Текст книги "Современная зарубежная фантастика-6. Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Джон Скальци

Соавторы: Билл Болдуин,Томаш Колодзейчак,Марта Уэллс,Марцин Гузек,Алекс Феби,Аркадий Саульский,Адам Пшехшта
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 341 страниц)

И вот наконец цепочка ДНК, модифицированная так, чтобы придать их обладателю, заключенному в человеческую оболочку, сверхчеловеческие возможности, собрана. Даже с добавлением чужеродных генов она существенно стройнее, чем исходная человеческая; дополнительные коды заставляют ее распределиться по пяти хромосомным парам, что значительно меньше двадцати трех пар неизмененной человеческой цепочки и всего на одну пару больше того, чем располагает мушка дрозофила. Хотя солдаты Специальных сил получают половые признаки своего донора и окончательный набор содержит гены, которые отвечают за половое развитие, Y-хромосома отсутствует – от этого обстоятельства первым ученым, приданным в помощь Специальным силам (по крайней мере, мужчинам), становилось как-то не по себе.

Теперь цепочка ДНК, уже собранная, помещается в пустую оболочку зиготы, которая укладывается в инкубатор-ясли, где зиготу осторожно подталкивают начать митотическое деление. Превращение зиготы в полностью сформировавшийся эмбрион происходит со значительно увеличенной скоростью; при этом при обмене веществ выделяется такое количество тепловой энергии, что ДНК опасно приближаются к разрушению. Инкубатор-ясли заполняются теплопоглощающей жидкостью, изобилующей наночастицами, которые насыщают растущие клетки и играют роль теплообменника для быстро развивающегося зародыша.

И тем не менее ученые Специальных сил еще не исчерпали все средства повышения уровня человечности в своих солдатах. После биологического натиска приходит черед технологических усовершенствований. Специально разработанные наночастицы, введенные в быстро развивающийся эмбрион, способствуют достижению двух целей. Во-первых, подавляющее большинство наночастиц устремляется в сердцевину костей, где поглощает костный мозг, механически размножаясь вместо него, заменяя его «умной кровью», которая имеет лучшую по сравнению с обычной кровью способность переносить кислород, быстрее свертывается и обладает иммунитетом к абсолютному большинству болезней. Во-вторых, оставшиеся наночастицы направляются в быстро развивающийся головной мозг, закладывая основание компьютера МозгоДруг. Полностью сформировавшись, он будет иметь размер зрелого абрикоса. Этот «абрикос», угнездившийся глубоко в мозгу, окружит густая сеть микроскопических антенн, регистрирующих электрическое поле мозга, интерпретируя его пожелания и откликаясь через датчики, вживленные в глаза и уши солдата.

Бывают и другие модификации, в основном экспериментальные, которые отрабатываются на небольших группах с целью определить, принесет ли это какие-нибудь дополнительные преимущества. Если да, эти модификации получают более широкое распространение в Специальных силах и становятся кандидатами на потенциальные усовершенствования следующего поколения пехоты Сил самообороны колоний. В противном случае они умирают вместе с подопытными.

Солдат Специальных сил созревает до размера новорожденного человеческого младенца всего за двадцать девять суток; за шестнадцать недель при условии правильной организации процесса обмена веществ в яслях он вырастает до размеров взрослого человека. Попытки ССК ускорить это развитие заканчивались тем, что большая часть тел просто зажаривались за счет тепла, которое выделяется при метаболических процессах. Те же зародыши, которым удалось выжить, страдали от ошибок переноса ДНК, что приводило к развитию раковых опухолей и смертельным мутациям.

По прошествии шестнадцати недель в зародыш посылают синтетический гормон, который, распространившись по всему телу, снижает скорость метаболических процессов до нормальных значений.

На протяжении всего роста ясли работают над телом, укрепляя мускулатуру и обеспечивая то, чем их обладатель сможет пользоваться с момента обретения сознания. В головном мозге МозгоДруг помогает развивать общие нейронные пути, стимулирует развитие нервных центров и готовится к тому моменту, когда обладатель тела очнется, – чтобы облегчить переход из ничего во что-то.

Для большинства солдат Специальных сил после этого остается только «рождение» – процесс выгрузки, за которым следует быстрый и (как правило) безболезненный переход к армейской жизни. Однако этому солдату Специальных сил предстояло совершить еще один шаг.

Генерал Сциллард подал знак своим техникам, и те приступили к работе. Уилсон снова сосредоточился на аппаратных средствах, ожидая команды начать процесс переноса. Наконец техники доложили, что все готово; Уилсон отправил сознание в путь. Негромко гудело оборудование. Тело в яслях оставалось неподвижным. Через несколько минут Уилсон, посовещавшись с техниками, обратился к Роббинсу, после чего наконец подошел к генералу Мэттсону:

– Все готово.

– Вот как? – удивился тот, глядя на тело в яслях. – Внешне он нисколько не изменился. У него по-прежнему такой вид, будто он находится в коме.

– Его еще не пробудили, – объяснил полковник Роббинс. – Хотелось сначала выяснить, как именно это делать. Обычно, когда солдат Специальных сил пробуждается, его МозгоДруг переключается в режим интеграции сознания. Это обеспечивает солдата временным чувством собственного «я» до тех пор, пока он не разовьет свое собственное. Однако, поскольку данное тело уже может обладать сознанием, техники полагают, что МозгоДруг включать не надо. Компьютер может только сбить с толку этого человека.

Мэттсон презрительно фыркнул; эта мысль его развеселила.

– Будите его, не включая МозгоДруг. Если перед нами действительно Бутэн, я не хочу сбивать его с толку. Мне нужно, чтобы он заговорил.

– Слушаюсь, сэр! – ответил Роббинс.

– Если наша задумка увенчалась успехом, этот тип ведь сразу же поймет, кто он такой, как только придет в сознание, так? – спросил Мэттсон.

Роббинс бросил взгляд на Уилсона, который слышал весь разговор. Лейтенант изобразил нечто среднее между пожатием плечами и кивком.

– Мы так считаем, – ответил Роббинс.

– Хорошо, – сказал Мэттсон. – В таком случае я хочу стать первым, кого увидит этот ублюдок.

Подойдя к яслям, он встал перед спящим телом:

– Пусть будят сукиного сына!

Роббинс кивнул женщине-технику, и та нажала пальцем на панель управления.

Тело дернулось, в точности так же, как ведут себя люди, оказавшись в тех сумерках, которые отделяют сон от бодрствования, когда им внезапно начинает казаться, что они падают в пустоту. Веки, задрожав, открылись. Глаза заметались в разные стороны, сбитые с толку, после чего уставились на Мэттсона. Тот, нагнувшись, ухмыльнулся:

– Привет, Бутэн! Готов поспорить, ты удивлен видеть меня.

Тело напряглось, стараясь приподнять голову, словно собираясь что-то сказать. Мэттсон послушно склонился ниже.

Тело закричало.

Генерал Сциллард нашел Мэттсона в туалете в противоположном от лаборатории выгрузки тел конце коридора, где тот справлял малую нужду.

– Как ваше ухо? – участливо поинтересовался Сциллард.

– Вы что, Сциллард, издеваетесь? – взорвался Мэттсон, не отворачиваясь от писсуара. – Если бы это вам на ухо заорал бестолковый идиот, а я бы потом спросил, как вы себя чувствуете?

– Он не бестолковый идиот, – поправил его Сциллард. – Вы пробудили новорожденного солдата Специальных сил, отключив его МозгоДруг. У него нет никаких представлений по поводу того, кто он такой и где находится. И он сделал то, что делают все новорожденные. А вы чего ожидали?

– Я ожидал увидеть Чарльза, мать его, Бутэна, – проворчал Мэттсон, стряхивая последнюю капельку. – Если не забыли, именно ради этого мы выращивали в яслях долбаного ублюдка.

– Вы же знали, что наша затея могла кончиться ничем, – сказал Сциллард. – Я вас предупреждал. И ваши люди тоже вас предупреждали.

– Спасибо за напоминание, – буркнул Мэттсон. Застегнув ширинку, он перешел к раковине. – Вся эта дребедень обернулась лишь пустой тратой времени.

– Быть может, от клона Бутэна еще будет толк, – предположил Сциллард. – Быть может, сознанию требуется какое-то время на то, чтобы обосноваться в мозгу.

– Роббинс и Уилсон утверждали, что этот тип очнется уже с сознанием Бутэна. – Мэттсон помахал руками перед краном. – Черт бы побрал эту автоматику!

Отчаявшись, он в конце концов полностью закрыл датчик ладонью. Из крана ударила мощная струя.

– До нас такого еще никто не проделывал, – напомнил Сциллард. – Возможно, Роббинс и Уилсон ошиблись.

Мэттсон издал отрывистый смешок.

– Эти двое ошиблись. И тут нет никаких «возможно». Так что нечего их выгораживать. Но я не к этому. Ваши люди будут нянчиться со взрослым младенцем, дожидаясь, пока «его сознание обоснуется в мозгу»? Не сомневаюсь, ответ отрицательный, и у меня, разумеется, тоже нет ни хрена желания этим заниматься. Мы и так уже потеряли слишком много времени.

Вымыв руки, Мэттсон оглянулся, ища автомат с полотенцами.

Сциллард указал на противоположную стену:

– Полотенца закончились.

– Ну конечно же! – печально усмехнулся Мэттсон. – Человечество создает солдат из ДНК, но не может снабдить сортир одноразовыми бумажными полотенцами.

С силой встряхнув руками, он вытер их о брюки.

– Оставим бумажные полотенца в покое, – остановил его Сциллард. – Означают ли ваши слова, что вы отказываетесь от этого солдата и отдаете его мне? Если так, я включу его МозгоДруг и как можно скорее направлю в учебное отделение.

– К чему такая спешка?

– Перед нами полностью развитый солдат Специальных сил, – объяснил Сциллард. – Не стану отрицать: я действительно тороплюсь. Вам не хуже меня известно, какая у нас в Специальных силах текучка. Нам всегда нужно больше. И еще, скажем так, я не потерял до конца надежду, что именно этот солдат окажется очень полезным.

– Мне бы ваш оптимизм, – заметил Мэттсон.

Сциллард усмехнулся:

– Генерал, вам известно, как получают свои имена солдаты Специальных сил?

– Вас называют в честь великих ученых и художников.

– В честь ученых и мыслителей, – поправил Сциллард. – По крайней мере, нам дают их фамилии. А имена случайным образом выбираются из числа наиболее распространенных. Лично меня назвали в честь Лео Сцилларда. Он был одним из ученых, которые участвовали в создании первой атомной бомбы, о чем впоследствии Сциллард очень сожалел.

– Генерал, я знаю, кто такой Лео Сциллард.

– У меня и в мыслях не было представить все так, будто вы этого не знаете. Хотя, имея дело с «настоящими рожденными», никогда нельзя быть ни в чем уверенным. У вас в познаниях, генерал, существуют совершенно необъяснимые пробелы.

– Последние годы, отведенные образовательному процессу, мы проводим, думая в основном только о том, как бы с кем-нибудь переспать, – сказал Мэттсон. – Что отвлекает нас от накапливания информации об ученых двадцатого столетия.

– Подумать только, – мягко произнес Сциллард и тотчас же вернулся к прерванной мысли: – Помимо своих талантов в науке Лео Сциллард славился тем, что предугадывал будущее. Так, он предсказал обе мировые войны двадцатого века, а также много других значительных событий. Это сделало его нервным. Он взял себе за правило жить в гостиницах и всегда иметь под рукой «тревожный чемоданчик» – сумку с предметами первой необходимости. На всякий случай.

– Очаровательно, – сказал Мэттсон. – И что вы хотели этим сказать?

– Я не претендую на какое бы то ни было родство с Лео Сциллардом. Мне просто присвоили его фамилию. Но, по-моему, я обладаю его талантом пророчества, особенно в части войн. И я считаю, что грядущая война будет очень тяжелой. Это не досужие размышления: теперь, когда нам известно, что искать, мои люди получают большой объем разведывательной информации. Впрочем, и без всякой развединформации очевидно, что в столкновении с тремя объединившимися разумными расами шансы человечества очень невысоки.

Сциллард кивнул в сторону лаборатории:

– Возможно, у этого солдата нет рассудка Бутэна, и все же Бутэн в нем есть – в его генах. Я уверен, что это должно как-то сказаться; а нам вскоре понадобится все, что только сможет нам помочь. Если хотите, считайте этого солдата моим «тревожным чемоданчиком».

– Вы хотите его оставить лишь потому, что верите шестому чувству? – Мэттсон был поражен.

– Помимо всего прочего, – подтвердил Сциллард.

– Знаете, Сциллард, то, что вы по годам еще подросток, иногда бросается в глаза.

– Итак, генерал, вы отдаете мне этого солдата?

Мэттсон пренебрежительно махнул рукой:

– Он ваш, генерал. Наслаждайтесь. По крайней мере, не мне придется переживать, как бы он не стал предателем.

– Спасибо.

– И что вы намереваетесь делать с вашей новой игрушкой?

– Для начала, полагаю, мы дадим ей имя, – сказал Сциллард.

4

Он вошел в мир так же, как большинство новорожденных: с криком.

Окружающий мир представлял собой бесформенный хаос. Как только мир появился, что-то склонилось к нему, издавая звуки. Он испугался. Внезапно это что-то отпрянуло назад, продолжая издавать громкие звуки.

Он закричал. Попробовал было пошевелить собственным телом, но не смог. И снова закричал.

К нему приблизился другой объект. Основываясь на предыдущем опыте, он в страхе закричал опять, пытаясь прогнать объект. Тот, продолжая шевелиться, издал звук.

Ясность.

Казалось, ему на сознание надели корректирующие линзы. Окружающий мир одним движением встал на место. Все вокруг, оставаясь незнакомым, вдруг словно обрело смысл. Он понял, что все предметы имеют названия и обладают характеристиками, хотя и не мог по-прежнему ничего назвать и определить. Какая-то часть его разума ожила, горя желанием дать всему имена, но не в силах этого сделать.

Вселенная зависла у него на кончике языка.

«Вы можете меня воспринимать?» – спросила форма, склонившаяся над ним, – живое существо.

И он обнаружил, что может. Вопрос был услышан им, хотя не было произнесено ни звука; информация прошла прямиком в мозг. Оставалось непонятным, как это было осуществлено и откуда ему это известно. Он также не знал, как ответить. Его рот приоткрылся…

«Не надо, – сказало существо, склонившееся над ним. – Попробуйте просто отправить мне ответ. Это гораздо быстрее, чем говорить. Все мы общаемся друг с другом именно так. Делается это вот как…»

У него в голове появились инструкции – больше чем инструкции: сознание того, что все непонятное будет объяснено, определено и вставлено в контекст. Еще осмысливая это, он обнаружил, что полученная информация разрастается; отдельные концепции и понятия разделяются на обособленные ветви, отыскивают свои собственные определения, чтобы снабдить его фундаментом, которым можно будет пользоваться как основой. Наконец у него в мозгу оформилась одна большая мысль, обобщенный целостный образ, давший ему возможность ответить. Он ощутил, как в нем нарастает потребность ответить существу, задавшему вопрос. Его разум, почувствовав это, предложил несколько вариантов возможных ответов. Каждый из них в свою очередь раскрылся, предлагая свое объяснение, а также подходящий контекст.

На все эти операции ушло чуть меньше пяти секунд.

«Я вас воспринимаю», – наконец ответил он.

«Замечательно, – сказало существо, застывшее перед ним. – Меня зовут Джуди Кюри».

«Здравствуйте, Джуди», – сказал он после того, как его мозг раскрыл концепцию имени, а также протокол ответа тем, кто в качестве идентификации предлагает свое имя. Он захотел было назвать свое имя, но обнаружил, что это поле пусто. Внезапно он растерялся.

Кюри улыбнулась:

«Никак не можете вспомнить, как вас зовут?»

«Да», – подтвердил он.

«Это потому, что у вас еще нет имени, – объяснила Кюри. – Вы хотите узнать, как вас зовут?»

«Пожалуйста».

«Вас зовут Джаред Дирак», – сказала Кюри.

Джаред ощутил, как у него в мозгу раскрывается его имя «Джаред»: переиначенное на английский лад имя библейского персонажа Иареда (после чего тотчас же раскрылось понятие «библейский», за которым последовало определение «книга», а затем «Библия», но он не стал их читать, почувствовав, что чтение и дальнейшее раскрытие вложенных определений потребует много времени), сын Малалеила, отец Еноха. Кроме того, предводитель иаредов из Книги мормонов (еще одно определение, оставшееся нераскрытым). Определение: потомок.

Понятие «Дирак» имело несколько определений, в основном полученных из имени Поль Дирак[78]78
  Дирак, Поль Адриен Морис (1902–1984) – выдающийся английский физик, один из создателей квантовой механики. (Здесь и далее примеч. пер.)


[Закрыть], ученый. Джаред уже успел ознакомиться с понятиями «имя» и «фамилия» и узнал правила их получения. Он повернулся к Кюри:

«Я являюсь потомком Поля Дирака?»

«Нет, – ответила Кюри. – Ваши имя и фамилия были случайным образом выбраны из базы».

«Но мое имя значит „потомок“, – возразил Джаред. – А фамилия переходит от родителей к детям».

«Даже среди „настоящих рожденных“ имена, как правило, ничего не обозначают. А у нас и фамилии ничего не значат. Не пытайтесь найти в своем имени то, чего там нет, Джаред».

Дирак задумался над словами существа, раскрывая вложенные в них определения. Понятие «настоящий рожденный» упрямо отказывалось раскрываться; Джаред взял себе на заметку впоследствии изучить это обстоятельство внимательнее, решив пока что сосредоточиться на текущем.

«Я в растерянности», – наконец сказал он.

Кюри улыбнулась:

«Я вас прекрасно понимаю. У вас множество причин чувствовать себя в растерянности».

«Помогите мне хотя бы частично избавиться от этого чувства», – попросил Джаред.

«Обязательно помогу, – заверила его Кюри, – однако долго это продолжаться не будет. Вы родились вне серии, Джаред; ваши товарищи по учебе уже оторвались от вас на два дня. Вам необходимо будет как можно быстрее их нагнать, в противном случае у вас возникнет ощущение отставания, от которого вы никогда не сможете избавиться. Доставляя вас к вашим товарищам по учебе, я постараюсь объяснить вам все, что смогу. Остальное дополнят они. Ну а сейчас давайте выбираться из яслей. Посмотрим, сможете ли вы ходить так же уверенно, как думать».

Понятие «ходить» раскрылось, пока убирались упоры и растяжки, которые поддерживали тело Джареда в яслях. Собравшись с силами, Джаред подтянулся и опустил ноги на пол.

«Один маленький шажок человека», – констатировала Кюри.

Джаред удивился, увидев, как много значений последовательно раскрывается из слов этой простой фразы[79]79
  Кюри приводит искаженные слова американского астронавта Нила Армстронга, сказанные им, когда он 20 июля 1969 года впервые ступил на поверхность Луны: «Для меня это маленький шажок, но для человечества это огромный шаг вперед».


[Закрыть].

«Первый вопрос повестки дня, – говорила Кюри, пока они с Джаредом шли по станции „Феникс“. – Вы полагаете, что думаете, однако в действительности это не так».

Первым импульсом Джареда было сказать: «Не понимаю», однако он сдержался, впервые интуитивно почувствовав, что в обозримом будущем отвечать так, вероятно, ему придется практически на все.

«Пожалуйста, объясните», – попросил он.

«Вы только что родились, – начала Кюри. – Ваш головной мозг – собственный мозг – полностью свободен от знаний и опыта. Вместо него информация поступает от компьютера, установленного у вас в голове. Этот компьютер называется МозгоДруг. Все, что, как вам кажется, вы понимаете, на самом деле обрабатывается вашим МозгоДругом, после чего возвращается в понятном для вас виде. Кроме того, компьютер – это то, что предлагает вам варианты ответов… Осторожнее, посторонитесь!»

Кюри вильнула в сторону, чтобы не столкнуться с группой солдат ССК, идущих навстречу.

Джаред шагнул следом за ней.

«Но у меня такое чувство, будто мне почти известно очень многое, – сказал он. – Как будто я когда-то это знал, но потом забыл».

«Еще до вашего рождения МозгоДруг подготовил ваш мозг, – объяснила Кюри. – Компьютер помогает устанавливать пути распространения нервных сигналов, общих для всех людей, и готовит мозг для быстрого обучения и обработки информации. Вот почему у вас такое ощущение, будто вы уже все знаете, – ваш мозг подготовлен учиться. В течение первых месяцев жизни все вокруг будет казаться вам иллюзией уже виденного. Но по мере того как вы будете учиться, новая информация будет размещаться в вашем собственном мозгу, и вскоре вы прекратите использовать МозгоДруга в качестве костыля. Благодаря тому что мы такие, какие есть, мы можем собирать и обрабатывать информацию – и изучать ее в несколько раз быстрее „настоящих рожденных“».

Джаред остановился, отчасти для того, чтобы дать разуму раскрыть все то, что только сказала Кюри, но отчасти и по другой причине.

«В чем дело?» – спросила Кюри.

«Вы уже второй раз употребили это выражение. „Настоящий рожденный“. Я не могу определить, что оно означает».

«Этого выражения нет в вашем МозгоДруге», – сказала Кюри, направляясь дальше по коридору.

Она указала на других солдат, которые им встречались:

«„Настоящие рожденные“ – это вот они. Люди, которые рождаются младенцами, после чего развиваются в течение очень длительного промежутка времени – много лет. Тот из них, кому уже шестнадцать лет, вероятно, знает приблизительно столько же, сколько вы сейчас, а вам от роду всего шестнадцать минут. На мой взгляд, этот способ является крайне неэффективным, однако именно так происходит в природе, и почему-то считается, что так лучше».

«А вы так не считаете?» – спросил Джаред.

«Я не считаю это ни хорошим, ни плохим, а лишь неэффективным. Я такая же живая, как и они. На самом деле термин „настоящие рожденные“ является ошибочным – мы тоже рождаемся по-настоящему. Рождаемся, живем, умираем. Все то же самое».

«Значит, мы такие же, как они», – заключил Джаред.

Кюри обернулась к нему:

«Нет. Не совсем. Мы созданы быть лучше, как в физическом отношении, так и в умственном. Мы двигаемся быстрее. Думаем быстрее. Даже говорим быстрее их. Когда вы впервые заговорите с „настоящим рожденным“, вам покажется, что он шевелится вдвое медленнее. Подождите, смотрите сами».

– Прошу прощения, – произнесла Кюри, воспользовавшись для этой цели голосовым аппаратом. – Мне сказали, что на этом уровне есть столовая, где можно заказать отличные гамбургеры, но я никак не могу ее найти. Вы не могли бы мне помочь?

Кюри говорила голосом, который был достаточно точным отражением того голоса, который Джаред слышал у себя в голове… но только медленнее, настолько медленнее, что Джаред не сразу смог понять, что она говорит.

– С радостью, – откликнулся солдат. – Заведение, которое вы имели в виду, находится в двухстах ярдах впереди. Продолжайте идти в том же направлении, и вы на него наткнетесь. Это первая столовая, которая вам встретится.

– Замечательно, благодарю вас, – сказала Кюри, двигаясь дальше.

«Видели, что я хотела сказать? – обратилась она к Джареду. – Они все какие-то заторможенные».

Джаред рассеянно кивнул. Его мозг раскрыл понятие «гамбургер», что привело к понятию «еда», после чего Джаред открыл для себя что-то совершенно новое.

«Кажется, я проголодался», – сообщил он.

«Придется немного подождать. Вы должны будете питаться вместе со своими товарищами по учебе. Это является частью выработки интеграции. Вам придется проводить со своими товарищами по учебе большую часть времени».

«А где ваши товарищи по учебе?»

«Забавный вопрос, – прислала Джареду в мозг Кюри. – Я не видела их уже много лет. Завершив обучение, вам почти не придется больше встречаться с товарищами по учебе. Вас направят туда, где вы будете нужны, и вам предстоит интегрироваться в свое отделение и взвод. В настоящий момент я интегрирована в один из взводов Специальных сил, которые занимаются выгрузкой родившихся солдат».

Джаред мысленно раскрыл понятие «интегрироваться», но обнаружил, что с трудом понимает его. Он сосредоточился на этой проблеме, однако его вывела из размышлений Кюри, не перестававшая говорить:

«Боюсь, вы по сравнению с остальными своими товарищами по учебе будете в худшем положении. Они проснулись уже интегрированными и уже успели привыкнуть друг к другу. Возможно, им потребуется пара дней на то, чтобы привыкнуть к вам. Вам следовало бы выгрузиться и интегрироваться вместе с ними».

«Почему этого не произошло?» – спросил Джаред.

«Ну, вот мы и пришли», – пропустив его вопрос мимо ушей, сказала Кюри, останавливаясь перед дверью.

«Что там?»

«Комната, где находятся дежурные пилоты шаттлов, – сказала Кюри. – Настала пора вам отправляться в путь. Идемте».

Открыв перед Джаредом дверь, она шагнула следом.

За столом три пилота играли в покер.

– Мне нужен лейтенант Клауд, – сказала Кюри.

– Он тот, кому сейчас надерут задницу, – откликнулся один из пилотов, бросая на кон фишку. – Ставлю десять сверху.

– И хорошенько надерут, – добавил другой, тоже бросая фишку. – Принимаю.

– Ваши издевки были бы гораздо болезненнее, если бы мы играли на деньги, – ответил третий, который, рассуждая методом исключения, и был лейтенантом Клаудом. Он бросил на стол три фишки. – Принимаю ваши десять и ставлю сверху еще двадцать.

– Вот один из недостатков этих экскурсий в ад, в которых все расходы оплачены, – заметил первый пилот. – Раз за все уже заплачено, нет смысла выдавать деньги на руки. Я пас.

– Если бы я знал, что мне придется горбатиться на социалистов, то ни за что не пошел бы в армию, – сказал второй. – Я тоже пас.

– Что ж, в таком случае вы, и без того уже глупые, стали бы еще и мертвыми, разве не так? – сказал Клауд. – И они еще говорят про отчуждение от результатов своего труда. Да вы были бы отчуждены от всего! И кроме того, в этой партии остались бы без пары сотен долларов.

Он раскрыл карты.

– «Глаза змеи» и три «снеговика». Смотрите и заливайтесь слезами.

– Фу ты, дерьмо! – в сердцах бросил первый пилот.

– Спасибо Господу за то, что он сотворил Карла Маркса, – подхватил второй.

– Впервые в жизни подобные слова произносятся за карточным столом, – заметил Клауд. – Ты можешь гордиться.

– Да уж, я горжусь. Вот только не говори об этом моей мамочке. Она родом из Техаса, и это разобьет ей сердце.

– Можешь не беспокоиться, эту тайну я унесу с собой в могилу, – заверил его Клауд.

– Лейтенант Клауд, – вмешалась Кюри, – хотелось бы дождаться вас до конца этого столетия.

– Приношу свои извинения, лейтенант, – спохватился Клауд. – Просто мне нужно было завершить ритуальные унижения. Надеюсь, вы понимаете.

– Если честно, не совсем. – Кюри кивнула на Джареда: – Вот тот новобранец, которого вам предстоит доставить в учебный лагерь «Карсон». Вы уже должны были получить приказ и предписание.

– Наверное. – Клауд на мгновение умолк, обращаясь к своему МозгоДругу. – Да, все на месте. Похоже, мой шаттл уже прошел предполетную подготовку и заправлен горючим. Сейчас я составлю полетный план, и можно будет трогаться в путь.

Он оглядел Джареда:

– Берешь с собой что-нибудь, кроме себя самого?

Джаред вопросительно посмотрел на Кюри; та покачала головой.

– Нет, – сказал он. – Я полечу один.

Джаред был несколько удивлен, впервые услышав свой собственный голос. Его также поразило, насколько медленно формируются слова. Он прочувствовал все движения языка во рту; это вызвало приступ тошноты.

Молча проследив за немым разговором Джареда и Кюри, лейтенант Клауд указал на кресло:

– Ну хорошо. Присядь, приятель. Я вернусь через минуту.

Опустившись в кресло, Джаред поднял взгляд на Кюри:

«Что мне делать дальше?»

«Лейтенант Клауд доставит вас на шаттле на Феникс, в лагерь „Карсон“, где вы присоединитесь к товарищам по учебе, – ответила Кюри. – Они обогнали вас на пару дней, однако первые несколько дней уходят в основном на интегрирование друг с другом и познание самого себя. Будем надеяться, из собственно обучения вы ничего не пропустили».

«А где будете вы?» – спросил Джаред.

«Я остаюсь здесь. А где, по-вашему, я должна быть?»

«Не знаю. Мне страшно. Я не знаю никого, кроме вас».

«Успокойтесь, – сказала Кюри, и Джаред ощутил исходящее от нее чувство. Его МозгоДруг, обработав эту волну, раскрыл понятие „сочувствие“. – Через пару часов вы начнете интеграцию со своими товарищами, и все будет в порядке. Вам станет значительно легче».

«Хорошо», – согласился Джаред, однако сомнения его не покинули.

«До свидания, Джаред Дирак», – сказала Кюри и, улыбнувшись, ушла.

Джаред еще несколько мгновений ощущал ее присутствие у себя в мозгу, пока наконец все не оборвалось – словно Кюри вдруг спохватилась, что оставила открытой дверь, связывавшую их. Джаред поймал себя на том, что вновь возвращается в тот краткий промежуток времени, который они провели вместе; его МозгоДруг раскрыл понятие «память». Это понятие вызвало какое-то чувство; МозгоДруг раскрыл понятие «загадочный».

– Эй, слушай, можно задать тебе вопрос? – спросил лейтенант Клауд Джареда, когда шаттл начал спуск к планете Феникс.

Джаред задумался над вопросом, над его двусмысленным построением, допускающим различные интерпретации. В каком-то смысле Клауд сам ответил на свой вопрос, задав его; он показал, что может задавать Джареду любые вопросы. Однако МозгоДруг Джареда предположил, и Джаред с этим согласился, что подобная трактовка вопроса, скорее всего, является неправильной. Очевидно, Клауд понимает, что может задавать вопросы, и если раньше он этим не занимался, то займется сейчас. Пока МозгоДруг раскрывал и сортировал различные дополнительные интерпретации, Джаред поймал себя на том, что мечтает о том дне, когда сможет сразу же выбирать правильное значение фразы, не копаясь в бесконечных вложенных определениях. Он прожил и пробыл в сознании всего чуть больше часа и уже начал уставать.

Джаред обдумал все варианты и по прошествии промежутка времени, который показался ему самому длинным, но который пилот, похоже, даже не заметил, рискнул выдать ответ, на его взгляд, самый подходящий в данной ситуации:

– Да.

– Ты из Специальных сил, верно? – продолжал Клауд.

– Да.

– Каков твой возраст?

– В настоящий момент? – уточнил Джаред.

– Ну да.

МозгоДруг Джареда сообщил ему, что у него есть внутренние часы; Джаред запросил их показания.

– Семьдесят.

Клауд недоуменно обернулся:

– Тебе семьдесят лет? Из того, что мне о вас известно, для Специальных сил ты староват.

– Нет. Не семьдесят лет, – поправил его Джаред. – Семьдесят минут. Теперь уже семьдесят одна.

– Без дерьма? – спросил Клауд.

Потребовалось еще какое-то время на то, чтобы разобраться в возможных значениях.

– Без дерьма, – наконец подтвердил Джаред.

– Блин, мне как-то не по себе, – пробормотал Клауд.

– Почему?

Клауд открыл было рот, снова закрыл, затем украдкой взглянул на Джареда:

– Ну, ты-то, конечно, этого не поймешь. Но для большинства людей довольно странно беседовать с человеком, которому чуть больше часа от роду. Черт побери, тебя еще не было на свете тогда, когда я садился играть в покер. В твоем возрасте большинство людей еще постигает, как дышать и делать в пеленки.

Джаред сверился с МозгоДругом.

– Как раз сейчас я занимаюсь одним из этих действий, – признался он.

Клауд весело хмыкнул:

– Я впервые слышу шутку от одного из вас.

Джаред обдумал его слова.

– Это не шутка, – возразил он. – Я сейчас правда занимаюсь одним из этих действий.

– Искренне надеюсь, речь идет о дыхании.

– Вы правы, – подтвердил Джаред.

– Что ж, в таком случае все в порядке, – снова хмыкнул Клауд. – Просто на мгновение мне показалось, что я наткнулся на солдата Специальных сил, у которого есть чувство юмора.