Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 341 страниц)

– Думаю, нет такой потребности, – сказал Рудницкий. – Фотографии маркизы ни у кого нет, достаточно будет описания.

– Конечно, уже записываю.

Рудницкий засмеялся, видя, как молодой человек вытащил из кармана блокнот и элегантную ручку.

– Боюсь, я не являюсь экспертом в женской красоте, может, я вас просто познакомлю?

– Буду очень рад, – заверил Вилланова.

Алхимик снова засмеялся, энтузиазм парня был заразительным.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Что случилось?

– Мы разработали способ проверки подлинности монет, полностью исключающий их подделку, – проинформировал он.

– Кто это «мы»? И что это за способ?

– Я и Франк Лещинский. Это адепт, присланный генералом Станкевичем, – нетерпеливо объяснил он, видя выражение лица Рудницкого. – Конечно, у нас бы ничего не получилось без ваших указаний. А что касается самого способа, то будет лучше, если Франк сам вам все объяснит и покажет. Поскольку у меня нет магических талантов.

– И когда мы можем с ним встретиться?

– Да хоть сейчас. Франк ждет в кафе напротив.

– Тогда пригласи его, – решил алхимик.

– Сию минуту!

Рудницкий покачал головой, слыша топот ботинок на лестнице.

– Молодость… – вздохнул он.

Воспользовавшись минуткой, он спустился вниз и проверил полки и витрины. Везде царил полный порядок, хотя медикаменты располагались немного в другом порядке, чем он привык. На стене напротив входа Вилланова повесил картину, изображавшую Иисуса небесным аптекарем. Рудницкий подошел ближе. Из надписи следовало, что картина была оригиналом восемнадцатого столетия.

Мелодичный звук серебряного колокольчика возвестил о возвращении Вилланова. С ним был молодой мужчина среднего роста в элегантном костюме из шантунга[47]47
  Шантунг, или чесуча, – дикий шелк. Тип шелковой ткани.


[Закрыть]. На его лице отражалась смесь любопытства и беспокойства.

– Господин барон, позвольте представить вам моего друга Франциска Лещинского, – представил Вилланова.

Удивительно крепкое пожатие твердой руки Лещинского и небольшой шрам на лбу свидетельствовали о том, что присланный Станкевичем адепт занимался во время недавних столкновений явно не бухгалтерией.

– Пройдемте в салон, – предложил Рудницкий.

Как только они расселись за столом, Лещинский положил на столешницу серебряную монету, украшенную сложным символом. Алхимик нахмурил брови: знак излучал особую энергию.

– Рассказывайте, – сказал Рудницкий.

– Из-за присутствия в монете металла после трансмутации она очень восприимчива к магическим процедурам, – начал Лещинский. – К сожалению, заклинаний, что идентифицируют алхимическое серебро, тут недостаточно, поскольку эти конкретные чары невозможно контролировать, и они обнаруживают даже самое маленькое количество металла после трансмутации. Однако имеется другой вариант: формула, распознающая символ силы. Предложенный мною способ является самым простым и увеличивает визуальную привлекательность предмета, на который нанесена.

Алхимик кивнул: монета блестела как зеркало и притягивала взгляд почти гипнотически.

– Таким образом, наша монета будет полностью защищена от подделки, – продолжил Лещинский. – Конечно, можно изменить пропорции металла, но никто, кроме адепта, не сможет нанести этот символ. Вся процедура требует не только чеканки, но и использования слова силы.

– Сколько адептов может знать это слово?

– Трудно сказать. Из того, что мне известно, на территории нашего государства таких пятеро, – ответил Лещинский.

– Значит, этот символ не настолько распространенный, но и не слишком редкий?

– Ну да.

– Это заклинание обнаруживает все символы силы или только этот конкретный?

– Все. Но никто не станет использовать другой символ. Если не считать связанных с этим проблем, они будут выглядеть совсем по-другому и не украсят монету. Это будет заметно невооруженным глазом!

– Насколько сложное это заклинание идентификации?

Лещинский, закусив губу, уставился в потолок.

– Среднего уровня, – сказал он после недолгих раздумий. – Обычный человек не справится с этим заклинанием, а вот маг запросто. Даже посредственный.

– Банки не согласятся оценивать монеты по ощущениям, на вид. Не в нынешней ситуации.

– Им и не нужно будет, – вмешался Вилланова. – Они наймут магов. В Варшаве их сейчас больше пяти сотен. А банков только чуть больше десятка.

Рудницкий поднял монету. На обратной стороне монеты был изображен орел в короне и надпись: «Польша».

– Чья это идея? – резко спросил он. – Почему не «Варшавская республика»?

– Это только тестовый образец, – оправдывался Лещинский. – Однако я считаю, что мы не должны отказываться от наших корней. Если мы разместим на монетах «Варшавская республика», все подумают, что мы не стремимся к большему.

– Каких «наших корней»?! – рявкнул алхимик. – Со времен польско-литовской унии ситуация немного изменилась!

– Я имел в виду польские этнические территории.

Вилланова нервно поправил галстук, обеспокоенный витавшей в воздухе ссорой, но Рудницкий успокоил его усталым жестом.

– Может, вы и правы, – произнес он. – В этом однозначно что-то есть. Но так или иначе насчет названия государства, какое будет на монете, будут решать политики. Господа, поздравляю вас, похоже, вы справились с этой проблемой!

– Мы справились, – несмело поправил его Вилланова. – Это была ваша идея, мы ее только доработали.

– Вы понимаете, что этот способ нужно запатентовать? – спросил Рудницкий. – Если у нас все получится, этим захотят воспользоваться и другие государства.

Лещинский молча кивнул.

– Господин Вилланова, приготовьте все необходимые документы, – распорядился алхимик. – Сколько вам нужно времени?

– День-два, поскольку я уже позволил себе приготовить черновик патентной заявки. Как вы это видите?

Рудницкий закашлялся, маскируя смех: по-видимому, оба молодых человека размышляли над тем, присвоит ли он себе это открытие или поделится с ними славой.

– Составьте заявку от имени нашей троицы на равных правах, – решил он. – Фамилии подайте в алфавитном порядке.

– Но наш вклад не может сравниться с вашим, – слабо возразил Лещинский.

– Позвольте мне это решать. И еще: я думаю, что в будущем наш патент принесет большую прибыль, однако я хотел бы продать его нашему правительству за символический рубль. Как вам это?

Вилланова сразу же кивнул, Лещинский мгновение колебался, но также согласился с румянцем стыда на щеках.

– Господин Лещинский, вы не могли бы мне составить компанию по дороге в отель?

– Конечно.

«Я становлюсь настоящим бизнесменом, – подумал Рудницкий, – коль могу заметить возможности даже в такой ситуации. Кто знает, может, скоро я стану настоящим отельным магнатом? Если доживу…»

* * *

Несколько первых минут прошли в молчании. Лещинский ждал, пока алхимик начнет разговор. Однако Рудницкий не спешил, предпочитая незаметно понаблюдать за собеседником, ведь ошибка могла дорого ему обойтись. Прежде всего он подтвердил свои первые предположения – костюм, хотя и сшит у первоклассного портного, точно не принадлежал Лещинскому, рукава были слишком длинными, а пиджак слишком обтягивал грудь молодого человека. Да и одеколон, которым пользовался друг Вилланова, был самым дешевым. Вывод? У господина Лещинского были финансовые трудности.

– Сколько вам лет? – наконец спросил алхимик.

– Двадцать три, – сразу же ответил молодой человек.

– Вы принимали участие в войне?

– Да, семнадцатый пехотный полк.

Легкий, почти незаметный прищур глаз и вертикальная морщинка между бровями говорили о том, что это не одна из любимых тем Лещинского.

– Где именно вы воевали?

– Под Радзимином.

– Звание?

– Подпоручик.

– Вы не остались в армии?

– Мне предлагали, но… – Молодой человек пожал плечами. – Я пиромаг. Но у меня слабый желудок, – добавил он с невеселой ухмылкой.

– Я так понимаю, что военная карьера не является пределом ваших мечтаний?

– Точно нет.

– Но если бы было нужно, вы встали бы на оборону Варшавы?

В этот раз Лещинский думал дольше, но наконец неохотно кивнул.

– А что с гражданскими? Вы бы воспользовались своим талантом, чтобы защитить их? В ситуации серьезной угрозы?

Впервые с момента разговора в глазах молодого человека появилось раздражение.

– Насколько серьезной?

– Ну, например, если их атакует какой-то маг или Проклятый, – спокойно пояснил Рудницкий.

– Ваше превосходительство, я не люблю предположений, – скривился Лещинский.

Под суровым взглядом алхимика он опустил глаза.

– Я буду их защищать, как любой нормальный человек, – сказал он.

– Вы работаете?

Рудницкий ожидал возмущений – парень беспокойно заерзал, а его щеки снова покраснели, – однако Лещинский не собирался возмущаться.

– Сейчас работаю… время от времени, – едва слышно пробормотал он. – Возможно, мне придется пересмотреть предложение насчет армии, у меня мама больна.

– Сколько вам предлагают? – с неподдельным интересом спросил алхимик.

– Пятьдесят рублей серебром. В месяц. Я знаю, что нигде столько не заработаю, но меня пугает перспектива убивать людей по чьему-то приказу, пусть и мотивированному. Может, у меня слабый характер или…

– Не говорите ерунды, – рявкнул на него Рудницкий. – Все с вами в порядке, просто вы еще не пришли в себя.

– Вы думаете, что это пройдет? – с сомнением спросил молодой человек.

– Пройдет, – заверил его алхимик. – После нашего наступления меня целый месяц рвало, я не мог спать, а от каждого громкого звука меня кидало в холодный пот. Сейчас все вернулось в норму. Почти все.

– Вы тоже…

– Да! И точно убил намного больше людей. И тут нечем хвастаться, – добавил он тише.

Видимое на лице Лещинского ошеломление неизвестно почему развеселило алхимика.

– Неужели я нашел праведника, который не слушает сплетен и не читает «Варшавский курьер», – пробурчал он себе под нос.

– Что?

– Ничего, ничего. Прошу прощения за эти грубые вопросы, но я хотел бы предложить вам работу в моем отеле. Поэтому я должен был развеять некоторые сомнения.

– Какую работу? – с недоверием спросил молодой человек.

– Адепта и пиромага. Если вы примете мое предложение, то будете подчиняться только мне и начальнику охраны «Пристанища». Я не думаю, что вам придется часто демонстрировать свои способности, но не исключаю этого. Вашей обязанностью будет обеспечивать безопасность гостей отеля, мою и моей жены. Любой ценой! Если вам это не по силам, скажите это сейчас.

– Когда мне следует приступить к работе?

– Немедленно.

– Я готов! – решительно заявил Лещинский. – Это честь для меня, ваше превосходительство.

Алхимик еще раз внимательно посмотрел на парня: широкое, почти квадратное лицо, резко очерченный подбородок, светящиеся серые глаза – все это внушало доверие. Казалось, что Лещинский был польщен этим предложением.

– В таком случае остается только вопрос оплаты, – сказал Рудницкий. – Предлагаю для начала три килограмма серебра в месяц. Выплата в слитках или в любой другой валюте.

– Сколько?

– Три килограмма серебра, – терпеливо повторил Рудницкий, делая вид, что не заметил замешательства собеседника.

С начала войны курс серебра к золоту взлетел вверх, сейчас он составлял пятнадцать к одному и рос с каждым месяцем.

– Я вас не подведу!

«Только бы ты успел воспользоваться своими деньгами, – подумал алхимик. – Приближаются тяжелые времена…»

* * *

Женщине в черном могло быть лет сорок, и, хотя ее костюм отвечал всем формальным требованиям траура, незнакомка не выглядела убитой горем. Черная вуаль только подчеркивала молочную белизну кожи, платье было коротковатым, а декольте слишком смелым. Украшенный рубинами жетон, висящий на серебряном браслете, свидетельствовал о том, что у нее нет недостатка в деньгах. Она поднималась по ступенькам не спеша, демонстрируя стройные лодыжки и маленькие ножки в туфельках из змеиной кожи.

Рудницкий вежливо поклонился ей, получив в ответ соблазнительную, но слегка меланхолическую улыбку.

«Нехорошая, она нехорошая!»

Ментальный крик почти оглушил его. Алхимик вцепился в перила, ноги отказывались ему повиноваться, а виски вспотели.

«Не так громко!» – попросил он мысленно.

О чудо, его поняли.

«Не хочу, чтобы она была тут. Она плохая!» – немного тише, но решительно произнес девичий голос.

«Почему она плохая?»

«Потому что!»

Рудницкий тяжело вздохнул, похоже, его новоиспеченная дочь не собиралась ему ничего объяснять. И что теперь? Выпроводить гостью из отеля, объяснив это желанием еще не рожденной девочки, демоном-полукровкой? Проигнорировать? А что, если малышка сама займется «плохой» дамой и, например, выкинет ее через окно?

«Я подумаю об этом, – пообещал алхимик. – А ты будь терпеливой».

Он не дождался ответа. Возможно, ребенок потерял интерес к этому делу, а может, она не поняла значения слова «терпение». Ее запас слов свидетельствовал о том, что она сейчас на этапе развития трехлетнего ребенка.

Рудницкий быстро спустился на первый этаж в поисках Маевского, но подчиненного не было в холле. За одним из столиков сидела Луна в окружении поклонников. Забельская, стоящая в сторонке и только с двумя поклонниками, злобно смотрела на нее. Алхимик заметил, что костюм бывшей проститутки уже не был таким скромным, как два месяца назад: видимо, госпожа Забельская начинает возвращаться к былым привычкам. Может, она посчитала себя незаменимой? «Пора напомнить ей, что она тут делает и на кого работает», – решил Рудницкий.

Он сел, как обычно, в углу зала и подозвал официанта.

– Позовите госпожу Забельскую, – распорядился он.

Забельская подошла к столику с явной неохотой, Рудницкий с отвращением отвернулся от удушливого аромата духов. «Шлюха навсегда останется шлюхой, – подумал он. – Даже если научится читать, не шевеля губами».

– Что такое? – высокомерно спросила она. – Я ничего не сделала!

Алхимик скрипнул зубами: через аромат духов пробивался запах алкоголя.

– Что вы вытворяете? – со злостью процедил он.

– А что такое? Вы боитесь, что я испорчу вам репутацию?! – захихикала она. – Не беспокойтесь, я знаю, сколько могу выпить.

– И как вы одеваетесь, – добавил Рудницкий, многозначительно глядя на сильно обтягивающее платье.

– А зачем мне прятать свои прелести? Я же не монашка.

– Например, затем, что я могу приказать вышвырнуть тебя из отеля. Или я просто прошепчу пару слов, и ты упадешь замертво, избавив меня от необходимости объяснять другим гостям, почему такая милая дама так внезапно оставила нас!

Улыбка сползла с лица Забельской, а глаза расширились от ужаса.

– Я…

– Молчать! Сейчас ты пойдешь в свои комнаты, а когда протрезвеешь, придешь ко мне, и не позже сегодняшнего вечера.

– Да, конечно, – прошептала она.

– Иди.

Рудницкий глубоко вздохнул, следя за удаляющейся Забельской. Через минуту он подошел к столику Луны и поздоровался с девушкой, к явному недовольству ее воздыхателей.

– Можем поговорить? – прошептал он.

– Конечно.

Луна с лучезарной улыбкой попрощалась со своей свитой и села напротив алхимика.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Да, она говорит со мной.

– Я говорила, что так и будет, – задумчиво ответила Луна. – Это хорошо. Значит, ты ей понравился.

– Она приказала мне вышвырнуть одну из гостей отеля.

– Почему?

– Сказала, что… цитирую: «Она плохая». И что мне с этим делать? Она может лгать?

– Ребенок? Да, как и все мы в определенных обстоятельствах. Но неохотно. Магия нас меняет и формирует, если ты произносишь слово, которое становится реальностью, ты привыкаешь к этому образу, и его трудно сломать. Потому ложь – это антимагия, отрицание того, что реально, а ты, как маг, создаешь реальность. И не говори о ней «она». Дай ей имя, это очень важно.

– До рождения?!

– А какая разница? Твой ребенок существует здесь и сейчас, разговаривает с тобой.

– Ты говоришь, что моя дочь не врет?

– Скорее всего, нет.

– И не использует слово силы.

– Возможно, хотя точно использует магию. Она и есть магия. И еще одно: не исключено, что та женщина, про которую она говорила, представляет для тебя угрозу. Дочь требует твоего внимания, как и каждый ребенок, она хочет, чтобы ты ее хвалил и любил. Она точно не упустит возможность помочь тебе.

Рудницкий непроизвольно потянулся к часам, намотав на палец серебряную цепочку. Предположение, что ребенок требует его чувств, шокировало алхимика. Все, что он делал до этого времени, воспринимал с категории меньшего зла: он женился на Водзинской, поскольку это было альтернативой двойному убийству. Мысль о том, что дочь может иметь свои ожидания, не приходила ему в голову.

– Я должен воспринимать ее серьезно? Она же выражается как ребенок трех-четырех лет!

– Все не так просто. Дитя силы может перемещаться во времени и пространстве. То, что она говорила с тобой, как маленькая девочка, ничего еще не значит. Кто знает, не предостерегала ли она тебя от угрозы уже взрослая? Сейчас она, вероятно, даже не понимает, в чем дело, только помнит, что нужно передать тебе предостережение.

– Она управляет этими прыжками во времени?

– Частично точно управляет, но никто не знает, до какой степени.

До того как алхимик успел что-то сказать, в холле появился Анквич с Наталией. Они что-то увлеченно обсуждали.

– А вы знали, что ваша жена владеет каларипаятту? – спросил Анквич с сияющими глазами. – Я годами искал кого-то такого, а тут судьба неожиданно столкнула меня с таким экспертом.

– Эксперт – это сильно сказано, – скромно возразила Наталия.

Рудницкий пододвинул жене стул и пригласил Анквича к столу.

– Хорошо, что вы пришли, мастер, – сказал алхимик. – Ближайшие дни могут быть немного… нервными. Прошу усилить охрану.

– Чего нам ждать?

– Всего, – сухо бросил алхимик. – К вам обратится некий господин Лещинский, адепт и пиромаг. Пожалуйста, проинструктируйте его и включите в нашу охрану.

Анквич удовлетворенно кивнул: он давно уговаривал Рудницкого нанять адепта.

– И еще одно: недавно в отеле поселилась дама около сорока, ходит в черном платье, словно в трауре, не исключено, что она может быть опасна. Так или иначе, надо узнать, кто она и что тут делает.

– Анжела Потканская? – удивленно спросила Наталия. – Я знаю ее. Мы познакомились в прошлом году на балу у баронессы Решке.

– Что ты о ней знаешь?

– Немного. Вышла замуж за очень старого дворянина, овдовела два года назад.

– Два года? Это не слишком долго для траура? – заметил Анквич.

– Тем более что вдова не выглядит безутешной, – буркнул Рудницкий. – Если бы не одежда, я бы подумал, что она со мной флиртовала.

– У нее есть пасынок, подросток, – сказала Наталия, хмурясь. – Если хочешь, я могу спросить у Клары.

– А какое отношение к ней имеет мадам Росси? Она с ней знакома?

– Ну… не совсем.

– То есть?

– «Золотой дворец» собирает данные на всех важных политических и экономических деятелей, аристократов, дворянство, духовенство и даже военных.

– И ты можешь вот так просто воспользоваться этими данными?

– Только при серьезных обстоятельствах. Но я думаю, что смогу убедить Клару, она все же в долгу перед тобой.

– Ладно, надеюсь, это что-то прояснит.

* * *

Рудницкий положил трубку – его поверенный только что проинформировал его о покупке большого особняка возле дворца Браницких – и вопросительно посмотрел на жену. Наталия несколько минут назад закончила разговор с мадам Росси.

– И зачем тебе этот особняк? – спросила она.

Несмотря на кажущееся равнодушие, в ее голосе можно было уловить приятное предвкушение, как будто она ждала подарка.

– Для Лу… маркизы. Я пообещал ей купить какой-нибудь особняк и подумал о дворце Браницких, но нынешние владельцы ни в какую не хотят его продавать, – рассеянно ответил алхимик.

Наталия закусила губу, изо всех сил стараясь не выказать удивление.

– Клара сказала, что пасынок Анжелы умер три месяца назад и теперь все его состояние перешло к ней. Муж Анжелы завещал все своему сыну, – пояснила она. – Если бы не смерть пасынка, она распоряжалась бы состоянием только до его совершеннолетия. Я тебе еще нужна? – спросила она. – Я неважно себя чувствую.

– Останься еще на минутку, – попросил алхимик. – Это не то, что ты думаешь. Маркиза…

Девушка послушно присела на краешек стула, но ее выражение лица говорило больше, чем слова.

– Все не так, – повторил Рудницкий. – Маркиза – моя очень хорошая знакомая, и я хочу, чтобы так это и осталось, между нами нет никаких интимных… отношений. И никогда не будет.

– Почему? Она красивая женщина, а много женатых мужчин содержат любовниц. К тому же мы с тобой не настоящие муж и жена. Ты не должен передо мной…

– Минутку подожди! Дай мне подумать!

Алхимик помассировал виски усталым жестом и протянул руку жене. Несмотря на то что в комнате было тепло, пальцы Наталии были холодными, словно она держала их в ледяной воде.

– Луна – не человек, – произнес он. – Ты не задумывалась о том, откуда она столько знает о Проклятых? Она сама одна из них. Именно по ее совету я дал тебе свою кровь.

– Как ты можешь дружить с кем-то таким!

– Theokataratos во многих отношениях отличаются от нас. Но не все они ненавидят людей. А Луна – это ее настоящее имя – помогала мне и раньше.

– Но…

– Пожалуйста! – Рудницкий поднял руки в защитном жесте. – Не сейчас. У нас есть более важные дела. Например, как назвать нашу дочь.

– Ты шутишь?

– Нет. Она разговаривала со мной. Луна говорит, что это хороший знак, но ей нужно имя.

– Что она тебе сказала? – лихорадочно спросила она.

Рудницкий непроизвольно ослабил ворот. «Даже странно, что Наталия мне поверила, – подумал он. – Другая бы оправила меня в психушку».

– Ей не понравилась госпожа Потканская, – пояснил он. – Она приказала мне выгнать ее из отеля.

– Приказала?

– Скажем так, выразила это пожелание в довольно категоричной форме. Я пообещал этим заняться, но не знаю, насколько хватит ее терпения. Ты видела, на что она способна. Я не хотел бы, чтобы она повесила госпожу Потканскую на люстре, это вряд ли положительно повлияет на мой бизнес.

– Ты думаешь, что смерть ее пасынка не была… естественной?

– Не знаю, но лучше это проверить. Хотя в принципе меня это не должно волновать, для этого есть полиция.

– Но?

– Но, видимо, наша дочь имеет свое мнение по этому вопросу, – пожал плечами алхимик. – Что теперь делать? Нужно будет провести эксгумацию, таким образом мы развеем все сомнения.

– Если Анжела унаследовала его состояние, врач должен был подтвердить смерть по естественным причинам. Сомневаюсь, чтобы власти позволили провести дополнительное расследование без важных на то оснований.

– Это как раз и не проблема, я уверен, что начальник полиции Бунде не доставит проблем. Его преемник тем более…

– Не поняла?

«Ну раз сказал «а», то говори и «бэ», – подумал Рудницкий и рассказал жене про ультиматум, что он выдвинул полиции.

– Ты действительно его убьешь? – спросила девушка.

– Нет… Не знаю. Я должен. Может, он успеет найти Аню. Я очень на это надеюсь.

– Ты видел уже подарок от Луны? – сменила тему Наталия.

– Нет. А я получил подарок? Я не знал.

– Книжку. Странную.

– То есть?

– Я заглянула в нее. Надеюсь, ты на меня не злишься? Но не смогла прочитать ни одного слова. Буквы прыгали перед глазами так, что меня затошнило.

– Где она? – быстро спросил алхимик.

Наталия пошла в библиотеку, встала на цыпочки и достала с полки толстый кожаный том.

– Вот.

В этот раз книга обожгла ей ладони. Рудницкий удержал руку Наталии, и она присела на подлокотник кресла.

– Так что насчет имени для ребенка? – напомнил он.

– Мне ничего не приходит в голову. Может, позже?

– Ладно, но подумай над этим. Это очень важно.

– Я подумаю, – пообещала она. – А у тебя есть какая-нибудь идея?

– Сейчас я могу думать только про Аню и о том, что мне нужно будет сделать, если полиция ее не найдет, – усталым голосом ответил Рудницкий.

– Может, отдохнешь немного?

Алхимик откинул голову на спинку кресла и зашипел, когда напряженные мышцы отозвались болью.

– Отклонись, – сказала девушка. – Я сделаю тебе массаж.

– Это не поможет, – буркнул он. – А мне нужно еще книгу посмотреть.

– Может, и не поможет, но позволь мне попробовать. Нас и этому обучали.

Рудницкий заворчал, когда маленькие ловкие пальчики скользнули под костюм и начали разминать шею, потом плечи. Первоначальный дискомфорт – Наталия начала с самых чувствительных мест – постепенно сменился удовольствием, алхимик и не заметил, как его глаза закрылись. Он уснул, думая о подарке Луны.

* * *

Страницы были прочными, как пергамент, хотя и тоньше, на ощупь напоминали бумагу ручной работы. Черные буквы кружили и исчезали, потом появлялись на поверхности белых, как молоко, страниц, чтобы наконец превратиться в читабельный текст. Отрывок назывался «Про две дороги».

«Когда коридор между двумя Вселенными достигнет соответствующих размеров, дойдет до встречи бессмертных с теми, кто подчиняется власти смерти. И никто не знает, кто первым прольет кровь, также останется загадкой и то, зачем Предвечные позволили Проклятым встретиться с теми, кому прощено».

Алхимик заморгал, видя, как буквы в очередной раз исчезают, и с неохотой отложил книгу. У него не было тошноты, как у Наталии, чтение этой книги просто утомило глаза. «Надо будет спросить Луну, что это такое», – подумал он.

Рудницкий зашел в спальню и во второю комнату, но помещение было пустым, похоже, Наталия куда-то вышла. Он посмотрел на часы, почти восемь вечера, он проспал несколько часов. Желудок отреагировал болезненным спазмом, словно холодная когтистая лапа царапала его внутренности. До полуночи осталось четыре часа. Время, что он дал полиции на поиски Ани, почти истекло. Приближался момент истины. Сможет ли он хладнокровно убить человека? А если нет? Рудницкий в очередной раз проклял свою импульсивность и открыл бар. Водка, коньяк, вино – бутылки стояли рядами, словно солдаты на параде, соблазняли, обещая забытье. Пусть и временное. Алхимик наугад протянул руку и вытащил роскошный графин: водка «Бачевский».

– Вот то, что нужно, – громко сказал он.

Решительным движением он взял рюмку и налил до краев. Кто-то энергично постучал, в дверях стоял Маевский.

– Это не лучший момент, шеф, – сказал он, видя рюмку в руках начальника. – Пришел Ангелов. С Терлецким.

– А Бунде?

– Из того, что сказал Ангелов, следует, что у начальника полиции случился нервный срыв, и он временно недееспособный. Тем не менее он приложил все силы, чтобы найти Аню. В этот раз без каких-либо уловок, – с нескрываемым удовлетворением закончил Маевский.

– Хорошо, давай их сюда. Лучше поговорить без свидетелей.

Комиссар Терлецкий оказался мужчиной под сорок с до боли заурядной внешностью: среднего роста, с непримечательным лицом и тихим, спокойным голосом. В темно-сером костюме и с неброским галстуком, в одежде без единого цветового пятна, он напоминал алхимику хамелеона. У Рудницкого сложилось впечатление, что, если он на мгновение отведет от него взгляд, тот сольется с фоном. Однако пожатие руки у полицейского было сильным и решительным, а уважение, какое ему оказывал Ангелов, свидетельствовало о том, что россиянин высоко ценил комиссара.

Алхимик пригласил гостей к столу, но оба полицейских вежливо отказались.

– Все готово, – доложил Ангелов. – Ждем только вас.

– Мы окружили каменицу, где скрывается Сова, – пояснил Терлецкий без каких-либо эмоций. – У нас есть двое свидетелей, которые видели там девочку. Они требуют вознаграждение, – добавил он без какого-либо давления.

– С вознаграждением не будет проблем, – заверил алхимик. – Я лично прослежу, достаточно будет, если они обратятся ко мне или к Маевскому. Но не раньше, чем мы найдем Аню!

– Естественно, – кивнул комиссар. – Я предлагаю выдвигаться.

– Я готов, – сказал Рудницкий. – Кто руководит операцией? Известно, что с девочкой? Никто ее не обидел?

– Из того, что нам стало известно, то нет, – ответил Ангелов.

Алхимик замолчал, встревоженный тоном россиянина.

– Позже, ваше превосходительство, – сказал он. – Все расскажу в экипаже, это долгая дорога. Сова скрывается в районе Прага[48]48
  Прага – район в Варшаве.


[Закрыть].

– Кто командует? – повторил Рудницкий уже на лестнице.

– Я, – коротко ответил Терлецкий. – Надеюсь, ваше превосходительство, вы не осудите меня за то, что я решил, что в данных обстоятельствах это лучший вариант. Мы разработали определенные процедуры для таких случаев, и сейчас нет времени все объяснять. К тому же мои подчиненные привыкли, что приказы отдаю я.

– Ну и у меня не самая лучшая репутация в вашем ведомстве, – задумчиво добавил Рудницкий.

На губах Терлецкого появилась едва заметная улыбка.

– Это тоже, – подтвердил он. – Никому не жалко начальника полиции, но ваше превосходительство сделали неточное заявление, и каждый из нас задумывается, кто будет следующим.

– То есть когда Бунде упадет замертво, – пояснил Ангелов.

Россиянин открыл дверцу одного из экипажей, стоящих перед входом в отель, и жестом пригласил алхимика.

– В остальных каретах тоже наши, – шепотом произнес он, видя, что Рудницкий напряженно оглядывается. – Это что-то вроде штурмовой группы.

– Сколько людей у Совы?

– Около десятка. Они занимают несколько комнат. Проблема в том, чтобы, когда их прижмут к стене, они не воспользовались девочкой как заложником. Сове нечего терять, она знает, что, если попадет в наши руки, ее ждет виселица.

– Зачем вам нужен я? – спросил Рудницкий, усаживаясь на довольно удобное сиденье.

Ангелов ответил не сразу, закрыл двери и постучал тростью в потолок кареты, давая сигнал кучеру.

– Это моя идея, – признался он. – Во-первых, я надеюсь, что освобождение девочки изменит ваше отношение к полиции в целом. Я не хотел бы, чтобы нас оценивали через призму поведения начальника. Во-вторых… – Ангелов замолчал и посмотрел на комиссара.

– Во-вторых, ходят слухи, что у Совы есть какая-то магическая поддержка, – продолжил вместо него Терлецкий. – Возможно, это обычная сплетня, но на всякий случай я бы предпочел иметь на своей стороне кого-то такого, как вы.

– Понятно, – ответил алхимик.

Мысль о том, что ему придется вступить в противостояние с врагом, не подняла ему настроение. Теоретически он мог бы потребовать вернуться в отель и как следует подготовиться в битве: взять карабин, может, бутылочку с гомункулусом. Теоретически. Поскольку подорванный авторитет потом не исправить. Если он струсит или хотя бы заколеблется, это не останется незамеченным. И в следующий раз вместо того, чтобы угрожать, он вынужден будет убить или принять вызов на дуэль. Достаточно, если кто-то решит, что этот Рудницкий не такой уж и грозный…

Колеса кареты стучали по мостовой, вечерний мрак воевал со светом газовых фонарей, из окна доносился шум засыпающего города. Рудницкий сжал пальцы на рукояти трости, хотя понимал, что спрятанный там клинок не поможет ему в битве с магом или, не дай бог, с адептом. «От судьбы не уйдешь, – подумал он с неожиданным фатализмом. – Только бы спасти Аню».

* * *

Солидная пятиэтажная каменица тонула во мраке, два фонаря освещали только ворота. Закрытые ворота. Толстые, усыпанные металлическими заклепками доски вызывали невольное уважение.