Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 341 страниц)

– Потому что тебе так сказала ведьма, – сообразил Магнус.

– Она была права во всем остальном. Я умру с мечом в руке, поэтому я сейчас так спокоен.

– Боюсь, что твои братья вскоре проверят эту теорию. Но я здесь не поэтому. – На минуту он замялся, но потом решил выложить все прямо. – Морган мертв, умер сегодня ночью, во сне.

Натаниэль, казалось, сперва не понял слов своего собеседника.

– Стоило это предвидеть, – наконец заметил он мрачно. – Старцы и неуютные темницы обычно плохо сочетаются, если говорить о долговечности. Кто еще?

– Олаф. Оказал сопротивление в Доме Старцев, убил легионера и ранил еще двух, прежде чем с ним справились.

– Я никогда его не любил, – быстро ответил Натаниэль, скрываясь за отлично знакомой Магнусу маской равнодушия. – Оглядываясь назад, это было просто чудом, что его метод обучения убил лишь четверых из нас. Кто еще?

– Многие. В сумме, с тех пор как это началось, погибло не меньше восьмидесяти Стражников. Из остальных трехсот примерно половина надела пурпурные повязки, остальные бежали. Все Командории, кроме нынешней 54-й, в наших руках. Серая Стража сейчас моя.

– Серая Стража мертва. Вся Империя осталась без защиты, а все из-за ваших амбиций.

– Из-за твоей гордости! – не выдержал Магнус. – Если бы ты не был таким упрямым и самовлюбленным, этого бы не случилось.

– Иди к дьяволу, – ответил ему устало узник.

– Пойду, насчет этого у меня сомнений нет. Аурелиус постоянно шлет мне своих священников, которые повторяют, что за войну против неверных меня ждет место на небесах, что сам Господь после смерти меня встретит, похлопает по плечу и скажет, что я хорошо поработал. Думаю, это полная чушь.

– Так зачем ты это делаешь?

– Потому что кто-то должен. – Магнус пожал плечами. – Это вопрос большего добра.

– А, конечно, знаменитое большее добро. Говорят, кто-то его даже видел, оно лежало под горой трупов и жалобно стонало. Я так думаю, что каждого, кто делает что-то для большего добра, надо немедленно убивать. Для меньшего зла.

– Само собой, потому что только у тебя монополия на истину, только ты знаешь, что самое лучшее. – Этот разговор все больше мучил Магнуса, в основном потому, что в своей голове он прокручивал его уже месяцы. – Я вот думаю, что часть людей видят мир таким, каков он есть. Они прекрасно живут, но никогда не идут вперед, ничего не меняют. А другие видят мир таким, каким он должен быть, но совершено игнорируют действительность, а это еще хуже. Но мы, я и Аурелиус, мы видим настоящий мир, видим его несовершенство и видим решение. Кем бы мы были, если б не попробовали все исправить?

– Это никакое не решение. Вы просто пытаетесь вернуть старые добрые времена, не задумываясь над тем, действительно ли они были такими уж добрыми.

– Ты и сам не веришь в этот аргумент. Взгляни на последние сто лет и на тысячелетие перед ними. Объединенная Империя была безопаснее во всех отношениях. Никаких постоянных войн, великие строительные проекты, торговля, меньше голодных катастроф. Это было объективно лучше.

– Почему же тогда Империя пала?

– Чума…

– Чума пришла после трех десятилетий непрерывной гражданской войны! – В голос Натаниэля вернулась страсть. – Войны, которая уже успела послать весь мир на дно. Потому что когда тонет что-то настолько большое, то тянет за собой весь мир. И теперь, вместо того, чтоб поискать новую дорогу, вы пытаетесь утопить мир в крови, чтобы вернуть решение, которое уже раз не помогло.

Магнус услышал уже достаточно. Он встал и направился в сторону двери. Поднял было руку, чтоб постучать, когда услышал голос. Слабый, неуверенный и полный отчаяния. Голос, которого никогда не слышал из уст своего друга.

– Не… Не уходи. Я… Уже давно не разговаривал с другим человеком.

Магнус обернулся. Увидел испуганное, смущенное выражение лица. Минуту они стояли так, глядя друг на друга, а потом Великан вернулся на свое место напротив Князя.

– Этот самый Род исключительно подозрительный тип, – начал он сперва неуверенно. – Такое впечатление, что все, что он говорит и делает, просто кричит: «Я подонок и предам тебя рано или поздно».

– И у меня было такое же ощущение. И к тому же еще два меча. Кто пользуется двумя мечами?

– Никто в своем уме. Это напоминает мне одну байку, что я слышал, когда был Номадом…

Они говорили много часов. В какой-то момент послали за едой и вином. Вспоминали былые времена и поднимали тосты за давно погибших товарищей. И на какое-то время их мир вновь стал нормальным. А потом Магнус встал и вернулся к своим обязанностям. А Натаниэль остался один, в темноте.

Глава шестая

Ольга передвинула на карте изящно вырезанные фигурки. Собранные вокруг вожди посматривали на нее с явным скептицизмом. Они знали, что на поле битвы это не выйдет так элегантно и легко. Снаружи шатра, на другой стороне будущего поля битвы, уже выстраивались солдаты Империи. Наемники и воины на службе магнатов Границы и поддерживающий их Легион. В сумме около двадцати тысяч человек против сравнимых с ними сил склавян. Однако у драконоубийц были существенные преимущества – это они выбрали поле битвы, разместились на лучших позициях, их армия была более дисциплинированной и лучше вооруженной. И это даже не принимая в расчет пять тысяч легионеров с Центральных Территорий.

– Всем все понятно? – спросила княгиня, когда закончила объяснять последний этап плана.

– Ничего не понятно, – склочно ответил Яромир. – Вообще, почему мы слушаем тебя, а не короля Гракха? Где наш настоящий владыка?

– Он готовится к битве.

– Значит, он достаточно силен, чтоб вести войско, но недостаточно, чтоб поговорить с нами? Это какая-то чушь!

– Король Гракх настолько силен, чтобы самому решать, чему он должен уделять внимание! – Ольга встала с кресла, чтобы иметь возможность взглянуть на собеседника сверху вниз. В этот момент она серьезно пожалела, что согласилась отдать Ульма. – Что-то еще?

Мужчина не отступал.

– Я бы хотел, чтобы наш бесстрашный вождь был тут, чтобы мог объяснить, почему он держит своих лучших воинов, Сыновей Змеи, в резерве, а не на первой линии.

– Потому что он принял такое решение…

– Мои люди не резерв!

– Еще раз прервешь меня, велю вырвать тебе и второй глаз, – пригрозила она.

– Сука громко тявкает, даром что где-то потеряла своего кобеля. – Слова Яромира вызвали взрыв смеха. Несколько грязных вождишек из отдаленных уголков Чащи даже залаяли.

– Если тебе не нравится, ты можешь уйти.

– А ты бы этого хотела, да? – Масляный взгляд склавянского воина прошелся по ее лицу и телу. – Если я это сделаю и вы проиграете, то ты скажешь, что виной всему моя измена. А если выиграете, то объявишь, что это несмотря на мое дезертирство. О нет, я не идиот. Могу остаться сзади. И в случае чего охотно спасу твой зад. – Он похотливо заржал.

Ольга отметила в памяти, кто из этих животных громче всего поддержал его смех. Мгновенно прикинула, кто ей будет необходим, а кого могут настичь несчастные случаи. К своему удовлетворению, поняла, что уже скоро сможет кастрировать всех виновников, а также и их сыновей. Подобная гнусь не получит шанса размножения в ее королевстве.

– Расходитесь по позициям, – сказала она холодно. – Вы все знаете, что делать. Да ведет вас Перун!

– Да ведет нас всех! – ответили они хором и стали выбираться наружу. Княгиня рухнула в свое кресло и перевела дух. Она знала, что на отдых у нее есть буквально минута, вот-вот должен был появиться слуга с ее новым панцирем. И когда кто-то откинул входную завесу шатра, это привело Ольгу в ярость.

– Кто… – начала она грозно, но тут же прикусила язык и вскочила на ноги. – Ваше Величество.

Король Гракх вошел в шатер энергичным шагом. В панцире из драконьей чешуи он выглядел как могучий боец. Этот вид почти смог вытеснить, заслонить образ капризного больного, которым король был повседневно.

– Я пришел пожелать удачи, – сказал он с дружелюбной улыбкой.

– Скорей это я должна пожелать тебе.

– Чепуха, мое задание простое, проще некуда – вести войска в центр сражения. Это тебе придется призвать к порядку этот бордель и добиться, чтоб все пошло по плану.

– Да, по плану, – сказала она тихо.

– Неужели у тебя остались сомнения?

– Конечно, – ответила она резче, чем хотела. – Если я ошиблась, то через несколько часов мы все будем мертвы, а Яромир будет мчаться в столицу, чтоб убить моего сына и объявить себя новым королем.

– Вот те на, так, значит, премудрая Ольга все же человек, – засмеялся монарх. Потом подошел ближе и положил ей руку на плечо. – Твои предположения верны, а план хорош, иначе я никогда бы на него не согласился, – заверил он ее. – Теперь все, что нам остается, это бросить кости и надеяться на выигрыш. И какой это будет выигрыш! Люди говорят, что жить в интересные времена – это проклятие, но я думаю, что так может говорить лишь кто-то, у кого совсем нет амбиций. А наши времена и впрямь интересные. Эх, хотелось бы снова быть молодым сейчас. Я тебе искренне завидую. – Он обнял ее. – Хотя бы здесь, в конце моего пути, ты напомнила мне, пусть ненадолго, что это такое – играть по-крупному. А теперь собирайся. Пора начинать представление.

* * *

Старый замок не выдержал очередного удара, ржавая решетка распахнулась со страшным скрипом. Ульм поднял факел и вошел в покрытую слоем паутины и пыли комнату.

– Так как я и говорил, этот туннель ведет в покинутую баню, – сказал он, довольный собой. Несмотря на всю ненависть к этому месту, он был рад, что путешествие подошло к концу. Ежедневные выступления. Кривые взгляды Вульфа. Безумные байки Кассандры. Постоянный треп Эдвина. Ульм прямо чувствовал, как все это укорачивает и так уж недолгие оставшиеся ему годы. Было, правда, и несколько развлечений – отчаянное бегство от патруля Легиона, стычка с несколькими пурпурными повязками. К сожалению, слишком мало для того, чтобы всерьез удостоиться внимания Кровавого Пилигрима.

– А с чего ее покинули? – спросила Касс, входя за ним. – Очень милое место, и тут даже нет духов трагически погибших людей.

– Неурожай, – объяснил старик. – Бани во дворце берут теплую воду из горячих источников под землей. Когда построили новое крыло дворца с гигантским банным комплексом, туда перенаправили всю воду. И потому-то это место, как и многие другие в этой части дворца, оказалось покинутым и забытым на века.

– Давайте повторим план, – бесстрастно сказал Одноглазый, разворачивая сверток с формой охранника.

– Мы же его повторяли буквально перед входом в этот проклятый туннель, – пожаловался Эдвин, надевая форму слуги. Все присутствующие солидарно проигнорировали его слова.

– Я остаюсь здесь, – начала доклад Риа. – Охраняю место выхода, в случае проблем оставляю на вашем маршруте знаки, указывающие на один из резервных выходов.

– Тем временем остальные двигаются в тюремный корпус, – подхватила Касс. – Я иду с Ульмом в качестве сиделки старого больного аристократа. Вульф и Эдвин идут на некотором расстоянии за нами, чтобы отвлекать внимание.

– Я остаюсь перед тюремным корпусом и жду, а в случае проблем поднимаю шум и бросаюсь в бегство, – процитировал свою роль бард.

– На место мы попадаем вскоре после смены караула, тайным проходом пройдем в арсенал. Я остаюсь у лестницы на страже. – Ульм демонстративно подавил зевок.

– Мы с Кассандрой спускаемся вниз, – продолжал Вульф. – Она отвлекает стражников, я их нейтрализую. Потом вытаскиваем из камеры Гроссмейстера, одеваем как аристократа и обливаем спиртным. На обратной дороге я поддерживаю его, изображая, что веду перепившего среди дня барина. Если все пойдет по плану, мы вернемся сюда буквально через час и успеем удалиться от города до того, как очередная смена караула поднимет тревогу.

– Ага, ведь планы всегда работают! – засмеялся Кровавый Пилигрим, поправляя на себе бархатную тунику. Уже несколько десятков лет он не носил столь дорогих одежд. – А теперь пойдемте, пока мои волосы не поседели еще сильнее.

* * *

Лисандер Драконис вышел с очередного совещания, чувствуя, как у него переворачивается желудок. Он старался концентрироваться на числах. Сколько властителей нас поддерживает, сколько колеблется, сколько настроены враждебно. Не думал о том, что они сделали, чтобы дойти до такого положения, а тем более о том, что еще сделают, чтобы убедить неопределившихся. Его мысли не хотели даже приближаться к вопросу о том, какая судьба постигнет противников. Тысячи убитых, Серая Стража разбита, а они все еще лишь в начале своей дороги. И он был частью всего этого.

Он отошел от зала для совещаний, несколько раз наугад свернул в случайные коридоры и остановился, чтобы отдышаться. Лисандер прислушался к звукам, что разносились по зданию, и вдруг услышал нечто, привлекшее к себе его внимание.

– Склавяне хуже котов, – рассказывал один стражник другому.

Князь минуту приглядывался к беседующим мужчинам, потом кашлянул и подошел ближе.

– Извини, а ты… Нет, не нужно так кланяться, я только хочу спросить. Это ведь ты только что сказал, что склавяне хуже, чем коты?

– Да, господин. Это из одной старой книжки, одного поэта, Сильвана, или как его там. И он писал о том, что мы должны иметь больше сочувствия к котам, чем к склавянам.

– Поэта Сильвия, – поправил Лисандер. – И это была поэма, но в ней не было… Ну то есть он не говорил ничего о склавянах… Вообще откуда ты это взял?

– Все так говорят, вся столица, – охотно пояснил стражник. – Это такая новая поговорка появилась.

– Что? Это же не… Слушайте, эта поэма была про то, что… – Он остановился. Бесполезно. – Не важно, ступайте, куда шли! – приказал он взмахом руки, а потом снова оперся о стену. Его дыхание становилось все более неровным. Даже мозаики на стенах, на которые падал его взгляд, казалось, представляли собой исключительно сцены резни. Он подумал, что надо бы вернуться в свои покои, но знал, что не сможет смотреть в глаза жене и сыну. Чувствовал на себе грязь.

– Все в порядке? – спросил Кресло, подходя ближе. Лисандер даже не заметил пожилого аристократа.

– Да, конечно, я просто…

– Оказаться в центре столь великих и одновременно трагических событий – безусловно, может вызвать сильный стресс. – Тиберий доброжелательно улыбнулся. – Если бы ты хотел об этом поговорить…

– С тобой?

– А с кем же еще? Я циничный подонок, кто лучше меня успокоит утомленную совесть?

Лисандер задумался над его словами. Очевидным ответом на заданный вопрос было бы «с кем угодно». Тем не менее что-то во взгляде этого старого паука вызывало симпатию. Убеждало поступить против здравого смысла. И к тому же молодой аристократ просто должен был выбросить из себя эти слова.

– Вся эта ложь, – сказал он торопливо. – Если наша цель действительно справедливая, разве мы не можем просто сказать людям правду и ожидать, что они ее поймут?

– Конечно же нет! – засмеялся его собеседник. – Люди просто близорукие идиоты. Выдающиеся индивиды, визионеры – редкость. И они никогда не встречают понимания. Любой прогресс цивилизации всегда достигается через манипуляцию слабыми мира сего, чтобы против своего желания они все же сделали то, что правильно. Это так называемое высшее благо, высшая мораль.

– Не обращайся ко мне как к очередному идиоту, которому ты говоришь то, что он хочет услышать.

– Извини, привычка. Собственно, я согласен, что политик, говорящий о морали, все равно что священник, говорящий о сексе. Мы вроде все понимаем, что время от времени кто-то из них говорит по собственному опыту, но в целом, как профессиональной группе, им это просто недоступно. Правда состоит в том, что то, что мы делаем, не является правильным. – Он на мгновение умолк, глядя куда-то за спину Лисандера, но возобновил свой монолог прежде, чем князь успел обернуться. – Ничто не является правильным, по крайней мере, для всех. Очень редко бывает, чтобы для большинства. Такая уж жестокая штука этот мир. Поэтому нам остается лишь делать то, что правильно для нас, и надеяться, что оно окажется правильным и для большинства. Если бы мы просто сказали правду, то значительная часть людей попробовала бы нас остановить. Это очень глупый и неэффективный способ решения вопросов. Поэтому в основе политики лежит ложь, просто это гораздо легче, и без нее никто не смог бы ничего добиться. Надо брать людей за шиворот и следить, чтоб они делали свое дело. Как девок в борделе, – добавил он, улыбаясь собственному сравнению. – Наверное, не просто так слова суверен и сутенер звучат так похоже. А сейчас извини, но меня ждет встреча со старым другом.

Кареттариус бросил собеседнику на прощание абсолютно неискреннюю улыбку и быстро удалился.

Лисандер не стал чувствовать себя лучше после этого разговора. Совсем напротив, уверился в ощущении, что месяц в бане не смоет всей грязи с его совести. Он огляделся и заметил косой взгляд со стороны какого-то одноглазого стражника. Глубоко выдохнул и решил все же направиться в сторону своих комнат.

* * *

Вульф бесшумно преодолел несколько последних ступеней и подал знак Кассандре. Точно так же, как на тренировках, выждал несколько ударов сердца, пока свет в коридоре не притухнет, а потом выскочил с лестничной клетки и бросился на стражников. Как всегда, он сперва почувствовал себя чуть дезориентированным отсутствием звука от собственных шагов. Однако стражники казались еще более удивленными. Один из них попробовал закричать, но за мечом даже не потянулся. Одноглазый умелым движением раскроил ему горло. Второй схватил со столика клинок и попытался отступить, но при этом споткнулся о собственное кресло. Пока он вернул равновесие, было уже поздно.

Касс влетела в коридор, подхватила ключи и помчалась к одиночной камере. Вульф сперва отстал, чтобы проверить, не привлекла ли стычка чье-нибудь внимание. Затем последовал за напарницей. Смрад, долетающий из темницы, просто сбивал с ног. Сам узник выглядел неузнаваемо. Сперва казалось, он даже не понимал, что происходит. Повторял что-то о женщине по имени Клара. Жнецу пришлось насильно переодеть его в костюм аристократа и подрезать бороду и усы Гроссмейстера; потом Вульф полил его спиртным и потащил в сторону выхода. К концу этой процедуры Натаниэль, похоже, начал приходить в себя, хотя с самостоятельным передвижением у него все еще были трудности. Свет факела ослеплял его и вызывал боль. А когда они начали подниматься по ступеням, расплакался. Полностью погрузился в истерические рыдания.

– Все уже в порядке, – повторяла Касс. – Ты уже в безопасности.

Вульф отлично знал, что эти слова были далеки от правды.

* * *

Помещения, которые во дворце занимал 47-й отряд Имперской Разведки, находились на отшибе. Это мягкое определение означало, что обнаружение их требовало столько усилий, что ни один из уважаемых гостей этого места шансов на это не имел никаких. Даже Магнусу пришлось добрых полчаса поблуждать по почти покинутому крылу дворца. Когда же он наконец вошел в их дымный подвальчик, встретил его запах спиртного и вид двух солдат, играющих в карты на большом круглом столе.

– Приветствуем левую руку Императора, – провозгласил Дефрим, потирая свой массивный красный носище. Второй игрок, Иовис, не обратил никакого внимания на появление гостя.

– Привет. – Стражник подошел ближе. – Я разыскиваю Годвина.

– Наш бесстрашный вождь занят, проводит с Логан приватную тренировку, так сказать, – подмигнул со значением солдат.

– Долго у него это займет?

– Обычно проходит довольно быстро, но еще надо придумать оправдание, а это уже подольше. Наш Рыцарь очень чувствителен в этом вопросе.

– Потому что спит с подчиненной?

– Потому что он всего лишь простой низкородный рыцарь, а спит с госпожой де Ирвинг.

– Из де Ирвингов из Дагонета?

– Из них самых. Мы ведь не просто так зовем Логан Дамой. Это единственная наследница самого Ламорака де Ирвинга, хозяина Колючей Башни и одного из значительнейших владык на Спорных Землях.

– Ты страшный сплетник, – прокомментировал Тихий.

– Развлекаю гостя забавным анекдотом насчет нашей команды, – попытался оправдаться Клиф. – Но где же наши манеры, может, шеф пожелает присесть и поучаствовать в игре?

Магнус чуть подумал и решил, что делать ему сейчас все равно нечего.

– Что же девушка с ее титулом делает в вашем отряде? – спросил он, усаживаясь.

– Сбежала от нудных приемов, тесных платьев и свадьбы, запланированной ее папашей. Ну и трахается с командиром. Хотя вот последнего я объяснить не могу.

– А вы?

– Ну, я зарабатываю на старость, а Тихий просто хорош в том, что он делает.

Иовис не прокомментировал, вместо этого начал тасовать карты. Его руки двигались с невероятной скоростью.

– Он когда-то был в легионе, но только тратил там время зря, бедняга, – продолжал Дефрим. – Меч и щит лишь замедляют его. Это все равно что волку намордник надеть. Неудивительно, что он перерезал горло тем офицерам. Но что значит несколько офицеров при таком таланте?

– Брешет как собака, – включился в разговор о себе Иовис. – Я любил легион. Куда лучше трущоб Драконьего Логова. Но, само собой, мне больше нравится нынешняя служба. Стилеты как-то более интимны, что ли. Ну и я никогда не был любителем хаоса битв.

– Значит, его роль – тихое устранение врагов, Годвин командует, Логан хороша на мечах. А какова твоя роль?

– А я тут для поддержания высокого боевого духа! – засмеялся солдат. – А еще могу все достать. Нет в легионе квартирмейстера, который не торчал бы услугу старому Клифу. Ну и хорошую байку могу рассказать как надо.

– К тому же всегда приготовит, помоет и уберет.

– После вашей банды кто-то должен. Два аристократа в отряде, а ведут себя как последняя свинота. Ну и как вмажу, то, скажу не хвалясь, большинство уже и не встает. – Дефрим подвернул рукав и показал внушительных размеров бицепс. – И это еще что в сравнении с… Что такое?

Иовис вскочил. Минуту, казалось, прислушивался, потом подошел к стойке с оружием и начал выбирать стилеты из большой их коллекции.

– Надо объявлять тревогу, – сказал он без выражения. – Серые пришли за своим Гроссмейстером.

– О чем он говорит? – удивился Магнус.

– У него предчувствие, – ответил Клиф, тоже вставая за оружием. – И лучше бы нам пойти, потому что его предчувствия всегда оправдываются. Хоть это и раздражает и даже отчасти пугает. Хотя и не так пугает, а вот когда у него глаза белеют полностью, так мне потом каждый раз кошмары снятся.

– Это ничего не объясняет, – рассердился советник Императора. – И куда ты пошел-то с этими ножами, я думал, надо тревогу объявлять.

– Это вам надо, вы и объявляйте, – ответил Тихий с очень мерзкой улыбкой. – А я пока схожу на охоту. Давно я уже не охотился, а тут меня ждет весьма редкая добыча. – Голос его был холодным и неприятным.

* * *

Коридор был пустым и скудно освещенным. Издалека долетали приглушенные разговоры стражников, оставляющих амуницию в арсенале. Однако звук приближающихся шагов был громче. Ульм сгорбился и оперся о стену, изображая приступ какой-то типичной старческой болезни. Одновременно поудобней ухватился за рукоять меча, зная, что вопрос нужно будет решить молниеносно и тихо.

– Так я и знал, что глаза меня не подвели, – раздался голос приближающегося мужчины. – Улисс вернулся домой.

– И, разумеется, повстречал тут тебя, – ответил старик, выпрямляясь. – Ты уже вызвал стражников, Кресло?

– Разве тогда я пришел бы с тобой поговорить?

– Собираешься их вызвать?

– Само собой, нет. Эти бедолаги не сделали мне ничего плохого, чтоб обрекать их на смерть от твоей руки. – Кареттариус ядовито усмехнулся и подошел ближе. – Я надеялся, что ты посетишь нас во время похорон твоего племянника.

– Ну, я подумывал прийти, чтоб плюнуть на его гробницу, но потом припомнил, что мне это все до фонаря. Та жизнь уже давно исчезла за горизонтом.

– Выходит, то, что ты делаешь сейчас, делаешь из лояльности к Страже, которая тебя отвергла? А не назло семье, которая поступила так же?

– Я это делаю из лояльности к конкретным людям. Ну, знаешь, это такая штука, о которой ты всегда слышал, но никогда не понимал. В противном случае ты наверняка бы предупредил своего господина о том, что тут происходит.

– И испортил бы себе все удовольствие от этого представления? Мы с тобой оба знаем, что в нашем возрасте осталось уже мало источников удовольствий. Таким, как мы, остается делать то, в чем мы хороши, и ждать поворотов событий.

Жнец сделал несколько шагов вперед и улыбнулся самой пугающей из своих улыбок.

– Я все еще не забыл ту роль, которую ты сыграл в скандале, после которого мне пришлось уйти в Стражу.

– Ага, туда, где ты нашел свою истинную страсть. – Если Тиберий и испугался, то никак этого не показал. – Тем не менее если пожелаешь вернуть себе свою прежнюю жизнь, то между тобой и троном стоят сейчас шесть человек. Все в этом здании. Это включая детей, тех убить совсем не трудно.

– Этот молокосос, Аурелиус, он вообще знает, кто я такой? Знает, что я существую?

– Сомневаюсь. После всего произошедшего твой отец запретил упоминать при дворе твое имя. Твой брат и его сын придерживались этого запрета. Безусловно, документы все еще существуют, но наш теперешний властелин не заинтересован книгами полувековой давности. Когда я об этом думаю, мне кажется порой, что могу быть последним живым человеком, который все еще помнит Улисса. Надо не забыть подтолкнуть эту канцелярскую крысу, Лисандера, в направлении соответствующих хроник. Интересно, что он сделает с этим знанием? – засмеялся придворный.

В коридоре появился Вульф; он помогал Натаниэлю идти. При виде Тиберия потянулся за мечом.

– Не надо, – остановил его Ульм. – Он не опасен. По крайней мере, в этой конкретной ситуации, – поправился он тут же.

Кресло открыл было рот, чтоб что-то сказать, но ему помешал колокольный звон.

– Тревога, – заметил он. – Пожалуй, мне пора двигаться в противоположном от вас направлении. Приятно было увидеться вновь. Впрочем, искренне надеюсь, что больше мы этой встречи не повторим.

– Взаимно, – ответил Кровавый Пилигрим. – Пошли, у нас совсем мало времени.

* * *

– Король Гракх погиб, – сообщил воин, стирая кровь со лба. – Он возглавлял атаку, когда стрела попала ему прямо в глаз. Умер, не успев еще упасть с коня.

Ольга с трудом сглотнула. Крепче сжала ладони, пытаясь остановить их дрожь. Ее панцирь внезапно показался ей слишком тесным, и очень хотелось в туалет.

– Это конец, – сказал один из стоящих рядом воинов. – Левый фланг сыплется, центр сейчас тоже рухнет. А они еще даже не спустили с поводка легион. Драконоубийцы выиграли.

– Еще нет, – твердо сказала княгиня, вставая с кресла. – Привести моего коня! Где королевский штандарт?

– Мстивой уже несет его, – ответил боец. – Сумел вырвать его у имперцев.

– Получит за это награду, – пообещала она, садясь на черного жеребца, выбранного специально для этого случая.

– Госпожа, люди не пойдут за тобой, – предупредил Миловит, готовясь к бою.

– В самом деле? Интересно, что Перун скажет о воинах, которые боятся броситься в бой, когда это делает женщина? – крикнула она, подхватывая штандарт у смертельно уставшего солдата. Еще раз взглянула на поле битвы. Оно казалось хаотичным и переполненным смертью. Ольга никогда не любила насилия, считала его примитивным, хоть и необходимым инструментом. И до сего дня никогда не была вынуждена применять его лично.

«Ну вот он, мой бросок костей, – подумала она. – Все или ничего. Интересно, нужно ли мне помолиться? И если да, то кому?»

Воины вокруг нее тоже оседлали своих коней. На их лицах явственно читалось сомнение. Княгиня надела поданный ей шлем, задумалась, не вынуть ли меч. Быстро поняла, однако, что тогда не удержит штандарта и тем более не сможет управлять конем. Подумала о своем сыне и Наде рядом с ним. Увидит ли она их еще?

– Во славу Перуна! – крикнула она, чтоб заглушить страх, и пустила коня в галоп. Прямо в сторону линии врага. Прямо в безумие.

* * *

В старой бане царила тишина. Риа сидела в углу, скрытая темнотой. Прислушивалась.

Мужчина вошел легким шагом, словно кот. Шел вперед, тоже прислушиваясь. В руках держал длинные стилеты. Это не был обычный слуга, но значения это не имело. Жница подлетела к нему двумя прыжками, ударила прямо в сонную артерию – верная смерть. Но не на этот раз. Ее цель в последний миг ловким движением ушла от удара. Противник посмотрел прямо на нее, и лишь тогда она поняла свою ошибку. Это не были глаза жертвы. В них не было ни страха, ни колебания. На нее смотрел хищник, страшный охотник, который как раз заметил добычу.

Женщина медленно достала второй из своих коротких мечей. Начала кружить, в полумраке обращая внимание на каждую деталь. Как он ставил ступни, как переносил тяжесть с одной ноги на другую, как играл ножами, пытаясь отвлечь ее внимание. Наконец бросился в атаку, она заметила это вовремя, парировала, удар, парировала, отход, разрыв дистанции, удар.

Она улыбнулась, увидев кровь на своем клинке. Мужчина попятился, касаясь раны на плече.

– Я Иовис, – сказал он тихо. – Ты наверняка Красная Риа. Я надеялся, что это будешь ты.

Она не ответила, вместо этого двинулась в очередную атаку. На этот раз получилось еще лучше, Жница чувствовала его ритм, приспосабливалась, попадала. Второе плечо, бедро, колено, с каждым разом мужчина становился все медленней, все более открывался.

Наконец он отскочил от нее и спрятался за одной из колонн.

– Я не думал, что дойдет до этого. – И она услышала, как он втягивает что-то через нос.

«Стимуляторы тебе не помогут», – подумала она. Но тут же ее охватило дурное предчувствие. Она обогнула колонну и увидела его. Свет от факелов в коридоре скользил по его неестественно бледной коже, дробился на гигантских каплях пота, покрывших лицо. Когда он открыл глаза, они оказались абсолютно белыми.

– Магия, – прошептала она.

– Врожденная способность, – ответил ей голос, напомнивший о холоде и одиночестве. Голос смерти.

Они вновь начали танец, но на этот раз он был совершено иным. Иовис двигался с недостижимой для человека скоростью, его суставы стали изгибаться под невозможными углами. Это застало ее врасплох, и она заплатила свою цену. Кровь потекла по рассеченной щеке, клинки без труда рассекли кожаный панцирь на правом боку, а левая нога стала отказывать после того, как нож воткнулся в бедро. Риа отскочила; теперь уже она стала пользоваться колоннами, чтобы сохранить дистанцию. Все труднее было контролировать дыхание. Она вытащила из-за пояса небольшую склянку. Вызвала противника на атаку, а потом разбила сосуд под своими ногами. Их тут же окружил дым с сильным травяным запахом. Мужчина на минуту потерял ориентацию и закашлялся. Жница воспользовалась моментом, бросилась вперед, вкладывая в атаку всю свою силу. Оба меча достали тело, один пробил грудную клетку, другой разрезал сухожилия за коленом. Девушка почти позволила себе улыбнуться. Слишком рано. Его ответ попал ей прямо в лицо. Она упала и откатилась, ее поле зрения сузилось. Глаз был потерян или залит кровью, она не могла точно сказать. Поднялась на ноги, сжимая меч.