Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 341 страниц)

Глава VII

Рудницкий перевернул следующую страницу и невидящим взглядом уставился в пространство. Было почти пять утра, и ночная темень начинала уступать серости рассвета. Тяжелая, богато украшенная керосиновая лампа – алхимик не любил электрический свет – заливала теплым светом кресло и столик, оставляя остальную часть комнаты погруженной в приятный полумрак. Рудницкий подошел к окну и глубоко вздохнул, пробуя на вкус запах зарождающегося дня. Он вздрогнул, когда услышал осторожный стук, через секунду в дверях появился Маевский.

– К вам гостья, – проинформировал он. – Она есть в списке, но отбрасывает тень, поэтому я подумал, что сначала спрошу вас, – произнес он с явным беспокойством.

Некоторое время назад алхимик передал своей охране список особ, которые имели доступ в его апартаменты в любое время дня и ночи. Список был коротким, поэтому он не удивился, увидев Луну, выходящую из-за спины подчиненного.

– Впусти ее, – распорядился он. – И подожди в холле на случай, если понадобишься.

– Что означает, что я отбрасываю тень? – спросила Луна.

Девушка села в пододвинутый алхимиком стул, закинула ногу на ногу, оголяя тонкую лодыжку.

– Ты видела приборы у входа?

– Да, собственно, хотела спросить, что это такое.

– Это свечи Яблочкова. Каждый маг, адепт или Проклятый, который пройдет мимо них, оставляет след в виде тени, видимой в свете этой лампы.

– То есть пророчество не врет, – задумчиво произнесла Луна.

– Какое пророчество?

– Не знаю.

– Сейчас уже я не понял, что ты сказала…

Девушка заерзала на стуле, словно ей было неудобно, поэтому Рудницкий сорвался с места и предложил ей кресло.

– Нет, – нерешительно сказала она. – Не в этом дело. Я могу тебя обнять?

– Это снова какой-то неизвестный мне элемент этикета или социального поведения theokataratos? – спросил алхимик с легким раздражением.

– Не совсем…

– Конечно, можешь, мне будет приятно.

Девушка скинула туфельки, уселась прямо на ковер, поджав под себя ноги, и положила голову на колени Рудницкого.

– Это очень… приятно, – промурлыкала она. – В нашем мире такая близость очень редка. Без ожиданий, без претензий, без попытки доминировать над партнером. Ты спрашивал про пророчество… Знаешь, в чем принципиальная разница между людьми и нами?

– Бессмертие?

– Нет, не в этом дело. Вы все время исследуете свое окружение, экспериментируете и в результате учитесь чему-то новому. Мы так не можем. Мы не можем создать что-то, чего раньше не было, хотя, очевидно, мы можем воспользоваться чужим открытием. Наша сила в том, что мы способны вспомнить то, что забыли. Когда Он нас создал, какое-то время мы жили в мире, согласно Его замыслу, но не силе. Потом случилось что-то, что стерло нашу память. Мы помним прикосновение Его руки, у нас остались крохи того, что вы называете магией, но все другое погрузилось в забвение. Постепенно, с годами, мы возвращаем утраченные знания. Одни быстрее, другие медленнее. Наконец, есть те, кто ценой жизни себе подобных может ускорить этот процесс.

– Шептуны?

– Шептуны, – согласно кинула она. – Был среди нас тот, кто утверждал, что, когда коридор между нашими Вселенными откроется настолько, что дойдет до войны между людьми и Проклятыми, столкновение будет равным, поскольку нашей силе будет противостоять ваша, недоступная для нас.

– Ты имеешь в виду технику?

– Не только, речь идет о способе мышления, но, конечно, и о технике. Ни одно известное мне слово силы не позволяет идентифицировать Проклятого за считаные минуты, а вы можете это сделать.

Рудницкий осторожно перебирал пальцами волосы Луны, гладил ее по голове. Девушка мурлыкала, принимая ласку. Несмотря на близость красивой женщины, алхимик не ощущал эротических фантазий, поскольку уже достаточно хорошо знал theokataratos, чтобы понимать, что их слова следует воспринимать буквально.

Ну и трудно забыть, что именно эта девушка могла бы раздавить его череп, словно яичную скорлупу.

– Ты не можешь спать?

– Нет, беспокоюсь обо всем.

– Боюсь, что и это не поднимет тебе настроение.

– Плохая новость? – вздохнул алхимик. – В последнее время я только такие и получаю.

– Не совсем, но точно тебе не понравится. Я заметила, что ты неохотно налаживаешь близкие контакты.

– Ну конечно! А как же ты? – Рудницкий деликатно дернул Луну за волосы.

– Я исключение из этого правила, – захихикала она.

– Ну ладно, с кем я должен наладить близкие отношения? И почему?

– Ты должен жениться на Водзинской. Завтра.

– Ты шутишь!

– К сожалению, нет. Похоже на то, что ее ребенок признал тебя, а твоей крови хватит, чтобы поддерживать беременность, но это только временное решение. Ты же не его отец, а после его рождения ты должен будешь его контролировать.

– Зачем это?

– Представь себе младенца, обладающего силой большей, чем у всех Проклятых, вместе взятых. К тому же мы уже видели его возможности.

– А мать?

– Она обычная женщина, не имеет никакой власти над ребенком. По крайней мере, пока.

– До того, как он родится…

– Ты не слышишь, что я тебе говорю? – прервала его Луна. – Он может перемещаться во времени. Эта беременность не будет продолжаться девять месяцев. Не исключено, что ребенок начнет разговаривать с тобой еще до рождения. Пока он принимает тебя за отца. Если нет, у нас будут действительно большие проблемы.

– Почему завтра?

– Это твой день рождения, – ответила девушка с удивлением. – Ты что, забыл?

– Я не придал этому значения, – буркнул Рудницкий. – С тех пор как умер отец, некому было следить за этим. Этот брак действительно так необходим?

– Даже больше, чем ты думаешь. Если ты не передумал и не собираешься их убивать…

– А к чему тут мой день рождения?

– Брак, заключенный в такой день, имеет большую силу.

– Откуда я возьму священника, который нас обвенчает так быстро?

– Без понятия.

– А барышня Водзинская? Интересно, как я смогу убедить ее выйти за меня. Я сомневаюсь, что являюсь пределом ее мечтаний.

– Это не имеет значения, – равнодушно произнесла Луна. – Если она не хочет умереть, то примет твое предложение. Для наших целей хватит самого факта брака, вам необязательно жить вместе.

– Хорошо хоть так, – пробормотал Рудницкий.

– Она тебе не нравится? Она исключительно красивая девушка.

– Не в этом дело, – скривился он. – Это все так… неожиданно. А принудительный брак не сулит ничего хорошего.

– Ты спасешь ей жизнь, – терпеливо повторила Луна. – И она об этом знает. К тому же ты больше потеряешь из-за этого брака, я заметила на приеме, насколько тебя считают привлекательной партией. Половина барышень строила тебе глазки. А у Водзинской нет ни социального положения, ни денег.

– Не совсем: как девушка из «Золотого дворца» она высоко стоит в рейтинге на замужество, а если мадам Росси не соврала, то она из аристократии.

– Тем лучше, – сказала Луна. – Никого не удивит, что ты выбрал именно ее.

– Я правда должен?

– Правда.

– Что ж, похоже, тянуть незачем, прямо сейчас пойду и проинформирую нашу гостью, что хочу сделать ее самой счастливой женщиной в мире, – уныло произнес алхимик.

– Попробуй выказать больше энтузиазма, – посоветовала девушка. – И еще одно: я могу тут остаться на минутку?

– Разве серебро тебе не вредит? Я думал, что ты приходишь в отель только по необходимости.

– Конечно, вредит, но лишь через какое-то время.

– Ты могла бы уточнить? – прямо спросил Рудницкий.

– Ты понимаешь, что это не очень скромный вопрос?

– Почему?

– Потому что таким способом можно определить силу каждого theokataratos. Его мера – устойчивость к серебру.

– Извини, я не хотел…

– Я только дразню тебя, – улыбнулась девушка. – Через два часа я начинаю ощущать дискомфорт, после трех – невозможно терпеть эту боль. Если использую магию, то немного позже. Последнее время хуже, поскольку вы ввели дополнительные средства защиты, правда?

– В таком случае зачем ты мне это рассказала? Разве ты не должна держать это в тайне? – удивился Рудницкий, игнорируя последний вопрос.

– Должна.

– То есть?

Луна беспокойно заерзала и опустила голову. Алхимик взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ну?

– Постель для нас не удовольствие, как для вас, – наконец сказала она. – В нашем мире физическая близость – это инструмент подчинения других, навязывание своей воли или даже уничтожение. В прямом смысле этого слова. Ни одна, почти ни одна из нас не согласится добровольно отдаться ни мужчине, ни Проклятому. Вот почему ваши магические книги полны описаний, как поработить демона… Тем, что больше всего нас волнует, чем-то, что называется «игра в доверие». Потому я хотела тебя обнять. Когда ты позволяешь мне сесть рядом, то доверяешь мне свою жизнь, ведь я могу убить тебя, я не твоя рабыня и даже не клялась тебе в круге… В свою очередь, когда ты гладишь меня по голове, хватило бы начертить соответствующий символ – и я бы умерла в муках. Я знаю, что ты не впускаешь в свое жилище чужих и точно держишь тут вещи, которые должны остаться в секрете, вот… – Она красноречиво развела руками.

– Тебе не кажется, что ты должна была рассказать мне это раньше?

– Должна, – признала она.

Рудницкий нахмурил брови: на лице Луны не было смущения, скорее смешанный с беспокойством вызов. Алхимик тихо выругался и снова дернул ее за волосы, в этот раз не настолько деликатно.

– Хочешь проверить, насколько я тебя люблю, правда?

– Ну…

– Мы друзья?

– Да, – ответила она решительно.

– В таком случае оставайся тут сколько хочешь.

Выходя из комнаты, он чувствовал взгляд Луны на своей спине, раздражение боролось в нем с веселостью. Лишь сейчас он понял мотив странного поведения Анастасии. Конечно, не вызывало сомнений, что Луна не первая и не единственная, кто втянул его в странную игру без его ведома. «Хотя и не в такую уж странную, – подумал он. – В конце концов, и мне приятно осознавать, что могу позволить себе близость с кем-то таким, как Луна или Анастасия. Поскольку кто-либо другой, кто попытается коснуться их хоть пальцем, закончит с собственными кишками, обернутыми вокруг шеи. Одно точно – если барышни будут продолжать играть, а они точно будут, то в ближайшем времени мне не придется скучать».

* * *

Опухшие красные глаза Наталии Водзинской говорили о том, что девушка не слишком много спала в эту ночь. Она открыла ему двери, одетая в шелковый халат, держа в руках пояс с массивной пряжкой странной формы. По выражению лица подопечной госпожи Росси можно было предположить, что Наталия не в восторге от столь раннего визита – отельные часы едва пробили шесть.

– Извините за вторжение, – сказал Рудницкий. – К сожалению, дело срочное, нам нужно поговорить.

Лишь через минуту девушка пригласила его пройти в комнату. Алхимик заметил, что она старается не поворачиваться к нему спиной.

– Что случилось? – беспокойно спросила она.

– В принципе ничего плохого, – ласково произнес он. – Однако ситуация требует принятия определенного решения.

– Вы же не думаете, что я соглашусь на прерывание беременности!

– Уверяю, то, что я хочу вам предложить, не только не угрожает вам или ребенку, а, наоборот, обеспечивает вам определенную защиту. Хотя для этого потребуется определенное присутствие духа.

– Я вас слушаю.

Рудницкий задумался, не должен ли он встать на колено, прося руки Наталии. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но гладкие, старательно подготовленные слова разлетелись, как косяк рыбок при виде хищника. Наконец он развел руками.

– Простите, – с сожалением произнес он. – Плохой из меня оратор, но прошу не забывать, что я не хочу вас напугать или обидеть.

Водзинская ответила ему застенчивой улыбкой и расслабила пальцы, сжимавшие пояс.

– Говорите смело.

– Я наладил связь с вашим ребенком, но это не значит, что он принял меня. Но вы и сами видели, что без контроля ничего не получается.

Девушка согласно кивнула.

– Я понимаю, – сказала она серьезно. – И я вам очень благодарна за то, что вы выбрали не самое простое решение.

– В игру вступает магия, – продолжил Рудницкий, с трудом подбирая слова. – Этот ребенок поддается контролю только родителю, который может использовать слова силы. Поскольку его отверг настоящий отец, появилась возможность… – Алхимик замолчал, не зная, как закончить.

– Вы думаете…

Рудницкий кивнул.

– Извините, но это единственное спасение для вас и ребенка.

– Извините?!

Девушка упала на колени, и алхимик ощутил ее губы на своей руке. Через секунду она беззвучно рыдала.

– Ну что вы… Ну хватит, прошу, встаньте! – Он неловко обнял ее.

– Когда свадьба? – спросила она, вытирая слезы.

– Завтра. Это день моего рождения, и этот день будет самым лучшим. Я понимаю, что должен дать вам больше времени, но…

– Я сделаю все, что вы скажете, – прервала его Наталия. – Все! Я еще сегодня поговорю с Кларой, не позволю, чтобы вас вынудили подписывать контракт. И может, мы перейдем на «ты», в конце концов, мы поженимся? – предложила она, поднимая на него глаза.

– Я заплачу столько, сколько и другие, – возразил он. – Иначе рано или поздно все прояснится, и ваше замужество заинтересует людей, внимания которых лучше избегать.

– Клара оценила мой контракт в тридцать тысяч рублей серебром. Это огромная сумма! Правда, я уже не девица, поэтому…

Рудницкий приложил палец к губам девушки. Наталия снова поцеловала его руку.

– Перестань, – буркнул алхимик.

– Почему? Тебе неприятно?

– Наоборот, это меня отвлекает.

– Тебе настолько нужна эта сосредоточенность? – спросила она с озорной улыбкой.

«А она красивая», – подумал Рудницкий.

Тонкий носик, полные губы и слегка изогнутые брови создавали изящное целое, дополненное гривой темно-каштановых волос. Ясные янтарные глаза девушки с доверием смотрели на него. Или хорошо притворялись…

– Свадьба будет настоящей, но я не буду тебя ни к чему принуждать, – сказал он.

– Я не понимаю…

– Ну, знаешь, после свадьбы…

Наталия вздрогнула, опустив глаза.

– Ты брезгуешь мной после того, что сделал этот Проклятый? – тихо спросила она.

– Черт возьми, я не это имел в виду! Просто я хотел, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

– Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, – заверила она. – Возвращаясь к вопросу контракта… у меня есть немного сбережений и…

– Исключено! – прервал ее Рудницкий. – Финансы – это не проблема.

– Ты богатый? – с интересом спросила она. – Разве этот отель приносит большую прибыль?

Алхимик прикрыл рот, чтобы скрыть зевок. Когда его напряжение от неуверенности, согласится ли Наталия, спало, он ощутил непреодолимую усталость.

– Извини, – пробормотал он. – Мне нужно выпить кофе.

– Почему бы тебе не прилечь? Мы можем разговаривать и лежа.

– Это неправильно.

– Ты же мой жених, – напомнила она. – Ну и никто нас не видит, – с улыбкой добавила девушка.

Рудницкий снял пиджак и скинул ботинки, после чего присел на край кровати.

– Ложись уже.

Алхимик послушно вытянулся на мягком матрасе, Наталия сразу же укрыла его одеялом.

– Это не совсем обычный отель, – сказал Рудницкий. – Гости платят не только за комфорт, но и за безопасность, отсюда и намного больший доход. К тому же есть еще доходы от аптеки, врачебной практики и экстракции.

– Какой экстракции?

– Я разработал новый, более продуктивный способ получения первичной материи. Это обеспечивает хорошие поступления.

– Ты можешь мне объяснить, в чем состоит этот метод? Это очень интересно.

– Нужно использовать модифицированный аппарат Сокслета. Самым важным является дефлегматор, – пояснил алхимик, прикрыв глаза.

– Ты его изобрел?

– Франц фон Сокслет в тысяча восемьсот семьдесят девятом. Я им просто воспользовался.

Девушка задала следующий вопрос, на который Рудницкий отвечал с все большим трудом, наконец он незаметно погрузился в сон.

* * *

Рудницкий проснулся от громкого звука, доносившегося с улицы, звука проезжавшего трамвая, а может, стука колес по мостовой. Минуту он не мог понять, что делает в чужой кровати, одетый, лежа на подушке, пахнущей женскими духами.

Он осторожно сел и огляделся. Солнце сквозь занавески раскрашивало стены веселыми узорами, золотило тонущие в толстом ковре маленькие босые ступни Наталии – девушка дремала в кресле – и напоминало лучше часов, что утро давно прошло. Алхимик тихо выругался и на носочках вышел из комнаты. К счастью, коридор был пустым, и никто не удивился хозяину отеля в незастегнутом пиджаке и расшнурованных ботинках.

Маевский, согласно распоряжению, ожидал его в холле. Заметив приближающегося работодателя, он поднял руку, подзывая официанта, и заказал кофе.

– Спасибо, – сказал алхимик.

– Тяжелый день?

– И ночь, и день, и следующие не будут легкими, – вздохнул Рудницкий. – Завтра я женюсь на барышне Водзинской. Я должен договориться со священником, который согласится обвенчать нас без лишних формальностей. И найти место, где можно это сделать, не привлекая внимания.

Маевский даже глазом не моргнул, услышав о намерениях алхимика: похоже, работа в отеле приучила его к различным неожиданностям.

– Я сомневаюсь, что нормальный священник пойдет на что-то такое, – ответил он. – Поскольку все должно быть legeartis?[46]46
  Legeartis (лат.) – согласно правилам искусства.


[Закрыть]

– Именно, иначе я долго не проживу.

– Почему это?

– Дело в магии, – неохотно ответил Рудницкий. – С деталями ознакомлю тебя позже.

– В таком случае у вас должна быть поддержка кого-то из костельной иерархии, как минимум епископа.

– Интересно, как мне это сделать?! Хотя…

– Да?

Алхимик остановил Маевского нетерпеливым жестом. После встречи с Тенью каждый из участников получил адрес человека, который будет непосредственным связным с кинжальщиками. Правда, никто не утверждал, что тайная организация имеет связь с костелом, с другой стороны, не лишним будет спросить. «Это мой единственный шанс», – подумал Рудницкий.

– Ну, хорошо, – сказал алхимик. – Найди какой-то малопосещаемый костел, а я возьму на себя священника.

– Хорошо, я немедленно этим займусь, – сказал Маевский. – А относительно свадьбы… вы думали о проведении церемонии? Цветы для невесты, платье, обручальные кольца? Женщины придают этому огромное значение.

– Кольца не проблема, цветами пусть займется портье, а нарядами – Анастасия, – решил Рудницкий. – Держи меня в курсе.

Маевский кивнул и энергичным шагом промаршировал к выходу. Алхимик допил кофе, после чего со стоном поднялся из-за стола. Несколько часов сна придали ему сил, но не избавили от всепоглощающей усталости. «Слишком много проблем, – мрачно подумал он. – Наталия, Аня, кинжальщики, консультация для Станкевича…»

В холле появилась пожилая женщина в окружении нескольких слуг и тоном, не терпящим возражений, потребовала лучшие апартаменты. По-русски. Несмотря на перемирие, россияне редко посещали отель, власти Варшавской республики внимательно следили за приезжими с востока, поэтому заинтересованный Рудницкий подошел к властной даме. Женщине было лет семьдесят, изысканное шелковое платье было сшито по последней французской моде, что говорило о богатстве и влиянии, поскольку война сильно осложнила торговлю, не говоря уже о поездках за границу. Сухое, угловатое лицо незнакомки носило следы бессонных ночей, в глазах притаилась боль.

– Брильянтовые апартаменты стоят… – начал служащий.

– С этим обращайтесь к моему управляющему, – бесцеремонно прервала его дама. – Финансовые вопросы меня не интересуют.

– Ваше имя?

– Баронесса Екатерина Патриция Жизель фон Лушке.

«Еще одна проблема, – со смирением подумал алхимик. – Похоже, моя просьба поспособствовать приезду протеже Сашки была воспринята буквально».

– Предоставьте госпоже первый номер, – распорядился Рудницкий.

Администраторша послушно выполнила распоряжения, стараясь скрыть удивление. Апартаменты под номером «один» были единственными самыми роскошными апартаментами в «Пристанище» и соседствовали с лабораторией и апартаментами алхимика. Обычно они пустовали, поскольку Рудницкий не желал гостей вблизи своих комнат.

– Господин Рудницкий? – спросила женщина.

– К вашим услугам, – поклонился алхимик. – Приглашаю вас к себе, нам нужно поговорить.

Баронесса фон Лушке окинула его быстрым взглядом хищной птицы и, отдав распоряжение слугам, позволила проводить себя в апартаменты алхимика.

Рудницкий приказал подать чай. Не прошло и пяти минут, как в салоне появилась кухарка с подносом свежей выпечки.

– Свежий пирог со сливой и сахарной пудрой, – прощебетала она. – Такой, как ты любишь, душенька. И миндальные пирожные с вишневым конфитюром.

– Спасибо, Татьяна Олеговна, – ответил алхимик, смутившись фамильярности служанки.

Однако баронесса не выглядела возмущенной поведением кухарки, наоборот, ее лицо выражало удивление наполовину с невольным восхищением.

– Это Татьяна Аристова? – спросила баронесса, когда они остались одни. – Как вы ее заполучили? Насколько я помню, она служила у Оболенского.

– Я предложил ей работу.

– Но Оболенский был недавно в Варшаве, он не попытался ее переманить?

– Попытался. Он даже предложил ей в три раза увеличить оплату, однако Татьяна Олеговна отказала ему.

– И почему?

– Без понятия, – нетерпеливо бросил алхимик. – Угощайтесь. Когда будете готовы, перейдем к вопросу, который привел вас сюда.

– Я готова в любое время, – ответила женщина. – Эта боль пожирает меня изнутри. Каждый день, каждую ночь, час за часом, минуту за минутой. Препарата, который дал мне граф Самарин, надолго не хватило.

– Боль – это не проблема, – заверил Рудницкий. – Хуже сама болезнь. Я еще никогда не лечил пациентов с раком, тем более с раком костей. Но начнем с боли, нет никаких причин терпеть эти муки. Однако я должен вас предупредить: применение этих процедур сократит вашу жизнь. Не намного, но все же.

– На сколько?

– На несколько часов в месяц. Прошу прощения, я не в состоянии предоставить более точные расчеты.

– Но вы уже применяли их на больных в подобной ситуации?

– Да, однако ни один из них еще не умер, поэтому мои оценки такие приблизительные.

– Ну что ж, это не наихудшая рекомендация, – заявила баронесса. – Я согласна на все, только бы уменьшить эту боль.

– Я могу начать?

– Что за вопрос?! Конечно!

Алхимик поставил на стол небольшую керамическую чашечку, наполнил ее водой, после чего пошел в лабораторию и вернулся с первичной материей в бутылочке.

– Я сейчас начерчу на вашем лбу один символ, который избавит вас от боли, – сказал он. – Первичная материя надолго проникает в кожу, вы можете не бояться купаться и мыть голову. Процедура требует повторения приблизительно раз в два месяца.

– И сколько я проживу? – с сарказмом спросила фон Лушке.

– Этим займемся позже. Чтобы поставить диагноз, мне нужно вас хорошо обследовать.

Рудницкий опустил палец в темную радужную жидкость и нарисовал на лбу женщины странный узор, напоминающий разорванную паутину.

– ВАРХАСОЛ, – прошептал он.

Баронесса прикрыла глаза и безвольно сползла в кресле, как брошенная кукловодом кукла.

Обеспокоенный алхимик подсунул ей под нос нашатырный спирт.

– Госпожа фон Лушке! Как вы себя чувствуете?

Женщина слабым движением отодвинула руку Рудницкого и подняла залитое слезами лицо.

– У меня ничего не болит, – произнесла она дрожащим голосом. – Совершенно ничего! Я свидетель – вы осуществили невозможное! Сколько я вам должна, доктор?

«Черт возьми! – внезапно подумал Рудницкий, забыв о больной гостье. – У меня нет свидетелей! Чтобы избежать подозрений, у меня должны быть свидетели. Кто-то, кто в случае необходимости пресечет любые сплетни. Своим именем будет гарантировать, что брак, несмотря на неофициальный характер, состоялся по всем правилам».

– Про деньги поговорим потом, я пока ничего не сделал, вы все еще больны.

– Ничего? Да я не знаю, как вас благодарить! Ни один из этих коновалов, что меня лечил, не смог мне помочь.

– А я могу задать вам сугубо личный вопрос? Не связанный с лечением.

– Думаю, мой возраст исключает непристойные предложения. Так что прошу.

– Какое у вас вероисповедание?

– Римско-католическое. А почему вы спрашиваете? Вы меня заинтриговали, доктор.

– Завтра у меня свадьба, – пояснил Рудницкий. – Положение невесты является довольно… щекотливым, отсюда и спешка. Чтобы избежать сплетен, мне нужны свидетели с высоким положением в обществе.

– Речь идет о том, чтобы никто не осмелился подвергнуть сомнению законность и характер церемонии?

Алхимик кивнул.

– В чем состоит «щепетильность»? До того, как я отвечу, я хочу знать все детали.

– В таком случае пообещайте мне, что то, что я расскажу, останется между нами. Независимо от вашего решения. Ставкой является моя и не только моя жизнь, – добавил он, видя удивленно поднятые брови аристократки.

– Даю слово.

Рудницкий глубоко вздохнул и кратко изложил историю похищения подопечной мадам Росси, включая и убийства молодых девушек еще со времен, когда Варшава была под властью России. Баронесса выслушала его с каменным выражением лица и наконец кивнула.

– Если бы я не убедилась на собственной шкуре, что вы можете, и не слышала про ваши подвиги в Петербурге, я бы не поверила ни единому вашему слову, – сказала она. – Но вы дружите с графом Самариным, а он ненавидит хвастунов. Могу я поговорить с этой молодой особой?

– Конечно.

– В таком случае я согласна. Кто будет вторым свидетелем?

– Я еще об этом не думал, – признался алхимик. – Сначала я должен достать разрешение на брак. Как только буду что-то знать, я сообщу вам. А сейчас вы должны отдохнуть, слуги уже все приготовили.

Провожая пожилую даму, Рудницкий прикидывал, к кому еще может обратиться. К сожалению, вывод был неутешительным: единственным человеком с подходящим авторитетом был генерал Станкевич, командующий военными силами Варшавской республики…

* * *

Представитель кинжальщиков выслушал Рудницкого, не проявляя никаких эмоций, после чего низким бесцветным голосом задал только один вопрос:

– И когда это нужно?

– Сегодня.

– Курьер в течение часа доставит разрешение в отель, – проинформировал мужчина и, не прощаясь, положил трубку.

Алхимик ослабил воротничок и трясущейся рукой потянулся за бокалом с коньяком. «Похоже, одно дело уладил, – подумал он. – Еще нужно убедить Станкевича. Только что, если генерал решит, что лучше убить еще не рожденное дитя Наталии, чем рисковать, что могущественное существо выйдет из-под контроля?»

Рудницкий сделал глоток алкоголя, почти не ощущая его вкус, поднялся и подошел к зеркалу. Движением фехтовальщика выкинул вперед руку и прошептал слово силы. Казалось, что короткий черный кинжал, что появился в его руке, высасывал свет, поскольку в комнате мгновенно потемнело.

– Что ж, без помощи Станкевича, я и так долго не проживу, – прошептал он своему отражению.

Через минуту кинжал исчез, словно был лишь иллюзией, и Рудницкий энергичным шагом направился к дверям. В холле он увидел Ангелова. Выражение лица детектива говорило, что у него нет хороших новостей.

– Бунде решил саботировать поиски, – проинформировал россиянин, запинаясь от волнения. – Этот… – Ангелов едва совладал со своими эмоциями. – Ваше вознаграждение привело к тому, что весь варшавский преступный мир разыскивает Сову и ребенка. Однако без помощи начальника полиции акция обречена на провал, поскольку есть такие районы в городе, куда полиция не пускает жулье. Сова может прятаться там месяцами, а у нас мало времени. Если эта баба придет к выводу, что стало слишком жарко, она убежит из Варшавы, устраняя всех, кто мог бы ее узнать.

Рудницкий приказал портье вызвать экипаж и вышел на улицу.

– Как далеко вы хотите зайти? – спросил он у Ангелова. – Поскольку я собираюсь изменить решение господина начальника и если у меня это получится, кто-то должен будет проследить за всем. А я не знаю, сохраните ли вы после всего этого свою работу.

– Чтобы спасти ребенка? Можете на меня рассчитывать! А работа? Я люблю свою работу, но, может, пора и на отдых.

Алхимик поблагодарил детектива кивком и пригласил в карету.

– Дело не только в полиции, – сказал Рудницкий после недолгих размышлений. – Возможно, придет такое время, что вам будет лучше не признаваться в знакомстве со мной.

– Вы шутите?

– Нет, – резко ответил алхимик. – Ни в коем случае! И я боюсь, что этот день настанет очень скоро. Вы не измените своего решения?

Детектив нахмурился, но покачал головой.

– Делай что должен и будь что будет, – пробормотал он.

Остальную часть дороги они проехали молча.

* * *

Вестибюль бывшего отеля «Савой» кишел людьми в форме, агентами в штатском и посетителями. У Рудницкого сложилось неприятное впечатление, что в этот раз он не был кем-то незнакомым: заметив алхимика, один из полицейских сразу же побежал к лифту, а у кого-то внезапно появилась потребность положить правую руку на пояс. Естественно, с кобурой…

– Вот гнида! – гневно процедил Ангелов.

– Что случилось?

– Кто-то следил за мной и предупредил Бунде, что я направился в «Пристанище». Господин начальник приготовился к конфронтации.

– Я так понимаю, он не отступит и, что бы я ни сказал, это уже ничего не изменит? – спросил Рудницкий.

– К сожалению.

– Тут есть где-нибудь свободная комната?

– Конференц-зал на втором этаже.

– Не могли бы вы пригласить туда нескольких своих коллег?

– Конечно, но мне трудно сказать, как они отреагируют, некоторые будут заняты, другие не захотят злить начальника.

– Я понимаю, но мне нужны свидетели. Проводите меня туда, а потом приведите кого сможете.

– Что вы задумали? – беспокойно спросил Ангелов.

– Как это что? Конфронтацию.

– Но…

– Не бойтесь. Бунде – трус. Все, что он сможет, – это приказать выставить меня на улицу, иначе ему придется иметь дело с Советом.

Россиянин не выглядел переубежденным, однако послушно провел алхимика на второй этаж.

– Это здесь, – сказал он, нажимая на дверную ручку. – Закрыто.

Рудницкий прошептал несколько слогов и открыл двери.

– Откуда у вас ключ? – удивился детектив.

– Это простой фокус, – ответил алхимик. – Поспешите.

Зал был рассчитан не менее чем на двести человек. Столы, расставленные в форме подковы, были накрыты белоснежными скатертями. Либо залом недавно пользовались, либо приготовили на ближайшее будущее. Рудницкий сел за главный стол напротив дверей. Огромные окна давали столько света, что были видны кружившиеся в воздухе частички пыли. Паркет был выложен в шахматном порядке, и кругом разносился аромат воска и лимона.

Первые полицейские занимали места возле входа, как можно дальше от Рудницкого, другие садились уже ближе. В течение пятнадцати минут зал заполнился наполовину, похоже, Ангелов пользовался у коллег значительным авторитетом. Наконец пришел и сам россиянин.

– Что будем делать? – прошептал он, когда подошел к алхимику.

– Ждать. Скоро тут появится Бунде.

– Это точно, – хмуро кивнул детектив. – И что нам это даст? Многие его не любят, но нет и речи об открытом бунте. Честно говоря, я привел их сюда только потому, что сказал, что это приказ начальника. Если дойдет до…