Текст книги ""Фантастика 2026-148". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Лара Барох

Глава 10
Дамы вперед

Великое Древо стояло гордо, его ствол пульсировал энергией, а крона снова уверенно подпирала низкие облака этого измерения.

Левиафаны, сытые и умиротворенные, дремали на полянках, напоминая живые, дышащие горы. Мирмеции под руководством Сахаринки и Медовики завершали последние работы – консервировали излишки ценного ресурса в восковые капсулы и укрепляли туннель, ведущий в пещеру. Вильда и клон Карнакса остались координировать защиту Сада и присматривать за хозяйством.

Нам же предстоял поход иного рода. Мир Мертвых, Аймос, Сверхсущность… Звучит как название песен не самой веселой рок-группы, играющей депрессивный дум-метал. Сборы были недолгими. Снаряжение у нас всегда наготове. Вильда, конечно, попыталась всучить нам трехдневный запас ягод и прочих даров Сада, но я вежливо отказался, сославшись на специфику загробного мира – мол, там своя атмосфера, пирожки могут испортиться.

Хотя на самом деле я просто побоялся, что Аймос, учуяв запах свежей выпечки, окончательно слетит с катушек и примет нас за доставку еды. А мне еще с ним дела иметь.

Из припасов взяли только самое необходимое: немного энергетических концентратов, аптечку (хотя в Мире Мертвых она скорее для успокоения нервов) и, по настоятельной просьбе Никталии, пару плиток темного шоколада – «для поднятия боевого духа», как она выразилась. Айсштиль взяла свое копье, Карнакс – свои мечи, я – себя. Никталия… ну, у нее всегда все с собой, в карманах ее теневых карманов наверняка завалялось что-нибудь интересное. Вроде отмычки от врат ада или универсального пульта управления от всех призраков.

– Все готовы? – я окинул взглядом свою небольшую, но крайне колоритную команду: Айсштиль, Карнакс, Никталия и Пугливка. Богиня льда, бог войны, богиня ночных желаний и робкий осколок богини природы с храбростью льва (или, скорее, очень смелого волчонка). Отличный состав для похода в царство мертвых. Прямо сюжет для какой-нибудь мрачной сказки с неожиданно веселыми моментами.

Получив четыре утвердительных кивка (Пугливка кивнула так энергично, что ее ушки забавно подпрыгнули), я сосредоточился. Открыть портал в свое божественное измерение было делом привычным. Воздух передо мной замерцал, исказился, а затем разошелся, словно занавес, открывая проход в… мой личный маленький рай. Или, скорее, чистилище для особо дорогих мне душ.

Мы шагнули внутрь. Айсштиль вошла спокойно и уверенно, она здесь уже бывала и чувствовала себя почти как дома. У Карнакса как обычно даже мускул на лице не дрогнул. А вот Никталия и Пугливка замерли на пороге, с изумлением оглядываясь. Мое измерение не походило ни на мрачный замок Аймоса, ни на ледяные чертоги Айси. Оно было… светлым. Бескрайнее пространство, залитое мягким, теплым светом, без видимого источника. В воздухе парили полупрозрачные островки зелени, по которым струились хрустальные ручьи. Вдалеке виднелись силуэты изящных строений, сотканных из света и тумана.

Но главное было не это. Главным были они. Десятки, сотни полупрозрачных фигурок – моих соратников, погибших в разных мирах и измерениях за долгие годы моих странствий. После того, как мое божественное измерение нормально заработало, в него начали стекаться уцелевшие души моих соратников из прошлых веков. Тех кого не поглотила Бездна или Сверхсущность. Их осталось не так много за эти тысячелетия, но… они были.

Многие были серьезно повреждены, иные даже не могли разговаривать. Кого-то удалось вытащить буквально у Бездны из пасти. Но я надеялся, что со временем их сущности исцелятся.

Духи не были призраками в привычном смысле. Их души, очищенные и успокоенные моей силой, обрели здесь покой. Они парили в воздухе, занимаясь какими-то своими делами – кто-то читал светящиеся книги, кто-то играл на призрачных музыкальных инструментах, кто-то просто болтал друг с другом, обмениваясь новостями загробной жизни.

Увидев меня, они подлетели ближе, окружая нас невесомым хороводом. Я чувствовал их любовь, их преданность, не угасшую даже после смерти.

– Папа! Папочка пришел! – раздались голоса нескольких мирмеций, которые играли здесь роль старших. Их голоса звучали как тихий звон колокольчиков в моей голове.

– Привет, мои хорошие, – улыбнулся я, протягивая руку. Мои пальцы прошли сквозь одну из фигурок, оставив лишь легкое ощущение тепла, – Простите, что ненадолго. У папы снова дела государственной важности. Или межмировой. Сам еще не решил.

Никталия смотрела на это с широко раскрытыми глазами. Ее обычная дерзость куда-то испарилась. Она даже прикусила губу, что делала крайне редко. Видимо, даже для богини ночных желаний такое количество детской любви было чем-то… обезоруживающим.

Пугливка же выглядела совершенно потрясенной, ее большие глаза наполнились слезами. Она робко помахала одной из призрачных мирмеций, и та удивленно помахала ей в ответ всеми своими четырьмя руками, словно спрашивая: «А ты кто такая? Новенькая?»

Кранакс выглядел откровенно скучающим. Он явно не был любителем пасторальных пейзажей.

Из глубины измерения к нам приблизилась еще одна фигурка. Маленькая девочка в белоснежных жреческих одеждах, с добрыми и немного грустными глазами. Вивианна или просто Виви. Душа той самой жрицы, которую когда-то принесла в жертву Безумная Лилия в своих экспериментах с Бездной.

– Господин Эстро, – Виви склонила голову. Ее голос был тихим, как шелест ветра, – Рада вас видеть. И ваших спутниц. Божественное измерение развивается согласно плану.

Она с любопытством посмотрела на Пугливую Лилию. В ее взгляде не было ненависти или упрека, только печаль и… глубокое понимание.

– Она… похожа, – прошептала Виви, – Но другая. В ней нет той… тьмы. Гораздо больше света.

– Верно, Виви, – кивнул я, – Это долгая история. Мы сейчас направляемся в Мир Мертвых. Заглянули поздороваться и проверить, все ли у вас тут в порядке.

– Все хорошо, господин. Девочки ведут себя… относительно прилежно, – Виви бросила быстрый взгляд на парочку призрачных мирмеций, которые пытались тайком стянуть светящийся кристалл с одного из парящих островков. Те тут же сделали невинные лица.

Я обменялся еще парой слов с дочерьми, пообещав вернуться скоро и принести им… ну, не знаю, что можно принести душам? Может, новые интересные истории? Или рецепт призрачных пирожков? Они это любили.

Затем мы двинулись дальше, вглубь моего измерения. Путь лежал через знакомую ледяную арку, за которой начиналась территория, созданная под влиянием Айсштиль – ее своеобразное «посольство» в моем мире. Здесь все было покрыто сверкающим инеем, воздух был морозным, а вместо светящихся ручьев текли потоки жидкого азота… шучу, конечно, просто очень холодной воды с кубиками льда размером с небольшой айсберг. В центре области возвышался небольшой, но изящный ледяной храм. Помню, мы тут неплохо с Фомой Лисовским посидели в своё время, медок мирмеций погоняли…

– Сейчас это мое любимое место для медитаций… Прихожан здесь все равно нет, – пояснила Айсштиль Никталии. Та поежилась и потерла плечи, несмотря на свою божественную природу.

– Бр-р-р!.. Айси, у тебя тут холоднее, чем в сердце Громовержца после того, как у него украли любимую поджопную подушку! – Никталия демонстративно постучала зубами, – Как ты вообще можешь тут отдыхать? У меня даже тени мерзнут!

– Привычка, – пожала плечами Айсштиль, – И потом, холод помогает мыслить ясно. И сохранять свежесть… продуктов.

Она бросила на меня быстрый взгляд, и я подавил улыбку. Кажется, воспоминания о пирожках Кристины Валерьевны ее не отпускали.

Мы прошли сквозь храм, стены которого переливались всеми оттенками голубого, и оказались перед неприметным туннелем, уходящим вниз. Тем самым, который вел в осколок Мира Мертвых. Что-то вроде задней калитки в преисподнюю. Удобно для быстрых визитов, хотя Аймос был бы не в восторге, узнай он об этом. Он и так наверняка считает, что я слишком часто «шастаю» по его владениям.

– Спускаемся, – скомандовал я, – Дальше будет прохладнее. И темнее. И, возможно, немного пахнуть серой и разочарованием.

Туннель был узким и извилистым, выложенным гладким льдом пополам с черным камнем, который, казалось, поглощал свет. Шли молча. Даже Никталия притихла, ощущая давящую атмосферу этого места. Вскоре мы вышли на просторное ледяное плато.

Зрелище было впечатляющим и немного жутким. Все плато было заставлено ледяными статуями воинов в древних доспехах. Сотни, тысячи фигур, застывших в боевых позах – с поднятыми мечами, натянутыми луками, занесенными для удара топорами. Их лица, искаженные в немом крике или застывшие в яростной гримасе, были высечены изо льда с пугающей реалистичностью. Казалось, еще мгновение – и они оживут, бросившись в атаку.

– Ого! – выдохнула Никталия, – Айси, это твоих рук дело? Впечатляет! Хотя немного… однообразно. Где танцующие снежинки? Где ледяные купидончики с арфами? Где хоть один единорог изо льда?

– Это души воинов, павших в битвах с Бездной еще до падения пантеона, – пояснила Айсштиль ровным голосом, – Я, пока была пленницей этого места, сохранила их здесь, чтобы их доблесть не была забыта. Это… мемориал вечной славы.

– Возможно, парней в будущем еще удастся откачать, – задумчиво произнес я, – Так что не все так плохо.

– Мемориал… – повторила Пугливка, с благоговением глядя на застывшие фигуры, – Они… красивые. И грустные. Словно ждут приказа.

Карнакс лишь молча что-то пробубнил под нос.

Я помолчал, отдавая дань уважения этим древним героям. А потом поднял голову. Высоко под сводом этого ледяного зала, почти у самого потолка, мерцала крошечная искорка света. Пульсирующая, нестабильная. Это был он – портал. Тот самый, что вел прямо… в грудь Вольдемара Шмидта, чемпиона Айсштиль. Бедняга до сих пор не знал, что носит в себе «черный ход» в Мир Мертвых. Не самая приятная тайна, которую я хранил. Хотя, возможно, стоит как-то намекнуть ему, чтобы не ел тяжелого на ночь…

– Так, а вот и наш транспорт, – сказал я, указывая на искру, – Сейчас немного подшаманим маршрут… Чтобы не нервировать Вольдемара лишних раз.

Я сосредоточился, воздевая руки. Пальцы начали сплетать сложный узор из энергии Бездны и моей собственной силы. Заклинание перенастройки порталов было одним из моих любимых – не слишком сложное, но требующее точности.

Сейчас я был уверен, что смогу его осилить. Главное – не перепутать координаты, а то можно случайно отправить всю компанию не к Аймосу, а, скажем, на склад замороженных пельменей в ближайшем супермаркете. Вот это будет действительно загробный мир…

Искорка под потолком начала разгораться, увеличиваться в размерах, меняя цвет с тускло-белого на насыщенный темно-серый, цвет пыли и забвения. Я чувствовал, как пространственные нити натягиваются, меняя пункт назначения.

* * *

Где-то далеко, на очередном совещании по делам безопасности рода, Вольдемар Шмидт внезапно побледнел и схватился за живот.

– Что с вами, герр Шмидт? – обеспокоенно спросил один из его подчиненных.

– Не знаю… – пробормотал Вольдемар, морщась, – Какое-то… несварение. Словно… словно кто-то у меня внутри… перекладывает мебель. Или открывает окно в ад.

* * *

– Готово! – объявил я, опуская руки. Портал опустился прямо к нам на плато, и теперь представлял собой стабильно висящий в воздухе темно-серый диск диаметром метра три. С моих пальцев сорвались жуки-слуги и первыми залетели в портал, разведывая обстановку.

– Маршрут проложен. Пункт назначения – центральный анклав Мира Мертвых, приемная господина Аймоса. Или то, что от нее осталось после атаки щупалец. Прошу на борт! Дамы вперед!

Никталия хмыкнула:

– Опять дамы вперед? Эстро, ты неисправимый джентльмен… или просто трусишь идти первым?

Но все же первой шагнула в портал, исчезнув в серой дымке. За ней последовала Айсштиль, сохраняя невозмутимое выражение лица, словно отправлялась на светский раут, а не в преисподнюю. За Айси, гремя доспехами, проследовал Карнакс. Пугливка глубоко вздохнула, бросила на меня быстрый взгляд, словно ища поддержки («А там точно не кусаются?»), и тоже шагнула внутрь.

Я усмехнулся и, сложив финальные печали для закрытия портала, последовал за ними.

Переход был мгновенным. Никаких спецэффектов, вспышек света или ощущения полета. Просто шаг – и ты уже в другом месте.

А место это было… гнетущим. Мы оказались на широкой площади, вымощенной потрескавшимися черными плитами. Небо над головой было затянуто тяжелыми серыми тучами, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Воздух был тяжелым, пах пылью, тленом и… концентрированным отчаянием. Вдалеке виднелись силуэты циклопических строений – замки, башни, стены, все из того же черного камня, без единого окна, без признаков жизни. Это и был Мир Мертвых в его нынешнем, запущенном состоянии. Точнее, одна из многочисленных его областей.

– М-да… – протянула Никталия, оглядываясь и брезгливо морща носик, – Загробное царство все такой же бесконечный отстой. Аймос явно не фанат ярких красок и веселых вечеринок. Невыспавшийся Ноктус в состоянии тройной депрессии на его фоне – душа компании и заводила. Тут даже тени какие-то… унылые.

– Здесь души ждут своей участи, – тихо сказала Айсштиль, – Или… ждали раньше. До появления Сверхсущности. Она нарушила весь порядок.

– А где все? – спросила Пугливка, нерешительно выглядывая из-за спины Никталии. Ее ушки нервно подрагивали, – Я думала, тут будет… много душ. Ну, знаете, очереди, номерки, регистратура…

И тут я понял, что не так. Площадь была пуста. Абсолютно. Ни одной души, ни одного призрачного стража, ни даже этих надоедливых щупалец Сверхсущности, на которые жаловался Аймос. Тишина была мертвой, неестественной. Словно все вокруг вымерло… еще раз.

В прошлый мой видит, когда я спасал Перчинку… такого не было. Было, конечно, мрачно и страшно, но здесь хотя бы иногда встречались заблудшие души.

– Странно, – нахмурился я, – Слишком тихо. Аймос говорил, что у него тут… нашествие щупалец и полный хаос.

Я не успел договорить.

Из-под трещин в плитах, из теней зданий, просто из воздуха начали появляться они. Десятки, сотни, тысячи полупрозрачных, истлевших фигур. Их лица были искажены гримасой вечного голода, пустые глазницы горели тусклым, безумным огнем. Это были души. Голодные души. Те, кто не смог найти упокоения, те, кого ещё не сожрала Сверхсущность, или те, кто каким-то образом избежал ее притяжения. И сейчас они увидели нас. Четырех ярких, пышущих жизнью и энергией существ. Четыре аппетитных энергетических коктейля на ножках.

– Еда… – пронесся по площади шепот тысяч голосов, от которого волосы вставали дыбом, – Живая… энергия… Дайте…

– Ну вот теперь, когда есть определенность, я спокоен! – Карнакс с лязгом извлек Рассвет и Закат.

Толпа голодных душ ринулась к нам со всех сторон, протягивая свои призрачные руки, щелкая бесплотными челюстями. Они двигались с пугающей скоростью, игнорируя друг друга, стремясь первыми добраться до нас.

– Ой-ой, – пискнула Пугливка, моментально прячась за спину Айсштиль так, что виднелись только кончики ее ушей и хвоста, – Кажется, нас приняли за фуршет!

– Похоже, шведский стол сегодня не только у левиафанов, – процедила Айсштиль, поднимая копье. Его ледяное навершие засветилось холодным голубым светом, отгоняя ближайших призраков.

– Ну вот, – вздохнула Никталия, картинно поправляя свои фиолетовые волосы, – А я только маникюр сделала… Придется пачкать руки. И портить репутацию милой и безобидной богини.

Я призвал черный клинок Бездны. Похоже, визит вежливости к Аймосу начнется с небольшой заварушки. Как всегда. Добро пожаловать в Мир Мертвых, дамы и господа. Надеюсь, вы не забыли взять с собой что-нибудь отпугивающее призраков. Например, хорошее настроение и пару острых шуток. Хотя против этих ребят, боюсь, поможет только зачарованная сталь и магия. Много магии. И, возможно, немного Бездны для остроты ощущений.

Глава 11
Ну, привет

Похоже, шведский стол сегодня не только у левиафанов. Только в меню – мы. Гостеприимство Мира Мертвых во всей красе.

– Еда… Живая… Дайте… – этот шепот тысяч голосов, сливающийся в монотонный, леденящий душу гул, сводил с ума. Бесплотные фигуры, истлевшие, полупрозрачные, с пустыми глазницами, в которых горел тусклый, голодный огонь. Они текли к нам со всех сторон, как мутная река забвения, жаждущая поглотить наши островки жизни. Воздух стал еще тяжелее, запахло пылью веков и концентрированным отчаянием.

– Кажется, нас приняли за фуршет! – оскалился Карнакс, со свистом раскручивая мечи.

– Значит, будем отбиваться вилками и ножами! – Никталия картинно поправила свои идеальные фиолетовые волосы, словно готовилась к фотосессии, а не к битве с ордой нежити. На ее губах заиграла хищная улыбка, – Дорогуши, этот серо-истлевший – совсем не ваш цвет!

– Сосредоточьтесь. Их много, – голос Айсштиль был холоден, как лед ее копья, которое уже ярко светилось чистым голубым светом.

– Количество не компенсирует качество, – пророкотал Карнакс. Белый и черный клинки вспыхнули в его руках, словно два осколка противоборствующих вселенных. Его механический золотой глаз угрожающе завращался, сканируя приближающуюся толпу, – Цель: замок Аймоса. Стратегия: прорыв. Побочные задачи: минимизация потерь среди союзников, максимальная аннигиляция противника. Уничтожить.

– План отличный, надежный, как швейцарские часы, – кивнул я. Черный Клинок завибрировал в руке, откликаясь на мою волю и предвкушая битву, – Работаем по классике: прорубаемся к замку Аймоса. Стараемся никого не потерять по дороге. Особенно Пугливку.

– Эй! – возмущенно донеслось из-за спины Айси, – Я не потеряюсь! Я вообще-то…

– Вот и докажи! – крикнул я в ответ, не давая ей закончить, – Дамы и господа немертвые, вечеринка начинается! Музыку заказывали? Сейчас будет!

Первая волна душ, похожая на цунами отчаяния, накатила на нас. Я шагнул вперед, встречая их. Клинок Бездны взвыл в моих руках, оставляя в призрачной толпе рваные черные прорехи. Энергия Бездны пожирала бесплотную материю душ, заставляя их выть от боли и распадаться на мерцающие частицы. Но на их место тут же вставали новые, их голодные глаза горели еще ярче. Это было похоже на сражение с бесконечным приливом – бесполезно и чертовски утомительно.

Рядом со мной в ледяном вихре кружилась Айсштиль. Ее движения были стремительны и точны, как всегда, воплощение смертоносной грации. Но магия… о, ее магия сегодня была чем-то особенным. Ледяные вихри, которые она создавала, были не просто холодными – они были яростными, полными сдерживаемой страсти. Лед не просто сковывал – он рвал, крошил, взрывался мириадами острых осколков, которые пронзали сразу десятки призраков. Целые группы нежити превращались в сверкающую ледяную пыль под ее ударами.

– Айси, ты сегодня просто огонь! – крикнула Никталия, легко уворачиваясь от призрачной руки, пытавшейся схватить ее за лодыжку, – То есть лед!

– Я просто эффективно выполняю поставленную задачу, – процедила Айсштиль сквозь зубы, замораживая очередную порцию душ и раскалывая их звуковой волной. Но я заметил, как едва заметно дрогнул уголок ее губ. Кажется, комплимент от вечной соперницы ей все же польстил.

Никталия же, как обычно, превратила поле боя в свой личный театр абсурда. Вот группа призраков в ужасе застывает, увидев перед собой свои самые страшные кошмары – налоговую инспекцию, тещу или бесконечный понедельник. Вот двое других, видимо, при жизни бывшие заклятыми врагами, начинают яростно драться друг с другом из-за иллюзорного мешка с золотом. А вон там целая толпа призрачных воинов в панике пытается убежать от гигантской, пушистой, розовой бабочки, которую Никталия создала из лунного света.

– Чего боимся, мальчики и девочки? Темноты? Одиночества? Пауков? Или того, что большая, красивая и слегка сумасшедшая богиня сейчас заставит вас всех танцевать канкан под похоронный марш? – ее заливистый смех эхом разносился по площади, сея хаос и сумятицу в рядах противника. Один особо настырный призрак попытался схватить ее, но Никталия ловко увернулась и щелкнула его по носу, отчего тот с воем растворился, – Бу! Не так страшно, правда?

Карнакс, как всегда, был воплощением военной машины. Два меча (белый Рассвет и черный Закат) мелькали в его руках с нечеловеческой скоростью, разрубая призрачные тела с холодной, расчетливой эффективностью. Он не тратил лишней энергии, каждый его удар был выверен и смертоносен. Он просто делал свою работу – войну. Сухо, методично, без лишних эмоций и комментариев.

– Примитивно, – бросил он низким рокочущим голосом, когда очередной призрак распался перед ним на светящиеся частицы, – Хаотичная масса без единой тактики и стратегии. Берут исключительно числом. Недостойные противники.

Опять он переключился в этот свой равнодушный режим компьютера.

– Согласен, – откликнулся я, пронзая сразу трех навалившихся на меня душ одним точным выпадом клинка Бездны, – Но число это, надо признать, весьма внушительное. Аймос, похоже, совсем запустил свое загробное хозяйство. Или Сверхсущность устроила день открытых дверей для всех желающих перекусить живой энергией.

Мы медленно, но верно прорубали себе путь через бесплотную толпу, продвигаясь к виднеющемуся вдали мрачному силуэту замка Владыки Мертвых. Площадь под ногами превратилась в скользкое месиво из эктоплазмы и распадающихся останков душ.

И тут я снова заметил Пугливку. Она все еще жалась к Айсштиль, отбиваясь от наседающих призраков скорее инстинктивно, чем осмысленно. Ее руки дрожали, а в глазах все еще плескался первобытный страх. Она отчаянно пыталась использовать свою природную магию – призывать лианы, корни. Но в этом мертвом мире, лишенном жизненной силы, они получались слабыми, почти прозрачными и легко рвались под натиском голодных душ.

– Пугливка! Не спи! Вспомни, кто ты! Дай им отпор! – крикнул я ей, отбрасывая очередного призрака мощным пинком.

– Я… я боюсь! – голос ее дрогнул, срываясь на всхлип, – Их так много! И они такие… голодные! Они хотят… съесть меня!

Именно в этот момент особенно крупный и мерзкий призрак сумел прорваться сквозь ледяную защиту Айси. Видимо, при жизни это был какой-то ненасытный жирный вельможа, судя по остаткам гнилой бархатной мантии и трем подбородкам на черепе. С отвратительным хихиканьем он нацелился прямо на Пугливку. Его костлявые, полупрозрачные пальцы с длинными грязными ногтями протянулись к ее лицу.

– Нет! – взвизгнула Пугливка.

И что-то внутри нее сломалось… Нет, наоборот, собралось воедино. Страх в ее глазах мгновенно сменился… яростью. Дикой, первобытной, неконтролируемой яростью зверя, загнанного в угол. Ее зрачки на мгновение сузились, превратившись в вертикальные волчьи щелочки. Она издала низкий, гортанный рык, от которого даже я невольно присвистнул, а Карнакс удивленно приподнял бровь.

Ее руки метнулись вперед с нечеловеческой скоростью и грацией хищника. Тонкие пальцы удлинились, превращаясь в острые, черные когти, покрытые зеленоватым, ядовитым свечением. Она вцепилась в призрачного вельможу, и тот взвыл от боли – настоящей, жгучей боли, не призрачной иллюзии. Когти Пугливки рвали его бесплотную сущность на части, словно это была не эктоплазма, а нежная плоть.

– Не тронь меня! – зарычала она снова, и ее голос стал ниже, грубее, с рычащими нотками. Она с силой отшвырнула остатки призрака в сторону, и те с жалким стоном развеялись пылью.

Затем она резко развернулась к толпе нападавших душ. Страха в ее глазах больше не было ни следа. Была только холодная, ледяная решимость и… настоящий звериный оскал, обнаживший внезапно заострившиеся клыки. Она бросилась вперед, уже не пытаясь призвать слабые лианы или спрятаться за спину Айси. Она дралась. Дралась когтями, зубами, своей внезапно проснувшейся звериной силой. Она двигалась быстро, как молния, уворачиваясь от призрачных атак, рвала когтями эктоплазму, кусала особо назойливых духов, отбрасывала их с такой первобытной яростью, что те начали в панике отступать от нее, словно от чумы.

Вот она, настоящая Лилия, которую мы все хорошо знали.

– Ого! – присвистнула Никталия, с восхищением наблюдая за этой неожиданной метаморфозой, – Кажется, наша маленькая пугливая волчица решила показать зубки! И клыки! И когти! Какая милашка! Теперь сестренка мне нравится еще больше!

– Молодец, Пугливка! – крикнул я, чувствуя прилив гордости за нее. Наконец-то! – Так их! Покажи, что бывает, когда будят спящего зверя!

Пугливка, услышав мои слова одобрения, кажется, воодушевилась еще больше. Она издала победный вой, от которого у призраков, кажется, задрожали их бесплотные коленки, и с удвоенной яростью бросилась на следующую группу нападавших. Те в панике рассыпались перед ней, как кегли.

При виде такой неожиданной и яростной агрессии со стороны самой безобидной, на первый взгляд, участницы нашей группы, натиск душ заметно ослаб. Они явно не ожидали такого отпора от хрупкой девушки с милыми волчьими ушками и пушистым хвостиком. Страх перед когтями и клыками оказался сильнее вечного голода.

– Похоже, у нас появился новый специалист по ближнему бою, – хмыкнул Карнакс, продолжая методично уменьшать поголовье призраков, – Неожиданный потенциал. Требует дальнейшего развития и тактической интеграции.

– Она всегда была бойцом внутри, – сказала Айсштиль, создавая огромную ледяную стену, чтобы отрезать путь отступления для части наступающих душ, – Просто боялась это показать. Иногда нужен хороший толчок… или очень мерзкий призрак.

Мы воспользовались замешательством противника и создавшейся передышкой, чтобы ускорить шаг. Замок Аймоса был уже совсем близко, его черные, неприступные шпили мрачно пронзали вечно серое небо Мира Мертвых. Площадь под ногами была скользкой от остатков призрачной эктоплазмы и ледяной крошки.

– Почти пришли! – крикнул я, указывая клинком на массивные ворота замка, – Еще немного! Надеюсь, Аймос приготовил нам чай с печеньками… или хотя бы не будет стрелять на входе.

– Эстро, а ты уверен, что Аймос нам вообще обрадуется? – спросила Никталия, с легкостью перепрыгивая через особенно большую кучку призрачных останков, которая слабо светилась, – Судя по тому, что мы видели в портале Ноктуса, у него там своя собственная вечеринка со щупальцами в самом разгаре. Может, мы заявимся не вовремя? Вдруг у них там самый разгар… дезинсекции?

– В Мире Мертвых всегда не вовремя, – отмахнулся я, – Но нам нужно поговорить со Сверхсущностью. Или хотя бы посмотреть на нее поближе. Оценить масштаб проблемы, так сказать.

– Посмотреть? – Никталия брезгливо скривилась, – Надеюсь, у нее есть что-то поинтереснее для показа, чем эти унылые, вечно ноющие призраки. Может, она умеет делать фейерверки из душ? Или устраивает дискотеки для заблудших праведников? Было бы забавно.

– Сомневаюсь, – буркнул Карнакс, разрубая последнего призрака на нашем пути, – Сущности такого масштаба редко обладают чувством юмора.

Мы почти добрались до огромных, черных, как сама ночь, ворот замка Аймоса, украшенных черепами и прочими атрибутами загробного дизайна, когда земля под ногами содрогнулась. Не просто легкая вибрация, как от шагов Карнакса, а мощный, глубинный толчок, от которого потрескались даже массивные плиты древней площади.

– Что за?.. – начал я, инстинктивно принимая боевую стойку, но слова застряли в горле.

Земля буквально вздыбилась перед нами. Черные плиты ломались, как тонкая яичная скорлупа, разлетаясь в стороны с оглушительным грохотом. Из образовавшихся гигантских разломов ударил слепящий, молочно-белый свет – свет мириадов и мириадов человеческих душ, концентрированный и невыносимо яркий. А затем из этих разломов, из самой сердцевины этого мира, полезло Оно.

Гигантские, невообразимо огромные щупальца. Но не из плоти, не из энергии Бездны, а из сплетенных воедино душ. Тысячи, миллионы, миллиарды полупрозрачных, искаженных страданием, кричащих, плачущих лиц сливались в единую, пульсирующую, извивающуюся, живую массу кошмара. Они тянулись к серому небу, легко заслоняя собой даже циклопический замок Аймоса. Каждое щупальце было размером с Великое Древо, а то и больше.

Это была Она. Сверхсущность. Или, по крайней мере, ее незначительная часть. Ее… приветствие для незваных гостей.

– Ох, мамочки… – прошептала Никталия, ее лицо потеряло все краски, даже фиолетовые волосы, казалось, поблекли. Ее обычное легкомыслие и дерзость испарились без следа перед лицом этого… этого, – Кажется, наш друг Аймос слегка… самую малость… преуменьшил масштаб своей проблемы с… дезинсекцией. Это уже тянет на капитальный ремонт всего Мироздания.

Щупальца, сотканные из агонии, извивались, сплетались, тянулись к нам. В их безмолвном, но оглушающем ментальном крике слышались боль, отчаяние, безумие и… голод. Невообразимый, всепоглощающий, экзистенциальный голод, рядом с которым сиюминутные аппетиты призраков казались детским лепетом капризного ребенка.

Одно из щупалец, самое ближнее, медленно, почти лениво склонилось к нам, словно гигантская любопытная змея, состоящая из чистой боли и забвения. Миллионы глаз-душ, полных страдания, уставились на нас, изучая, оценивая, ощупывая наши ауры. Я чувствовал, как наша жизненная энергия притягивает их, как пламя мотыльков, как магнит железные опилки. Они хотели нас. Не просто съесть – поглотить, растворить, сделать частью себя.

– Ну, привет, – сказал я тихо, но твердо, поднимая черный клинок Бездны. Рука не дрогнула. Отступать было некуда. Да и незачем. Мы пришли сюда именно за этим, – Поговорим? Или сразу перейдем к активным переговорам с применением магии, стали и, возможно, нецензурной лексики?