимиков? Кто знает, как далеко зайдут амбиции бывшего магистра гильдии? Только что он мог сделать? У него не было знакомых среди политиков.

– Я ничего не могу сделать, – сказал он вслух.

– Вы можете появиться на следующем собрании СОВ и представить свою позицию по Марковскому, – сказал молодой человек.

– Что за СОВ?

– Совет обороны Варшавы. Это, собственно, та организация, что должна принять всю власть в городе. Фронт неумолимо приближается, россияне будут тут вот-вот.

– Я недавно читал, что битвы ведутся в окрестностях Ковеля и Луцка.

– Боюсь, это информация устарела, – ответил Вилланова. – Неделю назад россияне захватили Белосток, и сейчас немцы ведут отчаянное сопротивление по линии Буга. И проигрывают…

– Каждый может стать участником этих заседаний? – с недоверием спросил Рудницкий.

– Только элита: представители наивысших политических групп, военные, маги, известные алхимики. Вы точно получили приглашение.

– Приглашение? – переспросил Рудницкий.

– Возможно, это вина вашего слуги и приглашение затерялось среди других приглашений? Трудно сказать, чтобы я был такой уж знаменитой личностью, но каждые два-три дня даже я должен чистить свой поднос.

Алхимик неуверенно кашлянул: он не собирался говорить своему работнику, что у него нет слуги, а поднос с приглашениями он очищает лично, выкидывая все в мусор.

– Проверю, когда вернусь домой, – пообещал он.

– Прошу, сделайте это. Следующее заседание будет послезавтра. И если возможно, я бы… – Он повысил голос.

– Да?

– Я хотел бы, чтобы вы взяли меня с собой как ассистента. Там творится история! – добавил он с горящим взглядом.

– А почему бы и нет? – Рудницкий пожал плечами.

Возвращаясь в отель, он заметил, что немецкие патрули почти исчезли с улиц, и всюду были солдаты в характерных серых мундирах, а плакаты на рекламных столбах кричали о создании Полиш Вермахта.

Алхимик жестом подозвал маленького продавца газет и купил новый номер «Варшавского курьера». На первой странице была размещена цитата из «Берлинер Тагеблатт», в которой некий майор Морахт пытался приуменьшить прогресс российского наступления и писал о героизме кайзеровских солдат. Рядом располагалась карта, иллюстрирующая изменение линии фронта с начала российской атаки. Более ироничный комментарий трудно было сделать: «Немцы отступили на сотни километров».

Рудницкий аккуратно сложил газету и направился в отель, силясь вспомнить, кто из персонала приносит ему приглашения, которые присылают на адрес «Пристанища». Вилланова был прав: лучше не спускать глаз с Марковского.

В холле его ждала Анастасия в компании красиво одетой молодой барышни. Лишь через минуту алхимик понял, что женщина рядом с его «кузиной» кажется знакомой.

– И как вам моя новая одежда? – несмело спросила Забельская.

– Comme il faut![32]32
  Comme il faut (фр.) – должным образом, соответствует.


[Закрыть] – похвалил Рудницкий, садясь за столик. – Я уверен, что мужчины, живущие в нашем отеле, будут в восторге. Однако я позволю себе напомнить, что…

– Уверяю вас, я все поняла с первого раза, – прервала его Забельская. – Я не собираюсь вас компрометировать. И, полагаю, вы не думаете, что я занималась этим ради удовольствия?

– Прекрасно! – заявил алхимик. – Вам предоставили комнату?

– Еще нет.

Рудницкий поднял руку, обращая на себя внимание портье. Через минуту мужчина стоял перед алхимиком.

– Чем могу служить? – спросил он.

– Апартаменты для барышни Забельской, – приказал алхимик.

– Какого класса?

– Рубинового.

– Прошу за мной. – Портье поклонился Забельской.

– Восхищаюсь твоей щедростью, – сказала Анастасия, наблюдая за уходящей девушкой.

Каждый из клиентов «Пристанища», помимо ключа от своего номера, получали небольшой жетон с выгравированным названием отеля. Те, кто оплачивал основной пакет услуг, получал жетон из чистого серебра, желающие более дорогих услуг – из серебра, но украшенный рубином, а самые богатые получали жетон с бриллиантом. Гости «Пристанища» приняли этот обычай с энтузиазмом, и хорошим тоном считалось прикрепить отельный жетон к отвороту пиджака или, в случае женщин, носить его на цепочке или на браслете. Никто не знал, что жетон был еще и одной из многих защит от theokatáratos и содержал убийственную для большинства Проклятых дозу алхимического серебра.

– Откуда ты знаешь Забельскую? – спросил Рудницкий.

– Мы не знакомы. Виктория позвонила мне с самого утра и попросила помочь девушке с покупками. А почему ты спрашиваешь?

Алхимик рассказал, какую роль сыграла барышня Забельская, и при случае вспомнил про ворона, присланного Завом.

– Ты должен принять решение, – заявила Анастасия. – Если будешь тянуть, они сами справятся, и тогда ты потеряешь всякий контроль над ними.

– Знаю, – быстро признал Рудницкий. – Нечего тянуть, лучше решить все сразу.

Они пришли в апартаменты алхимика, и Рудницкий, приложив палец к губам, провел ее в спальню. Виктория спала, слегка посапывая, закинув за голову руки. Черная птица так и сидела на парапете.

Алхимик осторожно открыл окно и сказал только:

– Завтра в отеле.

Ворон мигнул красным глазом и улетел.

* * *

Они ждали Проклятых в салоне Рудницкого. Алхимик нервно крутил в руках серебряный нож для бумаг. Виктория и Анастасия обменивались сплетнями. На столе лежала пачка документов и талоны на питание.

– Убери его, а лучше спрячь, – посоветовала Анастасия. – Иначе наши гости подумают, что это засада.

Рудницкий вздохнул, подошел к комоду, что стоял в углу, и кинул нож в ящик. Он знал, что девушка волнуется не только о theokatáratos: принимая человеческую суть, она в значительной мере выработала сопротивляемость к серебру, но его близость по-прежнему вызывала дискомфорт. Она никогда не находилась в отеле дольше часа.

– Эти документы настоящие? – спросил он. – Если полиция…

– Без вариантов, – заверила Виктория, перебивая его. – Все документы подлинные.

– Сколько я тебе должен?

– Не мне, а Тени, и не ты, а Зав. Не волнуйся, они могут себе это позволить, – добавила она.

– А из любопытства, сколько хочет Тень?

– Два лота первичной материи.

– Это же баснословная цена!

– Не для них.

– Однако…

– Это действительно не твоя проблема, – снова прервала его девушка.

– Не переборщите! – предупредил алхимик. – На вашем месте я бы был более осторожным с Завом.

– Я всегда осторожна с theokatáratos.

– Ты не понимаешь.

Виктория прищурилась, услышав тон алхимика.

– Ты знаешь о них что-то, чего не знаю я?

– Конечно. Проклятые не выбирают себе имена просто так, – заявил Рудницкий, стараясь не смотреть на Анастасию. – Имена всегда что-то означают.

– И что означает имя Зав?

– Зав? Ничего. Если только это не сокращение от «Заваб». Согласно книге Еноха, это один из падших ангелов, которые под предводительством Шамхазая спустились с небес и взяли в жены человеческих женщин. Возможно, у меня паранойя, но когда-то я уже встречал Проклятого, который носил имя падшего ангела.

– И чем это нам грозит?

– Тем, что, если отнестись к нему легкомысленно, придется заплатить очень дорого. Ты же видела его в действии в анклаве. И я подозреваю, что это только маленькая часть его возможностей.

До того как Виктория успела ответить, раздался осторожный стук, и Маевский, охраняющий двери, впустил гостей. В этот раз они все выглядели как люди, хотя некоторые были одеты в несоответствующую одежду.

– Вас восемь, а вы говорили, что мы должны ожидать девятерых, – произнес алхимик. – Какие-то проблемы?

– Никаких. Просто одна из наших подруг не закончила процесс… трансформации. Она присоединится к нам через день или два. Прошу прощения за наш вид, но мы не слишком привередливы. И прошу не беспокоиться, люди, которые поделились с нами одеждой, здоровы и только слегка дезориентированы. А теперь к делу… что с документами?

Рудницкий молча указал на стол.

– Нам будет необходим небольшой инструктаж, – сказал Зав, разглядывая бумаги. – Мы не слишком хорошо разбираемся в ваших реалиях.

– Это не проблема, – сказал Рудницкий. – Если хотите, можете поселиться в моем отеле.

– Спасибо, нет, – решительно отказался Проклятый. – Мы в состоянии справиться с вашей защитой сейчас, когда стали полулюдьми, но так или иначе это не слишком приятное ощущение. Сколько мы должны за документы?

– Два лота первичной материи, – быстро ответил Рудницкий.

Зав молча подал ему бутылочку с черным порошком. Алхимик стал рассматривать ее на свет: не вызывало сомнений, что это первичная материя, его левый глаз слезился только от взгляда на бутылочку, однако ее окружало белое, а не голубое сияние.

– Откуда такая странная аура? – спросил он.

– В этом нет ничего чрезвычайного, – лениво улыбнулся Зав. – Кальцинация – не идеальный и не единственный способ получения первичной материи. Мы можем об этом поговорить. Позже, – многозначительно добавил он.

Рудницкий вздохнул и пригласил гостей в лабораторию. Выходя, он перехватил взгляд Анастасии и едва заметным жестом указал ей на Викторию. Тот факт, что theokatáratos упорно добивались его одобрения, сильно беспокоил. Алхимик был уверен, что Зав его не обманывает, однако он сомневался, что Проклятый был с ним до конца откровенным. Рано или поздно станет известно, зачем он понадобился существам с силой, равной или почти не уступающей силе Самаэля.

Они стали кругом, Рудницкий материализовал нож, провел лезвием по ладони, произнес слова клятвы, обещая theokatáratos защиту и справедливый суд. Его гости пообещали не атаковать людей первыми и соглашаться с приговором алхимика.

– И что сейчас? – спросил Рудницкий.

– Кроме того, что мы – союзники? Что ж, мы попытаемся найти свое место в вашем мире, – ответил Зав. – С вашей помощью.

– Может, вернемся в салон? – предложила Анастасия, стоя в дверях.

Из-за ее спины выглядывала явно злая Виктория. Алхимик хмыкнул – барышня Виктория хотела присутствовать на церемонии? Конечно, чисто из любопытства, ей даже в голову не придет все рассказывать Кинжальщикам…

– Выпьем чаю, – поддержал приглашение Рудницкий.

– С удовольствием, – согласился Зав. – Как раз расскажете нам, как пользоваться документами.

– Конечно.

Проклятые разместились за столом: некоторые без колебаний, другие – неуверенно, так, словно это банальное занятие было для них чуждым.

– Начнем с продовольственных карточек, – сказал алхимик.

Проклятые послушно склонились над столом и начали изучать демонстрируемые Рудницким бумажки.

* * *

Пары растворителя попали в сосуд с несколькими увядшими цветами из анклава – и растения в мгновение ока рассыпались в прах. Рудницкий еще минуту подвергал черный порошок воздействию алкагеста, после чего закрыл отверстие сифона, прекращая подачу пара, и погасил огонь под устройством, сконструированным им несколько дней назад.

– Вот и все, – неуверенно произнес он. – Осталось только проверить, получилось ли.

Вилланова погасил свет и осторожно, чтобы не задеть ни один из столов, заставленных алхимическими приборами, подошел к алхимику.

– Есть сияние, – прошептал он с удивлением. – Более сильное, чем голубое. Нам удалось! Нам правда удалось!

– Конечно, – согласился с ним Рудницкий.

Алхимик подошел к окну и раздвинул толстые шторы. Лабораторию залил солнечный свет.

– Насколько этот ваш новый метод эффективней, чем кальцинация? – спросил Вилланова.

– Почти в два раза. Только не я его придумал. Один из старых трактатов содержит описание всего процесса и рецепт алкагеста, – не моргнув соврал Рудницкий.

– Вы слишком скромны, – заметил молодой человек. – Это все-таки эпохальное открытие! И я уверен, что оно не останется незамеченным.

Алхимик скривился, он предпочел бы избежать огласки, но сомневался, что это возможно. Если на рынке появится новый вид первичной материи, он обратит на себя внимание не только алхимиков или докторов, но и правительств участвующих в войне государств. Увеличение производства первичной материи послужит в лучшем случае улучшению медицинского обслуживания больных и раненых, а в худшем – повлияет на ход конфликта.

– Я рассчитываю на твое молчание, – сказал он. – Я не готов еще столкнуться с последствиями этого открытия.

– Не понимаю. Но это же для блага человечества.

– Разве? Я знаю из достоверного источника, что россияне используют в битве магию. Сколько людей погибнет, если я предам гласности новый способ получения первичной материи? В конце концов, трудно рассчитывать на то, что страны, вовлеченные в войну, не воспользуются такой возможностью.

– Тогда вы должны создать новую гильдию, – произнес молодой человек. – Только в этом случае можно будет запатентовать весь процесс.

– Ты сошел с ума? Какая гильдия? В отличие от Марковского, я не одержим властью. К чему мне новые проблемы? Ты же помнишь, как закончилась для меня карьера в «Серебряном Замке»? Я едва уцелел.

– Это совсем другое, теперь вы можете созвать свою ложу, – уверенно ответил Вилланова. – Никакой демократии, никаких выборов, только ваша гильдия и ваши правила. Никто не будет плести против вас заговоры, поскольку у них не будет такого шанса.

– Насколько я помню, чтобы создать такого типа организацию, нужно получить поддержку двухсот лицензированных алхимиков. Откуда мне взять столько желающих? Большинство моих собратьев убежали из Варшавы вместе с россиянами, другие уехали в провинцию.

– Они вернутся, – неуверенно ответил Вилланова. – Ну и вы забываете о молодых.

– Каких, к черту, молодых?

– У меня тоже есть лицензия, – напомнил парень. – Как и у нескольких моих друзей. В последние годы алхимия стала очень популярной среди молодежи из знатных родов. Заниматься «королевским искусством» стало хорошим тоном. К тому же вы пользуетесь огромной популярностью. Если разойдутся вести, что вы организуете гильдию, многие приедут в Варшаву только затем, чтобы вступить в нее.

– Ну не знаю… – пробормотал Рудницкий.

– Нет другого способа, чтобы запатентовать процесс получения первичной материи. Поверьте, занимаясь фирмой отца, я изучал законы.

– Я думал, что… вы концентрировались главным образом на алхимических исследованиях.

– То есть думали, что я вел жизнь богатого бездельника? – хмыкнул Вилланова. – Только не с моим отцом. Старик довольно принципиален в таких делах. Я не хотел бы, чтобы он лишил меня наследства и тем более оборвал бы со мной все контакты. Я никогда не был с ним настолько близок, как с мамой, но это мой отец, – сказал он, смущаясь.

Алхимик кивнул, пытаясь скрыть свое веселье: Вилланова, как и большинство молодых людей, не мог говорить о чувствах, он скорее умрет, чем признается, что любит отца и хочет добиться его признания.

– Я понимаю, – сказал он. – Так ты уверен, что, если я не создам гильдию, эта новая процедура станет общественным достоянием?

– Рано или поздно, – согласился Вилланова. – Хорошо, если никто не украдет формулу и не вытащит ее из вас или из меня.

– Я мог бы усилить защиту.

– Это ничего не даст. Искушение будет слишком сильным. В конце концов кто-то попытается, коль речь идет о миллионах!

Рудницкий признал правоту парня полным смирения жестом: похоже, ему действительно нужно создать гильдию. А если сплетни о новом эффективном способе получения первичной материи разойдутся по Варшаве, то проблем с желающими не возникнет. Кто же будет против иметь долю в прибыльном предприятии?

– Ну ладно, – решился он. – Сделаем это. Создадим ложу.

– Как вы ее назовете?

– Не знаю… Может, «Саламандра»?

– Символ огня и серы? В тему и без помпезности, – похвалил Вилланова. – Значит, «Саламандра». Вернемся к делу: нужно запатентовать растворитель. Устройство для получения – это почти копия экстрактора Сокслета. По моему мнению, нет смысла его переделывать.

– Согласен.

Молодой человек отодвинул манжет и посмотрел на дорогие золотые часы.

– Почти одиннадцать, – проинформировал он. – Пора собираться. Совет начнет заседание через полчаса, нужна пунктуальность, тем более вы не участвовали в предыдущих сессиях.

– Успеем, – успокоил его Рудницкий. – Карета ждет перед отелем. Кстати, по поводу юриста: ты знаешь, как получить фальшивые документы?

– В каком смысле фальшивые? – нахмурил брови Вилланова. – Я мог бы получить оригинальные, банк моего отца поддерживает отношения с несколькими посольствами.

– Дело в том, что данные не обязательно будут достоверными, – сказал алхимик.

– Ах, так, – махнул рукой парень. – Никто в такой ситуации не спрашивает о правдивых данных. Я скажу, что нужно вписать, а на следующий день заберу готовые документы.

– Это так просто?

– Смотря для кого. Для меня – да. Чиновники не имеют ничего против прибавки к зарплате, к тому же при случае оказать услугу такой институции, как банк. Им будет достаточно, что никто из тех, кому выдаются паспорта, не является разыскиваемым преступником. Это же так, правда?

– Ну конечно, – заверил Рудницкий.

– В таком случае я не вижу проблем. Сколько паспортов вам нужно?

– Восемь. Нет, девять. Деталями займемся позже, а сейчас идем, время возобновить знакомство с господином Марковским.

Когда они вышли на улицу, кучер открыл перед ними двери экипажа. Быстрой рысью они ехали в сторону Театральной площади. Было ясно, а воздух дрожал от льющегося с неба жара, но здания и фигуры людей, мимо которых они проезжали, имели в себе что-то мрачное, такое, словно их накрыла пыль битвы. «Ничего удивительного, – подумал Рудницкий. – Фронт неумолимо приближается к Варшаве».

* * *

В Совет обороны Варшавы входило десять человек. Как и следовало ожидать, в его состав входили аристократы, лидеры самых больших политических и военных партий. В связи с приближением фронта было решено преобразовать его во Временное правительство, что требовало расширения и было темой сегодняшнего заседания. Оно проходило под председательством лидера реформированной Польской социалистической партии Гроховяка, известного умеренными взглядами, а местом собрания выбрали зал губернаторского дворца Яблоновских. Члены заседания сидели за столом, по бокам размещались вдоль стен штандарты, приглашенные гости разместились напротив. Не так чтобы их было много – Рудницкий насчитал едва двадцать стульев, и некоторые из них были пустыми. По какой-то причине обсуждения начались раньше, и Рудницкий вместе с Виллановой проскользнули в зал, как парочка опоздавших школьников.

К удивлению алхимика, Гроховяк прервал доклад и тепло поприветствовал его, можно сказать, даже с видимым облегчением. Реакция остальных была разной – от полного одобрения до удивления и равнодушия, только Марковский застыл с гримасой отвращения.

– Мне кажется, что следует вернуться к рапорту полковника Станкевича, – предложил сидящий слева от Рудницкого мужчина. – Думаю, господин Рудницкий должен иметь полную картину сложившейся ситуации.

– У нас каждый час на счету, и я не вижу причины, по которой мы должны тратить время на опоздавших! – гневно произнес Марковский.

Сосед алхимика, тучный, с внушительными бакенбардами а-ля князь Лобковиц, поднес к глазу монокль и посмотрел на оппонента с холодным любопытством ученого.

– Хотя бы потому, что господин Рудницкий – единственный, кто имеет опыт в боевом применении магии. А через несколько дней под Варшавой окажутся не только российские солдаты, но и имперские маги, – ответил он.

– Заслуги господина Рудницкого слишком преувеличены. В то время как он лечил царскую семью, другие воевали за независимость Польши!

– Господа, прошу воздержаться от эмоций! – вмешался Гроховяк.

Разгневанный Рудницкий сжал кулаки, но до того как он вскочил с места, сосед схватил его за руку.

– Карл Рокитанский, – представился он шепотом. – Не обращайте внимания на это создание. Марковский с самого начала пытается занять место в будущем правительстве. Но пока безуспешно, его пригласили только потому, что какое-то время он был магистром «Серебряного Замка».

– Я бы очень охотно послушал про заслуги господина Марковского, – отозвался офицер с суровым, словно высеченным из цельной глыбы камня лицом и глазами цвета выцветшего неба.

– Это Станкевич, – проинформировал полушепотом Рокитанский. – Важная персона. Говорят, что он контактирует с Кинжальщиками.

– И пожалуйста! Самое время! Я тут представляю прогрессивную, хотя и не самую большую организацию, что борется за независимость, – произнес Марковский. – Враг у ворот! По очевидным причинам я не могу сказать многого, но в прошлом мы не раз бросали вызов оккупантам!

– Например? – мягко подталкивал его Станкевич.

– Помните флаг над Королевским замком? Это была наша работа.

Неожиданно у алхимика прошла вся злость на Марковского, он прикрыл рот ладонью, чтобы взять себя в руки и сдержать истерический хохот. Не вышло, и все присутствующие обернулись в его сторону с выражениями отвращения либо возмущения на лицах.

– Это неслыханно! Я вам говорил, что не следует приглашать сюда этого… аптекаря!

Марковский сорвался с места и гневно уставился на бывшего собрата.

– Прошу спокойствия! – произнес Гроховяк. – Если господин барон хочет прокомментировать слова выступающего, достаточно поднять руку.

– Я думаю, это сделает кто-то другой, – сказал Рудницкий, взяв себя в руки.

– Вы можете объясниться?

– Ту акцию, которую минуту назад господин Марковский приписал себе, организовали Кинжальщики. Не думаю, чтобы они спустили ему эту ложь.

В зале воцарилась мертвая тишина, а Марковский сжался, как пес при виде кнута.

– Вы уверены? – с недоверием спросил Гроховяк.

– Абсолютно.

– Это невозможно, – проблеял Марковский. – Кинжальщики? Зачем им… – Он замолчал, закусив губу.

Кто-то фыркнул, а глаза Станкевича стали цвета грозовой тучи. Рокитанский поднял руку.

– Слово имеет господин Рокитанский.

– Господин Марковский, можете объяснить, каким образом над замком появился польский флаг? Поскольку не вызывает сомнений, что там использовалось слово силы, которое могут использовать люди, называемые адептами.

– Я не отказываюсь от своих слов, – ломающимся от возмущения голосом сказал Марковский. – Время покажет, кто прав.

– Естественно, – признал Рудницкий.

– Как это понимать? – нахмурил брови Гроховяк.

– Мне трудно сказать, что сделают Кинжальщики, когда до них дойдет, что кто-то приписывает себе их заслуги, и я уверен, что их реакции не придется долго ждать…

– Я тоже так думаю, – согласился с ним Станкевич. – В этой ситуации предлагаю отложить дискуссию до завтра.

– Проголосуем за это предложение, – сказал Гроховяк.

Сначала совет разделился на две части с равным количеством голосов, и несколько минут они спорили, доказывая свое мнение. Наконец сторонники Станкевича перетянули на свою сторону одного из оппонентов, и явно нетерпеливый Гроховяк смог закрыть сессию, объявив, что следующая начнется завтра с самого утра.

Рудницкий подождал, пока большинство собравшихся оставят зал, после чего направился к выходу. Он обернулся, услышав шаги за спиной; взволнованный Вилланова шепотом сказал, что полковник просит его задержаться.

– Он хочет с вами поговорить с глазу на глаз. Я подожду снаружи, – добавил он.

– Станкевич? – уточнил алхимик.

– Да.

Рудницкий пожал плечами, вернулся на свое место, а через минуту в зале появился офицер.

– Не очень тут удобно, – извинился он без вступления, – но мы можем быть уверены, что нас никто не подслушает. Мои люди проследят за этим.

– Чем могу служить? – неохотно спросил Рудницкий.

Заседание Совета сильно его разочаровало, угроза никоим образом не повлияла на особ вроде Марковского, рвущихся к власти, и верхом наивности было бы предположить, что остальные кандидаты не будут брать в расчет личные выгоды. Также он был не в восторге от мелких потасовок в Совете.

– Вы разочарованы? – то ли утверждал, то ли спрашивал Станкевич.

– А вы? – невежливо рявкнул алхимик. – Правду говорят, что один поляк – это очарование, два поляка – это драка, а три… – Он замолчал, махнув рукой.

– Не все так плохо, – ответил с улыбкой офицер. – Это только камуфляж. Для российских и немецких шпионов.

– То есть вся эта свара…

– Свара настоящая, – заверил Станкевич. – Только такой Совет ничем не правит. А Временное правительство уже сформировано. И именно от его имени я хотел с вами поговорить.

– Я вас слушаю.

– Пользуясь ситуацией, мы хотим провозгласить своего рода республику. Пока небольшую территориально, но независимую от всех сторон конфликта.

– Вы с ума сошли! Россияне возьмут Варшаву с марша!

– Не возьмут. У нас под ружьем тридцать тысяч человек, а через неделю их будет в два раза больше. Немцы оставили нам много техники, оборона города вполне реальна, – заверил он. – К тому же россияне не могут себе позволить длительные бои или осаду. У наступления свои правила: или продолжать преследование, или у немцев появится время перегруппироваться и контратаковать. Как вы думаете, что для них важнее: откинуть немцев далеко на запад или уничтожить небольшую территорию Варшавской Республики? К тому же есть и политические соображения: захват города силой не позволит им перетянуть на свою сторону поляков, а они, как и немцы, рассчитывают на наших солдат. Обе стороны воюют уже из последних сил, и мы начинаем что-то значить в этой игре.