Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 341 страниц)

– Нет, не уклонюсь, – сказал он глухим голосом. – И вполне возможно, что долг прикажет мне выступить против твоих соотечественников. Однако неужели мы постоянно должны про это помнить? Звезда Империи пока ярко светит, и оркестр играет.

– Как на «Титанике»? – сказала она, прикрывая глаза. – Нет! Ничего не говори. Обними меня, – попросила она.

Он не успел этого сделать, как карета резко остановилась под сопровождение военных команд и проклятий.

– Останься тут! – попросил он, выходя из кареты.

Улицу заблокировали солдаты, за ними стоял высокий офицер. Когда он повернулся в профиль, Самарин его узнал: майор Завьялов…

– Имя, фамилия, цель поездки? – услышал он за спиной резкий голос.

Задающий вопросы поручик выглядел молодо, Самарин не дал бы ему и двадцати пяти, но усталое выражение лица свидетельствовало о том, что он не в восторге от своего задания, каким бы оно ни было. Похоже, не первый день на службе. Видимый под накинутой на плечи шинелью парадный мундир говорил о том, что он явно не собирался в патруль. Вывод? Что-то случилось. Что-то серьезное. Утверждал это и полковой знак на груди парня, с монограммами царей Петра I и Николая II – Двадцать второй Нижегородский пехотный полк Ее Императорского Высочества Великой княгини Веры Константиновны Романовой стоял в Остроленках, и если его стянули в Варшаву…

Полковник подал документы медленно, не делая резких движений – за спиной офицера стояли двое солдат с винтовками на изготовке.

– Александр Борисович Самарин, – послушно представился он. – Трудно назвать это поездкой, я еду поужинать в «Бристоль».

– Один?

Самарин кашлянул, стараясь не показывать беспокойство: поручик заглянул в документы и никакого тебе «ваше высокоблагородие» или хотя бы «господин полковник».

– В сопровождении дамы.

– В таком случае я хочу взглянуть и на ее документы.

Островская выбралась из кареты и подала молодому офицеру паспорт.

– Полька?

– Подданная Его Величества Николая Второго, – гневно произнес Самарин.

– Я должен попросить вас…

– Это не нужно, поручик, – сказал подошедший Завьялов. – Сударыня Островская является учительницей в Александрийско-Мариинском институте и подругой жены генерала Драгунова, а граф Самарин – офицер Собственного Его Императорского Величества Конвоя.

Поручик прикусил губу, выстрел оказался точным. И ничего удивительного, именно Драгунов командовал Пятнадцатым корпусом, в состав которого входил Двадцать второй Нижегородский пехотный полк.

– Что случилось? – спросил Самарин.

– Два часа назад убит генерал Скалон, – проинформировал Завьялов. – Поляками из ПСП[12]12
  ПСП (польс. PPS) – Польская Социалистическая партия, существовавшая в 1892–1948 гг.


[Закрыть], – добавил он, отвечая на незаданный вопрос. – Убийство совпало со временем, когда взорвали фрагмент стены, окружающей московский анклав. То, что там жило, разбежалось по всему городу. В Москве ввели военное положение, а в Варшавском округе военным огласили полную мобилизацию. Трудно сказать, чего еще можно ожидать…

– Я должен срочно связаться с Петербургом, – быстро сказал Самарин. – Поручик?

– Слушаюсь ваше высокоблагородие! – отчеканил молодой офицер.

– Могу я попросить об эскорте для сударыни Островской? – воспользовался случаем Самарин. – В городе может быть неспокойно.

– Естественно.

– Я сама доеду домой! – гневно возмутилась Островская.

– Ни в коем случае! – отрезал Самарин. – Садись!

Полковник подождал, пока карета отъедет в сопровождении нескольких всадников, после чего направился в сторону стоящего на обочине автомобиля, скорее всего конфискованного. До того как он успел отъехать, к нему подошел Завьялов.

– Это еще не все, – прошептал он. – Нападение произошло в замке, а там охрана состоит исключительно из россиян. Кто-то из наших должен был впустить террористов. Отсюда такая путаница: неизвестно, кому доверять.

– Его застрелили?

– Нет, использовали магию.

– А конкретней?

– Черт его знает! Говорят, удушили.

– Поляки сбежали?

– Нет, схватили троих. Хорошо, если не возникнут из-за этого еще бо€льшие проблемы, – хмуро сказал он.

– Что вы имеете в виду?

– Трудно поверить, что это все организовали поляки. Возможно, где-то там, наверху, идет битва, о которой мы ничего не знаем.

Самарин кивнул в благодарность и завел двигатель. По дороге к казармам он раздумывал над словами Завьялова. Битва наверху? Все возможно, только откуда у Завьялова такие убеждения? С другой стороны, кто знает? Не вызывает сомнений то, что сам майор замешан в какой-то закулисной игре, иначе не пытался бы убить неизвестного ему раньше Рудницкого. Так почему он сейчас помог ему с чрезмерно ретивым поручиком? Не из-за симпатии к человеку, который подстрелил его на дуэли… К тому же это выглядело так, словно он не имел ничего против поляков, несмотря на то что Скалона убили боевики из ПСП. Странно… «Пришло время присмотреться к господину майору», – решил он.

* * *

Самарин зашел в свой штаб в казармах Кексгольмского полка пехоты и, видя, что оба подчиненных срываются с мест, остановил их решительным жестом.

– Без гимнастики, – попросил он.

– Какие новости из Петербурга? – поинтересовался Батурин.

– Имеем все полномочия, – с неохотой сказал Самарин.

– И что в этом плохого?

– Вроде бы ничего, только немного всего этого много…

– Не понимаю, – признался крепко сбитый офицер в мундире капитана. – Что значит «много»?

– Меня повысили до генерала. Бумаги пришли сегодня утром с отметкой, что пока я не должен хвалиться своим повышением.

– И, я так понимаю, повышение – не единственное выражение признательности за вашу службу, ваше высокоблагородие? О, простите, ваше превосходительство, – сказал Матушкин.

– Естественно. С завтрашнего дня в Варшаве вводится военное положение, генерал-губернатором назначен Драгунов.

– И что из этого?

– А то, что в любой момент я могу его сместить и принять власть, – хмуро объяснил Самарин. – И кто знает, не придется ли. Он не выносит поляков, а сейчас, после покушения…

Матушкин подошел к шкафу и вытащил бутылку водки, поставил на стол три стакана.

– Так или иначе, надо это обмыть, – заметил он.

Самарин кивнул, подождал, пока солдат разольет алкоголь.

– Конечно, – сказал он. – Тем более что и вас повысили. Господина Батурина до майора, а штабс-капитана Матушкина до полного капитана.

– Если бы я еще мог носить мундир, – вздохнул Матушкин.

– Можешь! – с улыбкой сказал Самарин. – Самое время поближе познакомиться с Завьяловым, и тебе было бы трудно это сделать, если бы ты и дальше оставался простым солдатом.

– Интересно, как бы я выглядел в новом…

– Сверток в коридоре, – перебил его Самарин. – По дороге я купил парадные мундиры. А полевые получите в гарнизоне.

Матушкин выбежал из комнаты и через минуту вернулся в накинутом на плечи новеньком мундире. На погонах сияла золотая монограмма царя Николая Второго.

– Так значительно лучше, – с удовлетворением сказал он, глядя в зеркало. – Одно дело, уродливый рядовой, и совсем другое – не слишком красивый капитан.

Самарин закатил глаза, но не прокомментировал слова подчиненного.

– Что с Никосом? – обратился он к Батурину.

– Тайная полиция наконец нашла его. Он скрывается на Воли[13]13
  Воля – район Варшавы.


[Закрыть], на Окоповой.

– Что ж, – задумчиво сказал Самарин. – Лучше там, чем в центре города. В таком случае завтра закроем это дело. Когда объявят военное положение, никого не удивят солдаты на улицах.

– Ваше превосходительство?

Самарин отреагировал с опозданием, еще не привыкнув к новому титулу.

– Да?

– Относительно Завьялова: подключить к этому Конвой или достаточно данных тайной полиции? – спросил Матушкин. – А может, обратиться к… – Офицер сделал многозначительный жест.

Самарин задумчиво потер лоб – Собственный Его Императорского Величества Конвой имел свою разведку, не зависимую от других служб и агентов. Только использовали ее исключительно в целях обеспечения безопасности царя и его семьи. Если он решит проверить Завьялова через каналы Конвоя, то на следующий день об этом будет знать командир разведки, а может, и сам император. А о последнем предложении подчиненного он предпочитал даже не думать. С другой стороны, приоритетом было обезопасить варшавский анклав, а в этой игре Завьялов мог оказаться важной фигурой.

– У тебя развязаны руки, – наконец решился он.

Матушкин кивнул, не проявляя ни малейшего удивления. Скорее всего и он пришел к выводу, что ситуация слишком серьезная, чтобы беспокоиться о правилах.

* * *

Каменица на Окоповой была построена во второй половине прошлого века для работников фабрики Пфайффера. Бурые от фабричного дыма, обшарпанные двухэтажные дома не производили приятного впечатления. Как и люди, живущие там.

Самарин заплетающейся походкой перешел улицу. Одетый в бедное пальтишко, позаимствованное у садовника тетки, с поднятым воротником и надвинутой на глаза шапке, он ничем не напоминал аристократа. Стоящий в воротах мощный небритый тип, похожий на троглодита, окинул его хмурым взглядом, но не стал цепляться. Похоже, камуфляж россиянина не вызвал никаких подозрений, как и окружающий его запах. Перед операцией Самарин пожевал несколько зубков чеснока и запил это рюмкой водки.

– Ше… Это шенаторская? – пробормотал он.

– Пшел вон, сволочь! – мужик грубо отшвырнул Самарина.

Офицер стал долго и неуклюже подниматься на колени.

– Что ты…

Великан двинулся на него, замахнувшись солидной дубиной. Самарин выжидал до последней минуты, после чего ударил того кулаком в промежность. Когда мужик согнулся пополам, встал и добавил коленом. Голова незнакомца отскочила назад с сухим треском.

Офицер снял шапку и энергично замахал ею, не обращая внимания на жертву, лежащую на мостовой. Он по опыту знал, что сломанная шея приводила к параличу, если не к смерти, а здесь и сейчас его ждали опасные противники. Очень опасные…

Из-за угла выскочил солдат, следующие приближались под прикрытием подъезжающей машины «Скорой помощи». Самарин стиснул зубы и в мыслях отсчитал вяло истекающие секунды. Ликвидация стража могла дать им несколько минут, но не больше. Топот подкованных военных сапог и щелчки затворов звучали как стук в двери: рано или поздно они разбудят хозяина.

Кто-то с треском открыл окно и высунулся, посылая в него проклятия. Солдаты ответили хаотической пальбой. Самарин со злостью выругался, но не отреагировал – операцией руководил непосредственно Драгунов. Через секунду длинный, пронзительный свист офицерского свистка дал сигнал к атаке. Окружившие каменицу солдаты кинулись в атаку со всех сторон – здания были соединены между собой подвалами, создавая лабиринт, похожий на кроличьи норы. В небо взмыла красная ракета, со стороны Гусиной доносился стук копыт: приближались казаки.

К Самарину подбежал офицер с худым, строгим лицом.

– Капитан Иван Алексеев, адъютант генерала Драгунова, – кратко отрекомендовался он. – Его высокопревосходительство зовет вас к себе.

Самарин снова выругался и спрятал наполовину вытащенный револьвер. Он предпочел бы участвовать в штурме, но новый генерал-губернатор, похоже, приготовил для него другую роль.

– Иду, – вздохнул он. – Уже иду.

Драгунов стоял за солдатами напротив каменицы, в которой находился Никос. Самарин заметил, что из окон ближайших халуп – в околицах Окоповой и дальше преобладали деревянные дома – торчат стволы винтовок. Снайперы. Значит, кто-то сделал выводы из событий в анклаве…

– Ваше высокопревосходительство, полковник Самарин прибыл…

– Я не слышал, чтобы вас разжаловали, генерал, – перебил его Драгунов, сначала отослав адъютанта.

– Значит, вы уже знаете…

– Знаю, – сказал Драгунов. – И не только это. Мне известна даже роль, какую вы должны будете сыграть, если я утрачу доверие императора.

– Мы все выполняем приказы Его Величества. – Самарин не опустил глаз. – Мне не нравится эта роль, и я искренне надеюсь, что мне не придется…

Его прервали крик и взрыв гранаты. Со второго этажа из окна выскочил охваченный пламенем мужчина в военном мундире. Охраняющие улицу солдаты кинулись ему на помощь.

– Гранаты?! – воскликнул Самарин. – Я же просил…

Драгунов остановил его ленивым жестом, вслушиваясь в звуки борьбы, словно ценитель музыки в любимую увертюру.

– Все идет согласно плану, – заверил он. – Не беспокойтесь, мои солдаты получили четкие распоряжения. Я сам их отбирал. Они скорее умрут, чем упустят Никоса.

– Надеюсь, мы говорим о живом Никосе?

Самарин вздрогнул, увидев ухмылку собеседника. На несколько ударов сердца на лице генерал-губернатора застыло выражение животной жестокости.

– У вас нет детей, правда? – заявил Драгунов. – Я не какой-то там особенный, – без эмоций произнес он. – Мой отец был крепостным и дослужил до майора. Я пошел выше, но во мне что-то есть от холопского прагматизма предков. Всем хорошим я обязан жене и дочери. Вера была светом моих очей. Кем-то, для кого я жил. А сейчас ее нет, потому что забрал ее у меня господин Никос. И я знаю, что она умирала в страхе, отчаянии и унижении. Вы спрашиваете меня, граф, возьму ли я его живым? Возьму, даже если должен будет погибнуть весь варшавский гарнизон. Поскольку у господина Никоса есть долг, и я его взыщу. С процентами.

Из ворот ближайшей каменицы вышел капитан Алексеев. Обгоревший мундир и следы крови на лице мужчины говорили, что он принимал непосредственное участие в операции.

– Ты должен был только наблюдать! – гаркнул Драгунов.

– Ничего… – махнул рукой адъютант. – Это мелочи. Мы взяли его! – доложил он с явным удовольствием.

– Потери?

– Шестеро. Десять ранены. Думаю, большинство из них выживут.

– Где он?

– Сейчас его приведут.

Самарин подсчитал, что человеку, которого Новотны назвал жрецом, должно быть под семьдесят, бледная кожа и лысый, покрытый старческими пятнами череп делали его похожим на живой труп. Солдаты сковали ему руки и ноги, в рот засунули кляп. Самарин нахмурился, заметив сияние золота – на шее мага висело несколько амулетов.

– Немедленно снимите их! – сказал он.

Драгунов повернулся к нему с выражением лица, которое не обещало ничего хорошего.

– Может, не таким тоном, дорогой граф, – процедил он. – В конце концов, вы пока что…

Поглощенный противостоянием с генерал-губернатором, Самарин чуть не пропустил скрежет отодвигаемого люка. Существо, вышедшее из канализации, выглядело как человек, но скорость, с какой оно оказалось за спиной Драгунова, сразу говорила, что он явно из анклава.

Первым отреагировал Алексеев: он молниеносно вытащил саблю и атаковал демона. Воздух засвистел, но демон оказался быстрей, он ответил небрежным, почти пренебрежительным жестом, и сабля капитана с лязгом отлетела на мостовую, а он сам схватился за горло, словно неожиданно стал задыхаться.

Инстинктивно Самарин произнес слово силы. Он видел, как бегут солдаты, а демон тянется к Драгунову. Весь мир замер, у офицера было впечатление, что двигается только он, а остальные застыли на месте, словно остановленные рукой Бога.

Он ударил демона в гортань, потом схватил за голову и вжал большие пальцы в глаза. Он ощутил влагу, правый палец вошел в глазницу до основания, а левый наткнулся на преграду, словно веко было из стали. Внезапно все закончилось, Алексеев начал спазматически хватать воздух, а тварь обмякла и свалилась на землю. Самарин вытащил платок и с омерзением вытер вымазанные в крови и слизи руки.

– Спа… спасибо, – пробормотал ошарашенный Драгунов. – Если бы не вы, то это я бы тут лежал. Не говоря уже про Ваньку. Что это, к чертям, такое?

– Без понятия, – признался Самарин. – Но я кое-кого знаю, кто может ответить на этот вопрос, ваше высокопревосходительство.

– Петр Георгиевич, – поправил его растерянный Драгунов. – Вы правы. В казармы его! – приказал он, окинув пленного хмурым взглядом.

Несколько солдат с винтовками наизготовку окружили Никоса. Один из них накинул петлю на шею мага.

– А это зачем? – вырвалось у Самарина.

Драгунов жестом перевел вопрос адъютанту.

– Я научился этому на Кавказе, – пояснил Алексеев. – Одно движение – и господин Никос потеряет сознание, он же нужен нам живым. Какой бы силой он ни владел, в этом состоянии он сможет использовать чары…

– Разумная предосторожность, – похвалил Самарин. – Можно? – Он указал на кулоны на груди пленного.

– Конечно, – позволил Драгунов. – И простите за мой взрыв, вы лучше знаете, как поступать с таким, как этот.

– Не за что, ваше… Петр Георгиевич. Это моя вина, я должен был сначала спросить.

Самарин подошел к пленному и одним рывком сорвал с шеи амулеты. Он обернулся, услыхав повышенные голоса: казаки, блокирующие улицу, остановили какого-то наездника, который громко требовал встречи с генерал-губернатором.

– Пропустить! – приказал Драгунов.

Поручик в гусарском мундире спрыгнул с лошади и вытянулся по стойке смирно.

– Ваше высокопревосходительство, сообщение из Петербурга, – доложил он.

Из-под расстегнутого плаща был виден знак в форме золотой офицерской сумки. Значит, Лейб-гвардейский полк гусар его Величества из Петербурга. Самарин знал, что офицеров этого полка часто использовали для доставки донесений, которые не могли быть отправлены обычным способом.

– Что за сообщение? – поморщился Драгунов.

– Из личной канцелярии императора. – Поручик подал запечатанный пакет.

Драгунов пробежал глазами текст и молча передал письмо Самарину.

– Беспорядки в Петербурге? Эвакуация правительства? – ошарашенно бормотал тот. – Это не может быть совпадением! – воскликнул он. – Та же самая схема, что и в Москве. Диверсанты уничтожили стену, окружающую анклав, чтобы выпустить этих… созданий на свободу. Это заговор!

– Вы правы, господин граф! – согласился Драгунов. – Это не может быть совпадением. Нужно как можно быстрей выслушать Никоса, ну и не допустить чего-то подобного в Варшаве. Знаю, что вы не подчиняетесь мне, генерал, но мы можем рассчитывать на вашу помощь? Как вы видите, ситуация выходит из-под контроля.

– Я в вашем распоряжении, Петр Георгиевич, – сказал Самарин.

– Спасибо. Займитесь Никосом. Прошу, вытяните из него сколько сможете. У вас карт-бланш, но, если будет возможно, прошу, не убивайте его. Я хотел бы позже заняться им лично. А я пока постараюсь обеспечить безопасность анклава.

Солдаты затолкали Никоса в тюремную карету и сразу же отправились в казармы. Алексеев махнул рукой, и один из солдат соскочил с коня, чтобы отдать поводья Самарину. Офицер поблагодарил и вскочил в седло. Командовавший эскортом приземистый есаул с залихватски закрученными усами подъехал к Самарину.

– Все готово! – доложил он.

– В путь! – приказал Самарин.

Конвой двинулся в боевом порядке, с казаками, охраняющими фланги, словно они ехали по вражеской территории. И ничего удивительного, ведь они и есть на вражеской территории. Особенно сейчас…

* * *

Мужчина, впустивший Самарина в аптеку, не был похож на дворецкого: худой, жилистый, с загоревшим, покрытым шрамами лицом, он создавал впечатление профессионального солдата. Он забрал у офицера плащ и шляпу, после чего просто показал ему на лестницу. Похоже, заниматься гостями не входило в его обязанности.

Рудницкий и Анастасия сидели в салоне: алхимик в удобном домашнем халате, девушка в ночном вечернем туалете. Оба выглядели удивленными, чтобы не сказать, обеспокоенными его визитом.

– Что тебя привело в такое время? – Рудницкий пожал его руку.

– Вопросы, – буркнул Самарин. – Много вопросов.

– Если я смогу…

– Я уверен, что сможешь, – оборвал его офицер. – А если не ты, так кузина Анастасия.

– У тебя кровь на руках, – сказала холодным, как январский ветер, тоном девушка.

Самарин посмотрел вниз: манжеты были чистыми.

– Что за бред?!

– Ты весь пропах кровью. Или кого-то убил, или смотрел, как это делают другие.

– Не отрицаю, – признал Самарин. – Мы схватили убийцу Веры Драгуновой.

– Так в чем проблема? Схватили, убили, и дело закрыто, – вмешался алхимик.

– Может, предложишь что-нибудь выпить? – раздраженно спросил Самарин. – Или поесть? Я едва держусь на ногах.

– Принеси ему суп, – сказал Рудницкий.

К удивлению Самарина, Анастасия без слова протеста поднялась из-за стола. Лишь сейчас Самарин заметил, что между девушкой и алхимиком появилась какая-то близость, может, даже интимная. Только зиждется она на тревоге.

– Угощайся, пожалуйста. – Рудницкий налил полковнику вина.

Самарин опустошил бокал двумя большими глотками, ощущая, как алкоголь смывает с него усталость.

– Pinot Noir и прекрасный год, – похвалил он.

Алхимик пожал плечами и снова наполнил бокал.

– Вино как вино, – буркнул он. – Я в нем не разбираюсь.

До того как Самарин успел ответить, вернулась Анастасия. Она несла вазу с супом, балансируя ею, как настоящий официант, и наконец поставила ее на стол, после чего молча наполнила тарелку и пододвинула офицеру серебряную ложку. Это она сделала молниеносным, почти незаметным движением.

Густая, вкусная солянка с грибами и мясом быстро насытила Самарина, но, несмотря на это, он попросил добавки. Давно уже он не пробовал что-то настолько вкусное.

– Вкуснятина! – замурлыкал он. – Кого я должен благодарить? Неужели кузина Анастасия открыла в себе кулинарный талант? – пошутил он.

Девушка поблагодарила его легкой улыбкой, но в ее глазах появились искорки удовлетворения.

– Действует, – заявила она, обращаясь к Рудницкому. – Я говорила, что высокая температура ничем ему не повредит.

Самарин замер, отложил ложку и наклонился к девушке с пугающей медлительностью.

– Что значит «не повредит»? – процедил он. – Что ты добавила в суп? Как я понимаю, речь не идет о какой-то экзотической приправе?

– Aurum potabile, – коротко ответил Рудницкий. – Питьевое золото. Укрепляет организм и продлевает жизнь. Не бойся, ничего с тобой не случится, мы пьем его уже неделю.

– Существует отрава, которая может накапливаться годами!

– Это не отрава – только универсальное лекарство, – ответила девушка. – Перестань истерить! И может, уже наконец скажешь, что тебя привело?

Самарин ослабил ворот рубашки, поднял вверх бокал и с недоверием присмотрелся к нему.

– В вине тоже есть это золото?

Алхимик кивнул.

– Я волновался, можно ли его соединять с алкоголем, но, похоже, что все в порядке. Не пей много, иначе будут проблемы со сном. Это единственный побочный эффект, который мы до этого времени выявили, – добавил он.

– Ну, это как раз было бы неплохо, – буркнул Самарин. – Спрашиваете, что случилось? Неизвестные преступники разрушили стену, окружающую анклав в Петербурге. В Москве и Петербурге ведутся уличные бои, армия не справляется, пришлось эвакуировать правительство и учреждения. На улицах безумствуют создания, сбежавшие из анклава, к тому же среди диверсантов замечены люди, стойкие ко всему, кроме серебра. Люди, не человекоподобные демоны! – подчеркнул он. – Мало того, много алхимиков и магов внезапно исчезли, словно провалились сквозь землю, а других нашли мертвыми. Склады гильдий разграблены, и нигде нет первичной материи, единственного вещества, что может остановить демонов. Вот и все…

Ни алхимик, ни Анастасия не выглядели удивленными. Рудницкий глубоко вздохнул и бросил на девушку многозначительный взгляд, словно хотел сказать: «Ты была права».

– Что за выражения лиц? – не выдержал Самарин. – Может, просветите меня, что происходит?

– Скажи ему, – буркнул Рудницкий.

– Сдурел! Я…

– Скажи!

Самарин поднял брови – в голосе алхимика прозвучал новый, неизвестный тон: власть. Он не просил, он приказывал. А Анастасия, та самая Анастасия, которая еще недавно воспринимала его как малое неразумное дитя, покорно склонила голову.

– Theokatáratos заключили союз с Шептунами. По крайней мере, некоторые из них, – объяснила она.

– Я говорил о людях, не демонах. Люди, владеющие сверхъестественными силами. Одного мы убили тут, в Варшаве. Было похоже на то, что он как-то связан с магами из Amici Mortis.

– Точно связан, – признала Анастасия. – Только это был не человек, а Проклятый. Не все Theokatáratos имеют рога, копыта или три метра роста. Некоторые могут выглядеть как люди, ведь и они являются созданиями по Его образу и подобию…

– А те псевдоволки?

– Местная фауна. Больше, чем звери, но меньше, чем Проклятые.

– Откуда ты все знаешь? И что за ерунда про демонов, которые могут выглядеть как люди? Не так давно наш дорогой Олаф Арнольдович уверял меня, что о созданиях из анклава известно не много. А тут такая информация! Единственный похожий на женщину демон, которого я видел, имел голубую кожу, желтые глаза и такие черты лица, что Матушкин по сравнению с ним, эталон красоты. Кто-то такой точно не затеряется в толпе!

Самарин ждал возражений, но Анастасия только пожала плечами и легко склонила голову, глядя на Рудницкого. Офицер вдруг осознал, что эти двое понимают друг друга без слов.

– Что опять такое? – агрессивно спросил он.

– Эта наша голубокожая знакомая могла без проблем изменить форму, черты лица и цвет кожи, – сказал уставшим тоном Рудницкий. – Если бы только захотела. Ты бы не отличил ее от других женщин.

– Понятно! Сейчас ты скажешь, что тоже являешься theokatáratos!

– В яблочко! – бесстрастно произнес Рудницкий. – Хотя ты промазал на полметра.

– Теперь у тебя есть второй побочный эффект питьевого золота: галлюцинации, – сказал Самарин.

Рудницкий сделал неопределенный жест, адресованный Анастасии.

– Я в самом деле должна? – отозвалась девушка.

– Иначе мы не переубедим этого тупицу. Я не хотел бы, чтобы Варшава разделила участь Москвы и Петербурга.

Анастасия подняла серебряную ложечку, подержала минутку в кулаке. Когда она разжала пальцы, вокруг разнесся запах гнили, а на ладони девушки остался след от ожога.

– Помнишь, как ее нашел раненую в анклаве? Когда я вытащил пулю, оказалось, что она была серебряная, а не свинцовая, – проинформировал Рудницкий.

Самарин сглотнул, его рука потянулась к бедру.

– Не делай этого, – попросил алхимик. – Никто из нас тебе не враг.

– Как?

– Ничего странного на самом деле, – сказала девушка, следя за быстро заживающей раной. – Я попала по коридору в ваш мир, как и многие другие до меня и после. Однако, в отличие от них, я знала, что меня ждет: это не первая моя вылазка. Я изменила внешность, раздобыла одежду, и все. – Она пожала плечами.

– Платье сидело на тебе как влитое!

– Брагимов взял с собой в анклав компанию, – напомнила она. – Я нашла женщину похожей фигуры и забрала ее одежду. К сожалению, меня застал один из солдат, отсюда и пуля.

– Застал?

– Я должна была ее убить, – просто ответила она.

Самарин застонал и схватился руками за голову.

– И что я должен с вами делать?! Притворяться, что ничего не случилось? Прикрывать кузину-демона? Убийцу?

– Эта женщина была последней моей невинной жертвой, – заверила Анастасия. – И я хотела бы, чтобы так и осталось.

– И почему это? Как я могу тебе верить?

Девушка не ответила сразу, когда она, наконец, отозвалась, ее голос хлестал, как хлыст.

– Я дала слово. Этого достаточно.

– Слово демона?

– А кем являются ты и твоя аристократия с голубой кровью для того, кого Он создал в начале времен и кто еще помнит касание Его ладони? Графы, принцы, цари… – фыркнула она презрительно. – Принимая меня в семью, тебе казалось, что вы оказали милость для девушки из низшего сословия? Нет, Сашка! Это я оказала тебе милость! Милость, которую ты не в состоянии понять своим ограниченным разумом!

Самарин стиснул зубы, на его висках надулись вены. Казалось, что он взорвется, но он взял себя в руки последним усилием воли.

– Так-то лучше! – холодно сказала Анастасия. – Особенно если хочешь попросить нас о помощи! Ведь ты за этим пришел, правда?

– Правда! – рявкнул Самарин. – Хотя не знаю, что вы можете сделать. Ситуация отчаянная, еще неделю или две, и армия оставит столицу! Гильдии предали или разбиты, помогает нам только «Северный ветер» и «Империя», но и у них иссякают запасы.

– «Империя»? Это те маги из Новониколаевска? – уточнил Рудницкий.

– Да, а какое это сейчас имеет значение? – нетерпеливо отмахнулся Самарин. – Лучше скажи, есть какие-нибудь идеи? Ведь если мы не остановим преступников, Варшава будет следующей.

– Можешь мне устроить аудиенцию с генерал-губернатором? – ответил вопросом алхимик.

– Когда?

– Как можно скорее, сам знаешь, на счету каждый час.

– Сегодня уже не успею, – Самарин глянул на часы. – Почти девять вечера. Завтра с самого утра, – решил он. – Заеду за тобой в восемь.

Рудницкий согласился, буркнув что-то невнятное, и наполнил бокалы.

– Выпьем, – предложил он. – И никаких вопросов! – опередил он Самарина. – Все узнаешь завтра. Хотя есть еще одно дело, которое мы должны решить, – неуверенно произнес он.

Самарин замер, в голосе алхимика была неуверенность, почти страх.

– Я так понимаю, это что-то неприятное?

– К сожалению, – хмуро согласился Рудницкий. – Лучше будет, если ты исключишь нас из семьи. Скажешь, что это была шутка и ни о каком родстве нет и речи. Или вас обманули и…

– Что такое? – оборвал его Самарин. – Что случилось?

– Помнишь наш первый разговор? Мы тогда обговаривали книгу Блиоха.

– Конечно! В жизни столько не пил, меня неделю похмелье мучило. А почему ты спрашиваешь?

– Мы тогда пообещали себе, что не будем врать. Потому я информирую тебя, что наши дороги расходятся.

– И почему это? Чем я тебя обидел? Если…

Рудницкий остановил его вялым жестом.

– Не в этом дело. Обстоятельства изменились. В этих новых обстоятельствах ты должен вести себя как царский офицер, а я – как поляк.

– Сдурел?! Для полного счастья мне не хватает только польского бунта! О, прости, восстания! А ты говорил, что не вмешиваешься в политику!

Рудницкий одним глотком допил вино и снова потянулся к бутылке.

– И дальше не собираюсь, – заверил он. – К сожалению, в нынешней ситуации все имеет политический оттенок. По крайней мере, все так будет воспринято. Поэтому…

– Ты с ума сошел! – беспомощно произнес Самарин.

– Не ругайтесь, – попросила Анастасия. – И помни, Сашка, что мы тебя из семьи не исключаем.

– Я понимаю, это щедрое предложение касается Сашки Самарина, как частного лица, а не генерала Собственного Его Величества Конвоя Александра Самарина?

– Именно так, – подтвердила девушка с грустной улыбкой. – Но хватит этих разговоров, давайте выпьем!

– Ты получил повышение? – заметил Рудницкий. – Тогда за твое новое звание!

Офицер выругался, но поддержал тост. Теплый, медовый свет керосиновой лампы играл с рубиновой жидкостью, зажигал искорки в хрустальном бокале. Вино, такое великолепное минуту назад, сейчас имело вкус пепла.