Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 341 страниц)

Глава VIII

Рудницкий дернул на себя металлическую ручку, и двери огромного бронированного сейфа неохотно приоткрылись, еще одно усилие – и он увидел сложенные на полках банкноты, серебряные слитки и стопки золотых и серебряных монет. Алхимик открыл большую шкатулку и высыпал в нее горсть марок, отчеканенных по случаю двадцатипятилетия брака княжеской пары фон Ангальт. Один из отельных гостей заплатил ими по счету.

Рудницкий еще минуту разглядывал запасы, собранные в сейфе, потом сделал несколько странных движений, словно дирижер, руководящий невидимым оркестром. Тихо щелкнула защелка, и в задней стенке выдвинулся секретный ящичек. В тайнике лежало три пузырька размером с человеческий большой палец, наполненных порошком цвета антрацита. Каждый из пузырьков стоил больше, чем квартальный бюджет Варшавы. Цена на первичную материю продолжала расти.

Рудницкий осторожно пересыпал щепотку порошка в ампулу из цветного стекла и закрыл бронированные двери, что потребовало нескольких минутных манипуляций. Потом он вернулся в комнату – сейф находился в подвале отеля, погасил свет и присмотрелся к ампуле, что держал в руке. В темноте засияла миниатюрная голубая звездочка. По неизвестным причинам первичная материя испускала сапфировое свечение, что использовалось как для ее подделки, так и для определения ее подлинности. Ясное дело, что тест был лишь ритуалом – алхимик не сомневался, что его сокровище в безопасности, сейф был лишь одной из защит.

Жалкая, одетая в слишком большое платье девочка стояла на улице возле отеля и предлагала прохожим цветы. Швейцар, завидев директора, с грозной миной направился к ребенку, но Рудницкий остановил его ленивым жестом. Растущие доходы «Пристанища» и неожиданный успех последней экспедиции настроили его на доброжелательность к миру. К тому же девочка не была навязчивой и не отпугивала отельных гостей.

Когда он садился в экипаж, девочка подбежала к нему и подала увядшую маргаритку с несмелой улыбкой на запачканном личике. Алхимик полез в карман, но малышка покачала головой и убежала на свое место. Рудницкий поблагодарил ее кивком головы, демонстративно вставил цветок в петлицу, после чего постучал тростью в крышу экипажа.

– В аптеку! – приказал он.

Новый продавец, Хорхе Вилланова, прекрасно справлялся, и аптека переживала настоящую осаду. Рудницкий задумался, был ли это результат появления препаратов с первичной материей или часть заслуги принадлежала молодому человеку со смуглой кожей и темными глазами. С тех пор как Вилланова стал работать в аптеке, среди клиентов доминировали женщины. Так или иначе, пришло время, чтобы его помощник испытал свои силы в создании более сложных препаратов.

Из задумчивости его вырвал внезапный рывок остановившегося экипажа, по мостовой застучали подкованные солдатские сапоги. Прежде чем алхимик успел отреагировать, в дверях появился немолодой поручик с кустистыми усами.

– Предъявите документы, – потребовал он усталым тоном.

Рудницкий окинул его удивленным взглядом: мундир офицера, хоть и похож кроем на немецкий, отличался в деталях, и в голосе усача прозвучал странный славянский акцент.

Поручик кинул ленивый взгляд в паспорт и отдал документ.

– Извините за беспокойство, Ваше сиятельство, – на чистом польском сказал он. – Можете ехать.

– Вы – поляк?

Губы офицера дрогнули в сдержанной улыбке.

– Да. Вы, наверное, впервые видите такой мундир. Генерал фон Безелер решил создать Польские отряды самообороны. Из-за наступления россиян немецкие части перебросили на фронт, а кто-то должен охранять анклав. Сейчас нас немного, несколько патрулей, но вербовка идет полным ходом. Говорят, что австрийцы были полностью разбиты и если бы не немцы, то Восточный фронт перестал бы существовать, – добавил он тихо.

– Откуда такая информация?

– Из первых рук, – заверил поручик. – Я вчера разговаривал с солдатами, которые приехали в Варшаву прямо с фронта. Похоже, император Вильгельм собирается создать Полиш Вермахт, поскольку центральные державы понесли огромные потери. И только бы это…

– Ну?

– Россияне используют магию. И это не единичные случаи, как было раньше, а специальный штурмовой отряд, который прорывает фронт на самых укрепленных участках. В любой момент русские войдут на нашу территорию.

Рудницкий нахмурил брови. Последнее время его интересовала только алхимия – нужно было использовать добытую в анклаве первичную материю – и газеты он читал изредка. «Варшавский курьер» что-то писал о запланированном сокращении фронта, разве что именно таким образом они сообщали об успехе россиян? Ну а как иначе? Немецкая цензура не позволила бы разместить информацию о разгроме кайзеровской армии. Он тихо выругался, вспомнив слова Самарина. А ведь Сашка предупреждал об этом. Господин граф уже тогда знал о готовящемся наступлении и потому уговаривал его уехать из Варшавы. Значит, россияне хотят отбить Королевство Польское. Только просто так немцы не отступятся. К тому же, если они действительно создадут Полиш Вермахт и в Варшаве несколько тысяч поляков встанут под ружье, без сомнения, активизируются все организации, борющиеся за независимость, они точно не упустят такую возможность. А Кинжальщики?! Ведь и они присоединятся к балу…

– Ваше сиятельство? – офицер прервал затянувшееся молчание.

– Спасибо, поручик…

– Замбрович, – представился тот. – Матеуш Замбрович к услугам Вашего сиятельства.

– Приглашаю вас посетить как-нибудь мой отель. – Рудницкий подал ему визитку. – И еще раз спасибо за информацию.

Офицер щелкнул каблуками и жестом приказал пропустить транспорт.

– В аптеку? – спросил возница.

– Конечно, – ответил алхимик. – Хотя разумнее было бы отправиться в посольство Аргентины, чтобы попросить об убежище.

– Что?

– Не важно, поехали, – пробормотал Рудницкий.

Растерявшийся кучер, один из людей Анквича, щелкнул кнутом, и экипаж покатился по мостовой. В теплый июньский день Варшава жила. Тротуары кишели прохожими, элегантно одетые джентльмены обменивались улыбками с женщинами в развевающихся платьях и фантастических шляпках, но алхимик не обращал на них внимания. «Война, война, война», – громыхали колеса.

* * *

Рудницкий проверил ректификационную колонну: Вилланова удерживал постоянную, соответственно высокую температуру, дефлегматор работал исправно, отводя дистиллятор в конденсатор. В полумраке – лабораторию освещала только керосиновая потолочная лампа – было заметно слабое голубоватое свечение готового продукта. Несмотря на то что молодой человек использовал странный, неизвестно откуда взятый рецепт.

– Как вы думаете, я нигде не ошибся? – нервно отозвался парень.

– Ты сделал все согласно рецепту, – ответил Рудницкий. – А сейчас увидим, что из этого получилось. А какие свойства должен иметь этот препарат?

– Согласно описанию, это что-то типа панацеи, – несмело отозвался молодой человек.

Алхимик дипломатично кашлянул. Еще ни одному адепту не удавалось получить универсальное лекарство, даже используя первичную материю. Тем не менее пытались почти все – идея вылечить все болезни была заманчивой, очень заманчивой! И Рудницкий не был исключением: он истратил на эксперименты немалую долю первичной материи.

– Это дурость, правда? – сказал Вилланова. – Я должен был сосредоточиться на создании какого-то проверенного лекарства.

– Не обязательно, – ответил Рудницкий. – Без экспериментов нет прогресса. И наконец, ты сделал это с моего разрешения, рецепт показался мне достаточно интересным.

– Правда?

– Правда. Только прошу, не надейся на какой-то ошеломляющий результат, это редко соответствует ожиданиям.

– А конкретней? – поинтересовался Вилланова.

– Примерно один из ста.

– Это немного. Похоже, я просто зря истратил первичную материю…

– Я отношусь к этому как к инвестициям, я должен был проверить, как ты работаешь в лаборатории. Ну что, время увидеть, что у вас получилось. Приготовь образец.

Рудницкий подошел к стеллажу и снял с полки клетку. На крысе по имени Альберт уже год он тестировал новые препараты.

– А он откормленный, – заметил молодой человек.

– Конечно, когда-то случайно я получил средство, приводящее к быстрому росту мышц.

– А эти красные глаза?

– Я пытался разработать микстуру, позволяющую лучше видеть в темноте. К сожалению, что-то пошло не так. – Алхимик пожал плечами. – Ну, к делу…

Рудницкий наполнил водой небольшую фарфоровую мисочку и добавил в нее несколько капель полученного препарата.

– На здоровье! – буркнул он, подсовывая мисочку крысе.

Альберт с отвращением посмотрел на нее, потом обнюхал и осторожно приблизил мордочку к жидкости.

– Он не в восторге, – весело заявил Вилланова.

– Он ветеран. Бывало, испытуемые вещества приводили к впечатляющим результатам. Одно вызвало у него диарею, другое оказалось сильнодействующим наркотиком.

– Однако он все равно пробует. Так, словно знает, чего вы от него требуете.

– Он знает, – сухо ответил Рудницкий. – Крысы чрезвычайно разумны. Он знает, что, пока не попробует, будет на диете.

Тем временем Альберт сделал парочку неуверенных подскоков, словно хотел пробить дыру в клетке, после чего обмяк и упал.

– Он умер! – закричал Вилланова.

– Ничего подобного, он дышит.

– Потерял сознание?

– Похоже на то, – признал алхимик.

– И что теперь?

– Попытаемся изучить свойства твоего препарата.

– И каким образом?

– Сначала органолептический метод, – радостно сказал Рудницкий.

Алхимик налил немного жидкости в плоскую мисочку, понюхал.

– Странный запах, – сказал он задумчиво. – Чувствуется крепкий алкоголь, деготь, дягиль, чай.

– Это не опасно?

– Если быть осторожным, то нет. Благодаря Альберту мы знаем, что эта субстанция убивает не сразу. Погаси лампу, – неожиданно попросил он.

Вилланова выключил свет, и лаборатория погрузилась в темноту.

– Я так и думал, – сказал Рудницкий. – Ты видишь?

– Конечно, – пробормотал молодой человек.

Шерсть крысы светилась голубоватым.

– Что это значит? – спросил парень.

– А как ты думаешь? – ответил вопросом на вопрос алхимик, включая свет.

– Я не знаю. Препарат проникает в шерсть?

– Это точно, но вот почему?

– Особенно интенсивно действует на эту часть тела?

– Скорее всего, осталось выяснить, как и почему.

Рудницкий подошел к клетке и осторожно выстриг у крысы шерсть размером с монету, после чего пипеткой капнул вещество на лысую часть кожи.

– Наблюдай за ним, – сказал он Хорхе. – В случае каких-либо изменений немедленно сообщи! Слово «немедленно» воспринимай дословно: в любое время дня и ночи. Особенно если состояние Альберта ухудшится.

– Это же только лабораторная крыса, – с удивлением произнес Вилланова.

– Моя лабораторная крыса, – заявил алхимик. – Я не сентиментальный, мне нужно как-то тестировать лекарства, но я не позволю питомцу страдать. Это понятно?

– Абсолютно, – кивнул молодой человек. – Я могу спросить, почему вы ввели препарат на кожу? Разве одновременное использование не исказит результаты теста?

– Это необходимо будет учитывать, – согласился Рудницкий. – Однако и время в таких случаях имеет значение, и нельзя предполагать, что мы знаем, как лучше всего использовать данный препарат. Помнишь первые эксперименты с эфиром?

Вилланова с трудом сдержал улыбку: один из пионеров анестезиологии пытался давать препарат своим пациентам ректально.

– Ну хорошо, хватит на сегодня, – решил Рудницкий. – Я приду проверю Альберта завтра.

– Я так понимаю, что вы назвали крысу в честь Альберта Великого?

– Конечно, – подтвердил алхимик, разыскивая шляпу.

– Извините, но есть еще одно дело.

Что-то в голосе молодого человека взволновало Рудницкого, и он резко остановился.

– Да?

– Вы слышали про Польские отряды самообороны? Они вербуют всех желающих. Немецкие власти позволили сформировать три батальона, но, возможно, на этом они не остановятся. Поймите меня правильно, алхимия – это моя страсть, но в этой ситуации я считаю своим долгом записаться в армию. Фон Безелер пообещал, что поляков не будут отправлять на фронт, они будут только охранять анклав. Что вы об этом думаете?

Рудницкий со вздохом уселся на неудобный лабораторный стул и указал парню на такой же.

– А как относится к этому твоя семья?

По лицу молодого человека пробежала тень, было заметно, что у него нет желания отвечать. Наконец он пожал плечами.

– Плохо, – признался он. – Мои родственники не понимают, в чем дело, а отец считает, что в Варшаве достаточно поляков, чтобы защитить город. Вы тоже считаете, что наполовину испанцу, как я, не следует идти в армию? – вызывающе спросил он.

Рудницкий снова вздохнул, на этот раз мысленно. Было заметно, что Вилланова сам не знает, чего хочет. Ничего удивительного в таком возрасте! А может, он просто ищет свое место в жизни? Потому что он мог бросить работу в аптеке в любое время, никому ничего не объясняя.

– Извините, – пробормотал Вилланова, нарушая затянувшееся молчание. – Я не должен был вас обременять, у вас и своих проблем хватает. А моя ситуация довольно специфическая.

– Совсем нет, – с раздражением сказал алхимик. – Моя мать была шведкой.

– Правда?

– Правда. Отец принимал участие в Восстании 1863 года, а среди предков моей матери были берсерки из Блекинга. По крайней мере, она так говорила, – добавил он с улыбкой. – Лишь через много лет я узнал, что значит слово «берсерк».

– Тогда вы меня понимаете!

– Твои чувства – да, а желание вступить в армию – нет, – сказал Рудницкий.

– Почему? – Вилланова нахмурил брови.

– У тебя есть военный талант?

– В смысле?

– Ты умеешь стрелять, занимался фехтованием?

– Нет, но я пройду обучение. Здесь ничего трудного, у меня хорошее зрение и физическая форма.

– Хорошо, выйдем во двор, – предложил алхимик.

– Зачем?

– Увидишь, – сказал Рудницкий.

Возле новой колотушки (Оконёва потребовала заменить ту, что сломал Самарин) стоял вкопанный в землю столб с продырявленной, как сито, мишенью. Алхимик полез в карман и вытащил пилочку для ногтей и блокнот.

– Расстояние небольшое, поэтому будем стрелять в маленькую цель, – сказал он.

Рудницкий подошел к мишени и прибил пилочкой вырванный из блокнота листок.

– Ну не такое и небольшое, – оценил Вилланова. – Добрых пятнадцать метров.

– У тебя же хорошее зрение и физическая форма, – напомнил Рудницкий. – Я буду стрелять первым.

Алхимик встал, расставив ноги и взяв револьвер двумя руками. Испуганные выстрелами птицы взлетели, а разорванная пулями страница упала на землю.

– Все в цель! – воскликнул Вилланова.

– Уверен, и ты хочешь попробовать.

– Вы всегда носите при себе оружие?

– С тех пор как меня хотели убить. А сейчас стреляй по моей команде, – сказал Рудницкий, прикрепляя еще один листок. – Готово!

Парень нервно нажал на курок, и дуло револьвера подпрыгнуло. Ни одна из трех пуль не попала в мишень, не говоря уже про страницу из блокнота.

– Как видно, воин из тебя никакой, – прокомментировал алхимик. – Решение, конечно же, за тобой, я даже могу порекомендовать тебя знакомому поручику, но я не скрываю, что, по моему мнению, это будет пустая трата времени. Поскольку из тебя жалкий солдат.

– Я хотел хоть что-то сделать для своей страны! Поскольку я больше связан с Польшей, чем с Испанией.

– Делай, но с умом. В желающих не будет недостатка, но я волнуюсь о другом, например о деньгах и медикаментах. Тут ты можешь принести больше пользы, – заявил Рудницкий.

– А вы? Вы мне поможете?

Алхимик зарядил оружие и спрятал его.

– Я отправился в анклав не только из-за первичной материи, – неохотно признался он. – Как и в Петербурге, у нас тоже что-то начинается. И если будет нужно, я помогу и деньгами, и лекарствами. Но достаточно об этом. Даю тебе время до завтра, поскольку мне нужно знать, начинать ли искать другого помощника.

– Не начинать, – ответил Вилланова. – Вы переубедили меня.

* * *

Его разбудил настойчивый стук. Рудницкий какое-то время не держал личную прислугу, если только за таковую не считать служанку. Вопреки просьбе Анастасии, он не нанимал даже камердинера, а персонал «Пристанища» не имел права входить в его апартаменты без позволения. Тем не менее кто-то колотил кулаком в дверь его спальни, игнорируя запрет и ночное время.

– Иду! – буркнул Рудницкий, неохотно поднимаясь с кровати. – Ну что такое? – рявкнул он, останавливаясь на пороге.

Незваным гостем оказался один из людей Анквича по фамилии Маевский. Взволнованное выражение лица и кровь на манжетах белой рубашки свидетельствовали о том, что он побеспокоил работодателя не без причины.

– Какая-то женщина привезла на дрожках барышню Викторию, – доложил он. – Она без сознания – кажется, внутреннее кровотечение.

Сон слетел мгновенно.

– Известно, что случилось? – быстро спросил он.

– Нет. Та девушка бормочет, что на нее напали, но у меня не было времени ее допросить. Я сразу же побежал за вами.

– Перенесите Викторию в лабораторию на большой стол! – приказал алхимик. – А ту женщину задержите.

Тихо выругавшись, он вытащил из шкафа сумку с медикаментами и в пижаме побежал в лабораторию. Проблема была не в состоянии Виктории, а в том, кем она была. Что если Кинжальщики обвинят Рудницкого в нападении на девушку? Или в том, что он не смог ей помочь?

Когда он вошел в лабораторию, Виктория уже лежала на столе, а Маевский подкладывал ей под голову собственный пиджак. Из носа и ушей девушки текла кровь.

– Нож! – потребовал Рудницкий.

– У меня только швейцарский перочинный…

Алхимик произнес несколько звуков, и в его руке появилось блестящее лезвие. Несколькими движениями он срезал одежду с девушки, после чего приступил к осмотру.

– Останьтесь! – приказал он, когда Маевский с бледным лицом передвинулся в сторону дверей.

Было непохоже, что Викторию били, на теле девушки Рудницкий не нашел ни одного синяка. Тогда откуда кровотечение?

– Придержите ее голову.

Маевский послушно выполнил приказ, стараясь смотреть в другую сторону.

– Если барышня узнает, что я видел ее нагую, она вырвет мне сердце голыми руками. Или выколет глаза, – хмуро произнес он.

– Если что, я окажусь первым в очереди, – ответил алхимик.

Рудницкий осторожно открыл рот девушки, его брови поползли на лоб, когда он разглядел опухший язык и кровоточащие десны. Виктория использовала слово силы. И похоже, эффективно, иначе нападавшие не позволили бы отвезти ее в отель.

– Она выживет, – сказал он, потянувшись за сумкой.

– Слава богу. Интересно, кто ее так? Когда найду этих говнюков…

– Она убила их, – сказал Рудницкий. – Использовала магию, отсюда и ее обморок. Ни один из них не успел ее даже пальцем тронуть.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Нужно разузнать у ее компаньонки, может, надо прибрать трупы. Лучше не привлекать внимания полиции. Приведите эту даму в мой кабинет.

– Это не совсем дама, – с беспокойством произнес Маевский. – По крайней мере, на первый взгляд.

– Все равно, – буркнул алхимик. – Потом позаботишься о Виктории, я положу ее у себя.

Он поднял девушку на руки и принес в спальню, лаборатория находилась рядом с его комнатой. Лишь сейчас, когда спало напряжение и мужчина взял верх над доктором, Рудницкий заметил формы Виктории, ощутил тепло ее кожи, запах духов. Мысленно обозвав себя озабоченным, он уложил девушку на кровать и одел в свою пижаму. Он пытался не обращать внимания на ее внешность, но его глаза словно жили своей жизнью, скользили по ее груди, животу, бедрам. С тихими ругательствами он застегнул последнюю пуговицу и, сжав кулаки, повернулся к ней спиной. К счастью, звук энергичных шагов направил его мысли в другую сторону.

– Барышня Юлия Забельская ожидает вас в кабинете, – проинформировал Маевский. – И я был прав: когда она вытаскивала из сумки документы, я заметил желтый билет.

Рудницкий кивнул: на территории Российской империи проституция была легальной, но у женщин, занимающихся ею, забирали паспорта и выдавали желтый документ, который называли желтым билетом. Эти женщины обязаны были регулярно пользоваться банями и проходить медицинское обследование. Проститутки, схваченные без желтого билета, сурово наказывались, поэтому, несмотря на смену власти, Забельская носила с собой и этот документ. Только почему Виктория выступила в защиту какой-то уличной девки? И какого черта она использовала магию, когда было бы проще, не говоря уж, безопасней, застрелить нападавших или воспользоваться ножом? Для этого у Виктории достаточно и силы, и хладнокровия.

Алхимик накинул халат, он не хотел, чтобы барышня Забельская заинтересовалась им профессионально, и пошел в кабинет. Девушка ждала его около стола, скорее всего, не смея сесть в кресло для посетителей. Круглое, немного детское лицо контрастировало со зрелыми женскими формами. Ее свежая кожа и наивный, как оказалось, взгляд свидетельствовали о том, что она недолго в профессии. На ней было платье до колен со сдержанным, но аппетитным декольте. Несмотря на скромный наряд, было в ней что-то, что подтверждало слова Маевского.

Рудницкий сел за стол, одновременно приглашая девушку занять кресло.

– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы привезли Викторию, – сказал он. – Не могли бы вы рассказать, что случилось?

Девушка нервно смяла перчатки и облизала сухие от волнения губы.

– Я была на Смольной, недалеко от вокзала, – ответила она дрожащим хрипловатым голосом. – Потом появились эти четверо. Огромные ублюдки с ножами в лапах, у одного был кастет. Уже месяц в этом районе хозяйничала банда Слепого, они говорят, что это их территория, и позволяют там работать только своим девкам, только их профуры страшные как смерть и заражают клиентов.

Рудницкий с трудом удержал улыбку: жаргонное слово «профура» означало проститутку самого низшего сорта. Похоже, барышня Забельская стояла выше в социальной иерархии.

– Я думала, они меня убьют, пыталась убежать, но сломался каблук, – продолжила она. – Тогда и появилась Виктория.

– Вы знакомы?

– Да, мы когда-то вместе стояли на Липовой. У Виктории не было желтого билета, но когда ее в первый раз забрали, то сразу же выпустили, она сказала, что она из этих, тайных. И больше ни один фараон ее не трогал.

Алхимик поднял брови: тот факт, что не все проститутки имели желтый билет, была тайной Полишинеля. Остальные – ничем не напоминающие представительниц самой древней профессии мира – пользовались особым покровительством ведомств, мало интересовавшихся вопросами общественного здоровья или нравственности. Они делились с ними информацией о некоторых клиентах. Об их занятии не знали даже близкие родственники. Конечно, мысль, что Виктория могла сотрудничать с тайной полицией, была абсурдной, но если кто-то не знал, что она была одной из Кинжальщиков, то мог бы в это поверить.

– Продолжайте, – попросил Рудницкий.

– Один кинулся на Викторию, но она убила его в мгновение ока. А потом что-то прокричала, и они все упали замертво. Но у нее тоже пошла кровь. Из ушей, носа, рта… Перед тем как она потеряла сознание, она назвала ваше имя и адрес отеля. Вот я ее и привезла.

– Трупы остались на улице?

– Не совсем. Когда я уезжала, то заметила одного из банды Слепого. Они, скорее всего, уже забрали их.

– Ладно, – буркнул Рудницкий. – Тогда нам не стоит об этом беспокоиться.

– Я так не думаю, – возразила она, заламывая руки. – Он меня тоже видел. И они уже ждут меня. Я снимаю комнату на Хмельной, – объяснила она. – А не могла бы я…

– Да?

– Могла бы я остаться тут на какое-то время? – прошептала она, опустив глаза. – Я отработаю. Я…

– Нет и речи ни о какой отработке! – прервал ее Рудницкий. – Вы – моя гостья. С утра я отправлю людей за вашими вещами.

– Но Слепой…

– Слепой – труп, – холодно ответил Рудницкий. – Это уже не ваши проблемы. И еще одно: у вас есть какое-нибудь образование?

– У меня была гувернантка, и я два года проучилась в пансионе для девушек.

Алхимик кивнул, лексикон и манеры Забельской говорили, что она не была безграмотной, как большинство проституток.

– Прекрасно! В таком случае вы знаете, как вести себя в обществе. Будете представляться одной из гостей «Пристанища».

– Может, будет лучше, чтобы я работала горничной или помогала на кухне? Вы понимаете, что у меня нет подходящей одежды, а это самый дорогой отель в городе. Меня сразу же раскусят, и я не хотела бы испортить вашу репутацию.

– Это разумное замечание, – признал Рудницкий. – Вам нужна новая одежда, соответствующая статусу гостьи этого отеля. Переночуйте пока. Если голодны, то слуги принесут что-то из кухни. А завтра утром отправитесь по магазинам.

– Я не могу себе этого позволить.

– Не беспокойтесь о финансах, я отправлю с вами своего человека, все расходы запишут на счет отеля.

– Это все только потому, что я привезла Викторию? – с недоверием спросила девушка.

– Только и исключительно. И забудьте про старую профессию! – сурово заявил алхимик.

– Да, я поняла, – покорно ответила она.

– Спокойной ночи, мадмуазель.

– Au revoir, – попрощалась она с улыбкой.

Рудницкий подождал, пока она выйдет, и позвонил слуге. Через минуту появился заспанный портье.

– Раскладную кровать в мою спальню, – распорядился алхимик. – Только тихо, не разбудите больную.

– Слушаюсь!

«Лучше лично проследить за Викторией, – подумал Рудницкий. – Как по медицинским причинам, так и нет».

* * *

Серые тени кружили во мгле, приближались и удалялись, вращаясь в жутком, действующем на нервы танце. Постепенно из толпы безымянных, едва заметных силуэтов появилось несколько призраков. Рудницкий вздрогнул, заметив у мужчины перерезанное горло. «Трахея и сонная артерия», – хмуро констатировал он. Он даже не вскрикнул. На другом призраке не было никаких ран, только его глаза напоминали сваренные вкрутую яйца. Такие же белые и мертвые. Алхимик решительным жестом отодвинул цилиндр и глубоко вздохнул. Насколько исследование измененной «мосинки» не вызвало проблем – винтовка поражала наиболее уязвимые места цели, настолько второй артефакт сопротивлялся любым попыткам оценки, поэтому до сих пор было неизвестно, для чего он служил. Если только для чего-то служил…

Рудницкий спрятал цилиндр в сейф, после чего подошел к кровати. Виктория дышала спокойно, только натянутая посеревшая кожа лица свидетельствовала, что ее что-то беспокоит. Он осторожно коснулся шеи девушки, пытаясь выкинуть из памяти видимые недавно образы.

– Шестьдесят в минуту, – пробормотал он. – Пульс как у спортсмена.

– Интересно, – прохрипела девушка.

Алхимик чуть не выпустил часы из рук: Виктория пришла в себя, сразу же настороженная и в сознании изучая окружающую обстановку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Она открыла рот, чтобы ответить, но с болезненной гримасой указала на горло.

– Лучше будет, если ты не будешь разговаривать, я дам тебе бумагу и карандаш.

Виктория кивнула и устроилась на кровати поудобней.

– Прошу.

«Что с Юлькой? Как я тут оказалась?»

Алхимик коротко пересказал события последней ночи.

«Это отельная комната?»

– Не совсем, это моя спальня, сюда было ближе всего, – пояснил он.

Девушка посмотрела на слишком длинные рукава, и ее брови подскочили на лоб.

«Это твоя пижама? Кто меня переодел?»

– Конечно, моя. Я снял с тебя одежду, чтобы проверить, не ранена ли ты. Возможно, мне нужно было вызвать служанку, но я испугался, что ты умрешь на моем столе.

Виктория откинула его аргументы небрежным жестом.

«Ничего. Я надеюсь, что вид тебе понравился», – написала она, посылая Рудницкому озорную улыбку.

– Не жалуюсь, – буркнул он. – А сейчас скажи мне, зачем ты использовала слово силы? И каким чудом это подействовало?

«Это не чудо. Тебе же тоже удалось».

– Ну да, только я до сих пор не знаю почему.

«Я тоже. Я адепт только на словах».

На лице девушки не дрогнул ни один мускул, а глаза цвета горького шоколада смотрели на него не мигая, но алхимик точно знал, что Виктория врет.

– В таком случае не буду тебя беспокоить, – сухо сказал он. – Через минуту пришлю служанку, она поможет тебе принять ванну. Лекарства на столике, ты знаешь, что с ними делать, процедура такая же, как и раньше. Пока не почувствуешь себя лучше, я поселюсь в одном из свободных…

До того как он закончил предложение, она схватила его за руку с удивительной для девушки силой.

«Не уходи, – быстро написала она. – Что касается слова силы, то загадка довольно проста: хватило провести несколько опытов. Ну и знать то, что ты».

– Не понял…

«Это как уравнение с одним или несколькими неизвестными. Прежде всего, нужно принять как само собой разумеющееся, что слово действует. Остальное только в том, чтобы соблюсти определенные условия».

– Интересно какие?! – рявкнул Рудницкий. – Я испробовал все, что мог.

«Тебе только так кажется».

– Тогда просвети меня.

«Основное условие – это угроза. Адепт должен находиться в реальной опасности. Возможно, кто-то из его близких, но я этого не проверяла. Теперь ты понимаешь, почему заклинание кроликов, пауков и мышей не дало результата?»

Алхимик задумчиво кивнул. Вывод был логичным: единственный раз, когда ему удалось использовать слово силы, он боролся за свою жизнь.

– Ну хорошо, а первичная материя? Когда я убил муху… – Он замолчал, видя, что девушка что-то быстро пишет.

«Муха не представляла особой угрозы, отсюда и обязательное использование первичной материи. Ты прав, что с этим словом что-то не так. Оно означает «умри», но относится исключительно к опасности. Ты не убьешь таким образом первого встречного. Странно, что тебе удалось убить насекомое. Возможно, оказалось достаточным, что оно раздражало. Мы не знаем диапазон действия символа. В случае отражения очевидной атаки не нужна первичная материя. По крайней мере, адепту не нужно ее использовать».

– Она уже тут! Первичная материя! Только в ничтожных количествах, правда?

«Да, хоть я не теолог, но мы созданы по Божьему подобию, поэтому и в наших телах находится элемент бессмертия. Конечно, в сравнительно меньшей степени, чем у theokatáratos. И повсюду находятся останки умерших. Не только на кладбищах. И я полагаю, что при необходимости адепт использует эти ресурсы».

Рудницкий со вздохом присел на край кровати и погладил Викторию по щеке. Девушка с удовольствием проворковала, коснувшись губами его ладони.

– И что мне с тобой делать? – спросил он.

«Есть несколько идей, но поговорим о них позже, когда мне полегчает».

– Но ты не выглядишь довольной, – заметил он.

«Уверяю, твоя кровать меня вполне устраивает».

– Я имел в виду слово силы, – с улыбкой произнес Рудницкий.

Виктория неохотно скривилась, он подумал, что она проигнорирует его замечание, но она все же взяла карандаш.

«Потому что оно практически бесполезно. Сам символ не работает, я пыталась. А произношение этих звуков приводит к потере сознания, и его интенсивность зависит от количества нападающих. Так что лучше носить при себе револьвер».