Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 341 страниц)

Глава Х

Гомункулус кричал. Тонкий, резкий визг пронзал уши, а переполненные ужасной мукой глаза не оставляли никаких сомнений, что создание страдало. Как и истекающее кровью и плазмой тело, напоминающее кусок сырого мяса.

Рудницкий с помощью специального устройства выкачал из сосуда кислоту и, вытащив бритву, порезал палец. Создание сразу же слизало стекающую по стеклу алую каплю. Все признаки боли сразу же отступили, кожа существа, напоминающего миниатюрного младенца, стала гладкой и розовой. Через минуту взгляд гомункулуса остановился на Рудницком. Неподвижный, нечеловеческий и необъяснимый. Алхимик первым отвел глаза.

Он неуверенно и колеблясь залез в карман и вытащил небольшой флакончик. Эликсир из мандрагоры. Осторожно отмерил пипеткой дозу и, как и раньше кровь, влил в реторту. Шершавый, непропорционально длинный язык слизал каждую каплю.

– Пустая трата денег, – отозвалась за его спиной Анастасия. – Хватит твоей крови, чтобы он полностью восстановился. Нет причин давать ему обезболивающее.

– Такой уж я чудак! – хмыкнул грубо алхимик. – Если я могу как-нибудь облегчить его страдание, деньги не имеют значения.

– Ну точно! Ты прекрасно знаешь, что мы должны экономить.

Рудницкий отогнал девушку нетерпеливым жестом. Настойка из мандрагоры была на вес золота. Не то чтобы они обеднели, приготовленные алхимиком лекарства пользовались неслабым успехом, как и сделанные на заказ амулеты и талисманы. Только у Анастасии был план. Идея пришла ей в голову, когда она услышала про несчастные случаи в Москве. Поэтому она решила построить отель. Не просто отель, а место, где гости были бы в безопасности от фауны анклава, даже если демоны прорвут окружающие анклав стены. Идея была неплохой, алхимик не сомневался, что после последних событий многие бы заплатили за гарантию безопасного сна. Проблема состояла в нехватке денег. Для обеспечения безопасности здания требовалось невероятное количество металла, не говоря уже об обычной охране. А цена на серебро возросла, и ничего не указывало на то, что в ближайшее время что-то изменится.

– Спокойно, – буркнул он. – Рано или поздно мы насобираем эти триста тысяч рублей.

– В таком темпе скорее поздно, чем рано, – с иронией произнесла она. – Правда, не стоит о нем волноваться, ничего с ним не будет. Кислота, огонь или лед – это стандартные процедуры. Он все выдержит, ему нужна только твоя кровь. А если ты его соответствующим образом не закалишь, он погибнет в первой же битве.

– Понятно! – гневно рявкнул Рудницкий. – Я должен жечь его живьем, топить в кислоте и морозить во льду…

Его прервал грохот, реторта опасно дернулась. Алхимик кинулся к ней и удержал от падения со стойки. Гомункулус стоял возле стенки сосуда и напирал на нее с удивительной силой для хилого тельца.

– От… отец, – сказал он хриплым, глухим голосом. – Папа! – нежней добавил он.

– Это невозможно! – воскликнула девушка. Она прижалась так, чтобы ее лицо находилось на уровне головы создания. – Невозможно! – повторила она. – Ни один гомункулус не может развиваться так быстро!

– Он говорит? – ошеломленно спросил алхимик. – Я не ослышался?

– Говорит, точнее, он должен говорить, но через полгода. Кто знает? Может, ты и прав с этой мандрагорой? Это стоит…

– Ма…ма. Мама.

Рудницкий непроизвольно отступил на шаг. В этот раз в голосе гомункулуса не было никаких теплых ноток. Произнесенные с металлическим отзвуком слоги звучали, словно щелчки перезаряжаемой винтовки.

– Чего ты ждешь? – спросила Анастасия. – Закрой реторту, пусть поспит, пока ты не вернешься.

– Ты уверена, что это безопасно?

– Абсолютно, – ответила она равнодушно. – Гомункулус никогда не повернется против того, что его создал. А это наша кровь течет в его жилах. Поспеши, скоро Сашка придет.

Алхимик вздохнул и накинул на сосуд черную ткань. Иногда у него создавалось впечатление, что реальность перерастает его. Недостаточно того, что с его помощью был создан гибрид, признавший его отцом, еще ему придется вмешаться в политику Империи. Бог знает с каким результатом…

Из реторты донеслось тихое хныканье, через минуту оно перешло в невразумительное бормотание, как у засыпающего ребенка. Рудницкий выключил свет и старательно закрыл двери на ключ.

* * *

Карета остановилась перед Королевским замком, и Рудницкий нервно ослабил галстук. Самарин стукнул его по руке.

– Не трогай! Ты не можешь появиться на аудиенции расхристанный, а я не поправлю тебе галстук. Это виндзорский узел. Никогда не умел его завязывать.

Алхимик хмыкнул. Этот галстук завязала ему Анастасия. Еще одна дружеская услуга, ничего больше. После того как она соблазнила его в карете, девушка четко дала понять, что не желает никакой близости. А Рудницкий предпочитал не проверять, чем может закончиться игнорирование такой просьбы…

У входа их ждал высокий, худой офицер с суровым, словно вытесанным из гранита, лицом.

– Это Алексеев. Адъютант генерал-губернатора, – прошептал Самарин.

– Ваше Превосходительство, господин великий магистр, – вежливо поклонился капитан. – Его Сиятельство ждет вас.

Рудницкий нечасто бывал в замке, однако быстро понял, что офицер ведет их не в зал для аудиенций. Они прошли в западное крыло и через минуту остановились перед дверями с загадочной табличкой с надписью: «Петр Георгиевич Драгунов, генерал кавалерии». Похоже, генерал-губернатор решил принять их в своем кабинете.

После короткого приветствия Драгунов передал слово алхимику. Видя нетерпение собеседника, Рудницкий решил не тянуть время.

– Несколько дней назад был убит ваш предшественник, Ваше Сиятельство. Нападение совершили мои земляки, троих из них схватили. Военный суд приговорил их к смертной казни, приговор должен быть приведен в исполнение послезавтра.

– Вы решили процитировать мне донесение? – грубо спросил россиянин.

– Нет, – холодно ответил Рудницкий. – У меня есть предложение. Прошу, отмените казнь.

Лицо Драгунова застыло, словно его покрыла невидимая корка льда, и губернатор показал на двери.

– Аудиенция закончена! – гневно заявил он.

– Вы могли бы спросить, что я предлагаю взамен! – с раздражением процедил Рудницкий.

– Ваше Сиятельство, прошу, выслушайте моего друга, господина Рудницкого, – вмешался Самарин. – Как великий магистр гильдии Серебряного Замка, он мог бы подсказать нам определенные… решения.

Драгунов стиснул зубы, на его щеках заходили желваки, но все же он нехотя кивнул.

– Вам не хватает первичной материи, – быстро сказал Рудницкий. – Без нее вы не сможете справиться с демонами. Ваши маги и алхимики или взбунтовались, или убиты, а склады разворованы. Я предлагаю вам пятьдесят лотов[14]14
  Лот – дометрическая единица измерения массы. В России использовалась со второй половины XVIII века до начала ХХ, равная 1/32 фунта, или 3 золотникам, или 12,797 грамма.


[Закрыть] первичной материи. Шестьсот восемьдесят три грамма! Этого хватит, чтобы остановить беспорядки в Москве и Петербурге.

– Я должен поверить, что какая-то провинциальная ложа имеет то, чего не хватает алхимикам Империи?! – взорвался Драгунов. – И как вы себе это представляете? Я должен освободить убийц генерала Скалона?

Рудницкий пожал плечами и поднялся.

– Вы правы, ваше сиятельство, нам действительно не о чем разговаривать. Я не позволю себя оскорблять, а судьба этой троицы меня не волнует, я пришел только из-за чувства долга.

– Подожди! – закричал Самарин. – Ваше сиятельство, я прошу вас…

Драгунов остановил его взмахом руки и глубоко вздохнул.

– Извините, – сказал он Рудницкому. – Это нервы. Я верю, что у вас есть… эта субстанция. Что вы предлагаете?

– Прошу отменить казнь, – повторил Рудницкий.

– Я мог бы это сделать, – признал Драгунов. – Однако это только временное решение. Его Величество может их помиловать. Но так или иначе, они останутся в тюрьме. Это не подлежит обсуждению.

– Мне этого достаточно, – заверил алхимик.

– Зачем ты это делаешь? – вмешался Самарин.

– Это сложно объяснить, боюсь утомить вас, – скривился алхимик.

– Ну что вы, – сказал Драгунов, – я охотно послушаю причины, из-за которых вы сделали мне такое предложение.

Рудницкий ослабил галстук, не обращая внимания на грозный взгляд Самарина, и откашлялся.

– Я знаком с одним из них, – сказал он. – Был знаком, – поправился он. – Мы в детстве играли вместе во дворе. Я не слишком его любил, но его мать заботилась обо мне после смерти отца. Я называл ее тетей. Два дня назад она пришла умолять меня о помощи. Поэтому… – Он беспомощно развел руками.

– Я так понимаю, что это не имеет ничего общего с политикой? – с недоверием воскликнул Драгунов. – Вы действуете не от имени ПСП?

– Прошу вас, ваше сиятельство, неужели ПСП не предпочла бы пожертвовать тремя боевиками и ослабить империю, а не спасти их ценой ликвидации таких удобных для них беспорядков? – ответил вопросом алхимик.

– Ну да, вы правы, господин великий магистр, – признал Драгунов. – Думаю, что принятие вашего предложения лежит сугубо в интересах государства. Вы не являетесь лоялистом? – вдруг спросил он.

– Естественно, нет, – подтвердил Рудницкий.

– А что будет, если бунтовщ… диверсанты атакуют и варшавский анклав? Мы хоть и усилили патрули, но не знаю, сможем ли не допустить взрыва стены. Что тогда? Если дойдет до наихудшего, погибнут прежде всего поляки.

– Почему у меня такое впечатление, что я слышу какие-то меркантильные нотки? – гневно спросил Рудницкий.

К удивлению алхимика, Драгунов громко рассмеялся.

– У вас хороший слух, – весело сказал он. – Однако вы не ответили на мой вопрос.

– Возможно, я смогу найти еще немного первичной материи, – неохотно пообещал алхимик.

– На каких условиях вы отдадите ее нам?

– Если нужно будет спасать город, то без каких-либо условий. И только в этом случае! – опередил он очередной вопрос.

Драгунов хмуро смотрел на Рудницкого, потом покачал головой.

– Я вас не понимаю, – сказал он. – Вы выступаете в защиту боевиков ПСП и одновременно вытягиваете Империю из кризиса…

– Таких нас двое, – ответил Рудницкий. – Я тоже иногда себя не понимаю.

Генерал-губернатор снова рассмеялся, но быстро посерьезнел и посмотрел на настенные часы.

– Ну а сейчас за дело! – заявил он, обращаясь к Самарину. – Немедленно свяжитесь с Петербургом! А я сегодня же выдам распоряжение про отмену казни.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – подскочил Самарин.

Рудницкий тоже поднялся из-за стола, встревоженный тоном Драгунова. Куда-то пропал веселый собеседник, и даже высокомерный царский чиновник. Тон генерал-губернатора не допускал ни малейших сомнений: они получили приказы от человека, который ожидал, – и не без причины! – что они будут выполнены точно и без проволочек.

– Господа, больше вас не задерживаю, – попрощался Драгунов.

* * *

За окном замелькали какие-то дома, а в воздухе прозвенел пронзительный свисток, но поезд не остановился. На темно-синем небе появились первые звезды, и время от времени их закрывали искры из трубы паровоза. Они спешили. Мощный локомотив тянул эшелон только из четырех вагонов: обычного пассажирского и трех, предназначенных для транспортировки солдат. И там были солдаты. Их сопровождали вооруженные до зубов бойцы элитного Кексгольмского пехотного полка. Варшаву с Петербургом соединяла железная дорога длиной в тысячу сорок пять верст. Она была одной из самых важных в Российской Империи, однако сейчас движение всех других поездов было задержано. Их эшелон имел преимущество. Абсолютное преимущество. Они должны были встретиться с императором…

Сидящий напротив Рудницкого Самарин не выглядел довольным, да и сам алхимик погрузился в мрачные мысли. Ну встретится он с царем – и что дальше? Ну выпросит для Сташека Велецкого и его товарищей помилование. И не стоит даже надеяться, что что-то такое пройдет незамеченным. Сам визит магистра алхимической гильдии из Варшавы возбудит интерес петербургской элиты, не говоря уже о том, что он поможет урегулировать ситуацию в столице империи. Или что выпросил у царя помилование для боевиков из ПСП. А может, и одно, и другое… Как примут это поляки? А не посчитает ли его предателем такая организация, как ПСП? А как отреагируют россияне? Он, правда, договорился с Драгуновым, но не по доброй воле генерал-губернатора. Драгунов прекрасно понимал, что, если благодаря его посредничеству удастся ликвидировать беспорядки в Петербурге и Москве, его ожидают повышение и премия.

– Проехали Лапы, – равнодушно заметил Матушкин.

Подчиненный Самарина, уже в мундире капитана, сидел около дверей с винтовкой в руках. Батурин командовал солдатами охраны.

Самарин что-то буркнул себе под нос, после чего легким, почти незаметным движением головы попросил его выйти. Матушкин оставил их купе с видимым облегчением.

– Ну что опять? – наморщил брови алхимик.

– Надо поговорить, – буркнул Самарин.

– Я думал, мы решили все проблемы.

– Ну да! Интересно, что я должен сказать Его Величеству? Я имею в виду про Анастасию. Что-то можно утаить от Драгунова, но обмануть царя… Информация, что theokatáratos находятся среди нас, имеет ключевое значение! Только никто не поверит мне на слово и, так или иначе, я должен буду сказать, откуда об этом знаю. И возможно, ответить на вопрос, почему до сих пор не арестовал «кузину».

– Анастасия спасла тебе жизнь, – осторожно заметил алхимик. – И ничего плохого не сделала. Она помогала тебе, как могла.

– Ничего плохого не сделала, кроме того, что убила одну из сопровождающих Брагимова, – хмуро напомнил Самарин.

– Это правда, только знаешь что – мы оба видели ее способности. И я не хотел бы быть тем, кто придет ее арестовывать…

– Я принял это во внимание, – с легкой улыбкой сказал Самарин. – А также тот факт, что она является ценным источником информации.

– Скорее бесценным, – поправил его Рудницкий. – Все, что мы знаем о Проклятых, библиотеках и словах силы, мы знаем только благодаря Анастасии.

Самарин кивнул, но было видно, что он все еще сомневается.

– Еще подумаю над этим, пока есть время, – сказал он. – Мы должны быть в Петербурге около десяти.

– Так быстро?

– Мы не будем останавливаться по дороге, разве что пополнить запасы воды и топлива. Состав маленький, а локомотив S-68. Новейшая модель от Невской фабрики. С такой загруженностью он развивает скорость около ста верст в час.

– Сто километров? Это невозможно.

– Возможно. Только верста – это тысяча шестьдесят семь метров, немного больше километра.

– Ты настоящий кладезь бесполезной информации, – горько заметил Рудницкий.

Самарин ответил грозным жестом, но в нем не было настоящего гнева. Нахмуренные брови говорили о том, что он все еще раздумывает над тем, что делать с «кузиной».

– Не советую, – прервал его размышления алхимик. – Раскрыть, кто такая Анастасия, – глупая идея.

– Глупая?! Мой долг перед Его Величеством…

– Твой долг перед царем – дать ему совет и оказать помощь в решении проблем с анклавом, – прервал его Рудницкий. – Ты не сможешь этого сделать, если Анастасию арестуют или убьют. Поскольку, когда эта новость разлетится, а разлетится она точно, все начнут охотиться на нее. Тайная полиция, маги, алхимики, всех мастей безумцы или даже Проклятые. И рано или поздно кто-то ее достанет. И тогда ты останешься ни с чем.

– Тем не менее…

– А царь – человек чести? – снова прервал его Рудницкий.

Лицо офицера стало цвета выбеленной стены, а правая рука потянулась за винтовкой.

– Я спрашиваю серьезно, – поспешил объяснить алхимик. – Возможно, я плохо выразился, – извинился он. – Я имею в виду, сможет ли он принять скрытие источника информации по соображениям чести?

– А конкретно? – буркнул все еще бледный от злости Самарин.

– А я знаю? Ты можешь сказать, что пообещал хранить инкогнито информатора.

– Я никому не обещал!

– Ну так пообещай сейчас! Мне, – равнодушно предложил алхимик. – Как нужно будет, я освобожу тебя от данного слова, а до этого прослежу, чтобы ты держал язык за зубами. Как тебе идея?

– Я подумаю, – буркнул Самарин. – А знаешь что? Постарайся на будущее выражаться с большим уважением об императоре. Поскольку последнее, что тебе нужно, – это немилость Его Величества или дуэль с каким-нибудь офицером, задетым твоей наглостью.

– Запомню. – Алхимик закатил глаза. – А сейчас позови Матушкина, у меня для него есть подарок.

– Какой снова подарок?!

– Позови и увидишь.

Самарин тяжело вздохнул, приоткрыл дверь и позвал подчиненного.

– Что вам нужно, господа? Закончили разговоры? – спросил Матушкин.

– Что-то ты какой-то нервный? – удивленно спросил Рудницкий.

– Не люблю политику, – сухо ответил Матушкин. – И подозреваю, господин алхимик, что ваш визит к императору сильно изменит положение дел. А я не хочу в это вмешиваться. Это не мой уровень. Я предпочитаю простые решения: вот, например, набить кому-то морду или перерезать горло. Развлечения высших сфер общества меня не интересуют.

– Капитан Матушкин предвзято относится к аристократам, – с улыбкой проинформировал Самарин. – Однажды одна красивая графиня оскорбила его…

– Господин генерал!

Рудницкий вздрогнул, услышав тон Матушкина. Это было предупреждение, первое и последнее…

– Извини, Федор, – с раскаянием произнес Самарин. – Иногда меня заносит. Я тоже нервничаю, – признался он.

– Забыли, – буркнул Матушкин. – Лучше скажите, кто будет пытаться вас убить? Мне надо знать, на кого обращать внимание.

– А я знаю? Все, кроме Его Величества.

– То есть как обычно, – вздохнул капитан.

Рудницкий вытащил из сумки небольшую баночку из цветного стекла.

– Чуть не забыл, – сказал он. – Возьми, это тебе.

– И что это?

– Препарат нового типа. Содержит алхимическое золото. Я подозреваю, он может решить твою проблему с девчатами, – добавил он.

– И что мне с этим делать? – растерянно спросил Матушкин. – Это правда мне поможет? Я не хочу быть грубым, но ваши знаменитые спагирические медикаменты не слишком-то что-то изменили, слегка разгладили шрам и только. Медицина двадцатого века! – добавил он с сарказмом.

– Ну, должен признаться, что до этого времени я не занимался исправлением внешности, хотя это был бы неплохой бизнес, – задумчиво сказал Рудницкий. – Ты мой первый серьезный пациент.

– То есть этого никто раньше не пробовал?

– Не бойся! Анастасия мажется этим постоянно. Говорит, что это убирает морщины.

– А что, если появится сыпь? Как я появлюсь перед императором?

– Не появишься, – успокоил его Самарин. – Максимум постоишь в коридоре.

Матушкин подошел к зеркалу и осторожно намазал щеку капелькой крема.

– Наклони голову вниз! – посоветовал Рудницкий. – Так лучше работает, – пояснил он. – Увеличиваемый приток крови способствует лучшему проникновению препарата.

– Все? Хватит?

Алхимик кивнул, и Матушкин снова встал перед зеркалом.

– Это невероятно! – пробормотал он.

Шрам побледнел и уменьшился наполовину.

– Невероятно! – повторил он. – Какое лекарство так помогает?!

– Магия, алхимия, называй как хочешь, – пожал плечами Рудницкий. – Факт, что мазь оказалась эффективной. Может, запатентовать? Женщины будут готовы убить за нее.

– Я могу повторить? – с оживлением спросил Матушкин.

– Конечно, но лучше не сегодня. Я не много знаю про этот тип средств, но мне кажется, что у них есть определенные… как это сказать… свойства. Они базируются на разнице между фактическим состоянием и идеальным. Если организм привыкнет, то эффект будет слабей.

– Завтра?

– Не раньше, – позволил Рудницкий.

– Ну что? Идем спать? – предложил Самарин. – Завтра у нас тяжелый день.

– Ладно, – согласился алхимик.

Устраиваясь поудобней, Рудницкий старался не думать о встрече с царем. В этот момент идея заключения сделки с Владыкой всея Руси не казалась ему такой привлекательной. Только у него не было выбора: Самарин не позволил бы ему сейчас вернуться в Варшаву…

* * *

Рудницкий шел рядом с Самариным, одетым в парадный, сияющий золотом мундир. Их сопровождал, опережая на несколько шагов, пожилой мужчина в серой, не бросающейся в глаза униформе.

– Это доверенный царя, граф фон Шварц, – проинформировал шепотом Самарин. – Похоже, император примет нас неофициально, в личных покоях. Иначе нас сопровождал бы обер-камергер.

– И что это за перец?

– Кто-то типа камергера. И еще одно: в последний раз прошу тебя, думай, что говоришь. В частном порядке царь очень приятный и скромный человек, без следа аристократического налета. Однако он считает себя самодержцем всея Руси Божьей милостью. Он, безусловно, будет относиться к тебе по-хорошему, но, если почувствует, что ты сомневаешься в его власти, можешь забыть про свое дело. В лучшем случае тебя посадят в тюрьму, а меня ждет опала.

Рудницкий сглотнул, опала, или царская немилость, могла принимать разные формы – от запрета появляться при дворе и домашнего ареста до лишения всех привилегий и рангов вплоть до ссылки.

– Почему «в лучшем случае»? – прошептал он.

– При дворе давно существует тайная организация, целью которой является защита императора и России. Одну из них создал Победоносцев, покойный наставник Его Величества, еще во времена предыдущего царя. Ее назвали «Святая команда». Это фанатики и не только они. Если они узнают, что ты оскорбил Его Величество, то убьют без пощады. Лучше будет, если ты будешь воспринимать дворец как своего рода анклав.

Фон Шварц открыл двери, возле которых стояли вооруженные до зубов охранники, после чего встал рядом с сидящим за столом мужчиной. Император всея Руси не впечатлял ни осанкой, ни внешностью, однако он доминировал в скромно обставленном кабинете одним лишь фактом своего присутствия. Окружающая его аура власти очерчивала почти осязаемый барьер, что отделял его от окружения, создавая впечатление неприступности и холода.

Фон Шварц коротко их представил, после чего вышел, оставляя их с правителем.

– Господин Рудницкий, вы – поляк, насколько я помню?

– Так точно, Ваше Величество, – подтвердил алхимик.

– Прошу прощения, но ваше досье доставлено только сегодня утром, и я не успел его тщательно изучить.

– Я с удовольствием отвечу на все вопросы Вашего Величества, – сказал Рудницкий.

– Сейчас у меня только один вопрос: вы действительно привезли с собой первичную материю?

– Так точно, Ваше Величество, пятьдесят лотов. Контейнер с препаратом находится у меня в комнате.

– Вы оставили его без надзора?

– Его охраняют солдаты Конвоя.

– Это хорошо, – с одобрением сказал царь. – А сейчас к делу: как я понимаю, вы хотите помилования для своих друзей из ПСП в обмен на первичную материю?

Алхимик силой воли удержался от того, чтобы не вытереть испарину со лба, царь не повышал голос, но его тон говорил больше, чем слова. Термин «ПСП» он выплюнул, как сгусток вонючей мокроты.

– Причина, по которой я прошу о помиловании этих людей, носит личный, а не политический характер, – пояснил Рудницкий, чувствуя, как пот стекает по его спине. – В детстве я был знаком с одним из них. И его мать…

– А вас не возмущает тот факт, что эти бунтовщики убили генерала Скалона? – резко спросил царь.

Неожиданно Рудницкий разозлился.

– Генерал Скалон не пользовался особым уважением в Польском королевстве, – холодно ответил он. – Я не сторонник террора, но мне сложно жалеть человека, который как первый чиновник в Империи использовал параграф двенадцатый о чрезвычайных положениях и приговаривал к смертной казни без суда. Ваше Величество! Я родился поляком, не русским, и, несмотря на это, являюсь подданным Вашего Величества, но также предан своим соотечественникам. И мне трудно игнорировать слезы женщины, умоляющей о жизни сына, женщины, которая когда-то заменила мне мать.

– Как лояльный подданный вы должны передать субстанцию без каких-либо условий!

– Это не поляки предали Ваше Величество, а коренные русские, – возмутился Рудницкий. – Эти все магистры гильдий, алхимики и царские маги. Я допускаю, что мои соотечественники, самое большее, позволили использовать их в битве, настоящих целей которой не знали. А я прошу о скромной милости и предлагаю Вашему Величеству то, что должны были предложить магистры петербургских гильдий.

Выражение лица царя четко говорило о том, что слова алхимика ему не понравились. Однако до того, как он успел ответить, в кабинет забежал фон Шварц.

– Он поранился! – дрожащим голосом доложил он. – Врач делает все, что может, но… – Он замолчал, вспоминая про Самарина и Рудницкого.

– Где Григорий Ефимович? – быстро спросил царь.

– Уехал в Киев, – ответил фон Шварц, заламывая руки.

– Господа, закончим позже, – сказал царь. – Я должен… – внезапно он остановился. – Господин Рудницкий, вы же врач и фармацевт, правда? Вы сможете остановить кровь?

– Конечно, Ваше Величество.

– И даже если у пациента гемофилия?

– И даже в этом случае, – уверенно ответил Рудницкий. – Мне только нужно взять сумку с медикаментами.

– Генерал? – Царь повернулся к Самарину.

– Господин Рудницкий хороший эксперт в спагирической медицине, и я и мои люди обязаны ему жизнью. Также он помог моей тетушке, – ответил Самарин.

– В таком случае прошу за мной! – решился царь. – Обоих!

* * *

Рудницкий решил, что мальчику около десяти, однако худощавое телосложение и испуганный взгляд делали его младше. Правое предплечье ребенка было в крови, а на полу лежали окровавленные бинты. Невысокий седой мужчина суетился возле маленького пациента, и паника на его лице говорила о том, что он не контролирует ситуацию.

– Нет! – решительно сказал Рудницкий, видя, что врач потянулся за нитратом серебра. – Нет необходимости в прижигании.

– Кто вы такой? Да как вы смеете…

– Сашка, забери отсюда этого мясника! – приказал Рудницкий.

Самарин молча оттолкнул врача в сторону.

– Ваше Величество! Я должен решительно возразить…

– Господин Рудницкий тут по моему приказу, – холодно проинформировал царь.

Алхимик сжал кровоточащую рану и полез в сумку.

– Больно не будет? – тихо спросил мальчик.

– Будет, – после секундного размышления ответил Рудницкий.

– Сильно?

– Средне. Нужно продезинфицировать рану и остановить кровотечение. Когда намажу рану мазью, боль пройдет. Сильней всего будет болеть первые несколько секунд.

– Сколько? Сколько секунд?

– Думаю, пять, шесть, не больше. Лучше будет, если ты будешь считать вслух, – предложил алхимик.

Мальчик кивнул и закрыл глаза.

– Я готов, – заявил он.

Рудницкий наклонил флакон и щедро полил рану зеленоватым раствором.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь! А должно было быть пять! – возмутился мальчик.

– Ты слишком быстро считал, – ответил Рудницкий. – Нужно было смотреть на часы.

Алхимик осторожно очистил рану, и кровотечение почти остановилось.

– Сейчас я положу мазь, – прокомментировал он.

Он покрыл предплечье маленького пациента толстым слоем неприятно пахнущей мази и перебинтовал.

– Лучше? – спросил он.

Мальчик энергично закивал.

– Почти не болит, – счастливо сказал он. – Наверное, я просто быстро считал, – признал он. – Спасибо.

– Невероятно!

Рудницкий быстро повернулся: в дверях стояла одетая в белое женщина. Он догадался, с кем имеет дело, до того как разглядел диадему в сложной прическе.

– Ваше Величество. – Он склонился в глубоком поклоне.

– Господин…

– Рудницкий, – подсказал он.

– Невероятно! Как вам удалось так быстро остановить кровотечение?

– Ничего сложного, Ваше Величество, современная алхимия дает возможность лечить болезни, устойчивые к классическим медикаментам.

– И что в той мази? – вмешался царь.

– В основном кровоостанавливающие травы и порошок черного обсидиана, – ответил Рудницкий. – Однако дело не только в составе, но и в способе приготовления мази.

– А не могли бы вы задержаться на несколько дней? Чтобы заняться Алексеем?

– Конечно, Ваше Величество.

– Я был смелым? – отозвался мальчик. – Правда, папа?

– Правда, – ответил царь с улыбкой.

Рудницкий посмотрел на Самарина: тот осторожно указал ему на дверь. Алхимик поклонился еще раз и вышел из комнаты следом за генералом.

– Кто такой этот Григорий Ефимович, отсутствие которого так разволновало фон Шварца? – спросил он в коридоре.

– Распутин. Он мог остановить кровь силой воли, а может, и с помощью гипноза. Я не знаю. – Он пожал плечами. – Факт, что это эффективно.

– Распутин?! Этот развратник и насильник?

– Тише! – прошипел Самарин. – Их Величества считают его другом, а дети его обожают. Не думаю, что он святой, но он не совершил и половины того, в чем его обвиняют. В свое время расследование, проводимое церковью, не выявило ничего предосудительного в его поведении. Другое дело, что это простак и хам, но слухи о его правдивых и мнимых подвигах в основном разносят политические противники Старца. Они не могут ему простить влияния, которое он оказывает на царя.

– Ты имеешь в виду политического влияния?

– Ну да, например, он предостерегает царя от участия в войне. Как и разумная часть генералов…

– Что будем делать? – сменил тему Рудницкий.

– Вернемся в свои комнаты и будем ждать приглашения. Я бы очень удивился, если бы Его Величество не захотел увидеть тебя еще сегодня. Алексей – его любимчик, единственный наследник, а ты произвел на него впечатление. И, что важнее всего, на Александру Федоровну.

Алхимик кашлянул.

– Чего? Я чувствую неуверенность, это не мой уровень, – признал он.

– Нужно было об этом думать до того, как ты начал торговаться с Драгуновым, – резко сказал Самарин. – Сейчас уже поздно, ты в большой игре.

* * *

Из сна его вырвал звук открываемой двери. Рудницкий зевнул и включил электрическую лампу. Царское Село, одна из резиденций царя, было полностью электрифицировано.

– Собирайся, – сказал Самарин.

Рудницкий посмотрел на часы: второй час ночи.

– Что случилось?

– Его Величество вызывает.

Алхимик со стоном сел и потер глаза.

– А ты где был?

– У императора.

Рудницкий выпрямился, в голосе Самарина чувствовалось раздражение, если не гнев.

– Я сделал, как ты хотел, – заявил офицер. – Я не рассказал, откуда у меня сведения о theokatáratos. А царь не настаивал. Надеюсь, я не пожалею об этом, – добавил он тише.

Рудницкий молча отправился в ванную, где быстро умылся. Зеркало показало ему тридцатилетнего мужчину с серым цветом лица и усталыми глазами.

– Чертова политика! – пробубнил он, потянувшись за полотенцем. – И какого лешего я в нее влез? Сташек постоянно бил меня, пока дядя не устроил ему взбучку. Пусть бы болтался на виселице, чертов боевик!

– Ты всегда разговариваешь сам с собой? – поинтересовался Самарин.

Рудницкий ответил вульгарными выражениями.

– Это невозможно анатомически, – невозмутимо ответил россиянин. – Хотя, с другой стороны, при помощи какой-нибудь гибкой дамы…

Алхимик прошел в комнату и начал одеваться. Кто-то развесил в шкафу все его вещи, выгладил рубашки, а на специальной стойке разместил завязанные сложными узлами галстуки.

– Готов? – подгонял его Самарин.

– Более-менее.

– Тогда идем.

Царь ожидал их в том же кабинете, только вместо стульев для просителей стояли два удобных кресла. Рудницкий осторожно присел на край кресла, поскольку более свободное размещение привело бы к лежачему положению, что никак не допустимо при разговоре с императором…