Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Соавторы: Кирилл Теслёнок,Максим Шаравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 332 страниц)

Глава 23
Мамин рык

Майор Волков тяжело оперся на ствол перегретого, уже бесполезного пулемета.

Рядом Вольдемар, Чемпион Айсштиль, изящно вогнал последний магический заряд в мерцающий разлом Бездны. Тот захлопнулся с жалобным воем.

Двор особняка Безумовых представлял собой живописное полотно под названием «После Апокалипсиса: День первый, последствия». Ухоженный газон превратился в лунный пейзаж, обильно унавоженный черной слизью, осколками хитина и воронками от взрывов.

Угроза миновала, но пейзаж все еще навевал стойкое желание уйти в монастырь.

– Готово, майор, – Вольдемар изящно стряхнул невидимую пылинку с плеча, стараясь не обращать внимания отсутствующий левый рукав. – Сквозняки устранены. Можно заняться косметическим ремонтом.

Волков хмыкнул, доставая из подсумка мятую пачку сигарет, которую, кажется, носил с собой чисто по привычке.

– Курить бросил, – раздраженно произнес он, глянув на пачку. – А привычка все еще душит.

И в этот момент земля под их ногами мелко, но ощутимо завибрировала.

Из огромной расщелины, располовинившей особняк надвое, показалась фигура. Гигантская фигура.

Волков и Вольдемар синхронно замерли. Пачка выпала из рук майора.

Это была Вафелька.

Та самая милая, немного наивная мирмеция, которая долгое время пролежала в коме. Только теперь она стала… несколько крупнее. Метров эдак двадцать в высоту. Закованная в непробиваемый, черно-оранжевый хитиновый доспех, она возвышалась над руинами особняка. Как оживший титан из древних мифов.

Безумие берсерка отпустило мирмецию. В ее огромных оранжевых глазах читалось лишь искреннее, детское недоумение пополам с чистым восторгом. Она моргнула, посмотрела на свои гигантские руки, покрытые острыми шипами, затем оглядела двор с высоты птичьего полета.

– Ух ты… – ее голос, многократно усиленный новыми габаритами, прокатился по двору. От басов зазвенели уцелевшие стекла на втором этаже. – Я что, съела растишку для Годзиллы?

Она пошевелила закованными в броню плечами. Металл и хитин издали звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит.

– А мне нравится! – резюмировала она, и на ее лице расплылась довольная улыбка.

Идиллию нарушил противный визг. Парочка недобитых тварей Бездны – крылатые скаты-переростки с зубастыми пастями на брюхе – вынырнули из дыма.

Видимо, они сочли 20-метровую мирмецию отличной неповоротливой добычей. Твари на большой скорости спикировали прямо на нее.

Волков по привычке потянулся к пулемету, но Вафелька даже не изменила позы.

С абсолютно невозмутимым видом человека, отгоняющего назойливого комара летним вечером, она подняла руку. Гигантские пальцы сложились в характерный жест.

ЩЕЛК!

Щелбан 20-метрового суперсолдата, подкрепленный чистой физической мощью, пробил звуковой барьер с оглушительным ХЛОПКОМ.

Первого ската словно распылило на атомы. Второму повезло чуть больше… или меньше, смотря как посмотреть. Кинетическая волна прошла по нему вскользь, и его просто со свистом унесло за горизонт.

Тварь превратилась в удаляющуюся точку. Блеснула мерцающей звездочкой где-то в стратосфере и скрылась из виду.

Волков и Вольдемар проводили «звездочку» долгими, философскими взглядами.

Вафелька виновато посмотрела на свои гигантские пальцы, затем на ветеранов.

– Ой, – бас титанши прозвучал почти смущенно. – Кажется, я немного не рассчитала силу… Привет, мальчики! А где папа? Мы уже отбились от Кривотолковых?

Двое суровых мужчин, повидавших на своем веку немало кошмаров, синхронно сделали шаг назад. И, не сговариваясь, почтительно кивнули 20-метровой девочке-муравью.

– Его Сиятельство где-то спасает мир, сударыня Вафелька, – ответил Вольдемар, мысленно ставя галочку: никогда, ни при каких обстоятельствах не играть с этой девушкой в «камень-ножницы-бумага».

Пока во дворе 20-метровая Вафелька осваивалась со своими новыми габаритами, внутри полуразрушенного холла особняка разворачивалась драма совершенно иного толка.

На поле боя элитные мирмеции-солдаты были хладнокровными и безжалостными машинами смерти. Но сейчас они напоминали стайку паникующих воспитательниц в детском саду.

– Осторожно! Несущая колонна! – в отчаянии пискнула одна из воительниц, пытаясь перехватить размытое черно-белое пятно, пронесшееся мимо нее на сверхзвуковой скорости.

Двое пушистых полубогов играли в салки. В качестве «мячика» они использовали кусок бронированного панциря того самого крабо-демона, весивший добрых килограммов двести. Дети перебрасывались им с такой легкостью, словно это был надувной мяч.

Мирмеции метались вокруг, растопырив все четыре руки, но поймать сорванцов не могли физически. Они боялись не за детей, этих маленьких терминаторов с иммунитетом к Бездне и танковым снарядом не прошибешь. Они в ужасе смотрели на трескающиеся стены. Если малыши в пылу игры снесут еще пару опор, остатки особняка просто сложатся им на головы.

Майор Волков и Вольдемар, осторожно заглянув в холл сквозь выбитые двери, застыли на пороге.

– Идеи есть? – спросил Волков, наблюдая, как мальчик с хохотом раскручивает над головой мирмецию-солдата.

– Позвать сударыню Вафельку? – предположил Вольдемар.

– Таких наскипидаренных мух ей не поймать…

И тут из темного зева лестницы, ведущей в подвал, показалась фигура.

Лилия шла тяжело, пошатываясь, опираясь рукой о стену. Ее белое платье было безнадежно испорчено, порвано и перепачкано. Белоснежные волосы спутались.

Но от нее исходила мощная, густая аура Власти. Таинственным образом воздух в холле мгновенно наполнился запахом озона и весеннего леса после грозы.

Она остановилась на нижней ступеньке.

Дети ее не заметили. Мальчик как раз с веселым визгом запустил мирмецию в сестру. Та ловко увернулась, и воительница со страшным грохотом впечаталась в остатки парадной лестницы, выбив фонтан мраморной крошки.

Ей это не повредило. Физически. Но гордость воительницы была растоптана из-за двух маленьких засранцев…

Лилия медленно выпрямилась. Она сделала глубокий вдох, ее грудная клетка расширилась, а глаза вспыхнули ярким, первобытным светом.

И она рыкнула.

Это был короткий, низкий, вибрирующий на самых глубинных частотах РЫК. Рык альфа-волчицы, призывающей потомство к абсолютному повиновению.

Звук ударил по нервам так, что Волков и Вольдемар инстинктивно активировали покровы, а закаленные в боях мирмеции замерли по стойке «смирно».

Эффект на детей был мгновенным и поистине магическим.

Брат и сестра застыли прямо в воздухе, в прыжках. Их пушистые волчьи ушки мгновенно и виновато прижались к головам, а хвостики поджались.

Хаотичные демоны разрушения испарились. На их месте возникли два абсолютно невинных ангелочка, которые «ничего такого не делали».

Они синхронно повернулись к Лилии, смешно засеменили к ней и послушно плюхнулись прямо у ее босых ступней. Они смотрели на мать огромными, кристально честными глазами, в которых читалось лишь абсолютное обожание.

Лилия тяжело выдохнула. Первобытное пламя в ее глазах сменилось безграничной, мягкой теплотой. Не обращая ни малейшего внимания на застывших у входа Вольдемара и Игоря Волкова, на израненную Дарью, привалившуюся к стене неподалеку, и на толпу мирмеций, она опустилась прямо на обломок мраморной колонны.

Лилия плавным, совершенно естественным жестом приспустила разорванный ворот своего платья и прижала обоих малышей к груди. Ей нужно было дать им то, что сейчас было важнее любой магии и любой победы – материнское тепло и пищу, чтобы успокоить их бушующую божественную энергию.

В холле повисла звенящая, почти осязаемая тишина.

Вольдемар мгновенно развернулся на каблуках ровно на сто восемьдесят градусов. Он заложил руки за спину и с преувеличенным, почти академическим интересом начал изучать уцелевшую фреску на потолке. Словно ничего важнее в жизни не видел.

Майор Волков вдруг нашел невероятно увлекательным процесс проверки механизма своего пустого, перегретого пулемета. Он с умным видом щелкал предохранителем, стараясь даже не дышать в сторону колонны.

Дарья Кривотолкова не отвела взгляд. Она смотрела на Лилию и двух малышей, жадно прильнувших к матери. На лице Дарьи, привыкшей сеять страх и боль, вдруг мелькнула странная, затаенная тоска и пронзительная, искренняя женская теплота, которую она так тщательно прятала от всего мира.

Но лишь на один короткий миг.

Чудодейственное молоко матери, помноженное на сытость от «витаминов из Бездны», сработало как лучшее в мире успокаивающее. Едва наевшись, непобедимые разрушители миров просто обмякли. Мальчик смешно причмокнул во сне, уткнулся носом в сестру. Девочка тихо засопела.

Лилия, отдав детям последние крохи своих сил, опустила голову и прикрыла веки. И, кажется, тоже провалилась в глубокий, спокойный сон.

Мирмеции, которые до этого боялись пошевелиться, тихо и благоговейно приблизились. Они осторожно, стараясь не звенеть хитиновой броней, укутали спящее трио в чудом уцелевшие, чистые пледы.

Это была прекрасная семейная идиллия. Но война еще не закончилась.

Спящие дети казались хрупким островком чуда. Но стоило отвести от них взгляд, как иллюзия спокойствия рассыпалась в прах.

Особняк Безумовых лежал в руинах. Двор был перепахан взрывами, залит кислотой и усеян ошметками чудовищ.

Мирмеции двигались среди обломков как безмолвные тени. Они не плакали. Их скорбь, тот самый душераздирающий ментальный крик, уже выжег слезы. И оставил после себя лишь звенящую, абсолютную пустоту.

Четырехрукие девы молча, с бережной, почти священной осторожностью, поднимали переломанные, покрытые трещинами тела своих павших сестер.

Из темного провала, ведущего в подвал, медленно, шаг за шагом, поднималась процессия. Шприц и Бинтик несли носилки, на которых покоилось тело Мелинты. Королева-Мать выглядела так, словно просто уснула. Но в её груди алела страшная, оплавленная рана, оставленная Фазовым Охотником.

Рядом с носилками шла Кристина Валерьевна. Старшая Хранительница Очага держалась из последних сил. Ее губы были плотно сжаты, лицо побелело. Пальцы комкали край передника так сильно, что ткань трещала.

Она не позволила себе рыдать. Не сейчас, когда дом был снова разрушен, а дети нуждались в опоре.

Вафелька, возвышающаяся над двором, увидела процессию. И ее исполинские, закованные в черную броню ноги подогнулись. Она с грохотом рухнула на колени, вдавливая остатки асфальта.

Гигантская девочка-мирмеция, способная в одиночку разорвать армию Бездны, сейчас казалась бесконечно маленькой и беззащитной. Она опустила огромную голову, почти до самой земли. Ее чудовищные плечи судорожно затряслись в беззвучном, надрывном плаче.

Ни звука не вырвалось из ее груди. Но эта немая скорбь гиганта пробирала до самых костей сильнее любых криков.

Процессия остановилась посреди развороченного холла. Кристина Валерьевна обвела взглядом выживших мирмеций.

– В лабораторию, – ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, выпрямив спину. – Найдите самое защищенное, экранированное помещение нижнего яруса. И перенесите тела туда.

Мирмеции начали бережно переносили павших. За спиной у Кристины послышался хруст битого стекла и гравия. Она оглянулась и увидела приближающуюся Дарью Кривотолкову.

От привычного высокомерия и лоска виконтессы не осталось и следа. Дорогой латексный костюм висел клочьями, обнажая кровоточащие ссадины. Лицо было перемазано сажей и кровью тварей.

Когда она проходила мимо оцепления мирмеций, ни одна из воительниц не подняла на нее оружие. Они только что сражались плечом к плечу, урожденные дочери рода Безумовых и Кривотолковых, когда-то злейших врагов. Дарья проливала свою кровь, защищая их Дом. Она доказала свою надежность там, где слова ничего не значат.

Дарья остановилась напротив Кристины Валерьевны.

– Мне нужен Костя, – хрипло, без всяких прелюдий сказала княжна. – Срочно.

Кристина Валерьевна устало потерла переносицу.

– Дарья… вы же видите всё сами, – она обвела рукой разрушенный холл и спящих на мраморе детей. – Нам сейчас совершенно не до политических игр и интриг родов…

– Это не политика! – Дарья шагнула ближе, в ее зеленых глазах горел лихорадочный, отчаянный огонь. – К черту политику! Я копалась в закрытых архивах моего дяди. И нашла кое-что…

Волков и Вольдемар, услышав это, мгновенно подобрались и подошли ближе, превратившись в слух.

Дарья запустила дрожащую руку за пазуху своего изодранного костюма и резким движением вытащила небольшой предмет.

Это был амулет. Сплетенный из потускневшего серебра и какого-то странного, темного металла, он пульсировал. Сердцевина амулета излучала болезненное, фиолетово-черное свечение, от которого веяло холодом, не имеющим отношения к магии льда. Оно пахло… Бездной, но какой-то искаженной, упорядоченной.

– Дядя пытался использовать эту дрянь, чтобы понять природу Бездны, – быстро заговорила Дарья, глядя на пульсирующий артефакт. – Если я все правильно поняла, этот амулет может помочь в контроле Бездны! Он пригодится Косте!

Она сжала амулет так, что побелели костяшки, и посмотрела прямо в глаза Кристине Валерьевне.

– Я должна передать ему это. Этот амулет – якорь. Дайте мне канал связи! Или откройте портал, не знаю, хоть что-нибудь!

Кристина Валерьевна перевела взгляд с пульсирующего черным светом артефакта на полные решимости глаза израненной аристократки. Но прежде чем она успела открыть рот, чтобы ответить, реальность на улице перед особняком содрогнулась.

Это не было совсем не похоже на мерзкое, чавкающее появление Разломов Бездны. Воздух лопнул с оглушительным, торжественным звоном, словно гигантское зеркало. И вместо привычной фиолетовой тьмы пространство вспыхнуло ослепительным, чистейшим золотом.

Огромный, исполинский портал развернулся прямо над истерзанным газоном. Его края искрили и плавились, выжженные божественным светом такой силы, что на секунду ночь превратилась в ясный полдень. Оттуда пахнуло не пеплом, а грозой и сталью.

Из слепящего золотого зева раздался голос. Он был многократно усилен магией, перекрывая вой ветра и треск догорающих руин.

Это был голос правителя, зовущего своих людей на последний бой.

– ГОВОРИТ ГОСУДАРЬ РОССИЙСКИЙ АЛЕКСАНДР ПЯТЫЙ! – голос императора прогремел над особняком, вибрируя в каждой клеточке тела стальной, командирской хваткой. – ОБРАЩАЮСЬ К КАЖДОМУ, В КОМ ЕЩЁ ТЕПЛИТСЯ ЖИЗНЬ И КТО СПОСОБЕН ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ! ТАМ, ВО ТЬМЕ, КНЯЖИЧ БЕЗУМОВ ОДИН ДЕРЖИТ ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ. ОН СТОИТ ЗА НАС НАСМЕРТЬ. ЕСЛИ МЫ НЕ ПОДСТАВИМ ЕМУ ПЛЕЧО, ЕСЛИ НЕ ВСТАНЕМ ЕДИНОЙ СТЕНОЙ ПРЯМО СЕЙЧАС – ЗАВТРАШНЕГО РАССВЕТА НЕ УВИДИТ НИКТО. К ОРУЖИЮ! ОБЩИЙ СБОР!

Государь просил помощи у всех, до кого смог дотянуться. А это означало, что дело приняло максимально серьезный оборот.

Кристина Валерьевна, тяжело дыша, перевела взгляд с золотого портала на спящих у колонны детей и измотанную Лилию. Ее лицо, только что искаженное горем от потери Мелинты, окаменело, превратившись в маску абсолютной решимости. Она взяла командование на себя так естественно, словно всю жизнь руководила армиями.

– Мы остаемся, – жестко скомандовала она оставшимся мирмециям. – Особняк, Лилия и дети… мы защитим их. Никто больше не умрет в этом доме. А кто еще может стоять на ногах… идите!

Добровольцев дважды просить не пришлось.

Дарья Кривотолкова криво ухмыльнулась. Бережно, как величайшую драгоценность, она спрятала пульсирующий амулет в уцелевший внутренний карман изодранного костюма. Свободной рукой она привычно поправила рукоять хлыста. В ее зеленых глазах плескался холодный, расчетливый азарт.

– Пора вернуть должок одному другу детства, – прошипела она. – Чтоб его… заразу такую…

Майор Волков принял от мирмеций дополнительные ленты к своему пулемету. Теперь оружие снова было готово к бою!

– Принято, – коротко бросил он, передергивая затвор.

Вольдемар, Чемпион Айсштиль, тяжело вздохнул. Даже сейчас, на пороге вероятного конца света, он не мог изменить себе.

– Что ж, meine freunde. Кажется, нас пригласили на весьма специфический раут, – произнес он, выпрямляя спину. – Невежливо заставлять Императора ждать.

Земля содрогнулась. Вафелька медленно выпрямилась во весь свой колоссальный рост. Ее оранжевые глаза… в них горел огонь, ради которого она и была создана.

Огонь сильнейшей Защитницы Рода.

Она даже не стала спрашивать разрешения. Две ее гигантские руки в черной броне метнулись вниз с пугающей скоростью.

– Эй! Какого?!. – взвизгнула Дарья, когда земля внезапно ушла у нее из-под ног.

Волков и Вольдемар даже не успели моргнуть, как оказались в воздухе, зажатые в исполинских хитиновых пальцах, словно пластиковые игрушечные солдатики.

Вафелька одним плавным движением поднесла их к своему лицу, а затем аккуратно, но уверенно усадила всю опешившую троицу себе на широченные плечи.

– Держитесь за шипы, мелюзга, – прогремел над двором ее густой, вибрирующий голос, в котором не осталось ни капли детской наивности. – Мы идем спасать папу!

С этими словами титанша развернулась к гигантскому золотому порталу. Даже для него она была слишком велика. Вафелька сильно пригнулась, но всё равно ее антенны чиркнули по верхней кромке раскаленного разлома.

Тяжело ступая, сминая остатки забора, она шагнула в ослепительный свет. Дарья, Игорь Волков и Вольдемар, отчаянно вцепившись в шипы на ее броне, скрылись в золотом сиянии вместе с ней.

Раздался оглушительный хлопок, и портал схлопнулся, обдав двор волной теплого воздуха. Золотое свечение угасло так же внезапно, как и появилось.

Во дворе особняка Безумовых воцарилась тишина. Лишь где-то вдалеке тихо потрескивали догорающие кусты гортензий.

Кристина Валерьевна и выжившие мирмеции стояли посреди руин, охраняя покой мирно спящих детей и Лилии.

Битва за Дом была окончена. Битва за Мир только начиналась.

Кирилл Теслёнок
Возвращение Безумного Бога. Том 17: Пепел и Мёд

Глава 1
Это мой последний приказ, Королева

Золотое свечение схлопнулось за спиной Вафельки. На мирмецию и на троицу ее «пассажиров» обрушилась серая, пропахшая озоном и кровью реальность.

В сером небе закручивались черные воронки. Внизу, насколько хватало глаз, кипел хтонический, эпический замес. Золотые колесницы зомби-гвардейцев Громовержца с хрустом врезались в призрачные порядки армии мертвых. Где-то вдалеке полыхало колоссальное зарево, и в небо били разряды черных молний, толщиной с целую телебашню.

Волков поудобнее перехватил пулемет, сервоприводы экзоскелета ритмично взвыли. Вольдемар брезгливо стряхнул с лацкана пепел. Дарья хищно облизнула разбитую губу, разматывая искрящийся хлыст.

– Матерь божья… – выдохнул майор, оценивая масштаб катастрофы. – Да тут тесновато.

Прежде чем они успели выбрать первую цель, раздался пронзительный, нарастающий свист. Что-то фиолетово-розовое (и очень громко матерящееся) неслось прямо на них с огромной скоростью, подпрыгивая на неровностях серой пустоши, как плоский камешек на воде.

– ЛОЖИСЬ! – рявкнул Волков, пригибаясь за хитиновый шип.

Снаряд пролетел буквально в метре от носа Вафельки. В полете «снаряд» умудрился грациозно закинуть ногу на ногу и поправить растрепавшуюся прическу.

– О, приветики, Вафелька! Шикарный размерчик, тебе идет! – жизнерадостно провопила Никталия, проносясь мимо на запредельной скорости. – Дед с молниями дерется как читер, я полетела жаловаться в профсоюз! Не скучайте-е-е-е!

С громким БУМ! Богиня Ночных Желаний врезалась в полуразрушенную черную башню где-то в полукилометре от них, пробив ее насквозь и подняв облако пыли.

– Это что сейчас было? – ошарашенно моргнула Дарья, опуская хлыст.

– Тактическая боеголовка класса «Богиня», – невозмутимо пояснил Вольдемар. – Судя по траектории, Громовержец прописал ей знатный пендель.

– Я даже не знаю, чему больше удивляться, – проворчал Волков. – Тому, что она умудрилась проорать длинную фразу на такой скорости? Или тому, что мы ее ухитрились расслышать?

Вафелька тем временем глубоко вдохнула спертый воздух Мира Мертвых, антенны на голове зашевелились, улавливая вибрации. Ее оранжевые глаза сфокусировались на бушующем впереди море монстров. В ее прекрасной, но пока не слишком обремененной сложными философскими концепциями голове была только одна четкая задача.

– ПАПУ ОБИЖАЮТ! – мощным голосом, от которого затряслась земля, возвестила 20-метровая мирмеция. – Я ИДУ!

И она пошла. Двинулась сквозь поле боя с неотвратимостью и грацией упавшего с орбиты метеорита.

Наперерез ей бросилась стая гигантских закованных в броню химер. Вафелька даже не сбавила шаг. Чудовищный удар бронированной ноги отправил сразу трех химер в стратосферу – они улетели за горизонт с жалобным, затихающим писком. Четвертую она просто взяла за хвост двумя нижними руками. Используя тварь как гигантскую булаву, она мощными ударами начала расчищать себе путь среди бескрайнего моря тварей.

– Расступитесь! – басила титанша, попутно втаптывая в серую грязь элитных крабо-демонов. Их панцирь лопался под ее ступнями с аппетитным звуком лопающейся пупырчатой пленки.

– Левый фланг! – взревел майор Волков, вскидывая пулемет. Он косил набегающую пехоту монстров с методичностью газонокосилки. – Фон Шмидт, прикройте!

– С удовольствием, майор, – отозвался Вольдемар. Он коротким, расчетливым жестом вскинул руку.

Десяток летающих скатов, пикирующих им на головы, прямо в воздухе покрылись толстой коркой льда. С глухим звоном твари разбились о хитиновую броню Вафельки.

Дарья Кривотолкова, балансируя на самом краю гигантского наплечника, откровенно наслаждалась бойней. Держась одной рукой за шип, она без остановки щелкала искрящимся хлыстом. Мелкие крылатые твари, пытавшиеся подобраться к ним вплотную, с визгом сыпались вниз, парализованные болью от её ударов.

– А ну брысь отсюда! – крикнула виконтесса, сбивая очередного демона. Она перевела горящий азартом взгляд на мужчин. – Признайте, мальчики! Поездка – высший класс!

– Я бы предпочел салон с кондиционером, – крикнул Вольдемар, замораживая новую партию врагов. – Но амортизация у сударыни Вафельки действительно на высоте!

Сама Вафелька тем временем просто шла напролом. Ей не нужны были заклинания, хватало чистой физической силы и массы.

Огромный костяной голем попытался преградить ей путь, с ревом замахнувшись дубиной. Мирмеция раздраженно перехватила оружие, вырвала его из лап монстра. Свободной рукой она отвесила голему такую пощечину, что его голова с громким хрустом провернулась на сто восемьдесят градусов.

– Не стой на проходе! – буркнула она, отпихивая оседающую тушу ногой.

Над полем боя стоял непрерывный грохот выстрелов, треск льда и грохот гигантских шагов. Подкрепление прибыло и наводило порядок максимально жестко, не сбавляя шага.

В промерзшем насквозь тронном зале время, казалось, остановилось.

Эгилия, вмороженная в глыбу черного льда, не могла даже вздохнуть. Она лишь беспомощно смотрела, как Айсштиль медленно заносит руку для финального удара.

В пустых, сияющих фиолетовым светом глазах ледяной богини не было ни триумфа, ни злобы. Только холодный расчет машины, выполняющей протокол зачистки.

Айсштиль уже была готова превратить Королеву Подземных Источников в ледяную пыль, когда реальность за стенами замка содрогнулась.

Даже сквозь многометровый слой магического льда и каменной толщи пробилась ослепительная золотая вспышка. Раскатистый, усиленный божественной мощью голос Императора Александра V ударил по стенам так, что с потолка посыпались ледяные сталактиты.

Айсштиль замерла. Ее голова дернулась в сторону входа. Золотой свет, пробивающийся сквозь щели в окнах, слепил даже ее, богиню.

Угроза максимального уровня. Приоритет целей изменен.

Она снова посмотрела на Эгилию. Тратить время на полное уничтожение замороженной цели было нерационально, когда снаружи появилась армия во главе с Императором.

Вместо того чтобы разбить глыбу, Айсштиль сформировала в ладони длинный, зазубренный шип из черного льда. Без единого слова она с силой вогнала его прямо в грудь Эгилии, пробив плоть насквозь.

Эгилия беззвучно закричала, когда нестерпимый, жгучий холод пронзил ее сердце.

– Цель нейтрализована. Перехожу к устранению внешней угрозы, – монотонно произнесла Айсштиль. Она развернулась и, не оглядываясь, скользнула к выходу, растворившись в снежном вихре.

Эгилия осталась одна. Шип пульсировал в ее груди, стремительно выпивая остатки жизненной силы. Магия подземных вод, струящаяся по ее венам, замерзала, превращаясь в мертвую стужу.

«Неужели это конец?» – билась в угасающем сознании паническая мысль.

Смертные после гибели попадали сюда, в их с Аймосом владения. Но куда уходят мертвые боги? Никто из пантеона не знал этого наверняка. Ходили жуткие, древние слухи, что божественные души проваливаются на самое дно Бездны, в первозданный Хаос. Чтобы там, в мучительной агонии, переродиться во что-то совершенно иное, чуждое и бесконечно голодное.

Умирать не хотелось. Только не так…

Сквозь мутную пелену угасающего зрения она увидела, как в пробитый оконный проем с ревом влетел шальной огненный снаряд – огромный шар ревущего пламени, явно запущенный кем-то с улицы.

Снаряд врезался в потолок прямо над ней. Взрыв был такой силы, что ледяные оковы вокруг Эгилии мгновенно покрылись трещинами, а затем начали стремительно таять под волной невыносимого жара. Черный шип в ее груди зашипел, теряя форму, и превратился в грязную воду.

Оковы рухнули. Эгилия мешком осела на залитый водой и кровью пол.

Сил не осталось. Она не могла даже поднять руку. Но, повернув голову, она увидела его.

Аймос лежал в нескольких метрах от нее, у подножия расколотого трона. Багровое свечение его доспехов почти угасло.

Из страшной раны в груди, оставленной Айсштиль, больше не текла кровь. Там тлели лишь жалкие, остывающие угли его божественной сущности. Но он каким-то чудом был еще жив. Его пальцы слабо скребли каменный пол.

Слезы, горячие и соленые, смешались с талой водой на лице Эгилии. Цепляясь за скользкие камни обмороженными, дрожащими пальцами, она поползла к нему. Каждый сантиметр давался ценой невероятной боли.

– Аймос… – прохрипела она, добравшись до мужа. Она дрожащими руками приподняла его тяжелую голову, укладывая себе на колени.

Владыка Мертвых с трудом приоткрыл глаза. В пустых глазницах едва теплилась крошечная красная искра. Его губы тронула слабая, измученная улыбка.

– Моя королева… – его голос был тише шелеста падающего пепла. – Ты… жива. Хорошо.

– Мы оба живы, – задыхаясь от слез, зашептала она, гладя его по холодному, остывающему лицу. – Я сейчас… я найду силы. Мы исцелимся…

– Нет, – Аймос слабо покачал головой, и этот жест дался ему с огромным трудом. – Со мной… покончено. Мое пламя остыло, Эгилия. Осколок пробил само ядро моей души…

– Не говори так! Я не… – она закашлялась, по подбородку потекла кровь.

– Слушай меня, – он с трудом поднял тяжелую руку и накрыл ее ладонь. Пальцы Владыки Мертвых уже начали постепенно рассыпаться серым прахом. – Мир Мертвых не может… остаться без хозяина. Бездна сожрет его… если трон будет пуст. Ты должна жить.

– Я не смогу… без тебя… – Эгилия прижалась лбом к его лбу. Ее слезы падали на лицо мужа.

– Сможешь. Ты всегда была сильной… моя вода, точащая камень… – Аймос закашлялся, и изо рта вырвалось облачко серой пыли. – Забери мою силу. Всю. До последней капли. Соедини ее со своей. Стань полноправной… единоличной Владычицей.

Эгилия в ужасе отшатнулась.

– Нет! Забрать твою суть… это значит убить тебя своими руками! Я не сделаю этого!

– Сделай, – голос Аймоса вдруг на мгновение обрел крупицу прежней, властной стали. – Это мой последний приказ, Королева. Если я просто истлею, моя сила рассеется в пустоте. Возьми её. Спаси наш мир и отомсти за нас.

Она смотрела в его угасающие глаза и понимала: он прав. Его время вышло.

Эгилия зажмурилась, издала надрывный, болезненный всхлип и медленно склонилась к его лицу.

Их губы соприкоснулись в последнем, прощальном поцелуе.

Это был поцелуй, в котором не было страсти, только безграничная скорбь, любовь и прощание. Эгилия сделала глубокий вдох, втягивая в себя саму суть своего мужа.

Багровая искра в глазницах Аймоса вспыхнула в последний раз, передавая ей всю тяжесть и мощь Владыки Мертвых… и навсегда погасла.

Эгилия отстранилась. Аймос нежно улыбнулся ей… и его тело рассыпалось в ее руках невесомым серым прахом, который тут же смело сквозняком.

Эгилия осталась стоять на коленях, сжимая в руках лишь горстку золы.

А затем ее тело выгнуло дугой.

Две несовместимые стихии – мягкая магия подземных источников и первобытный, раскаленный жар магмы – столкнулись внутри нее, сплавляясь воедино. Боль была невыносимой, но она исцеляла. Рана в груди затянулась с громким шипением, обморожения сошли с кожи.

Фарфорово-бледное лицо Эгилии вдруг покрылось сетью тонких, пульсирующих трещин. Они светились густым, багровым светом раскаленной лавы, вечным напоминанием о силе любимого, которая теперь текла в ее венах.

Она медленно, плавно поднялась на ноги.

В тот же миг весь Мир Мертвых содрогнулся. Это не было землетрясением от ударов битвы. Это была реакция самого измерения. Серое небо закрутилось гигантской воронкой. Миллиарды душ, призрачные стражи, сама земля и камни замка… всё это склонилось перед новой, абсолютной и единоличной Владычицей Подземного Мира.

Эгилия подняла голову. Ее глаза, прежде глубокие и серебристые, теперь пылали яростным, неистовым огнем магмы. Вокруг нее одновременно клубился пар от кипящей воды и пахло раскаленным камнем.

Она посмотрела в пролом, туда, где на поле боя бушевала ледяная буря.

– Айсштиль… – прошептала Эгилия. Ее голос больше не журчал ручьем, он рокотал, как просыпающийся вулкан. – Я убью тебя.